Вкус сигарет и безумия

Автобус все еще стоял на своем месте - такой же разбитый и унылый, как и сам Ди, внутри у него было так же холодно, пусто и все усыпано разбитыми стеклами. Юноша забрался в салон, похрустывая массивными ботинка по осколкам, словно по снегу. Пустые окна. Ледяные поручни. Гуляющий ветер. И все равно здесь было спокойнее, чем в собственной постели, хорошее место, чтобы привести мысли в порядок. Блондин стал скидывать с одного из сидений калейдоскоп осколков, пока его пальцы и ладони не покрылись паутинкой царапин и небольших порезов, из которых выступила кровь. Удивительно, какой горячей она была, ведь самому парню казалось, что все в нем застыло. В этот раз он ничем не бинтовал руки, а просто посильнее натянул рукава куртки, устроился на сиденье, поджав ноги, и спрятал лицо в капюшоне. Наконец-то он не плакал и не боялся случайных стуков, любой пес не так страшен, как собственный отец. Одиночество мальчишки достигло апогея. Очнулся Ди от того, что кто-то тормошил его за плечо, выражая свое недовольство последними словами. Измотанный и голодный, блондин уснул в автобусе, который как раз собрались отправить на разбор. Пытаясь сфокусировать взгляд на недовольном мужчине, юноша узнал в нем вчерашнего охранника, знакомого Лиф. Вспомнил, как она отзывалась о нем, как о друге семьи, и тут же перед глазами возник образ Чеснока. Наверное, единственного, к кому Ди мог обратиться сейчас, и то он не был уверен, что сможет ему все рассказать. Отмахиваясь от мужчины, чьи прикосновения были неприятны не только из-за грубости, но и сами по себе для зашуганного подростка, блондин выбрался на воздух и, нахально показав фак, поспешил скрыться подальше. - Сколько же я там провел? - парень растерянно осмотрел уже одевшиеся в глубокий сумрак улицы, а ответом ему стали часы на телефоне, что показывали десятый час вечера и несколько пропущенных от Вики и Хэви. Не зря Ди вырубил звук. Странно, что от отца не было ни звонков, ни сообщений, он будто играл с мальчиком, снова вводя в непонимание и сомнения. А вот в том, что домой он не хочет, сомнений не было, и спустя почти час усталой, медленной прогулки юный блондин постучал в знакомую дверь потрепанного трейлера, откуда лился едва видимый свет и вокруг витал запах сигарет. - Да что б тебя! Красотка, я ведь с тобой уже расплат... Ди? - плавный тон Чеса, адресованный явно кому-то недавно ушедшему, резко изменился, выдав неподдельное изумление, - Что-то случилось? - Здравствуй. Могу я у тебя переночевать? - голос юноши звучал хрипло и безжизненно, полностью отражая внутреннее состояние Ди, и даже если бы Чеснок отказал подростку, тот не выдал бы никаких эмоций. Но, разумеется, мужчина пригласил парня войти, попутно размахивая руками в тщетных попытках разогнать скопившийся сигаретный дым, через который едва проглядывались очертания небогатого убранства. Юноша молча прошел вперед и тяжело опустился на допотопный стул, пока старший, не задавая никаких вопросов, отправился заваривать чай. Увы, найти чистую чашку для гостя оказалось нелегкой задачей. А Ди хоть немного отвлекся от мыслей об отце, рассматривая трейлер изнутри уже совершенно другим, повзрослевшим, взором. То, что раньше казалось им с Хеви уютным логовом с творческим беспорядком под стать своему не менее творческому владельцу, сейчас вдруг растеряло всякое очарование, обнажив зияющее, прокуренное и мрачное одиночество. Смятая постель, видавшая не мало одноразовой любви за деньги, но не знавшая настоящего тепла. Немытая посуда не потому, что лень, а просто не для кого держать чистой еще одну кружку. Небрежно сброшенные на стул вещи, ведь точно знаешь, что утром никто не захочет с улыбкой накинуть на свои плечи твою рубашку. И тяжелый запах старых, прокуренных вещей. Нет - это не винтаж. Это страх расстаться с теми днями, когда все еще было иначе, лучше, мечтательнее. Удивительно, что Ди не замечал таких простых вещей, пока сам не оказался в полном одиночестве наедине лишь со своей проблемой, страхом, непониманием. - И как оно, малой? - шатен поставил горячий чай перед юношей, а сам опустился на кровать, бесцеремонно стряхивая с нее пустую упаковку от презерватива. - Что "как"? - Ди не притронулся к чашке, вспомним, что у него сильно исцарапаны руки после автобуса. - Сбегать из дома, конечно же. - Я не сбегал! Просто... Просто прогуливался тут, рядом, а домой уже далеко и поздно, - блондин неловко отвел взгляд, теряясь, - Нельзя что ли?! - Не сбегал... Ну-ну. Как же вы с отцом похожи, - сделав большой глоток, музыкант расплылся в ностальгической улыбке, - Только ты красивее. У Глэма круги под глазами тогда были не от настоящих теней, а от тени его отца, нависающей над ним. Подростка передернуло от упоминания об отце, а после он и вовсе уставился на Чеса непонимающим, испуганным взглядом. "Красивее? Что он имеет ввиду? Только не..." После последнего инцидента со старшим блондином Ди еще сильнее замкнулся, постарался дистанцироваться от всех, особенно от мужчин, боясь, что предателем может оказаться каждый, раз уж любимый отец так его подвел. - За моей спиной что, призрак? Ты чего такой перепуганный, никак в себя не придешь. Чай пей. - Чеснок выбрал плед посимпатичнее и подошел к названному племяннику, набросив тот ему на плечи. Мальчишка весь сжался и судорожно ухватился за края ткани, пытаясь как можно глубже укутаться, спрятаться от этих карих глаз, которые испытывали его на прочность. - Всего лишь замерз. Спасибо, - Ди попробовал улыбнуться, но безуспешно, измученность во взгляде стала только заметнее на контрасте с натянутой ухмылкой. - Оуу, чуувааак, ты что натворил? - беззаботность резко сменилась обеспокоенностью в тоне мужчины, который поймал блонди за руки и отцепил от пледа, обнажая всю "красоту" испещренных царапинами и мелкими порезами ладоней. Подросток невольно дернулся прочь и покачнулся на стуле, к счастью, крепкая хватка музыканта не позволила тому упасть. Ди задрожал, недоверчиво пытаясь вырвать ладони и избавиться от чужих прикосновений. - Ничего, жить будешь, а вот обработать надо. - Нет, не нужно, так пройдет... Чес. Пожалуйста, пожалуйста... Да не прикасайтесь вы с ним ко мне! - юноша вскочил со стула, уже не в силах выдержать эти теплые руки на себе, и осекся, выпалив лишнего. Шатен отступил на пару шагов, примирительно поднимая руки - ему уже ничего не требовалось объяснять. Особенно, когда из глаз Ди потекли слезы, и он вновь забился в плед, прячась от карего взгляда. Придя в себя после нескольких секунд замешательства, хозяин трейлера откопал в своем беспорядке потрепанную аптечку и кинул на постель к парню. Однако сам приближаться к нему не стал, понимая, что подтвердились худшие опасения. Даже для такого человека "не от мира" сего, как Чеснок, ситуация выглядела сложной. Не спрашивая, шатен закурил. - Знаешь, Ди. Если хочешь угрохать себя, то есть куда более интересные и приятные способы, уж мне ли не знать. Я и сам пытался это сделать когда-то... , - мужчина пропустил через себя несколько затяжек, поглядывая, как парень, утирая глаза, всё же принялся обрабатывать и заклеивать пластырем порезы, - Оказалось, что твой отец стал именно тем, кто вытащил меня с самого дна, не дал закончить жизнь на игле. А теперь... Теперь он загоняет на дно тебя. Причудливое Колесо Сансары. Мальчишка молча слушал, но это были не совсем те слова, которые он ждал. Образ отца-спасителя в очередной раз расходился с тем, в кого он превратился наедине с сыном. - Молодец, так лучше, - Чес кивнул на ладони блондина, затушивая окурок, - Руки - это золото музыканта. Их нельзя травмировать. - Кто бы говорил. А сжигать их героином можно, получается? - неожиданно резко парировал юноша, - Прости. Не хотел дерзить, ты сам об этом вспомнил. И никакой я не музыкант. Я чертова бездарность, дядя Чес. Без-дар-ность... - отчеканил подросток и уткнулся лбом в подтянутые колени. - Хватит ныть, малой, - по голосу было заметно, что упоминание темного прошлого больно резануло мужчину, - Ты не бездарен, просто твой отец слишком категоричен, и не смог найти подход. Сам знаю, каким он бывает невыносимым и дотошным. Я тебе помогу, и с музыкой, и с Глэмом. Ты умный, талантливый парень. И очень привлекательный. Не удивит... - Мне нужно умыться, - перебил подросток, вытирая глаза и уходя к раковине. "Красивый? Привлекательный? Да вы сговорились что ли... Посмотрим." Блондин смыл макияж с покрасневших, опухших от слез и усталости глаз, снял украшавший его пирсинг, а после распустил волосы, упавшие непослушными кудряшками на плечи. Лежащие неподалеку ножницы были очень кстати, и парнишка стал нервно, неаккуратно отрезать белокурые пряди, падающие в раковину. Одна за одной. На глаза снова навернулись слезы, что же он делает? Но парень продолжил, пока не превратил себя в обкромсанное чучело с торчащими лохмами. Если отец находит его красивым, то Ди лишит его такой иллюзии. Он сделает все, чтобы у мужчины больше не появилось желания в его сторону, чтобы он с отвращением отворачивался при виде сына. ТАКАЯ любовь подростку не нужна. Это не ласка, а безумие. С грохотом бросив ножницы в раковину, блондин уперся руками в ее края и беззвучно зарыдал. Ему самому было страшно поднять взгляд в зеркало - то, что смотрело на него оттуда, уже не было ухоженным, одаренным созданием. Это был сломанный всего за несколько недель подросток, которому пришлось резко повзрослеть. Шмыгнув красным носом, Ди все же сделал попытку ухмыльнуться всем назло и вышел к Чесноку. - Ну что, а теперь я кажусь привлекательным? П... Папа? На пороге в ночном сумраке стоял Глэм, только что открывший дверь своим ключом.