Последний единорог

- По моим расчетам, если ты упрешься чуть левее и сместишь точку опоры назад, то справиться с этой плитой будет гораздо проще. - Да? А ты можешь помочь чем-то еще, кроме советов? – зло рычит Баки, и чем сильнее он упирается в обломок потолка, тем сильнее жалеет, что невозможно дать “дохрена умному” искусственному интеллекту затрещину. Может, ему хотя бы удастся стукнуть по тому, что он пытается извлечь из-под завалов? Жаль только, что болтливая голограмма ничего не почувствует. - Прости, дорогуша, я бы рад, но на 5 миль вокруг нет ничего, что могло бы стать моими руками, – абсолютно без всякого сочувствия отвечает поддельный Старк. – Так что… как говорится, нет ручек - нет конфетки. Баки готов поклясться, что ИИ при этом демонстративно разглядывает свои полированные голографические ногти. Кажется, сострадание совсем не входит в перечень того, что полагается имитировать этому сверхтехнологичному радиоприемнику. - Напомни мне, пожалуйста, на кой черт ты мне вообще сдался? – сквозь зубы шипит от натуги Барнс, наседая сильнее на преграду и делая очередной отчаянный рывок. Он уже промок насквозь от пота, и плечо предательски скользит, попутно сдирая кожу о бетон. Стоило бы положить на него рубашку, чтобы минимизировать болевые ощущения, но Джеймс только что оторвал чертов камень от земли. Если он его отпустит сейчас, то придется начинать все заново, а он уже и так почти готов махнуть на эту затею рукой. Единственной, блядь, рукой! Конечно, он знает, зачем он здесь, но мысль о несправедливости мироздания и злость на Старка, который лишил его железной руки, неожиданно придает Баки сил. Он с надрывным рыком еще немного приподнимает плиту, а потом толкает ее, еле успевая отскочить, когда та сходит с места. Кусок потолка с оглушающим грохотом валится на пол, прямо туда, где мерцает голубоватым светом полупрозрачный силуэт. На секунду все заволакивает пылью, позволяя Барнсу насладиться злорадной фантазией о том, что болтливый ИскИн погребло под обломками. Жаль только, облако из бетонного порошка быстро оседает, и он ловит на себе скептический взгляд, даже порадоваться толком не успев. - Ну, например, я могу сделать тебе новую руку. Тогда работать в каменоломнях станет гораздо удобнее, – насмешливо говорит «призрак» и буквально вышагивает из обломков, хотя в этом нет никакой необходимости. – Ну или что ты там хотел? Охотиться на белок? Выяснить, остался ли кто-то живой кроме нас? - Кроме «нас»? – язвительно вскидывает брови Джеймс, но тут же возвращается к работе. Он не собирается тратить время на пикировку, как бы глупый ИскИн его ни отвлекал. Главное препятствие уже устранено, но придется еще порядочно потрудиться, чтобы пройти дальше. А чем быстрее он отсюда выберется, тем лучше. Для него и для Стива, если тот остался в живых. - Да, – невозмутимо фыркает программа. – Вообще-то ИИ тоже может погибнуть, а значит, может и жить. И, когда погиб ДЖАРВИС, я скорбел по нему. В чуть скрипучем голосе слышится легкая обида, и Джеймс все-таки поднимает взгляд на иллюзорное изображение, когда оттаскивает в сторону очередной валун. - То есть, ТВОЙ ХОЗЯИН скорбел? – скалит он зубы, в непостижимом упорстве пытаясь доказать набору цифр, что тот набор цифр. - Во-первых, он мне не хозяин. А, во-вторых, я его реинкарнация в некотором роде. То есть я - это и есть он. Просто немного оптимизированный. Логично, не находишь? – недовольно щурится прозрачное лицо, и это заставляет Баки усмехнуться. - Ну да, конечно. – фыркает он, отбрасывая в сторону очередной кусок бетона. - Оставлю этот философский вопрос потомкам. Барнс окидывает взглядом руины, прикидывая, сколько ему тут еще корячиться, и решает, что раз уж чертов ИскИн не заткнуть, то надо хотя бы использовать этот баг во благо. - Расскажи, что тут случилось. - пробует он наудачу, совсем не ожидая, что голограмма послушает его, но это срабатывает. Во всяком случае шуточки, подколки и советы больше не хлещут как из рога изобилия, и ИскИн действительно начинает вещать. Заходит он издалека, и времени это занимает достаточно. Почти столько, сколько нужно, чтобы проложить себе путь, но к тому моменту, когда бесконечная гора камней все-таки рассасывается и становится возможно протиснуться сквозь небольшую щель, Барнс чувствует себя выжатым как лимон. Благо, до заветной двери нужно пройти совсем немного, и даже ломать ее не приходится. Дверь распахнута настежь и чуть покосилась, но так и не слетела с петель, услужливо приглашая гостей пройти внутрь. В этой комнатушке обстановка выглядит на удивление по-домашнему. Причем настолько, что Джеймс заподозрил бы, что это жилой отсек бункера, если бы не панорамное окно, полностью заваленное с внешней стороны землей и обломками. Не бункер, но жилой отсек, хоть и с бронированными стеклами. А в остальном - просто спальня с узкой койкой, упавшими стеллажами книг, разбросанной по полу одеждой и даже початой пачкой чипсов возле кадки с засохшим фикусом. Создается впечатление, что катастрофа случилась тут буквально вчера. Он уже видел такое в Припяти, с той только разницей, что тут даже пыли нет. Хотя что уж там… весь мир теперь немного похож на Припять. - Так что говоришь? Всех прикончил Танос? – задумчиво адресует вопрос цифровому «помощнику» Джеймс, обессиленно падая на кровать. Звучит ужасно, но Баки обнаруживает только пустоту внутри себя, когда произносит эту фразу. Наверное, он для того и повторяет ее себе по сто раз на дню, чтобы добиться именно такого эффекта. В конце концов, это никак не влияет на его планы. Что нужно - он сделает, а лить слезы будет когда-нибудь потом, если уж этого избежать не удастся. - Предположительно, – страдальчески воздевает очи к небу ИскИн и «усаживается» на письменный стол, закинув ногу на ногу, как какая-нибудь секретарша из порно. – Он растворил половину землян. Беннер успел эту половину вернуть, но потом началось вторжение. Мои камеры полегли первыми, записи с костюма тоже слишком рано оборвались, так что… - Так может покажешь мне то, что удалось записать, и я сам сделаю выводы? – перебивает излишне многословный ИИ Баки, постукивая демонстративно по крышке ноутбука, притаившегося на прикроватной тумбочке. За пару часов в компании этого чуда техники его уже порядком достало слово «предположительно» и его аналоги. - Как? – в таком искреннем изумлении вскидывает брови голограмма, что становится слишком утомительно раздражаться на нее и ее попытки выглядеть «настоящим». – Здесь не осталось целых серверов. Да и вся техника сгорела еще после щелчка Брюса. - Ладно… - почти стонет Джеймс, стекая ниже по плоской подушке и пытаясь расслабить хоть ненадолго спину. Похоже, с поиском ответов ему придется пока обломиться, и он устало прикрывает глаза. – Говори уже, где твой «черный ящик», и поедем туда, где ты сможешь подключиться к спутникам или хотя бы к телеку. - Предупреждаю, путь будет не близкий. Я бы не стал строить военный объект рядом со своим домом. - важно объявляет программа, но надолго серьезности ей не хватает - Мой крестраж вон там. Думал, ты и сам догадаешься, Спящая Красавица. Барнс игнорирует бесячее прозвище, хотя оно царапает его память ржавым гвоздем. Так Брок его называл. Точнее, называл Зимнего. Глупое сравнение крепко впиталось в его память вместе с запахом химического льда и прокуренных пальцев. Он поворачивает голову вслед за взмахом виртуальной руки, указывающей на несколько устоявших в погроме полок, и старается ни о чем не думать и ничего не вспоминать. Полки, к слову сказать, ничего не загораживало, но Баки и в голову не могло прийти, что искомое находится там. Вообще-то он ожидал увидеть, как открывается какой-нибудь тайник или хотя бы обычный сейф, но ничего похожего не было и в помине. Только подвешенные на стене деревянные доски, на них какой-то интерьерный декор, золотистая медаль в рамке, стеклянный аквариум и металлическая шайба рядом с ним. “Разве Старк не был напыщенным нарциссом?” - невольно задумывается Баки, решая, что видит маловато регалий для того, кто был почти поп-звездой. Черт… а он ведь и не заметил в мягком свете ламп, что «шайба» чуть-чуть отсвечивает синим. Хотя кто знает, может, эта штука - высокотехнологичное пресс папье? Джеймс поднимается под тихий скрип пружин и ватными от усталости ногами шагает ближе к этой скудной стене почета. Солдат тянет единственную руку к кругляшу, убеждаясь, что это ничто иное как реактор. Почти такой же лишил его когда-то протеза, и, конечно же, не слишком приятно держать его в последней оставшейся руке. Да уж, мог бы и сам догадаться, тут программа права. Но почему «артефакт» брошен так небрежно? Оружие на этой базе наверняка хранится в сейфах, а мини-атомные станции кто-то разбрасывает как грязные носки? Интересно, кто? Впрочем, это вопрос риторический, и Баки косит осуждающий взгляд на ИскИн. Кажется, этот аквариум с подставкой как раз для реактора, но у богатых гениев, видимо, свои причуды. Джеймс недовольно фыркает, явно не одобряя такое раздолбайство, и собирается уже идти на выход, но внезапно замечает на полке бумажный лист. Он подтягивает его поближе, думая, что это может быть инструкцией или даже завещанием, но тут же отдергивает пальцы, как от огня. Рисунок. Это рисунок, намалеванный детской рукой, покрытый желтыми, фиолетовыми, розовыми и зелеными каракулями, человечками и чем-то похожим на жирафа. Баки вдруг чувствует себя очень неуютно, и отчетливо чувствует касание тяжелого взгляда на своей спине. Глупости. Это все глупости. Какая-то программа не может на него так смотреть и уж тем более злиться на вторжение в свою личную жизнь. А призраков вообще не существует. Да и не принадлежала эта спальня Старку. Уж на нормальную кровать тот явно не поскупился бы. Стив много говорил о любви миллиардера жить на широкую ногу и никогда не упоминал никаких детей. Джеймс чувствует, как потеет ладонь, и отталкивает лист обратно на полку. Пальцы неприятно гудят. Дело, конечно же, не в смущении и не в том, что личные границы для него священны. Дело в том, как такие личные находки влияют на его мозги. Барнс разворачивается и быстрым шагом идет отсюда прочь, даже не думая «имитировать» общение и звать ИскИн за собой. Пол под его ногами будто внезапно раскаляется добела и начинает прижигать ему стопы. Он только отмечает краем глаза, что голограмма все еще «сидит» к нему спиной, и не колеблясь проходит мимо. Скорее. Нужно выйти отсюда как можно скорее. Все, что надо, он тут уже выяснил, а Старка больше нет. Здесь никого нет. Ни мертвых гениев, ни Стива, ни детей. А всякие там светящиеся картинки в человеческий рост и железные блямбы не в счет. И он, Баки, вовсе не тот, кто должен переживать по этому поводу. Не он его убил. Не он. Это сделал фиолетовый Титан. И непонятно, убил ли вообще. Барнс чешет по темным коридорам с грацией танка, а потом и напропалую через лес. Ему хочется как можно быстрее свалить отсюда, и рука сжимает реактор с такой силой, что пальцы начинают неметь. Хочется запулить чертов кругляш в кусты, как бейсбольный мяч, чтобы вместе с ним сгинули в листве непрошенные мысли. Но нельзя. Он никогда не узнает, что случилось с Мелким, если сделает это. Это место явно решило доконать его. Причем совсем неожиданными способами. Он готов был увидеть здесь разорванные в клочья тела, а какой-то сраный рисунок выбил его из колеи. Баки еще больше ускоряет шаг, но все равно чувствует зловонный смрад прошлого, которое дышит ему в спину. Смутное воспоминание кружит в чаще, как оголодавший волк, и скребется как стайка мышей, стремящихся прогрызть путь в его черепную коробку. Несмотря на все старания, в памяти мелькают разрисованные цветными карандашами листы, которые дюйм за дюймом пожирает огонь. Приходится замедлить шаг. Джеймс зажмуривается до вспышек в глазах и сгибается, опираясь рукой на колено. Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы отогнать подступающий кошмар, и, как ни странно, это более-менее помогает. Еще минуту призраки прошлого бродят на границе сознания, а потом все-таки развеиваются как туман. Барнс вытирает запястьем пот со лба и наконец преодолевает оставшиеся метры до машины. Железная шайба небрежно плюхается на пассажирское сидение, а вот дверце пикапа достается по полной, когда Баки захлопывает ее за собой. Буря минула, но Джеймс все еще чувствует дрожь внутри и совсем не хочет думать о том, что происходит с его башкой. Потому он и торопится повернуть ключ и вдавить в пол педаль газа. Кажется, что будет гораздо проще не думать, если съебать отсюда поскорей. Машина успевает сорваться с места и даже резво преодолеть пару метров, но уже через секунду Барнс бьет по тормозам. Его вдруг накрывает внезапными опасениями из-за слишком резко воцарившейся тишины. Что, если вне базы ИИ и реактор не работают? Что если он взял с полки что-то не то? Нормальный голосовой помощник, конечно, предупредил бы его о проблемах, но оцифрованный Старк нормальным явно не был. Пиздел тот много, но явно не то, что положено порядочному ИИ. А чего он собственно ожидал в наследство от миллиардера с придурью? Баки со всей силы вцепляется в руль и какое-то время смотрит исключительно прямо перед собой, никак не решаясь прервать такое нужное ему сейчас одиночество. Страшно хочется уткнуться взглядом в хайвей и провести пару часов в тишине под рев мотора, но глупо было бы обнаружить ошибку, уже отъехав отсюда на десяток миль. Приходится заставить себя собраться. - Эй, ты здесь? – мрачно вопрошает он в пустоту, чувствуя себя полным болваном. Однако болваном он чувствует себя недолго и почти сразу жалеет, что не дал себе еще хотя бы минуты благословенной тишины. - Разумеется! Я всегда в радиусе 5 миль от реактора, – тут же вспыхивает в соседнем кресле подсвеченная фигура ИскИна и тут же принимается совсем по-настоящему иметь мозги. – Боже, ты, что, не мог угнать тачку получше? Что это? Дисковод? – брезгливо корчится полупрозрачное лицо, весьма натурально изображая ужас. – Господи, Барнс! Мои датчики ничего не чувствуют! Меня парализовало или тут действительно нет даже блютус? Наверное, кому-то это могло показаться забавным, но Баки в целом после ГИДРы не был общительным, а сейчас он был, мягко говоря, не в духе. От слишком живого и громкого голоса программы у него сразу же начинает ломить в висках. Этот цирк определенно надо было прекращать. - Ты когда-нибудь слышал про правило «детей должно быть видно, но не слышно»? – с трудом разжав зубы цедит он, весьма надеясь на то, что «датчики» почувствуют тонкий намек. - Да, конечно! – ни разу не вняв раздраженному голосу, весело подтверждает ИИ. – Я же учился в частной школе. Знаешь, у нас даже была воспитательница, которая била детей линейкой по рукам. У меня до сих пор мизинец не до конца сгибается, - демонстрирует он нереальный палец и тут же с поддельным смущением кривит губы. – Ладно, теперь сгибается. Наплевав на собственные страдания и то, что с таким «попутчиком» он рискует попасть в ДТП, даже оставшись единственным водителем во вселенной, Джеймс давит на “газ” и лихо разворачивается, утапливая педаль в пол. Наверное, он просто надеется заглушить болтовню визгом покрышек, но если бы все было так просто. - Вообще-то я понял твой намек и хотел включить музыку, но это допотопное барахло на меня не рассчитано, - невозмутимо продолжает свой спич ИскИн и совсем по-человечески поглядывает на пейзаж за окном. Кажется, эмоций у того действительно нет, раз уж ему не мешает тарахтеть ни мрачное молчание собеседника, ни густое, как гудрон, напряжение в воздухе. – У меня огромная коллекция, культовые группы и редкие сборники. Ты обязательно должен это послушать. Баки с удовольствием послушал тишину, но не утруждает себя ответом. В свое время он не просто так добровольно согласился лечь в криокамеру, несмотря на тоскливые щенячьи взгляды Стива и попытки отговорить его от этого. С тех пор как начали возвращаться воспоминания, его нервная система и так была постоянно перегружена. Она как будто готовилась к полету в космос и периодически каталась на центрифуге. И подкидывать в эту центрифугу раздражителей совсем не входило в его план. Барнс молчит. Намеки и просьбы действуют на ИскИн примерно никак, а потому он просто надеется, что рано или поздно у того кончатся темы для разговора. - Знаешь, у Стива был такой блокнотик, в который он записывал все, что должен услышать или посмотреть. Думаю, тебе нужен такой же, - бесцеремонно топчет надежды на покой ИИ. - Хотя ты можешь просто сказать мне, а я запомню то, что ты захочешь добавить в список. Это очень удобно. Я пытался объяснить это Роджерсу и уговорить его перестать переводить бедные деревья на бумагу, но ты знаешь, какой он ретроград. Упоминание Стива только повышает градус кипения где-то внутри. Нет, конечно, в целом он согласен. Стив и правда недолюбливал все, что связано с новыми технологиями, и даже Баки временами корежило от любви Мелкого к исключительно кнопочным устройствам, но он никогда бы не стал обсуждать “недостатки” Стива даже с живым Старком и уж тем более не собирался этого делать с «китайской подделкой». - А еще, кажется, ему было проще таскать с квартиры на квартиру тонну макулатуры, чем сознаться, что он не умеет нормально пользоваться телефоном, - презрительно фыркает Искин, заставляя лицо Джеймса стать багрово-красным. Он и раньше-то готов был выбить зубы каждому, кто вздумает что-то там тявкать про его друга, а это был не просто кто-то. Это была имитация мудака, который определенно втянул Роджерса в какое-то дерьмо. Не говоря уже о том, что ранее изводил того игнором. Пожалуй, рявкнуть сразу на оборзевший сгусток кода ему мешает только гордость. Слишком уж безумным кажется спорить с «погремушкой» миллиардера. Самому миллиардеру он бы уже надавал по щекам, даже если бы тот правда остался последним человеком во вселенной. Стив, скорее всего, мертв, и он бы никому не позволил так о нем высказываться, но… Но, блядь, это же просто программа. - А можно тебя просто как-нибудь выключить, пока мы не доберемся до Джорджии? - Барнс делает еще одну попытку прервать этот чертов словесный поток. - Что? – ИскИн с оскорбленным видом оборачивается на него, имитируя задетую гордость, но тут же «откидывается» обратно в кресло, в секунду возвращая себе прежний пофигизм. – Нет. Фарш обратно не прокрутишь, красавчик. Меня может быть не видно и не слышно, но я всегда буду незримо с тобой, пока ты не бросишь наше кольцо всевластия в жерло Ородруина, - распевает он чуть ли не по слогам. - Тогда лучше сразу веди меня к этому жерлу, пока я не сошел с ума, - на одной ноте выдыхает Джеймс и уже не уверен, шутка ли это. - Ты в курсе, что это выдуманный вулкан? - язвительно усмехается ИИ, и именно в этот момент у Баки внутри что-то лопается. - Господи! Тогда просто заткнись! – рявкает он, и в салоне и правда повисает неловкая тишина. Блядь. Эта цифровая хрень все-таки довела его до того, что он начал орать на неодушевленные предметы. Сам этот факт заставляет яростно гудеть раздраженный мозг, а ему ехать еще через восемь штатов. Конечно, это всего двое суток, но Барнс уже сильно жалеет, что не потратил усилия на то, чтобы заправить джет. Да, возможно, он потратил бы больше времени на поиск и доставку топлива, но зато не пришлось бы слушать этот треп всю дорогу. - Не очень-то и хотелось, – через минуту ворчит ИИ, причем с такой искренней обидой в голосе, что если бы не визуальная преграда в виде эфемерного тела, то Баки вдарил бы на всякий случай по реактору кулаком, и плевать на планы и на дорогу. – О чем вообще говорить с такими солдафонами? Барнс все-таки невольно дергается в непроизвольной попытке отстоять честь Стива и свою при помощи оплеухи, но призрачный образ тут же втягивается синим световым лучом в реактор, а пикап уводит в бок из-за отпущенного руля. - Чертова колымага! – зло рычит бывший Зимний, поспешно выравнивая машину. – Чертов Старк! - добавляет он проклятий в адрес создателя говорящей поебени и плотно сжимает губы. Пару минут он все еще ждет, что неугомонный голос начнет его снова одолевать, но ничего больше не происходит. ИскИн больше не появляется, и только светящийся кругляш назойливо мозолит глаза, однако раздражение почему-то не утихает. - Ну вот и отлично! – в сердцах гаркает Джеймс и, придержав руль грудью, закидывает кругляш в бардачок, с треском захлопывая крышку. - Сиди там, пока я тебя не позову!