Это должен был быть ты || It had to be you

На следующий день Гермиона проснулась позже обычного. Она легла в свою кровать и уставилась в потолок, позволяя своему разуму бродить вокруг и собираться с мыслями. Она была родственной душой Беллатрикс… Беллатриса была ее. Это было слишком удивительно, чтобы полностью понять, но она настаивала на попытке. Во-первых, логика — родственные души совместимы. Совместимы ли она и Беллатриса? Она задумалась на мгновение, принимая во внимание их личности и ценности. Оба были упрямыми, смелыми, умными, саркастичными, любопытными… и, судя по тому, что она знала, у них были схожие нравы. Справедливость и честность были важны, а также сострадание и готовность помочь другим. Сердце Гермионы было чуть больше, чем у старшей женщины, но любой наблюдавший мог видеть, что у нее доброе сердце, которое она пыталась скрыть. Хорошо, значит… личности были совместимы — да. А как насчет… физически? Она сглотнула, вспомнив свои беглые мысли о губах Беллатрикс прошлой ночью. Беллатриса была явно привлекательной женщиной и выглядела намного моложе своего реального возраста. Ее блестящие черные кудри, казалось, становились все более и более беспорядочными с течением дня, придавая ведьме несколько вечно измученный вид, который Гермиона находила… милым? Очаровательный. И у нее было невероятное тело… действительно потрясающее. Корсеты, которые она любила, творили чудеса с ее достоинствами и создавали соблазнительную долину декольте, которая, как была уверена Гермиона, обладала собственным гравитационным притяжением всякий раз, когда к ней притягивались взгляды. Ее темные глаза казались бездонными, губы мягкими и нежными… Она пахла цитрусовыми и сандалом, иногда бергамотом, от которого у Гермионы горела кожа. Сколько раз она теряла ход мыслей, просто глядя на элегантную шею и угловатый подбородок пожилой женщины? Она представила себе нежный румянец, который время от времени украшал высокие скулы Беллатрикс, и подумала, каково это — продвинуться вперед и… почему здесь так жарко? Гермиона покраснела и смутилась из-за того, что немного увлеклась. Она сбросила с себя одеяло и села. Физическая совместимость – проверена. Она никогда не осознавала до конца, что находит Беллатрикс привлекательной — просто казалось очевидным, что эта женщина великолепна. Но значит ли это, что Гермиону она привлекала? До сих пор признаки указывали на «да». Ей придется обдумать это во время их следующего взаимодействия — обратить внимание на ее ответы и попытаться выяснить, если… О. Ей придется взаимодействовать с Беллатрисой… и продолжать так, как будто она не слышала изменившую жизнь, разрушившую мир бомбу, которая взорвалась прошлой ночью – когда, без сомнения, было произнесено ее имя. Ее мозг выложил несколько вариантов. Первая: она могла сказать Беллатрисе правду, что она все слышала. И что потом? Что ж, Беллатрикс, скорее всего, уйдет — вчера вечером она ясно дала понять Энди. Так что этот вариант не был идеальным. Она не хотела, чтобы Беллатриса уходила, ради Гарри и себя. Второе: она могла сказать Беллатрикс, что прошлой ночью видела во сне родственную душу, и тогда им обоим пришлось бы столкнуться лицом к лицу с реальностью ситуации. Но… Беллатрикс все еще может уйти. Или что, если по какой-то счастливой случайности Беллатрикс ошиблась и не была ее родственной душой — и тогда, когда Гермионе приснилась НАСТОЯЩИЙ сон о родственной душе? Она покачала головой, это было слишком сложно. Третье: Продолжать , как будто ничего не произошло, и подождать. пока ее сон о родственной душе подтвердится. Тогда идти оттуда. Сейчас это был лучший доступный путь. Она откинулась на спинку кровати, издав сдавленный стон. Тихий стук в дверь прервал ее мысли. Гермиона схватила одеяло и натянула его на грудь, прежде чем ответить: «Входи». Дверь открылась, и Беллатрикс левитировала поднос с едой и стаканом сока. Гермиона моргнула и почувствовала, как затрепетало ее сердце. Беллатриса принесла завтрак в постель? О Боже. Была ли это ее настоящий сон о родственной душе или это было правдой? Она ущипнула себя под одеялом. Ой! Это было реально. Она могла сказать, что выражение ее лица было где-то между паникой и удивлением. В данный момент она чувствовала себя бессильной перед этим. Беллатриса взмахнула палочкой, и поднос осторожно опустился на колени Гермионы. — Ты не спустилась к завтраку, — объяснила женщина. «Я подумала, что ты все еще можешь быть… расстроена, поэтому я хотела убедиться, что ты что-нибудь съела… на случай, если ты сегодня не в настроении спуститься вниз». Гермиона лишь тупо посмотрела на нее. Она ущипнула себя. Ой! Все-таки не сон. "Ты в порядке?" Голос Беллатрикс казался невероятно мягким. Гермионе казалось, что она пьяно качается к ней, как будто ее голос был рукой, притягивающей ее к себе. Она грубо сглотнула и кивнула, выдавив из себя улыбку: «Да, я… ​​в порядке. Спасибо." Беллатрикс улыбнулась в ответ, и Гермиона поймала себя на том, что изучает лицо женщины более пристально, чем когда-либо, в поисках какой-нибудь подсказки, которая соответствовала бы откровениям, которые она подслушала прошлой ночью. Глаза Беллатрикс были теплыми… может быть, даже немного любящими? Она смотрела на Гермиону так же, как иногда смотрела на Гарри, но… это было по-другому. Гермиона заметила, как на щеках Беллатрикс выступил легкий румянец. Она увидела, как у старшей ведьмы подскочил пульс в горле. Оттуда она проследовала по длинной линии шеи к кончикам ключиц, выглядывая из выреза корсета. Ее корсет, туго обтянутый вокруг талии, поднимал ее груди, как будто они стояли на пьедестале. С таким же успехом они могли бы быть, какими бы прекрасными они ни были... О, черт возьми! Гермиона оторвала взгляд от декольте другой женщины и снова посмотрела на поднос с завтраком. Она поспешно схватила стакан сока и сделала несколько глотков, чувствуя себя разгоряченной. Гермиона случайно взглянула вверх на Беллатрису, которая странно смотрела на нее, но все еще немного улыбалась. — Я… тогда оставлю тебя, — сказала она, поворачиваясь к двери. "Подожди!" Гермионе вдруг захотелось, чтобы она осталась. Беллатриса небрежно повернулась к ней, приподняв бровь. "Да?" — Я… сказала спасибо? Гермиона запнулась, ей хотелось закатить глаза от своей нелепости. — Да… — протянула Беллатрикс. — Ты уверена, что с тобой все в порядке, дорогая? Ты выглядишь немного… не в своей тарелке. — Я… плохо спала, — призналась Гермиона, что не было ложью. — Были… странные сны. Глаза Беллатрикс расширились, и Гермиона уловила вспышку очень искренней, очень глубокой паники, прежде чем женщина, казалось, уловила ее. "Ой?" — сказала она сдавленным голосом. Она резко откашлялась. — Что-нибудь… конкретное? Гермиона покачала головой. — Думаю, я искала что-то… или кого-то. Беллатрикс выдохнула и быстро моргнула. «Что-то, что не хотело быть найденным, я думаю. Что-то, чего я не могла иметь». Старшая женщина сглотнула. Гермиона наблюдала, как ее горло качнулось, и облизывала губы. — Ну… — сказала Беллатрикс, явно стремясь двигаться дальше, — какая загадка. Гермиона кивнула, собираясь с духом. «В любом случае, это просто… застряло во мне, наверное. Я сожалею, что доставила тебе неудобства, я уверена, что тебе не терпится приступить к работе». Беллатрикс кивнула, словно в оцепенении. — Все в порядке, я… не возражаю. Женщина повернулась и быстро вышла из комнаты. Гермиона раздраженно вздохнула и подняла глаза к небу. Будет невероятно трудно вести себя так, будто она не знает того, что знает. Она грызла свой завтрак, позволяя своим мыслям блуждать. Она знала, что ее мозг работал над чем-то на заднем плане. Она чувствовала, как он обрабатывает и просеивает информацию — в конце концов, он представится. — Она идеально произнесла мой тост, — размышляла Гермиона, задаваясь вопросом, было ли это случайностью или Беллатрикс благодаря какой-то магии родственной души просто знала, как ей нравится ее тост. Эта мысль вызвала снисходительную улыбку на ее лице. Она так хотела узнать, кто ее родственная душа, и это было прекрасное чувство, несмотря на эти… сложности. Она почувствовала облегчение, что ей не придется осматривать каждое лицо на улице или пытаться найти подсказки в своих снах, чтобы выяснить, кто они такие. Это означало бы, что они могли бы вычеркнуть это время из уравнения и быть вместе раньше, чем… О. Гермиона положила недоеденный тост обратно на тарелку. Проблема, которую пережевывал ее разум, наконец-то вышла на поверхность. Ей придется убедить Беллатрису быть с ней. Если это то, чего она хотела, в любом случае — она сама не была уверена в данный момент… но она понимала, что не совсем против этой идеи. Но… чувствовала ли она себя так из-за самой Беллатрикс или потому, что теперь знала, что Беллатриса была ее родственной душой? Она могла признаться, что ее тянуло к другой женщине еще до того, как эта интригующая информация была раскрыта, но было ли это поклонением герою или же это было… что-то более глубокое? Трудно сказать, учитывая их все еще зарождающуюся дружбу. Гермиона с удивлением осознала, что она никогда не слышала, чтобы Беллатриса открыто говорила, что хочет быть со своей второй половинкой. Она только когда-либо говорила, что ее родственная душа не захочет ее. Но что, если Гермиона действительно хотела ее? Как она могла заставить Беллатрикс поверить в это, если женщина никогда не позволяла себе думать об их совместном будущем? Гермиона вспомнила признание, что Беллатрикс стала для нее шпионкой Ордена, это знание все еще лежало у нее в животе, как кирпич. Она знала очень мало подробностей обо всех ужасах, которые пережила Беллатрикс во время своего пребывания с Пожирателями Смерти и ее четырнадцатилетнего заточения в Азкабане. Она знала, что оставалась все это время, чтобы сохранить свое прикрытие, когда Лорд Волан-де-Морт снова придет к власти. Но она не могла осознать все те годы и все те жертвы, которые Беллатрикс принесла… ради нее. Она судорожно вздохнула и попыталась заставить свой мозг действовать. Время составить план. Как она собиралась двигаться дальше? Учитывая все обстоятельства, ей нужно было решить две очень важные вещи. Первая: была ли она заинтересована в том, чтобы быть с Беллатрикс, и вторая: можно ли убедить Беллатрикс быть с ней? «Моя собственная шпионская миссия», — с усмешкой подумала Гермиона. Вооруженная тайным знанием того, что она была родственной душой Беллатрикс, и вооруженная тем фактом, что Беллатрикс не знала, что она была в курсе. Из уст самой Беллатрикс она знала, что та была заинтригована ею и чувствовала, что ее тянет — ну и что, если она действительно начала тянуть? Если бы она смогла пройти через некоторые из стен Беллатрикс, она смогла бы ответить на оба своих вопроса, и это не должно быть слишком сложно сейчас, когда они работали над построением дружбы. Гермиона решительно принялась за завтрак. Прежде всего – интересовалась ли она Беллатрикс? Она собиралась это выяснить.