Это должен был быть ты || It had to be you

В течение следующих двух месяцев на площади Гриммо стало немного ожевлённее Гарри начал посещать психолога сквиба два раза в неделю и проводить гораздо больше времени вне дома, навещая друзей и изучая различные варианты карьеры. Он начал задаваться вопросом, попал ли он на обучение авроров после войны, потому что хотел этого, или потому, что чувствовал, что все этого ожидали. Он очень серьезно относился как к своей терапии, так и к слежке за своей карьерой. Беллатриса поддерживала его изменчивые карьерные интересы, часто спрашивая то одного знакомого, то другого, могут ли они уделить немного времени, чтобы удовлетворить его любопытство к той профессии, к которой он проявлял интерес на этой неделе. Гермиона получила внештатное задание для «Ежедневного пророка», а также начала самостоятельные исследования в нескольких различных академических областях. Она проводила много времени в библиотеке, и Беллатриса была так любезна, что позволила ей взять несколько книг из своего кабинета. Гермионе не удалось увидеть женщину так часто, как ей хотелось, но она попыталась продолжить свой прогресс в разрушении стен Беллатрикс. Она начала покупать ей всякие всячины – мелочи, не похожие на подарки – книги, конфеты, разные сорта чая; любую крошечную вещь, которую она могла сказать, она просто подхватывала, потому что видела это и думала о ней. Она спросила ее мнение о своих исследованиях, и они вдвоем проводили поздние ночи в берлоге, обсуждая различные магические теории. По мнению Гермионы, интеллект Беллатрикс был ее самым привлекательным качеством. Она чувствовала, что может слушать ее часами, и обнаружила, что все больше и больше работает над своими исследованиями в надежде произвести впечатление на другую ведьму. Сама Беллатриса была чрезвычайно увлечена своей работой, казалось бы, преодолевая препятствия, с которыми она сталкивалась в предыдущие месяцы. Она была так увлечена своей работой, что они решили нанять домового эльфа на неполный рабочий день, чтобы он помогал с уборкой и готовкой. Однажды вечером Беллатриса спросила Гермиону, справедлива ли та зарплата, которую она хочет предложить, и Гермиона впервые поняла, что влюбляется в другую женщину. Она так долго не отвечала, что Беллатриса подумала, что ее оскорбила предложенная зарплата, и увеличила жалованье Винди на целых десять галлеонов. Винди была так возмущена, что потребовала, чтобы Беллатрикс уменьшила сумму на шесть галлеонов, прежде чем она согласилась. Винди была разговорчивым домашним эльфом, к счастью, не склонным к приступам наказания, к облегчению Гермионы. Она была освобождена много лет назад и работала за зарплату у своего предыдущего хозяина — профессионального игрока в квиддич, который сейчас вышел на пенсию и переехал за границу. Это означало, что оборудование для квиддича, которое часто было разбросано по всему дому, теперь было организовано и обслуживалось мастерски. Гарри любил ходить к Винди, когда она работала, спрашивая о знаменитостях, с которыми она встречалась раньше. Гермиона и Винди были достаточно дружелюбны друг с другом, но Винди часто настаивал на том, что Гермиона слишком занята, чтобы болтать с ней, и прогоняла ее, чтобы вернуться к работе. Винди была силой, с которой приходилось считаться, поэтому Гермиона обычно быстро сдавалась, вздыхала и возвращалась к своим исследованиям. То же самое относилось к Беллатрисе — и она решил не беспокоить женщину — за исключением того, что несколько раз в день приносила ведьме различные закуски и кулинарные приманки, предназначенные для поощрения набора веса. Винди часто говорила, что Белла «слишком худая» и ей нужно мясо на костях — с чем Гарри и Гермиона молча согласились. Хотя намерение было добрым, исполнение обычно было ошибочным. Винди может услышать, что масло из рыбьей кожи поможет кому-то набрать вес, или что арахисовое масло очень жирное — и это вдохновит ее положить и то, и другое в блендер и принести Беллатрикс с самым довольным и обнадеживающим выражением лица. Если Беллатриса была в своем кабинете, она обычно игнорировала такие предложения, выглядя погруженной в свою работу. Этим днем ​​Винди полировала старые трофеи в одной из множества случайных комнат по всему дому, а Гарри «помогал», возвращая их на место. Они оживленно болтали о недавнем матче по квиддичу, и их возбужденные голоса доносились вниз, где сидела Гермиона, работая над своим внештатным заданием. Она разочарованно вздохнула, желая найти более спокойное место для работы. На самом деле третий этаж принадлежал Гарри, а четвертый — Беллатрикс. Четвертый этаж был самым тихим местом в доме, Гермиона давно ожидала, что Беллатрикс каким-то образом заколдовала его. Когда ее мысли обратились к другой женщине, она положила голову на руку и задумчиво поджала губы. Гермиона подслушала недавний разговор по камину между Нарциссой и Беллой, где они явно обсуждали ингредиенты зелий, участвующих в работе памяти. Беллатрикс особенно интересовало, как зелья могут быть доставлены в тело. Нарцисса рассказала несколько деталей и сказала, что пришлет несколько книг на эту тему. Гермиона ужасно интересовалась работой, часто думая о своих родителях, которых ей еще предстояло найти. По правде говоря, она значительно сократила свои поиски за последний год или около того. Она знала, что целителям придется проделать большую работу, чтобы вернуть себе память, и что ей, вероятно, лучше дождаться завершения исследований Беллатрикс. Она верила, что, в конце концов, Беллатрикс разберется, как исцелить Лонгботтомов, и тем самым Она начала собирать свои вещи, прежде чем полностью осознала, что делает, и оказалась на нижней площадке лестницы, когда поняла, что ее ноги ведут ее в офис Беллатрикс. Она почти не видела ведьму за последние три дня и скучала по ней. Но также было бы неплохо побыть в тишине. Было еще несколько свободных комнат, в которых она могла бы работать, но… В офисе Беллатрисы были и другие удобства, которые, как она знала, помогут ей сосредоточиться. Больше света. Больше места. Еще Беллатрикс. Ее кожу покалывало от надежды, что Белла позволит ей остаться в комнате хотя бы на час. Ее статья должна была быть опубликована только через неделю, так что она не торопилась закончить ее сейчас — она просто хотела, чтобы она не мешала ей. В мгновение ока Гермиона оказалась лицом к двери и глубоко вздохнула, прежде чем постучать. Гермиона прислушалась, но услышала только слабое царапанье пера по пергаменту. Она колебалась. Было бы грубо просто открыть дверь, не так ли? Но соблазн был велик. В конце концов, она решила просто пойти и посмотреть, что произойдет. — Беллатрикс? — тихо спросила Гермиона, приоткрывая дверь. Женщина сгорбилась над своим столом, одной рукой писала на пергаменте, а другой лениво поигрывала прядью волос. Сердце Гермионы екнуло при виде ее – Белла была настолько поглощена своей работой, что даже не заметила, что Гермиона прервала ее, что означало несколько драгоценных мгновений, чтобы понаблюдать за женщиной незаметно. Беллатриса была в своем обычном корсете и юбке, но повесила мантию на спинку стула, открывая взгляду Гермионы свои бледные и на удивление подтянутые руки. Взгляд Гермионы быстро скользнул по женщине, отметив ее несколько потускневший вид. Мешки под глазами указывали на то, что она спала очень мало часов, а пустые чашки, разбросанные по офису, означали, что Белла, вероятно, наколдовала себе чай и сумела не дать Винди побеспокоить ее, приведя себя в порядок. Беллатриса выглядела одновременно ужасно и потрясающе — хотя Гермиона считала ее предвзятой. Где другой человек, возможно, не в состоянии видеть дальше несколько измотанного, сдувшийся вид, Гермиона увидела многое, достойное восхищения. Ее глаза были яркими и сосредоточенными — умными и интенсивными, когда она сосредоточенно нахмурила брови. Ее поза не была сутулой, она казалась почти защитной. Гермиона очень восхищалась Беллатрисой — ее преданностью своему делу, ее страстным умом, пытающимся копаться в поисках знаний и понимания. Гермиона была так же сосредоточена, и приверженность Беллатрикс своей работе глубоко резонировала с ней. Ей очень хотелось заняться таким интеллектуальным проектом, как этот, но в данный момент она не спешила сужать круг своих многочисленных интересов. В настоящее время она довольствовалась тем, что работала фрилансером и пробовала всего понемногу — любопытство жадно каталогизировало разнообразие предлагаемых тем. Гермиона мягко откашлялась, что, наконец, привлекло внимание Беллатрикс к ее присутствию. Белла подняла голову, несколько испуганная. Ее перо перестало двигаться, а пальцы, скручивавшие локон ее волос, замерли. — Грейнджер? — сказала пожилая ведьма ржавым от неиспользования голосом. — Привет, Белла, — ласково предложила Гермиона. Она вошла в комнату, закрыв за собой дверь. «Не будет ли слишком хлопотно, если я присоединюсь к тебе? Гарри и Винди ведут себя немного… буйно… и это мешает мне сосредоточиться. Белла облизнула губы и отложила перо, выпустив прядь волос из другой руки. — Может быть, ты предпочтешь одну из других комнат? Беллатрикс предложила: «Ты можешь работать в любом из них, который тебе нравится…» — Нет, — вмешалась Гермиона, — мне нужно НЕМНОГО шума, чтобы работать, просто не так много шума. Я не буду беспокоить тебя; Обещаю! Я просто сяду на подоконник и буду держаться подальше от тебя. Гермиона подошла к сиденью, как будто ей дали разрешение. Она обнаружила, что это часто было необходимо с Беллатрикс. Беллатриса казалась неуверенной, но ничего не сказала. Гермиона вытащила свой рулон пергаментной бумаги и собственное перо и с нетерпением вернулась к работе над своей статьей. Через несколько мгновений она услышала, как перо Беллатрикс снова начало двигаться, и младшая ведьма мягко улыбнулась сама себе, чувствуя себя полностью удовлетворенной впервые за несколько дней. Примерно через час Гермиону и Беллатрикс обе отвлек бешеный стук в окно. Гермиона подняла голову, и ее глаза значительно расширились, когда она поняла, что это был Улисс, филин семьи Малфоев. На него тяжело давит перевязанный, аккуратно перевязанный сверток, с которым он явно борется. Гермиона бросилась открывать окно, опасаясь, что бедняжка поддастся бремени на свой страх и риск, и пропустила паническое восклицание Беллатрикс: «Гермиона, подожди!» Как только она открыла окно, она поняла предупреждение Беллы – сильный порыв ветра ворвался в комнату, разбрасывая повсюду бумаги. Беллатрикс бросилась вперед, быстро оттолкнув Гермиону в сторону и взмахнув палочкой. Взмахом ее руки Улисс был быстро посажен на подоконник, и окно снова закрылось. Гермиона с досадой оценила состояние комнаты. «Беллатрикс, мне так жаль! Я не думала! Она почувствовала, как ее грудь сжимается от беспокойства, что женщина рассердится на ее необдуманную ошибку. Беллатриса выглядела потрепанной и взволнованной, пряча палочку обратно в юбку на всякий случай. — Черт возьми… все в порядке, — устало вздохнула пожилая женщина. Горло Гермионы перехватило от расстройства, несмотря на заверения ведьмы. Это было очень необдуманно. — Серьезно, Гермиона, — мягкая, теплая рука легла ей на плечо. Гермиона подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Беллой. — Все в порядке, — успокаивающе сказала Беллатриса. Гермиона поняла, что из ее глаз вытекла маленькая слезинка, и поспешила вытереть ее и отойти от Беллатрикс, разочарование в своей беспечности заставляло ее чувствовать себя уязвимой и глупой. — Во всем виновата Цисса, — сказала Беллатрикс, двигаясь, чтобы освободить Улисса от посылки. «Она часто забывает, что Улисс стареет и не может справиться с тем же весом, что и раньше — эй!» — воскликнула она, когда упомянутый филин в гневе укусил ее за пальцы. — Ну что ты, дряхлый ублюдок! — раздраженно сказала Беллатрикс, прижимая раненую руку к груди. Улисс презрительно взмахнул крыльями и легко полетел к неиспользуемому камину в углу, который, как быстро поняла Гермиона, вероятно, был заколдован, чтобы позволить фамильярам входить и выходить из этой комнаты. Она повернулась и оглядела беспорядок вокруг них, прислушиваясь к звуку Улисса, хлопающего крыльями и взлетающего в трубу. "Ты ударилась?" — спросила она, глядя на Беллу, которая рассматривала свой палец. Беллатриса немного надулась и закатила глаза, показывая Гермионе маленький кровоточащий укус, оставленный обиженной птицей. Женщина потянулась за своей палочкой, но Гермиона сказала: «Позволь мне», прежде чем она смогла добраться до нее. Гермиона сосредоточила свое внимание и с помощью невербальной магии залечила поверхностный порез. Она потянулась к руке Беллы, мягко повернув ее, чтобы осмотреть местность. Удовлетворенная, она слегка кивнула и подняла глаза на Беллатрису, которая с восторгом ей улыбалась. — Ну-ну… наконец-то кто-то разобрался с врожденной магией, не так ли? — дразняще сказала Беллатриса, но с оттенком чего-то, что, по мнению Гермионы, могло быть гордостью. Гермиона почувствовала, как на ее щеках выступил легкий румянец. Две недели назад она с обычным трепетом наблюдала, как Беллатрикс использовала беспалочковую магию, чтобы привести кухню в порядок после ужина и поставить чайник для чая — не произнеся никаких заклинаний. Беспалочковой магией было трудно овладеть, и Гермиона старалась оставаться скромной, поняв ее в таком юном возрасте, но беспалочковая и бессловесная магия была совершенно другим миром чар. Тот, который полагался исключительно на глубокую, сложную связь с собственной магией волшебника и на то, как она взаимодействовала с окружающим миром. Хотя, возможно, менее пятидесяти живых волшебников и ведьм обладали приличным уровнем мастерства в этом виде магии, он широко обсуждался и теоретизировался — многие люди понимали его интеллектуально, но не могли его использовать. Увидев, как Беллатрикс делает это с легкостью, Гермиона немедленно прошла через библиотеку, чтобы прочитать все пять книг, которые семья собрала на эту тему. И с тех пор она фанатично практиковалась. Беллатрикс поймала ее на этом несколько дней назад и ничего не выдала на ее лице, предложив только: «Расслабься немного, голубка, ты выглядишь так, будто метлу вставляешь себе задницу. Это должно быть естественно и так же легко, как дышать — или тебе вообще не стоит об этом беспокоиться», — прежде чем вернуться наверх к своей работе. Гермиона приняла ее совет близко к сердцу и начала направлять магию, предполагая, что это произойдет, и была счастлива осознавать, что это быстро становилось реальностью. Беллатрикс нежно смотрела на нее: «Ты действительно самая яркая ведьма своего возраста, не так ли?» Гермиона почувствовала, как ее желудок сжался от хриплого удивления в голосе Беллатрикс. Ей отчаянно хотелось произвести впечатление на старшую ведьму, и каждый раз, когда возникало даже подозрение, что она это сделала, Гермиона чувствовала себя пьяной от удовлетворения. — И ты из твоих, — ответила Гермиона, неохотно отпуская руку ведьмы, — если судить по объему исследований, разбросанных по этой комнате. Молодая женщина наклонилась и начала собирать бумаги, а Беллатрикс повернулась и вытащила палочку, чтобы привести в порядок вещи у своего стола. Гермиона знала, что могла бы сделать то же самое, но хотела, чтобы ее руки были чем-то заняты, пока она пыталась забыть о нежной коже Беллы на своей. Она собрала несколько бумаг и несколько переплетов, остановившись, когда заметила, что на одной из коллекций было написано слово «Грейнджер» вверху. Она взглянула на Беллатрису, стоявшую к ней спиной. Ее любопытство начало подстрекать ее открыть переплет, но она колебалась, чувствуя, что было бы грубо открыть что-то, что ей не принадлежало. Это может быть что-то личное. В конце концов она отказалась от этого и начала перетасовывать все вместе, когда переплет, казалось, развалился, бумаги и несколько фотографий высыпались. Она рефлекторно поймала их, прежде чем они упали на землю. Чувствуя легкую панику, она быстро попыталась привести фотографии в порядок, надеясь, что сможет засунуть их обратно в папку до того, как Беллатрикс заметит, что произошло. Собрав их в аккуратную стопку, она с удивлением обнаружила, что это не те волшебные, движущиеся фотографии, к которым она привыкла за последние несколько лет. Это были стационарные, маггловские фотографии… ее родителей. Ее сердце бешено колотилось в груди, ее пульс замедлился почти до нуля. Она знала, что это были они, хотя они выглядели по-другому. Оба выглядели немного старше и загорелее. Волосы ее матери были длиннее, а у отца немного отросла борода. Они выглядели расслабленными, даже счастливыми, но она совсем не узнавала их окружение. Внезапно, с острой болью в горле, она поняла, что эти фотографии были сделаны довольно недавно — и это было то место, куда ее родители, должно быть, переехали в Австралии. Она почувствовала, как ее дыхание участилось, а мысли закружились внутри нее, мысли и эмоции были слишком сложными, чтобы их можно было сформулировать в данный момент. Она пролистала остальные фотографии, одна из которых показывала, должно быть, их новую стоматологическую практику, другая — в машине за рулем. И последнее... маленькая девочка, совсем малышка, с карими глазами и светло-каштановыми волосами… Гермиона озадаченно нахмурила брови. Почему в этой коллекции недавних фотографий была ее детская фотография? Приглядевшись, она поняла, что это не могла быть она… эта маленькая девочка сидела на ступеньках нового родительского дома. Что могло означать только… Комната внезапно показалась до смешного маленькой, как будто она сжималась вокруг нее, как сдувающийся воздушный шар. Она чувствовала, как ее грудь быстро вздымается и опускается, внутри нее бушует паническая атака. Должно быть, Беллатриса тоже это услышала, потому что женщина повернулась и с беспокойством посмотрела на лежащую на полу Гермиону. «Гермиона? Ты… Взгляд Беллатрисы упал на фотографии, которые она держала в руках, и другая женщина быстро упала на пол рядом с ней, забрав фотографии и безрассудно отбросив их в сторону. Она схватила Гермиону за плечи, но Гермиона едва это почувствовала. Она медленно посмотрела вверх, в испуганное лицо Беллы, и увидела, что другая женщина что-то произносит, явно что-то говоря, но она ее не слышала. Ее зрение, казалось, потускнело, затем прояснилось и снова потускнело. Она почувствовала головокружение, а затем почувствовала, как почти в замедленной съемке падает в обморок в объятия Беллатрикс. Когда она пришла в себя, было ясно, что это был поздний вечер. Она находилась в темной тихой комнате, которая, как она быстро поняла, была ее собственной. Кто-то уложил ее в постель, и она моргнула в темноте, ошеломленно оглядываясь по сторонам. В горле у нее пересохло и пересохло, как будто ее заставили проглотить горсть песка. Она медленно встала с кровати, не торопясь привыкнуть к тому, чтобы сесть, затем медленно повернула ноги и легла на пол — подождав там несколько минут, прежде чем даже попытаться встать. Голова тяжелела. Она осторожно потерла его, ища болезненные ощущения, указывающие на то, что она вообще могла удариться головой. Она могла вспомнить все, что произошло, но это было похоже на очень далекое воспоминание… или что-то, что она читала о том, что случилось с кем-то еще. Ей понадобилось пятнадцать минут, чтобы пройти путь от лежания в постели до открытия двери, опираясь на стены, когда она, дрожа, спускалась по лестнице и направлялась на кухню, откуда доносились приглушенные голоса. Она остановилась в кабинете, пытаясь определить, кто говорит. — Это все моя вина, — говорила Беллатриса. — Никто не виноват, — услышала Гермиона голос Андромеды. — Да, — согласился более мягкий голос, и Гермиона сразу узнала в нем ровный царственный тон Нарциссы. — У тебя не было причин думать, что она когда-нибудь увидит этот файл, Белла. — Я должна была сжечь его, — пожаловалась Беллатрикс. — Я хотел сжечь его. — Нет, нет, — успокаивающе сказал Энди. Гермиона услышала, как чайная чашка скользнула по изношенному столу. — Выпей это, дорогая, успокойся, тебя трясет. Беллатрикс издала тихий скорбный стон. — Мерлин, что я сделала?!? Куда делся Гарри? Мы должны найти для нее Гарри – ты звала его?!» Она звучала близко к истерике. Гермиона слышала, как обе сестры успокаивают другую женщину. Они заверили ее, что отправили сообщение Гарри, который будет здесь, как только сможет. В поле зрения появилась Гермиона, затуманенно моргая в свете кухни. — Гермиона! Беллатрикс в тревоге встала: «Что ты делаешь? Тебе нужно лечь!» Она подошла к молодой женщине, раскинув руки, тянулась к ней, но Гермиона обхватила себя руками и отвернулась. Она услышала мягкое удивление Беллатрикс, когда она подошла к Андромеде, которая с тревогой заключила ее в крепкие объятия. Гермиона чувствовала боль Беллатрисы… она была осязаема, почти душила ее, но ей нужны были почти материнские объятия, которые могла предложить ей только Андромеда. Через несколько мгновений Гермиона отстранилась от Андромеды, всхлипывая. Ее подруга мягко улыбнулась ей и перевела взгляд на Беллатрису, которая все еще стояла позади нее. Гермиона обернулась и увидела, что женщина прислонилась к дверному косяку, скрестив руки и глядя себе под ноги. Казалось, она колеблется, словно пытаясь решить, остаться ей или уйти. Гермиона вздохнула, с силой выдохнув через рот. Она была голодна и устала, и у нее раскалывалась голова. Она хотела, чтобы ее подержали. Ей хотелось, чтобы ее окружали теплом и лаской. Не задумываясь, она шагнула вперед, к Беллатрикс, которая выглядела встревоженной этим движением, но выпрямилась над дверным косяком и встала прямо. Гермиона подошла ближе и положила голову на грудь Беллатрикс, закрыла глаза и судорожно вздохнула. Под ней Беллатриса была жесткой, но у Гермионы не было достаточно эмоциональной полосы, чтобы заботиться об этом. Ей нужно было утешение, и она хотела этого. Руки Гермионы скользнули вверх по спине Беллатрикс, схватив ее сзади за обнаженные плечи. Она почувствовала, как руки Беллатрикс медленно поднялись, чтобы поддержать ее, надежно обняв ее, кончики пальцев женщины плотно прижались к ее коже. Она чувствовала биение сердца Беллы под ухом, быстрое, но ровное и сильное. Ее голова поднималась и опускалась с каждым вздохом другой ведьмы, и она внезапно почувствовала себя истощенной. — Гермиона… — прошептала Беллатриса. Гермиона с минуту покачала головой. — Не надо, пока нет. Беллатрикс сглотнула, но слабо кивнула. Гермиона могла слышать слабое движение на кухне, какой-то шёпот, но она так устала… а Беллатриса была такой теплой. Она чувствовала, что снова погружается в сон, ее колени начали немного дрожать, когда тело расслабилось. «Отведи ее наверх», — услышала она голос Нарциссы, который был ближе к ней, чем она думала, что другая женщина была раньше, но она не могла заставить себя открыть глаза. Она могла почувствовать кивок Беллы в ответ, а затем неожиданный прилив магии, прежде чем она почувствовала, как другая женщина убеждает Гермиону расслабить руки. Гермиона подняла голову, открыла глаза и собиралась возразить, когда почувствовала, как Белла положила одну руку ей на поясницу, а другую потянулась к задней части бедра, призывая ее поднять его. Сквозь туманную дымку усталости Гермиона все еще чувствовала возбуждение, охватившее ее. Внезапно она поняла, что Беллатрикс пытается ее поднять, и двинулась, чтобы помочь, поняв, что женщина наложила невесомое заклинание, чтобы облегчить задачу. Сознание того, что Беллатрикс не будет сопротивляться своему весу, заставило Гермиону полностью расслабиться. Она уже целую вечность не позволяла кому-то нести ее вот так. Она оседлала талию старшей ведьмы и обняла Беллу за шею. Она уткнулась головой в макушку женщины, вдыхая густой, землистый шампунь женщины и чувствуя, как ее кудри щекочут ей нос и щеки. В самых отдаленных уголках своего разума она была смущена из-за этого — но прямо сейчас она чувствовала себя такой беспомощной и маленькой, такой оцепеневшей ко всему, что происходит вокруг нее, — что это чувство не вышло на поверхность настолько, чтобы она полностью осознала его. Это было невероятно успокаивающе, когда о тебе заботились таким образом. Это было самое близкое, что они когда-либо были друг к другу, и это было тепло, интимно и успокаивающе до такой степени, какой Гермиона никогда не испытывала. Она чувствовала себя полностью и абсолютно защищенной. Покачивающееся движение Беллатрисы, поднимающейся по лестнице, заставило их щеки слегка потереться друг о друга. Мягкая кожа Беллы на ее собственной была очаровательна, и она не могла удержаться от того, чтобы повернуть голову в трение, заменить щеку губами и позволить этому движению коснуться губами кожи Беллатрикс. Гермиона чувствовала, как ее тело начинает нагреваться, но она была слишком истощена, чтобы чувствовать себя неловко. Эмоциональное оцепенение полностью наступило, и она больше не думала ни о предыдущем инциденте, ни о чем-либо другом — кроме жара Беллатрикс и точек, где их тела были прижаты друг к другу. Смутно Гермиона поняла, что возбуждена. То, что Беллатрикс прижалась к ней вот так, ощущая тело женщины так плотно рядом со своим, вызывало в ней спирали возбуждения. Достигнув лестничной площадки второго этажа, Беллатриса понесла Гермиону к двери своей спальни. Ведьма просунула руку под бедра Гермионы и на мгновение прижала ее к стене, чтобы она могла высвободить другую руку, чтобы повернуть дверную ручку, но это действие означало движение бедрами вперед, чтобы помочь ей сохранить равновесие. Когда Гермиона почувствовала едва уловимое движение бедер Беллы вперед, между ее расставленными ногами, она не смогла сдержать мягкое, похотливое ворчание, позволив своей голове откинуться на стену, когда ее глаза открылись. Со следующим вдохом Гермиона облизала губы и снова закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Ей хотелось увидеть реакцию Беллатрикс на ее ответ, но она знала, что в данный момент она не может с этим справиться. Если бы старшая ведьма выглядела отталкивающей, Гермиона была бы расстроена, а если бы она выглядела заинтересованной… Гермиона была бы… невероятно соблазнена. Но они были родственными душами, их связь основывалась не только на физических побуждениях и потребностях. И Гермионе было приятно, когда Беллатриса плавно перестроила свой вес и осторожно уложила ее на кровать. Это заставило ее почувствовать себя ценной, в чем она сейчас остро нуждалась. Беллатриса натянула на себя одеяло, и Гермиона сонно открыла глаза. Они смотрели друг на друга. "У меня есть сестра?" Гермиона прохрипела, чувствуя лишь онемение. Беллатриса кивнула. "Сколько?" — Три, — ответила Беллатриса, подворачивая одеяло к груди Гермионы. Гермиона на мгновение задумалась. Это означало, что они забеременели вскоре после того, как она стерла их воспоминания и отправила в Австралию. — Зачем тебе эти фотографии, Белла? Лицо Беллы напряглось от раскаяния. «Я изучал их дело… пытался оценить, можно ли отменить заклинание памяти». Гермиона кивнула, уже догадавшись об этом. "Можно?" Белла глубоко вздохнула и закусила губу. Она покачала головой. Гермиона почувствовала, как из ее глаза выкатилась слеза и скатилась по ее щеке. — Тогда я нащупала его, не так ли? Я что-то напутала, и это… — Нет, — уверенно сказала Беллатрикс. «Это не то, что случилось». "Вот что случилось потом?" — апатично спросила Гермиона. Беллатриса вздохнула. "Все сложно. Самый простой ответ, который я могу тебе дать, это то, что твоя палочка сломана. — Нет, — сказала Гермиона, — после этого она не ломалась еще месяц. — Это ты могла видеть, — пояснила Беллатрикс. «Я подозреваю, что небольшая трещина привела к небольшому повреждению ядра. Ущерб накапливался со временем и привел к тому, что позже она сломалась — но он был недостаточно существенным, чтобы повлиять на большую часть твоей магии — вероятно, поэтому вы не осознавали этого в то время. Мои исследования показывают, что магия памяти более требовательна к сердцевине палочки; любое незначительное повреждение или несовершенство может иметь негативные последствия». — Откуда ты это знаешь? Беллатрикс снова вздохнула и села на кровать рядом с ней. «Изучая физиологию человека, а именно нервные пути и то, как они реагируют на различные типы магии. Магия памяти оставляет следы. У ваших родителей в мозгу остались следы, шрамы в местах, которые указывают на неисправные магические ядра. «Шрамирование?» Гермиона почувствовала укол тревоги. — Ничего впечатляющего, — поспешила заверить ее Беллатрикс. Другая женщина потянулась, чтобы вытереть слезы с ее лица. «Они здоровы». — Они… — Гермиона почувствовала, как у нее сжалось горло, — они счастливы? Во взгляде Беллатрисы было столько сочувствия, что Гермиона почувствовала непреодолимое желание прикоснуться к ней. Она потянулась к руке ведьмы и крепко сжала ее, почти удивившись, что Беллатрикс ответила тем же. "Да. Они счастливы, здоровы и в безопасности». Гермиона кивнула, закрыв глаза и чувствуя, как внутри нее поднимаются эмоции. У нее было больше вопросов, и она должна была задать их сейчас, но она боялась, что задохнется, пытаясь сдержать эту волну печали. Она страстно желала оцепенения, которое так блаженно ощутила несколько мгновений назад. Гермиона почувствовала, как теплая рука Беллы вытерла слезы, а затем нежно погладила ее по щеке. — Хочешь, я тебе все расскажу? — сказала Беллатрикс. Гермиона понятия не имела о полном объеме этого заявления, но, тем не менее, кивнула в знак согласия. «Они живут за пределами Брисбена в прекрасном двухэтажном доме с большим задним двором. У них есть очень толстая собака по имени Тоби. Их бизнес идет хорошо, они очень успешны - в финансовом отношении. Они возобновили свои клятвы прошлым летом и до сих пор очень любят друг друга. Твою сестру зовут Холли. Она типичный маггловский ребенок… она не будет… у нее нет никаких магических способностей. Гермиона открыла глаза. — Ты имеешь в виду… — она замолчала, чувствуя, как будто ее горло намеренно сжимается при этих словах. Беллатриса понимающе кивнула, убирая руку со щеки младшей ведьмы. — Их жизни не должны пересекаться с нашим миром. Они будут продолжать, как будто… этого никогда не было. Гермиона издала сдавленный смешок. «Ну, тогда мое заклинание сработало, как и было задумано, не так ли?» Беллатриса внимательно посмотрела на нее. — Твоя работа с заклинаниями была идеальной, Гермиона. Действительно. Это был очень несчастный случай, и не по твоей вине». Гермиона возмущенно фыркнула, одновременно веря и сомневаясь в этом заявлении. «Я знаю, что это не имеет большого значения, но выяснить, что… произошло… с их травмами — это пока самое ключевое достижение моего исследования. Это создало возможность помочь тысячам людей, Гермиона. Я искала во всех неправильных направлениях, прежде чем решила сосредоточиться на их деле. Это оказалось ключом ко всему». Гермиона резко села. Она посмотрела в темные глаза пожилой женщины и ощутила мощное притяжение их связи, которую еще предстоит полностью осознать. — Почему ты мне не сказала? — хрупким шепотом спросила Гермиона. Беллатрикс сжала руку Гермионы, ее глаза заслезились. Гермиона могла сказать, что другая ведьма боролась. Это было далеко от обычной саркастической и резкой манеры Беллатрикс — это была уязвимая, эмоциональная Беллатриса — она была более открыта для Гермионы, чем когда-либо. «Я все думала…» Голос Беллы немного дрогнул, «я все думала, что смогу найти способ…» Гермиона тихонько прерывисто вздохнула и наклонилась вперед, соединив их лбы и закрыв глаза. Их дыхания смешались в пространстве между ними, и воздух, казалось, гудел от напряжения. — Прости, — прерывисто прошептала Беллатриса. — Я хотела сказать тебе, но не знала, как. И к тому времени, когда я поняла, что это было… навсегда… я хотела… я хотела дать тебе определенное доказательство. Я знала, что ты захочешь это увидеть, что ты захочешь знать без сомнения. Я была… я работала над этим, когда ты подошла. Я почти закончила, просто… — Беллатрикс замолчала и фыркнула. «Я просто немного привела его в порядок. Я собиралась позвать Андромеду и Гарри и попытаться придумать самый простой способ сообщить тебе об этом». Гермиона печально рассмеялась. — Тогда я приглушила это, не так ли? Беллатриса тихонько рассмеялась, и обе женщины снова повернулись лицом друг к другу и опустили руки. — Я никогда не хотела, чтобы ты узнала об этом. Я пыталась вызвать файл, но была так измотана, что… — неровно перебила Гермиона. — Это объясняет, почему тогда порвалась связь. Белла недоверчиво застонала: «Я все испортила». — Нет, — сказала Гермиона, — это не твоя вина. — Я не должна была впускать тебя, — сказала Беллатриса, отводя взгляд. Гермиона сглотнула, думая о том, как она могла бы интерпретировать такое заявление. — Я рада, что ты это сделала, — мягко ответила она. «Это просто… займет некоторое время, чтобы обработать». Беллатриса кивнула. Гермиона мягко улыбнулась, и две женщины несколько минут сидели тихо, просто дыша и успокаиваясь. — Как ты их нашла? — спросила Гермиона, желая понять последнюю часть головоломки. Беллатрикс выглядела неохотно отвечая, но через несколько секунд сказала: «Некоторые очень… сомнительные методы, которыми я бы не хотела с тобой делиться». Гермиона с тревогой посмотрела на Беллатрису. — Ничего, что могло бы им повредить! Белла быстро поправилась: «Я бы никогда! Просто какая-то… старая… магия, которая не совсем… легальна… «Белла!» — потрясенно воскликнула Гермиона. «Ты же не имеешь в виду темную магию, не так ли?!?» Беллатриса поморщилась и посмотрела куда-то в комнату. У темной магии был один четкий принцип, и он заключался в том, что кто-то, заклинатель или предполагаемый получатель, будет страдать. Любые «положительные» темные заклинания, не предназначенные для вреда тем, кто был в центре заклинания, могли нанести значительный ущерб заклинателю. «Это не повредило им; Клянусь тебе!" — Это значит, что тогда тебе было больно! Что случилось?!? Скажи-ка!" «Гермиона…» "Нет!" — воскликнула Гермиона. — Скажи мне. Прямо сейчас." Беллатриса громко сглотнула в тишине, которая последовала за требованием Гермионы. — Это была магия крови, — наконец признала она. Сердце Гермионы сжалось, и она потянулась к женщине, поглаживая ее руки. "Покажите мне! Где?!? Откуда у тебя истекло кровью?!» — Гермиона, — Беллатриса попыталась схватить молодую женщину за руки. "Я в порядке!" Гермиона поняла, что снова плачет, и упрямо вытерла лицо. Она остановила свои ищущие руки и серьезно посмотрела на Беллу. "Хорошо!" — умиротворяюще сказала Беллатриса. Она повернулась на кровати, пока не оказалась лицом к лицу, и откинула волосы с плеч. Ее рука потянулась вокруг и вниз по шее, пока не достигла длинного шрама на вершине правой лопатки. — Вот, — сказала Беллатриса, опустив голову, зная, что Гермиона подойдет, чтобы рассмотреть ее поближе. Гермиона приподнялась еще выше, отодвинула одеяло и прислонилась к спине женщины, чтобы она могла видеть. Она хорошо зажила, без проблем совпадая с остальной частью фарфоровой кожи Беллы, но она была приподнята над другой кожей и, очевидно, была очень глубокой раной. — Только твоя кровь? — сказала Гермиона, снова чувствуя жар тела Беллатрисы рядом с собой. Ее мысли ненадолго вернулись к тому моменту, когда всего несколько минут назад Беллатриса прижала ее к стене, и она безошибочно застонала от возбуждения. Теперь ее окутала тень смущения, которое она должна была испытывать тогда. — …Нет, — категорически сказала Беллатриса. «Это тоже заняло немного кости. Но сейчас все в порядке, я поставила ее обратно. Я не могла ей пользоваться, может быть, две недели, и она болит, когда идет дождь, но это все». Гермиона вспомнила и поняла, что не могла вспомнить время, когда Беллатрикс казалась настолько раненой… или отсутствовала достаточно долго, чтобы кто-то этого не заметил. Это означало, что она сделала это некоторое время назад и с тех пор работала над этим. Гермиона глубоко вздохнула и немного наклонилась вперед, прижавшись щекой к спине Беллы. Она оперлась на одну руку, а другой потянулась, чтобы сжать переднюю часть ушибленного плеча Беллатрикс. — У тебя могли быть серьезные неприятности из-за этого… — сказала она неодобрительно. Рука Беллатрикс потянулась, чтобы накрыть ее. «Шеклболт, возможно, поговорил со мной по этому поводу, как только они уловили магическую подпись, но… ничего, с чем бы я не смог справиться, голубка». Гермиона повернулась лицом к шраму и прижалась к нему губами в беззвучном поцелуе. Закрыв глаза, она прислонилась к нему лбом, зная, что ее дыхание окутывает кожу Беллы, задаваясь вопросом, почувствовала ли женщина поцелуй. Они вдвоем сидели молча еще несколько минут, прежде чем Беллатрикс повернула к ней голову. «Я думаю, тебе стоит попробовать поспать, детка; у тебя был ужасный шок. Ты должно быть устала." Гермиона устало кивнула, чувствуя, как уровень ее энергии стремительно падает. Она вернулась под одеяло и легла на подушки. Белла с нежностью посмотрела на нее, потянувшись, чтобы плотнее подвернуть одеяло. Гермиона потянулась к руке другой женщины и слегка сжала ее. "Ты останешься? Пока я не засну?» Беллатрикс внимательно посмотрела ей в глаза и едва заметно кивнула. Гермиона закрыла глаза и через несколько секунд уснула.