Это должен был быть ты || It had to be you

Три дня спустя Андромеда заглянула в гости и принесла бутылки эльфийского вина, которые Беллатрикс очень хотела открыть. Эльфийское вино было ее особой слабостью, и этот винтаж был одним из ее любимых. Она знала, что это означало, что Андромеде, вероятно, нужна была услуга — или она хотела обсудить что-то сложное — и к Беллатрикс всегда было легче обратиться с такими просьбами, когда ей давали взятку в таком формате. Она, Энди и Гарри сидели за кухонным столом, наверстывая упущенное, когда в дверях появилась Гермиона. Беллатриса подавила желание улыбнуться, увидев ее. — Вот она, наконец! — сказала Андромеда, широко улыбаясь. Гермиона села и пододвинула свой стул ближе к Андромеде, заставив Беллатрикс почувствовать укол ревности. "Что ты здесь делаешь?" — спросила Гермиона у Энди — в ее голосе было видно волнение и тепло. — О, просто пришла немного успокоиться. Сегодня вечером Цисси присматривает за Тедди, так что я решила немного пошалить с двумя моими любимыми возмутителями спокойствия, — Андромеда улыбнулась им через стол. — Эй, если мы возмутители спокойствия, то что тогда делает Гермиона? — спросил Гарри. Энди добродушно рассмеялся: «Голос разума, я полагаю!» Гермиона хихикнула, и Беллатриса увидела момент, когда она заметила бокалы на столе и две бутылки вина, стоявшие в стороне. «Энди принесла «Эльфийское вино», которое нам еще предстоит изучить», — сказала она. — Гарри хочет заняться той дегустацией, о которой он все время болтает… — Очень грубо с твоей стороны читать мне лекцию об ответственном употреблении алкоголя, а потом дразнить меня каждый раз, когда я это делаю, — сказал Гарри, приподняв бровь. Беллатриса на мгновение замолчала. Потом сказал: «Ну, дерьмо. Ты прав, не так ли? Я… — она откашлялась и пробормотала извинения. "Что это было?" — игриво спросил Гарри, прикрывая ухо ладонью и наклоняясь к ней. Беллатрикс усмехнулась над его выходками и легонько толкнула его: «О, отвали! Я сказал, что сожалею, придурок! Гарри громко рассмеялся над этим замечанием. Беллатриса почувствовала прилив тепла от этого беззаботного общения. Она была благодарна, что в ее жизни появился Гарри. Наличие кого-то, о ком можно было бы позаботиться, наполняло ее чувством ответственности, которого она никогда раньше не чувствовала. Она ужасно гордилась им и постоянно с ним суетилась. Она всегда думала, что будет ужасной матерью — либо слишком раздражительной, как Андромеда, либо слишком властной, как Нарцисса. Или, что еще хуже, просто бесчувственные и холодные, как их собственная мать. Но с Гарри она обнаружила, что ей нравится иметь кого-то, о ком можно было бы заботиться — настолько, насколько можно заботиться о взрослом человеке. Она воображала, что будет меньше мириться со всем этим, если ей придется менять ему подгузники или терпеть его вопли по ночам. Как только смех Гарри стих, Беллатрикс уставилась на него равнодушным взглядом. — Тогда иди, Избранный. Гарри стал серьезным и торжественно кивнул, в то время как Энди посмотрел на него несколько озадаченно. — Это исцеляющая вещь, — сказал Гарри. «Каждый из нас должен убедиться, что мы находимся в эмоционально нейтральном состоянии, прежде чем принимать алкоголь. Это должно быть развлечением, а не эмоциональным костылем». — А, — сказала Андромеда, нежно глядя на свою старшую сестру. — Поэтому ты заскочила ко мне ровно в пять утра на днях и начал рыться в моих медицинских брошюрах? Беллатриса мельком взглянула на Гермиону и покраснела, закусив губу и решив не отвечать, а вместо этого сосредоточившись на пятне на ногте. Андромеда понимающе кивнула, к большому огорчению Беллы. Конечно, Андромеда найдет любую возможность смутить и поддразнить ее, в конце концов, сестры так и поступали, но Беллатрикс чувствовала, как ее кольнуло теперь, когда Гермиона была здесь. Она не хотела, чтобы молодая ведьма считала ее неумелой или глупой. Она изо всех сил старалась показать Гермионе, что их вчерашний разговор дошел до нее. Она внесла изменения, чтобы поддержать Гарри, и попыталась немного открыться Гермионе, несмотря на то, как неловко и нервно это было. Гарри откашлялся и сказал: — Ну, я чувствую себя довольно хорошо. У меня был насыщенный день. Пошел к Сириусу, и мне разрешили немного покатать его по саду. Это меня немного огорчило, но сегодня у него был хороший день, и мы говорили о моем отце и о нем в школе, играли в квиддич и не только. Я пошел пообедать в магловский Лондон, увидел в магазине эти великолепные цветы и отправил их Джинни. Я счастлив быть в окружении моих прекрасных друзей и семьи, — он величественно указал на них, — и я думаю, что я в очень здоровом месте, чтобы насладиться бокалом вина». Он выжидающе посмотрел на Беллатрису, которая вздохнула и подняла глаза к потолку, что-то бормоча себе под нос. Эмоциональная уязвимость была ужасной, и она предпочла бы вновь пережить отвратительное и мучительное зелье, которое Цисса дала ей, чтобы вылечить зубы после того, как она сбежала из Азкабана. Она провела шесть часов в одной из самых мучительных болей, которые она когда-либо испытывала, но это звучало как прогулка в парке по сравнению с откровением о своих чувствах. «У меня был… хороший день. Провела кое-какие исследования, но все еще застряла… разочарована, — Беллатрикс поморщилась, ненавидя чувство разоблачения. «Я чувствую… Меня ничего не расстраивает. Совсем неплохой день — я бы сказала, что могу выпить». Следующей была Гермиона, младшая ведьма закусила губу и выглядела сожалеющей. «Честно говоря, — сказала она сдавленным голосом, — у меня был дерьмовый день». Гермиона откинула волосы за уши и посмотрела на стол. «Сегодня я столкнулся с Эрнестом Флинтом и его отцом в Обскуре. Было приятно пообщаться с ними, но потом… — она замолчала. Андромеда протянула руку и ободряюще положила руку на плечо Гермионы — юная ведьма повернулась с нежной улыбкой и выражением, полным благодарности. Она протянула руку и взяла Энди за руку, и Беллатрикс почувствовала, как ее челюсти сжались, а плечи напряглись. Ее взгляд сфокусировался на соединенных руках Андромеды и Гермионы, и она не могла совладать с ужасными чувствами, которые рвались к жизни внутри нее. Она ревновала — ревновала к тому, что Андромеда могла так свободно прикасаться к Гермионе. Она злилась из-за того, что вообще прикасалась к ней, если честно, хотя в глубине души знала, что не имеет никаких прав на младшую ведьму. Но это был принцип дела и, вероятно, какое-то остаточное соперничество между братьями и сестрами, которые заставили ее кровь закипеть, когда она поняла, что Гермионе явно нравилась Андромеда больше, чем она ей нравилась. Гермиона могла бы даже пожелать, чтобы Энди был ее родственной душой. Эта мысль заставила глаза Беллатрисы сузиться, а губы сжаться. Осознав свою сосредоточенность, Гермиона отпустила руку Энди, и Андромеда убрала ее руку, заставив Беллатрису вырваться из своих темных мыслей и попытаться нейтрализовать свое выражение лица. Несколько секунд она ошеломленно моргала, оценивая лица Гермионы и Андромеды. Андромеда выглядела растерянной, и ее взгляд ясно говорил, что этот момент они обсудят позже. Гермиона выглядела встревоженной, и Беллатриса не могла сдержать охватившее ее чувство вины. У нее не было права чувствовать, что Гермиона нуждается в физической привязанности другого человека и получает от нее удовольствие. Гермиона откашлялась и продолжила: — Когда мы прощались, мистер Флинт сказал… «Твои родители, должно быть, так гордятся тобой», а я… — по ее щекам потекли слезы, когда она попыталась взять себя в руки. «Я просто… я знаю, что они были бы, если бы могли помнить… но все же мне интересно…» Голова Гермионы упала ей на руки, и Андромеда крепко прижала ее к груди, потирая спину в своей успокаивающей, материнской манере. В горле Беллатрисы внезапно пересохло, и она сглотнула. Гермиона уже пыталась поговорить с ней о своих исследованиях раньше, и она знала все о родителях молодой женщины и их текущем положении. На самом деле она знала больше, чем Гермиона, и угрызения совести и неуверенность тяготили ее сердце. Это был еще один секрет, который нужно было добавить к растущей куче между ними. Через несколько мгновений Гермиона начала собираться, села прямо и позволила Андромеде вытереть слезы с лица. Гарри быстро предложил носовой платок через стол. На кухне стало тихо, если не считать всхлипывания Гермионы, которая успокаивалась. Гермиона выглядела смущенной, и Беллатрикс внезапно почувствовала потребность разрядить обстановку любым доступным способом. «Ну что ж… сегодня вина для тебя не будет», — сухо пошутила она. Гермиона моргнула, и женщина тут же поняла, что сказала что-то ужасное. Лицо Гермионы исказилось от боли, и Беллатрикс запаниковала и поспешила объяснить: — Черт, нет… это не… Прости, я не имела в виду… — Все в порядке, — оборвала ее Гермиона. «Кроме того, ты права», — молодая женщина встретилась взглядом с Беллой. «Я не в том состоянии, чтобы баловаться сегодня вечером. На самом деле, я думаю, я пойду наверх, может быть, вымочу и лягу спать пораньше. Я чувствую себя довольно усталым. — Нам не обязательно пить… — начал было Гарри. — Нет, — вмешалась Гермиона. — Можешь, если хочешь, все в порядке, правда. Думаю, мне нужно немного места». Беллатрикс с сожалением посмотрела через стол, на этот раз она действительно накосячила. Ей хотелось держать свой проклятый рот на замке. — Было приятно увидеть тебя, Энди, — продолжила Гермиона. «Вы все должны наслаждаться вином — только не слишком шумите», — она указала пальцем на Гарри, бросая на него насмешливый взгляд. Когда Гермиона встала, чтобы уйти, Андромеда потянулась к руке молодой женщины. — Ты уверена, дорогая? Я могу пойти с тобой — мы можем поболтать, если хочешь? она махнула рукой в ​​сторону остальных: «Я вижу эту компанию все время, но тебя… не так часто». Гермиона наклонилась, чтобы обнять сидящую женщину. «Нет, я в порядке, но спасибо, — она подошла к двери и повернулась, чтобы улыбнуться в комнате, — продолжайте, со мной все будет в порядке, обещаю!» Андромеда кивнула и посмотрела вслед Гермионе с явной нежностью. — Тогда приходи скоро? Видела Тедди? Он тоже скучает по тебе!» Гормон нетерпеливо кивнул. Беллатрикс мрачнела, наблюдая, как юная ведьма направляется к двери. — Подожди, — сказал Гарри, вставая и пододвигая стул. — Я пойду с тобой! Я думаю, что хотел бы пораньше обратиться в себя, честно. Завтра я должен кое-чем помочь Хагриду, наверное, мне не следует рисковать похмельем. Кроме того, — он улыбнулся двум сестрам, — я должен дать вам двоим как следует наверстать упущенное. Гермиона игриво закатила глаза. — Хорошо, ты можешь пойти со мной, но мы расстанемся в ванной и в постели. Гарри рассмеялся и успокаивающе обнял ее, ведя к лестнице. — Очень честно, — сказал он с самой очаровательной улыбкой. — Спокойной ночи, дамы! он перекинул через плечо. "Доброй ночи!" Андромеда ответила, слегка улыбнувшись. Беллатриса хотела что-то сказать, но чувствовала, что в данный момент открывать рот было бы неразумно. Незадолго до того, как Гермиона полностью исчезла из комнаты, она оглянулась и поймала взгляд Беллатрикс. Беллатрикс сделала все, что было в ее силах, чтобы безмолвно передать свои извинения через расстояние между ними. Как только Гермиона и Гарри поднялись по лестнице, Андромеда повернулась к Беллатрикс и резко прошептала: — Что с тобой, черт возьми, не так?!? Беллатриса немного поморщилась: «Я не знаю, я облажалась, понятно?!? Очевидно! Я уже чувствую себя дерьмом, мне не нужно, чтобы ты делала еще хуже!» Беллатриса встала со стула и направилась к задней двери на кухню. Из окна она смотрела, как несколько опавших листьев кружатся вокруг лестницы, ведущей наверх и в сад. Ей стало холодно, и она скрестила руки перед собой. Андромеда вздохнула: «Дерьмом? Извини, я не должна была сорваться. Я просто… ну, я чувствую себя так защищающей ее, теперь она самое близкое, что у меня есть, к дочери, когда… — Я знаю, — вмешалась Беллатриса, закрывая глаза от слез. Смерть Нимфадоры – еще одно ужасное событие, которое она не смогла предотвратить. У нее никогда не было возможности узнать свою племянницу так, как она хотела, и ей было больно узнавать о молодой женщине через истории и воспоминания из вторых рук. Она не могла представить, какую сердечную боль Андромеда испытывала каждый день из-за утраты, тем более, что она усугублялась потерей мужа и зятя. Беллатриса откашлялась. — Прости, я знаю — мне не следовало говорить что-то настолько бессердечное. Я была ужасно бесчувственной, и я еще раз приношу извинения. Я испортила вечер». — О, Белла, — вздохнула Андромеда, качая головой. — Ты не испортил вечер… Я знаю, ты просто пыталась поднять настроение. — Это не моя сильная сторона, — призналась Беллатриса. — Нет, — подтвердила Энди, потянувшись за одной из бутылок вина. Внезапно на кухонный стол вскочил очень недовольный клубок оранжевого меха, напугав Андромеду, которая ахнула и прижала руку к сердцу. — Живоглот?!? — Вот дерьмо, — сказала Беллатриса, когда кошка сердито направилась к ней. У них с Живоглотом было взаимопонимание, но теперь она могла сказать, что это было за окном. Живоглот зашипел на нее, когда приблизился, и она в поражении подняла руки. "Мне жаль! Я не хотела ее расстраивать! Живоглот сел и сузил глаза. — Я еще раз пойду извиняться, обещаю — я пойду прямо сейчас, — Беллатрикс попыталась пойти к двери, но остановилась и с беспокойством посмотрела на Живоглота. "Мне ждать?" Андромеда смотрела на них с полным недоверием, и на ее лице было ясно написано беспокойство. «Белла, это всего лишь кот», — сказала ее сестра, приподняв брови, когда кот обратил на нее недовольные глаза. — Не оскорбляй его, Андромеда — он очень умное существо и, как фамильяр Гермионы, очень хорошо чувствует ее эмоции. Беллатриса откинулась на спинку кресла и вздохнула: «Мерлин, я знаю, что напортачила, и мне очень жаль». Кот снова повернулся к ней лицом, выражение его лица немного смягчилось. Каким-то образом Беллатриса почувствовала, что понять Живоглота было легко — может быть, это была связь родственной души, протянувшаяся к нему каким-то причудливым образом — как будто он мог чувствовать, кем Беллатриса была для него самого. Независимо от причины, у нее и умного полукнизла сложились ненадежные отношения. Он, казалось, предпочитал, когда она держалась подальше от Гермионы, но теперь, когда она пыталась завязать дружбу с молодой женщиной, Белла поняла, что Живоглот видел себя ее опекуном — и его одобрение было необходимо. Она также на удивление уважала кота, который, как она поняла, был уникальным фамильяром, с которым она никогда раньше не сталкивалась. Ее собственный фамильяр, Орион, ворон, был так же дорог ей, как и все остальное, и хотя между ними была взаимная любовь и привязанность, они меркли по сравнению с связью между Гермионой и Живоглотом. Белла даже однажды забеспокоилась, что кот был анимагом, но несколько заклинаний обнаружения на раннем этапе развеяли этот страх. Теперь желтые глаза Живоглота пронзительно смотрели на нее. — Как ты думаешь, мне следует подождать с извинениями или уйти сейчас? Глаза Живоглота метнулись на лестницу, потом снова на нее. Она кивнула и встала: «Хорошо, я пойду. Спасибо." Кот еле заметно кивнул, а затем спрыгнул со стола и направился к лестнице, без сомнения, чтобы убедиться, что Беллатрикс сделает то, что ей приказано. Беллатрикс встретила взгляд Андромеды через стол. — Что, черт возьми, только что произошло? — спросил Энди. Белла вздохнула: «Он просто отругал меня, вот что случилось. Открой это вино, хорошо? Я объясню, когда вернусь». Андромеда кивнула и встала, чтобы взять рюмки и штопор. Беллатрикс подошла к двери, прежде чем голос Андромеды снова донесся до нее. — Когда ты вернешься, ты должна будешь мне еще кое-что объяснить... "Это что?" — устало спросила Белла. — Гермиона, — сказала Андромеда, как будто это все объясняло. — Я уже говорила тебе — я была ослом, я знаю, я сейчас собираюсь… — Нет, — перебила Андромеда, — я имею в виду твои чувства к ней. Андромеда понимающе посмотрела на нее, и Белла почувствовала, как ее лицо побледнело, а желудок сжался. Из этого разговора не было выхода — Энди была не из тех, кто отказывается от темы, когда она чувствует, что ее нужно обсудить. Она смирилась с этим позже, но сейчас просто хотела извиниться перед Гермионой и знать, что Живоглот не задушит ее сегодня ночью во сне. Она кивнула один раз в знак подтверждения, затем повернулась и пошла вверх по лестнице. Когда Беллатриса добралась до площадки второго этажа, деревянный пол под ней заскрипел, и из темноты она увидела, как Гермиона услышала этот звук, потянувшись за полотенцем. — Энди, я в порядке — обещаю, — сказала Гермиона, и ее лицо сменилось с веселого на удивленное, когда Беллатрикс вышла на свет вместо Андромеды. Она откашлялась и некоторое время беспокойно ерзала руками, прежде чем заглянуть Гермионе в глаза. — Я просто пришла… еще раз извиниться. Я очень сожалею о том, что я сказала. Это было… холодно и ну… стервозно». Гермиона тихонько рассмеялась: — Все в порядке, Беллатрикс… — Это не так, — сказала Беллатриса, подходя к ней ближе. — Мне жаль, что я задела твои чувства, и я… я постараюсь быть более… чувствительной. Беллатриса попыталась успокоить вздутие живота. У нее не было опыта в искусстве извинений, и она надеялась, что не усугубит ситуацию и не вырвет Гермиону на ноги. Гермиона кивнула. — Я принимаю твои извинения, спасибо. Беллатриса улыбнулась, почувствовав облегчение. — Я… —женщина замялась, ее щеки слегка порозовели, — я хотела бы загладить свою вину перед тобой… если смогу. По крайней мере, в какой-то степени». Беллатриса облизала губы, ожидая ответа Гермионы. Она не была уверена, почему предложила, и изо всех сил пыталась придумать что-нибудь, что она могла бы сделать, что было бы подходящим жестом. Она посмотрела на набор полотенец, за которыми тянулась Гермиона, и немного улыбнулась, когда на нее нахлынуло вдохновение. Она взмахнула руками и пробормотала заклинание, почти полностью преобразив ванную. Ванна стала больше и начала наполняться горячей водой, поднимаясь вверх пузырьками и поднимая в воздух аромат жимолости, который, как знала Беллатриса, нравился Гермионе. Свет потускнел, и рядом с ванной появились свечи — но самое впечатляющее — потолок был заколдован, чтобы имитировать ночное небо над ними — звезды заманчиво мерцали. Глаза Гермионы расширились от благоговения. Она медленно повернулась, принимая все это во внимание, прежде чем с удивлением посмотреть на Беллатрикс. "Как ты…" Беллатриса улыбнулась шире, стараясь не выглядеть самодовольной, хотя ей нравилось производить впечатление на младшую ведьму: «Приятного купания… Гермиона». Она повернулась и ушла, не сказав больше ни слова, счастливая, что все прошло хорошо, и не желая рисковать испортить все. Когда она снова достигла вершины лестницы, она услышала тихое мяуканье позади себя. Обернувшись, она увидела Живоглота, стоящего вдоль дверного косяка в другую комнату и наблюдающего за ней. Она слегка склонила голову, и Живоглот в ответ повернулся и ушел, но легкое подергивание хвоста в ее сторону дало ей ощущение, что он успокоился. Она улыбнулась и направилась вниз, все еще чувствуя во рту имя Гермионы. Улыбка длилась до тех пор, пока она не достигла дверного проема на кухню, вспоминая, как Андромеда настаивала на том, чтобы они говорили о ее чувствах к Гермионе. Беллатриса решила, что выпьет два бокала вина, а потом все ей расскажет. Возможно, Андромеда могла бы помочь ей стать другом Гермионы и посоветовать ей, как лучше всего справиться с тем, чтобы сказать Гермионе, что она освободит ее от их родственной души. Женщина своего слова, Беллатрикс проболталась после второго бокала вина. Она ожидала удивления, но не ожидала того, что сейчас на нее обрушится – необоснованного гнева. «Почему ты не упомянула об этом раньше?!?» "Зачем мне?" — сказала Беллатрикс, искренне озадаченная. — Ты уверена? Беллатрикс невозмутимо посмотрела на сестру: «Ты серьезно? Да, я уверена. — Что тогда было во сне? — пронзительно спросила Андромеда, явно из Команды Гермионы. «Я вам этого не говорю! Не могу поверить, что ты спросил меня! Беллатриса была поражена поведением своей сестры. Андромеда пристально посмотрела на нее. Белла стиснула зубы, зная после многолетнего опыта, что сэкономит время, уступив требованиям сестры сейчас. «Я была больна, она заботилась обо мне». — Откуда ты знаешь, что это была она? «Это было похоже на нее, что, черт возьми, ты имеешь в виду?» "Ты уверена?!?" Беллатрикс вздохнула и потерла виски: «Андромеда… Я была больна, и она заботилась обо мне. Она разговаривала со мной, пока я не заснул, — рассказала мне все о приходе МакГонагалл к ней домой, о ее церемонии распределения и обо всем этом. Она назвала мне свое имя. Две сестры некоторое время сидели молча. "Я не могу тебе верить!" Андромеда сплюнула. "Поверьте мне? Поверьте мне?!? Что, как будто я сделала это?!? Как будто у меня был выбор?!» Беллатрикс почувствовала, как растет ее собственный гнев. Ее глаза начали слезиться, что Андромеда, будучи Андромедой, сразу поняла. «Нет, нет, конечно, нет! Не могу поверить, что ты не… «Что, Энди?!? Сказала ей?!?" — Нет… ты права, — признала Андромеда, немного сгорбившись в кресле. Беллатриса могла сказать, что Энди начал полностью понимать общую картину и успокаиваться. Из трех сестер Андромеда реагировала первой, обычно чересчур драматично, но обычно успокаивалась, когда ее мозг начинал решать проблему. — Хотя я не могу в это поверить, — продолжал Энди, — я имею в виду… ну, правда, могу — в некотором смысле это имеет смысл, но… вау, Белла. Просто вау!" — Я не знаю, что делать, — жалобно сказала Беллатриса. — Я не могу просто сказать ей… очевидно. Я бы даже не знала, с чего начать…» Энди рассмеялся: «Привет, я Беллатриса — я твоя родственная душа. Извиняюсь." Беллатриса усмехнулась: «Заткнись, корова, ты бесполезна». Она почувствовала легкую вспышку обиды от слов сестры, хотя это отражало ее собственное ощущение, что она недостаточно хороша для Гермионы. — Ну… — задумчиво сказал Энди, — это действительно может сработать. Она очень разумная молодая женщина, Белла. «Я знаю это, конечно, я знаю это, — поспешно ответила Беллатрикс, — но это не то же самое, что говорить кому-то, что ты голоден, устал или что-то в этом роде — это гораздо больше, чем это». — Знаешь… она сама узнает, дорогая. Рано или поздно. И что ты будешь делать, если она все еще будет жить здесь? — Не знаю, Андромеда. Конечно, я не могу попросить ее уйти. Гарри нуждается в ней, я бы никогда не смог так поступить с ним». — А ты, она тебе не нужна? Голос Андромеды был нежным. — Пфф, — усмехнулась Беллатриса, — не будь глупой. Конечно нет." Она сделала. Отчаянно. «Эй, у нас есть правила, понимаешь? Ты чертов лжец, — отругала Андромеда. — Ответь мне честно — она тебе нужна? Беллатриса закатила глаза. «Я изо всех сил стараюсь этого не делать. По крайней мере… пока нет, — сказала Беллатриса, чувствуя, как вездесущая тяжесть давит на ее сердце. — Но я не знаю, как долго я смогу держаться от нее подальше. Она как…” Белла изо всех сил пыталась выразить это словами, в конце концов она пожала плечами и сказала: «Это как притяжение, все время. Если я не рядом с ней, я хочу быть. Если я рядом с ней, я хочу быть ближе, я хочу смотреть на нее… я хочу прикасаться к ней… — Поэтому ты всегда была к ней так холоден? Ты пыталась удержать ее подальше? — спросила Андромеда. Беллатриса встретила ее взгляд и сокрушенно кивнула. — Я даже не хочу представлять, как она отреагирует, если узнает, — грустно сказала Беллатриса. — Когда она узнает, дорогая. И кто знает, она могла бы быть в восторге… «Чему тут радоваться, Энди?!? Я бывшая Пожирательница Смерти почти в три раза старше ее… "Привет!" Энди резко сказал: «Ты НЕ был Пожирателем Смерти! Ненавижу, когда ты так себя называешь… ты была шпионкой, Белла! — Для них я была Пожирательницей Смерти, — мрачно сказала Беллатриса, ненавидя то, что ее сестра из всех людей не может видеть правду. — Мне приходилось делать вещи, ужасные вещи, Андромеда, чтобы они не заподозрили меня. Это так же хорошо, как быть настоящим». — Чепуха, — решительно сказала Андромеда. «За настоящей вещью скрывалась ненависть. Поэтому ты вступила в Орден, Белла? Ненависть? Ты так ненавидела магглорожденных, что… Андромеда замолчала так внезапно, что Беллатриса быстро оглянулась, опасаясь, что Гермиона стоит там и слушает каждое слово. — О, Белла… — сказала Андромеда дрожащим голосом. Беллатрикс снова повернулась к своей младшей сестре. Слеза скатилась по лицу Энди, когда она продолжила: — Ты сделал это для нее, не так ли? У тебя был сон до бала и сразу после тебя… Я всегда думал, что время было странным. Ты перешела на ее сторону, не так ли? Чтобы вы могли быть вместе. — Нет, — поспешно ответила Беллатрикс, не желая, чтобы у Андромеды сложилось неправильное представление о ее намерениях, — не для того, чтобы мы могли быть вместе. Я присоединилась, чтобы она могла быть частью мира, которого ей не нужно было бы бояться, чтобы она могла быть частью нашего мира. И много хорошего тоже. Ее все равно втянули в войну. Я не могла скрыть это от нее; Я подвела ее». — Это то, что ты думаешь? — тихо спросила Андромеда. — Это не имеет значения, — ответила Беллатрикс, всхлипывая. «Это не имеет значения, это в прошлом. Она не хочет меня… — Она не знает! — прервал Энди. — Как ты можешь говорить, что ты ей не нужна, если ты не дала ей шанса… — Довольно, Андромеда! — резко сказала Беллатриса. — Просто… скажи мне, что если… когда она увидит сон, если она все еще здесь… ты можешь вмешаться и присмотреть за Гарри? Я не хочу оставлять его одного». — А Гермиона? Андромеда смело спросила: «Ты бы тоже бросил ее». — Поверь мне, — хрипло произнесла Беллатриса, чувствуя, как ее сердце сплющилось в груди, — она не захочет, чтобы я была здесь. Андромеда покачала головой, но ответила не сразу. Она вытерла лицо и откашлялась, прежде чем сказать: «Конечно, я присмотрю за ним». — И ты оставишь это между нами? — спросила Беллатриса, ее глаза горели. Андромеда неохотно кивнула. "Обещать?" — настаивала Белла. Андромеда встретила ее взгляд с таким сочувствием и эмоциями, что у Беллатрисы перехватило горло. — Обещаю, — убежденно сказал Энди. После нескольких мгновений молчания Андромеда потянулась за вином и наполнила их оба бокала. Ни одна из женщин не проронила ни слова до конца ночи. Когда Андромеда встала и пошла к камину домой, она схватила порошок и на мгновение повернулась лицом к Беллатрикс. Когда их взгляды встретились, Беллатрикс почувствовала, как прилив сил укрепил ее. Она улыбнулась, зная, что Андромеда использует свой собственный дар эмоционального манипулирования, чтобы поддержать ее наилучшим образом, как она умеет. Эти двое были ближе друг к другу по возрасту, чем к Нарциссе, и их связь всегда была особенной. Хотя с Нарциссой не было необходимости говорить, потому что она могла читать их мысли, они часто не разговаривали друг с другом, потому что у них было глубокое понимание, которое не зависело от слов. Беллатрикс мягко улыбнулась, на что Андромеда ответила, прежде чем войти в камин и назвать свой адрес. Той ночью, когда Беллатрикс легла в свою постель, она была потрясена, обнаружив Живоглота свернувшись калачиком рядом с ее подушкой. Она оставила свою дверь приоткрытой, чтобы он мог уйти, когда захочет, и нетерпеливо скользнула под одеяло. Неуверенно она протянула руку, чтобы погладить его, его единственным ответом было мягкое и успокаивающее мурлыканье. Его мех был мягким под ее пальцами, а вибрация его мурлыканья успокаивала и успокаивала. Беллатриса смиренно вздохнула и закрыла глаза. Она была счастлива, что поделилась своим секретом с Андромедой — зная, что теперь у нее есть поддержка обеих сестер, — но это мало облегчало одиночество, которое она испытывала каждый раз, когда ей приходилось напоминать себе, что Гермиона никогда не будет ее. Мягкое урчание Живоглота убаюкивало ее.