До встречи с тобой

«Я не сошёл с ума». Эту фразу Чонгук прокручивает в голове десятый раз. Таблетки, во всём точно виноваты они. Побочные эффекты не должны были наступить так рано, он же принимал всё вовремя. Тогда в чём причина, что он единственный, кто видит Чимина? Почему он его видит? Вдруг причина таится как раз в нём? Хочется выяснить настолько сильно, что Чон чуть не сносит дверь в дом, замирая на пороге от звуков из комнаты. Эта мелодия... он знает её с самого детства. Но на душе нет наслаждения, внутри так и бурлит кровь от раздражимости. Он зажимает уши, быстро снимает ботинки ногами и твёрдо идёт в комнату. Как только дверь открывается, Чимин застывает, смотря на злого парня, как провинившийся ребёнок. И испугался он сильно, раз быстро вскочил со стульчика на ноги, становясь по стойке смирно. — Прости- Чонгук обходит кровать и останавливается напротив него. В глазах парня появляется страх, но Чон слишком на эмоциях – крепко хватает его за плечи и встряхивает, выкрикивая всего лишь один единственный вопрос: — Кто ты такой?! Больше молчать не получится. И даже несмотря на то, что ещё вчера Чон сам предложил ему остаться у себя, смотрел фильмы и засматривался на его улыбку, сейчас это перекрывается одним лишь фактом. Он не знает кто такой Чимин и начинает его бояться. — Чонгук... — парень поднимает глаза и смотрит прямо в его. Почему Пак боится тоже? — Моё тело уже как год лежит в коме. Я боялся рассказывать. Ты единственный кто может меня видеть и трогать. И твои вещи... их я тоже почему-то могу- — Уходи, — отпускает Чон, отворачиваясь и сжимая руки в кулаки. — Пожалуйста... Я не хочу опять быть один. Он просит дрожащим голосом. Он не просит, а умоляет. Одиночество стало знакомым чувством за жизнь в Вашингтоне, Чонгук всё понимает. Но как можно жить с призраком? Что с ним нужно делать? Разве после смерти люди не уходят в мир иной? Точно, он же не мёртв. Чон в тупике – запуская руку в волосы, крепко сжимая у корней и шипя от непонятых чувств внутри, он просто садится на кровать и смотрит в пол. Принять верное решение очень тяжело. Призраки – звучит страшно. В интернете ходит много видео об их существовании, а Чимин... он не такой, как там. Он не страшный, не опасный и тем более не жуткий. Самый обычный, совсем неотличный от простого человека. Бросать его в целом мире одного Чонгук не хочет. Если уж занёс его в свою жизнь, не помочь будет несправедливо. Чимину «жить» намного тяжелее. — Хорошо, — наконец, спустя пять минут тишины выдыхает Чон. — И чем я могу помочь? — Просто не выгоняй меня. Ты не представляешь как тяжело существовать в мире, где есть миллионы людей, а ты постоянно вынужден быть один. Теперь Чонгук точно убедился, что бросать его в такой ситуации самый ужасный исход. В сердце тоской веет, собственная душа будто начинает ныть от этого вида. Чимин плачет, но быстро вытирает бегущую по щеке слезу, отворачиваясь от парня, чтобы привести себя в норму. Такого никому не пожелаешь. Рука Чона тянется к нему, и он её не останавливает. Поддержка – максимум, что он может ему предложить. Поднимается с кровати и разворачивает к себе, рассматривая бледное лицо с красными от слёз глазами. Всё становится на места: холодная кожа, внезапное появление из ниоткуда и ноль внимания людей на такой странный внешний вид. Как же он раньше не догадался. — Не плачь, — пальцы проходят по холодной коже, стирая не менее холодные слёзы. — Я тебя не брошу. Подтверждением слов являются объятия. Он аккуратно переносит руки на талию и прижимает к себе, позволяя парню выпустить все эмоции в своё пальто. Поглаживая по надрывающийся спине, на душе ужасно скребут кошки. Слышать его слёзы как-то больно. Да, именно больно. Каждый всхлип пропускает удар в сердце, а когда его руки крепко сжимают плечи, Чонгук поджимает губы, задаваясь вопросом: «Как ему помочь?». — Всё-всё, — шепчет Чон, успокаивающе похлопывая по спине. — Давай отвлечёмся. Как насчёт украсить квартиру? Это предложение успокаивает парня вмиг. Отстраняясь от залитого слезами пальто, он последний раз всхлипывает, заглядывая в такие добрые и нежные глаза Чонгука. Почему-то вера в его слова намного больше, чем сто процентов. Она безграничная. Перед уходом из кафе, Чонгук дал Мишель свой номер, попросив сообщить, когда приедет владелец. Пока у них есть время, украшение квартиры так и осталось планом на дальнейшие пару часов. Пыльная коробка с самой верхней полки шкафа отправляется на пол, а её содержимое состоящее из гирлянд, частей для ёлки и игрушек для неё, на кровать. Одному всегда было лень украшать, да и смысла особо не было, всё равно через несколько дней всё убирать. На что у парня никогда не было времени и некоторые украшения висели аж до самого лета. Но с Чимином это по-другому, прямо как дома в кругу семьи несколько лет назад. Чонгук вешает – Чимин подаёт, Чонгук ставит – Чимин украшает, Чимин улыбается, улыбается и Чонгук. — Нажми сюда, — передаёт пульт парень, упираясь руками в бока. Два часа они потратили на украшение всей квартиры. Чонгук специально завесил шторы, чтобы показать Чимину, как красиво здесь становится на канун Рождества, поэтому с нетерпением ждёт его реакцию, слегка улыбаясь уголком губ. И когда Чимин нажимает, весь зал погружается в мягкие тона самых разных цветов на любой вкус. Лицо Чимина требует отдельного внимания: он смешно приоткрыл рот и стоял так минуты две, пока не услышал посмеивания Чона в стороне. В его глазах отражалась вся палитра цветов, но в зрачках сияет самый лучший. Опять Чонгук засмотрелся. Звонок в кармане был единственным, что смогло оторвать его от рассматривания до сих пор удивлённого профиля напротив. И то, около десяти секунд он трезвонил просто так. Прочищая горло, Чон видит на дисплее Мишель – сегодня всё решится и по поводу работы. На самом деле, сегодня потрясающий день, каким бы странным и, в некоторой степени, грустным и пугающим не было утро. Владелец приехал, пора устраивать себя на порог новой главы в жизни. Такой, как раньше она не будет точно и причиной является не только работа, но и тот, кто стоит рядом, играясь с пультом для подсветки зала, охая чуть ли не от каждого мигания гирлянд. Часто Чонгук стал засматриваться, но эта мысль его совершенно не пугает. Он признаёт для всех, но в первую очередь для себя, что Чимин действительно красивый. И плевать, что он призрак, увидеть вживую возможность есть, и Чонгук её не упустит.  Чимин предложил заварить кофе, узнав, что парень задержится от силы минут на пятнадцать – отказать было невозможно. Согласие Чонгука так сильно его обрадовало, что улыбка впервые была такая необычная. Его глаза стали как маленькие щёлочки, такие милые и ещё больше прекрасные, что у Чона щёки слегка покрылись румянцем. Почему? А он и сам без понятия. Трудно придумать оправдание своему вчерашнему поведению, особенно из-за того разговора с Мишель, после которого он быстро сбежал домой впопыхах. Открывая дверь с колокольчиком, её взгляд сразу кивает на парня, указывая владельцу его, возможно, будущего работника. — Добрый день, — слабо улыбается мужчина, пожимая ладонь Чонгука. — Хотите у нас работать? — Добрый, верно. — Хорошо... эм, Мишель? — как только девушка подходит с документами, продолжает: — Она многое о Вас рассказывала, а ей я доверяю. Подпишите эти бумаги и можете приступать с завтрашнего дня. Уж простите, что так всё быстро, я очень тороплюсь. — Ничего страшного, спасибо. Чонгук успевает кивнуть вслед, перед тем как машина мужчины начинает уезжать. Бумаг совсем немного, да и не читает их парень никогда. Наверное это и есть причина, по которой он несколько первых дней работы в салоне ходил в непонимании по поводу зарплаты. Но здесь верит, оставляя последнюю подпись на очередном документе. Завтра первый день официантом. Рабочие смены смогут позволить нормально высыпаться, и два выходных в неделю будут как праздник, так как во вторник и пятницу кафе работает только до восьми вечера. Чонгук несказанно рад, хочет даже Юнги написать и позвать домой отпраздновать, но вспоминает про Чимина – придётся с этим повременить. Значит, отпразднует с ним. — Ты не думай, что я сумасшедший, — перед уходом говорит Чон девушке. — Просто перетрудился. — Ничего, — отмахивается она, возвращаясь за стойку. Чонгук чуть ли не несётся в квартиру, так как быстрее спешит порадовать Чимина. Снимает пальто, разувается и заходит в зал, бегая глазами в поисках парня. Пульт лежит на полу, гирлянды светят только жёлтым цветом, а Чимина нигде нет. Улыбка медленно спадает с губ, особенно, когда ни в одной из комнат его не находится. Ушёл? Если так, то ведь не навсегда? В груди неприятно покалывает, Чонгук последний раз кружится вокруг себя и падает на диван, опуская глаза на пульт и поглаживая большим пальцем. Это довольно странно, но за один день он так привык к его присутствию, что сердце начинает дрожать только от одной мысли о том, что Чимин мог уйти. Его душа ходит по Земле, видит других людей, но не может к ним прикоснуться и поговорить. Тело лежит в больнице под десятками препаратов, пока врачи и его семья вкладывают всю надежду в то, что он придёт в себя. И неужели в тот самый момент, когда появился шанс справиться с одиночеством, он просто взял и исчез? Чонгуку очень страшно допускать иной вариант событий: он боится, что Чимин окончательно может умереть, а значит, исчезнуть из его жизни. Телефон. У него же есть телефон. Чонгук чуть не роняет пульт, когда тянется в карман за своим. «Ты где?» – странный вопрос. Он может быть где угодно, на любом конце Земного шара, но главное, чтобы был в этой жизни. Парень не понимает, почему мысли о нём не дают покоя и нагоняют тоску, но он всё равно жмёт на стрелочку в сообщениях и отправляет, подёргивая ногой, пока ожидает ответа. От дисплея отрывается только когда слышит странный шум за спиной. — Я здесь, — негромко говорит Чимин, но... это звучит грустно. Быстро разворачиваясь, Чонгук чуть ли не вскакивает от увиденного. Раньше парень выглядел, как самый обычный человек, а сейчас он стал прозрачней. Можно даже увидеть сквозь него комнату в спальню. Вопросы застывают в горле, Чонгук может только сглотнуть и медленно встать, делая пару шагов в его сторону, но останавливаясь. Чимин отходит назад сам. — Ты- — Знаю, — когда его голос звучит так, практически на грани слёз, Чон еле себя удерживает, чтобы не прижать его как можно крепче в объятия. Он бы это сделал с радостью, но Чимин почему-то боится подпускать к себе. — Я умираю. Пару минут назад меня еле вернули с того света. Вместо каких-то бесполезных слов, Чонгук медленно протягивает ладонь. Он хочет, чтобы Чимин ему верил, хочет дать ему всю свою поддержку и возможность помочь. Не знает как это сделать, даже звучит невозможно. Со смертью опасно играть, а правильно ли будет вмешиваться, чтобы попытаться её, например, предотвратить? Он не знает ничего, просто ждёт, пока Чимин сделает правильный выбор. Такой, какой посчитает нужным. И он сделал. Его рука тянется в ответ, но в этот раз вместо холодной и небольшой ладони, ощущается... ничего. Она просто проходит сквозь руку Чонгука, который совсем не одёргивает, лишь опуская брови и рассматривая в непонимании. Чимин не удивлён, он заранее знал, что больше не сможет ощущать единственное тепло, недавно полученное в награду за целый год одиночества. Чонгук не останавливается. Он подходит ближе, практически вплотную и пытается обнять, но опять всем телом проходится насквозь. Смотрит на свои руки и не может поверить. Теперь Чимин, как настоящий призрак, которого он больше не сможет ощущать в своих руках и объятиях. — Поехали, — будто приказывает Чон, прихватывая по пути красный шарф. Вечер обещал быть холодным. Машина для Чимина бесполезна, он за секунду может оказаться в любом городе или даже стране, но не пользуется своей способностью, потому что хочет ехать с Чонгуком. Как ни странно, но сесть в салон удалось. Он до сих пор может трогать вещи парня, но его самого нет. Из всех возможных вопросов в голове жил только один: куда они собираются ехать. Понял это Чимин, когда спустя полчаса молчаливой дороги на горизонте стала виднеться больница. Он начала догадываться, как только Чон свернул на нужный в ту сторону поворот, а сейчас окончательно во всём убедился. Только откуда такая уверенность, что тело Чимина именно здесь? Вернее, как он мог угадать. Хотя это городская госпиталь, логично, что с такими травмами при которых впадаешь в кому сразу повезут сюда. Чонгук догадливый. Он ещё раз смотрит в сторону парня и выходит, уверенно шагая по хрустящему снегу к дверям здания. Сейчас вечер, людей немного, а закрытие уже через час. Только Чонгуку всё равно. Он хочет увидеть Чимина вживую, пока окончательно не упустил эту возможность. Девушка с ресепшена поправляет очки, переводя на него усталый взгляд, а парень резко теряет уверенность, засовывая руки в карманы и вжимаясь в шарф с носом. — Добрый вечер, Вы к кому? Это было совсем непродуманное решение. Его не пустят точно, но он всё равно попытается. Рядом появившийся Чимин будет как поддержка. Смелости придаёт на самом деле. — Здравствуйте, к Пак Чимину. Она тяжело вздыхает и что-то вбивает в компьютер. — Кем приходитесь? Чонгук переводит на Чимина взгляд просящий о помощи, и тот сразу помогает: — Парнем. — Я его парень, — повторяет Чонгук, сжимая в карманах потные ладони. Врать в больнице ничего хорошего не принесёт. — О, так Вы Ким У Шик? Целый год ни слуху ни духу. Его отец часто про Вас спрашивал, — она кивает в сторону коридора. — Прямо и направо. Десятая палата. Только недолго, больница скоро закроется. — Спасибо. Теперь можно спокойно выдохнуть. Или не совсем. Чонгук задумался о полученной информации. Парень? Чимин гей? И почему его не было целый год? Он спросит, но не сейчас. Сейчас есть дело поважнее. Проходя ещё пару метров, в глаза попадается дверь с цифрой десять – она. Чон медленно открывает, вид представший перед ним сразу сжимает сердце до микроскопических размеров. Чимин уже стоит возле койки, а на ней его тело. Капельницы, кислородная маска, ужасно бледное лицо и медленное, тихое дыхание. Аппарат, показывающий кардиограмму сердца пикает каждые три секунды, Чонгук подходит совсем нерешительно, боясь понимать и осознавать, что два находящихся здесь человека – один и тот же. — Ты... пробовал вернуться в тело? — тихо спрашивает Чон, присаживаясь на стул рядом с койкой. — Около сотни раз. Невозможно понять какого сейчас Чимину. Он в шаге от смерти, но при том может видеть, как страдают его близкие, делая всё возможное, чтобы как-то помочь. Это мучения, это кошмар, в котором он живёт уже целый год. А самое страшное для Чонгука то, что он не в силах помочь. Рассматривая его так близко, в таком тяжёлом состоянии со шрамиками на лице, снова возникает желание прижать его к себе и не отпускать. Поглаживать по волосам и говорить, что всё будет хорошо. А вот будет или нет, зависит совсем не от Чонгука. Преодолеть желания дотронуться его руки он не смог. Ладонь нежно касается кожи и так непривычно, что она тёплая, а не такая ледяная, как была у призрачного парня. Чимин странно дёргается, проводя кончиками пальцев по своему запястью и с чем-то нечитаемым смотрит в глаза. — Я-я не понимаю, — мотает он головой, быстро подходя к Чонгуку. — Почему я могу чувствовать только твои касания? Почему моя семья не может подарить мне этого? Знать бы ответ самому. Чонгук молча пожимает плечами, продолжая поглаживать кожу ладони большим пальцем, отчего Чимин всё больше сжимает свою руку и смотрит на неё не отрываясь. Его глаза снова покрываются пеленой слёз – сдерживаться нет смысла. Пак правда благодарен, что Чонгук появился в его жизни, но так хотелось, чтобы родители или друзья могли обладать такими же способностями. Видеть его, говорить, обнимать... Он очень скучает по своей семье. Когда Чонгук проводит рукой по его лицу, на том месте, где идут слёзы, Чимин готов зарыдать ещё сильнее. Он чувствует всё, каждое его трепетное касание, тепло на собственных щеках и некую ласку. Если из всех почти восьми миллиардов человек на Земле ему достался именно Чонгук, то судьба решила сжалиться, потому что он — самое лучшее, что могло произойти за этот год. Поддерживает, не бросает, помогает. Таких Чимин и при жизни не встречал. — Простите, — доносится женский голос из дверного проёма, — мы закрываемся через десять минут. Вам нужно идти. Чонгук хотел бы провести с ним всю ночь, но, к сожалению, это невозможно. Хотя, Чимин же здесь. Он такой же, просто немного... призрак. Чонгук уже придумал, как сделать этот вечер особенным. Последний раз сжимая его руку в своей, он поправляет воротник пальто, направляясь к выходу из палаты, где ждала девушка. Она проводила до самого выхода из здания, а там Чон быстро дошёл до машины, избегая возможности отморозить руки и лицо. Чимин тут же появился рядом, до сих пор поглаживая свою руку от недавних тёплых касаний парня. Дорога домой, по-видимому, отменяется, так как Чонгук на перекрёстке повернул в совершенно другую сторону. Пак не решился спросить, пусть будет сюрприз. Да и все его мысли до сих пор забиты вопросами – неважно куда он приедет, главное, вместе с Чонгуком. Чон глушит двигатель возле парка с мягким светом фонарей и деревьев, обвешанных гирляндами. Маленький снежок падает на лобовое стекло, он немного кружится от холодного ветра, но ни это, ни завтрашний первый рабочий день не останавливает. У него вся жизнь на это впереди, а у Чимина... неизвестно. Удивлённое оханье прямо за спиной так забавляет Чонгука, пока они подходят к самому входу, что он легонько улыбается, стряхивая большое количество снежинок со своей головы. Погода не особо хочет под них подстраиваться, но свет от фонарей, хруст белоснежного снега под ногами и запах вечерней свежести такой... идеальный. А ещё Чимин рядом. Он делает это место ещё прекраснее. Ларёк с горячими напитками оказался здесь очень кстати. Чонгук не упускает возможность купить себе любимый капучино, чуть не спрашивая у Чимина, что будет тот. Никак не может привыкнуть, что очень многое он, к сожалению, сделать не может. Горячий стаканчик согревает руки, а содержимое, всё внутри. Он прикрывает глаза от такой волшебной атмосферы и вкуса, что не сразу слышит выдох Чимина, который заметно грустнеет. — Как ты попал в больницу? — Чонгук понимает, что, возможно, это прозвучало довольно резко, но интерес совсем не дал ему время на обдумывание данного вопроса. Молчание следует долго. До самой скамейки, которая стояла метрах в шестистах. Они слышали лишь хруст под ногами и как Чонгук отпивал кофе. Он хотел уже было извиниться, но как только открыл рот, тут же замолчал, потому что Чимин начал свой рассказ: — Просто я дурак. У Шик мне изменил, а я поехал в бар, чтобы просто напиться и отрубиться. Там познакомился с одним парнем, он отлично подливал. Оказалось, что он был его дружком. Когда Шик приехал, начал плести своё «любимый, поехали домой». Я был слишком пьян, чтобы ему противостоять, — его усмешка самокритичная. Видно, что жалеет до сих пор. — Я понимал, что он опять просто захочет мной воспользоваться и сделал вид, что стало плохо. Конечно, он догадался и пытался затащить меня обратно в машину, но... получилось так, что столкнул с моста, — в этот момент Чимин поджал губы и зажмурился, а Чонгук чуть не вылил на себя кофе от того, как сильно сжал стаканчик в руке. — Вода была ледяная, я не мог пошевелиться. Дальше ничего. Я встал с койки, но моё тело всё ещё лежало там. Этот мудак ни разу не пришёл меня навестить. Родители так и не знают, что мы расстались. Ему нужен был только секс. Злится Чонгук редко, но в этот момент ему захотелось прибить этого урода. Как можно так поступить? Лишить человека возможности нормально жить и спокойно исчезнуть. Просто забыть или забить на его существование. Этого не понять тем людям, у которых имеется совесть и сердце. Вот Чонгук не понимает. Чимин невинный, добрый и нежный. Как можно приносить ему такую боль? Чон уже сбился со счёта вопросов. Делая последний глоток, он стряхает снег со скамейки и садится, ставя полупустой стаканчик рядом с собой. — Раз ты поделился своей судьбой, то я хочу рассказать свою, — серьёзно заявляет парень, облокачиваясь на прохладную спинку скамейки. — В детстве я обожал музыку. Инструменты вызывали у меня восторг, и именно тогда я влюбился в свой первый рояль. Музыка доносилась из моей комнаты не только каждый день, но и ночь. Я почти не ел: боялся, что обед будет занимать много времени и лучше уделить его на тренировки. Я жил музыкой. Родители приносили еду в комнату, а я просто выбрасывал в окно. Привело это к не очень хорошим последствиям. В один день мне стало плохо и я упал. Удар об стол повредил височную часть и мой слух исказился. Врачи сказали некая «Амузия». Уже как десять лет я не могу слушать музыку. Она меня раздражает до ужасных головных болей. Тебе должно быть знакомо, каково музыканту жить без любимого дела. До сих пор чувствую себя сломанным и неполноценным. Вечер откровений, не иначе. Обоих жизнь поставила в ужасное положение, но она же их и свела. Кажется, что всё было подстроено судьбой. Не встреть Чонгук Чимина, как бы сложилась его жизнь? Смог ли он преодолеть себя, чтобы, наконец, уйти с работы, которую не мог терпеть всем сердцем и душой? Смог ли он раскрыться кому-то ещё по поводу своей болезни? После рассказа на душе стало немного легче. Чимин тоже музыкант и он знает как ни кто другой, через что пришлось проходить Чонгуку, чтобы оставить свою мечту. Их взгляды на мгновенье пересекаются — Чонгук отводит первым. В полной тишине лишь свист ветра разгоняет эту минутную неловкость. Чон чувствует как тело начинает подмерзать, снега становится всё больше, он залетает прямо за воротник. К сожалению, пора уходить. Оставшийся кофе уже успел остыть, парень выбрасывает его в урну рядом и идёт к машине, точно зная, что Чимин уже будет ждать там. В салоне тоже не чувствуется особого тепла, он поворачивает ключ, но двигатель не желает заводиться. Даже с пятого раза слышны лишь глухие звуки из капота, а результата ноль. В снежный, холодный вечер он остался в машине вместе с призраком. Какая странная ситуация. — Не заводится? — уточняет Чимин, смотря на то, как парень пытается уже раз десятый. — Придётся, — Чонгук осматривается вокруг, тяжело выдыхая и падая на спинку сидения. — Сидеть здесь до утра. — Но ты замёрзнешь, — говорит очевидное Пак, хотя сам и не видит другого выхода. Телефон на грани разрядки, но Чон догадывается набрать Юнги. Тот отвечает довольно редко, проще уж президенту дозвониться, чем ему, но друг – единственный, кто пришёл в голову. Выдыхая густой пар, Чон дрожащими пальцами выбирает нужный контакт, поднося телефон к уху и мысленно прося его ответить. До утра он вряд ли дотянет. Гудки долгие, это неудивительно. И как же он благодарен, что через пару секунд с той стороны доносится сонный и хриплый голос. На часах всего десять, а Мин уже спит. Это на него тоже очень похоже. — Друг, — чуть не скрепя зубами от холода, говорит Чон. — Машина сломалась, забери меня возле парка. — Серьёзно? Что ты там в десять часов забыл? — да, Мин зол. Во-первых, спросонья, а во-вторых, Чонгук никогда не выходил из дома в такой холод, чтобы просто погулять по парку. Этих причин предостаточно, чтобы Юнги начал наезжать. — Значит так, снимаешь одежду и накрываешь себя, я приеду от силы через час. Чёрт! Ты же знаешь как далеко я живу? Смотри не помирай там! Мороз сегодня особенно силён. Чонгук поджимает все конечности, так и видит в глазах Чимина дикое беспокойство. И как бы он не пытался его докаснуться, руки так и проходили насквозь. Решая послушать совет друга, парень кое-как перебрался на задние сиденья и начал снимать пальто. Его лицо уже краснеет в области щёк, а нос вовсе цветом с помидор. Накрывая своё тело, он ложится в позу эмбриона, зарываясь под ткань ещё тёплого от его тела пальто. Помогает это не особо сильно. — Чонгук, — негромко зовёт Пак. — Как я могу помочь? Его лицо выглядывает прямо из спинки сидушки. Оно грустное, но от такого вида Чон немного посмеивается. — Просто не бросай меня. Чимин приподнимает брови, а затем, резко становится задумчивым. Кивая самому себе, из той же спинки появляется его палец, показывая ждать. Он просто исчезает и появляется через несколько секунд, держа в руках плед, который всегда лежит на кресле в квартире Чонгука. Тот бы удивился, но было так холодно, что просто промолчал, прикрывая глаза, когда Чимин накрыл его тёплой тканью. Но это ещё не всё, что он сделал. Телефон, появившийся из-за сидения показывал на дисплее видео. Чимин в классическом костюме стоит прямо на сцене театра. Людей в зале около сотни, они смотрят на него с восхищением, потому что скрипка в его руках доносит музыку, которую Чонгук не может услышать: парень специально выключил звук, чтобы не приносить ему ещё больше неудобств в таком положении. Всё равно Чон уверен, что играл он просто потрясающе. Когда-нибудь, он хочет услышать это. Хотя бы раз в жизни. Чимин очень любит своё дело. Инструмент в его руках лежит как-то иначе. Будто намного бережней, чем у обычных музыкантов. Смычок проходит по струнам чётко и уверенно, а его прикрытые глаза и сосредоточенное, но вместе с этим наслаждающееся музыкой лицо выглядит невозможно. Невозможно красиво. Сейчас у Чонгука появилась ещё одна мотивация излечить эту болезнь. Чтобы Чимин сыграл для него лично. — Это было соревнование за соло выступления в программах театра. У меня могла быть работа мечты. — И... — Я прошёл. Но узнал об этом через три дня после происшествия. Отец рассказывал телу, а слушал я. Поддержка никогда не входила в способности Чонгука. Вместо этого он просто обнимал. Как поступить с Чимином, если даже не можешь тронуть? Ответа нет — Чон просто выдыхает. — Ещё не всё потеряно, — единственные слова, в которых на самом деле есть смысл. — Ты не мёртв. Любой день может вернуть твою жизнь обратно- — Или полностью её стереть. Больше Чонгук ничего не говорит. Ему холодно, но это не является серьёзной причиной мигом забыть все слова, чтобы поддержать. Он просто не может давать обещания, потому что иногда сам прокручивает в голове день, когда Чимин больше не появится в его квартире. Когда он не увидит его улыбки и не услышит голоса. Когда в больнице его тело отключат от аппаратов и повезут в морг. Нет. Об этом даже больно думать. В этот раз рука Чимина оказывается рядом с ладонью Чона. Он жестом просит вытащить из-под тёплого укрытия, и Чонгук без раздумий выполняет. Видит, как его пальцы фантомно прикасаются к коже, но ни единого ощущения это не дарит. Становится грустно. И когда его ладонь полностью прикладывается к чужой, дверь машины открывается, впуская ледяные порывы ветра в салон автомобиля. — Вылезай быстрее, там адская метель! Лицо друга полностью закрыто шарфом и шапкой с капюшоном, но даже при этом ветер умудряется чуть не снести его с ног. Чон быстро поднимается и надевает пальто, вылезая из машины и следуя за другом. Творится что-то невообразимое, погода впервые за столько лет показывает себя в таком жестоком плане. Завтра было бы сложно доехать до работы. Хорошо, что она теперь прямо напротив дома. Машина Юнги стояла в паре метров, парни быстро залезли внутрь и как дверь со стороны Чона захлопнулась, друг начал стряхать весь снег, плотно прилипший к его любимой куртке. Зимой без неё Юнги ни разу не появлялся. Со своей машиной придётся расстаться до утра, а там вызвать эвакуатор до самого дома. Других вариантов не дано. Чонгук сразу осматривается в поисках Чимина, потирая ледяные руки и даже не слыша вопрос Юнги рядом. — А? — когда парень переводит вопросительный взгляд, Мин тяжело вздыхает, мотая головой. — Ты что здесь делал? — Кофе попить хотел, — да, варианта лучше он не придумал. — Кофе. Попить. Ты прикалываешься?! У тебя напротив дома кофейня целая! Ещё бы он не злился. Вырвать из тёплой постели в настоящую метель... тут любой бы рвал и метал. Но Юнги ещё довольно спокоен — на самом деле, просто он очень хороший друг. Чимин появляется на заднем сидении как раз, когда машина начинает отъезжать. Чонгук надеется, что Мин не видел, как он почти всю дорогу с лёгкой улыбкой пялился в зеркало заднего вида. Чимина не хотелось упускать из поля зрения ни на секунду.