Вкус сигарет и безумия

Возвращение домой затемно выглядело не очень приятным. Ди боялся реакции родителей, но выбора особо не было - он еще не прошел свою точку невозврата, как когда-то случилось с Себастьяном. И как однажды Густав ждал младшего ребенка домой на крыльце, так и собранный, серьезный Глэм сейчас стоял в ожидании. Ди нервно сглотнул, пытаясь превратиться в тень, просочиться мимо и остаться невидимым. Неужели у него получилось? Потому что на подходе к дому они встретились глазами - мальчишка был в этом уверен - но старший блондин просто развернулся и зашел в дом, будто не заметил сына. Снова этот дикий взгляд. Мурашки по коже. Подросток поежился и вошел в дом, щурясь от яркого света. Голос Вики заставил вздохнуть с облегчением - они хотя бы не наедине - и не важно, что рыжая ругалась. - Где тебя дьявол носит, выродок? Ты время видел? Уже хотела на байке поехать тебя искать и на нем же переехать! - Спокойно, Вики. Ди отпросился заранее, он был у Чеса. Да, Ди? - мужчина как ни в чем не бывало уставился на подростка, который быстро поборол растерянность и утвердительно кивнул, превращая эту маленькую ложь в правду, - Хорошо. - Я к себе, - парень резво шмыгнул по лестнице, нутром чуя давящий взгляд отца в спину. Хэви даже не посмотрел на брата, когда тот вошел, демонстрируя свою обиду. Внутри стало как-то паршиво, ведь Ди не понаслышке прочувствовал, насколько может задеть близкий человек. Устало выдохнув, старший подошел к играющему пареньку и оперся о стол, загородив часть экрана. И на это Хэви смолчал, лишь выдвинувшись сильнее, игнорируя блондина. - Прости меня, - голос был непривычно разбитым, и рыжик растерянно посмотрел на брата, хотя не собирался мириться с грубияном, - Ты был прав про сигареты, но опоздал. Отец и так узнал, поэтому я... В общем, извини, Хэви. И не смей повторять мою ошибку. - Пфф... Я че, дурак что ли? Мне нужна здоровая дыхалка! - Чтобы от Суслика бегать? - Ди впервые за день вымученно улыбнулся. - Да иди ты! Это он от меня убегать будет, как подкачаюсь! Вот увидишь. Ладно. Папа сильно ругался? - А ты закури, и сам проверишь. - Еще чего! Папу лучше не злить. Когда я его ножом для резки овощей карандаш подстругал, он заставил точить лезвие, пока оно волосок в полете не разрежет. А если маме расскажет, то я проще Суслику сдамся, от него и то меньше синяков останется, - Хэви фыркнул, представив лицо Виктории в гневе и тяжесть ее подзатыльников. - Иногда синяки кажутся не таким уж плохим вариантом, братишка. - Чего? - Забудь. Ты еще слишком мал, - Ди потрепал рыжика по макушке, взъерошивая ее под недовольство младшего, и отправился в свою комнату. А ведь и правда было бы куда проще отхватить затрещину за свой проступок и забыть об этом, чем оказаться под моральным прессингом отца, под его уничтожающим, жестоким взглядом, от которого до сих пор внутри все дрожало. Совет Чеса о том, чтобы расспросить Глэма о прошлом, был дельным, только вот для этого нужно было остаться с ним наедине. Блондин распустил вьющиеся волосы и опустился на край постели, позволяя кудрявым прядям закрыть лицо, с которого исчезла недавняя улыбка, а глаза еле заметно увлажнились. Хуже всего была не злость или обида на отца, а непонимание. Как ни крути, но Ди всего лишь подросток, который запутался в мыслях и делах взрослых, окружающих его. Паршиво. Юноша достал из ящика десяток листов бумаги с распечаткой аккордов разных песен, что нравились Глэму и Лиф. Еще недавно блондин хотел тайком все-таки научиться играть на гитаре и доказать родителю, что он не бездарен. Ну и произвести впечатление на симпатичную брюнетку, конечно. А сейчас мысли о девушке отошли на второй план, уступив место растерянности, недоверию и образу хищных голубых глаз напротив. Выудив из кармана зажигалку, Ди придвинул мусорную корзину и стал листок за листком сжигать записи, туманно глядя на пляшущее пламя. Огонь всегда завораживал его, одурманивал, будто вместе с этими горячими языками сгорали и тревоги. Один, второй, третий... Вот уже почти ничего не осталось, только пепел, воздушно слетающий в корзину, как и его беззаботное детство, от которого остается дым и зола. Можно было бы ввернуть красивую аллегорию про феникса, возрождающегося из пепла. Но... Юноша не истлел, подобно птице, он медленно горел в своем маленьком Аду. Сбросив последний листок, Ди взглянул на свои пальцы, почерневшие от сажи, которые саднили от легких неуклюжих ожогов, когда блондин слишком глубоко уходил в свои мысли и не замечал, как пламя подобралось непростительно близко. Тихо выругавшись, парень отправился в душ, не спеша встать под воду, а разглядывая себя в зеркало, пока то не запотело. Непослушные, взлохмаченные локоны волос, потекший от влаги макияж, излишне худощавое и бледное тело с легким шлейфом веснушек на щеках и плечах (подарок матери). Ничего выдающегося. А если смыть тени, то и вовсе блеклое, замученное лицо - истощенный призрак того, кем юноша хотел бы быть на самом деле. Как ЭТО может кому-то понравиться? Если даже сам Ди не мог полюбить себя, признаваясь в этом только отражению. На людях же он источал уверенность и обаяние, выжатые из себя - иначе сожрут. Парнишка впервые всецело осознавал свое взросление, сексуальность, свое тело и его желания - некий перелом за день, до шестнадцатилетия.