Вкус сигарет и безумия

Посещение квеста, как и последующие дни, прошли на удивление спокойно, что уже напрягало Ди. Казалось бы, радоваться надо! Но парень ходил в постоянном ожидании подвоха и новых приставаний от отца, сам себя загнав в состояние, когда хотелось уже подойти к Глэму и сорваться на него: "Когда же ты снова ко мне прикоснешься!?" Неизвестность и вечное напряжение хуже самого насилия. Но юный блондин держался, постепенно восстанавливаясь как физически, так и морально. Синяки меняли цвет, желтели, светлели и медленно сходили; боль больше не беспокоила, а круги под глазами стали меньше. Только взгляд остался таким же потухшим и совершенно не было аппетита. Худой, бледный, с короткой стрижкой Ди больше походил на узника концлагеря, чем на подростка в самом восхитительном возрасте. Сложнее всего было делать вид, что все нормально, перед матерью, которая при всей своей хамоватости все-таки беспокоилась из-за состояния старшего сына и то и дело пыталась узнать, все ли хорошо. Правда, в весьма специфичной манере из серии "толкнуть в плечо и пошутить, что их принц стал еще более щуплым, и не случилось ли чего, пока Ди недовольно потирал место удара". Зачастую, в эти моменты вмешивался Глэм, переключая внимание жены на что-либо другое и весьма многозначительно глядя на сына, у которого от этого хищного взгляда в горле пересыхало - захотел бы, не смог бы ничего рассказать. Хэви же пребывал в своем беззаботном детстве, совершенно не обращая внимания на изменения в старшем брате. Хоть тут не было проблем, он даже в комнату без стука прекратил врываться. Ну как - прекратил... Просто Ди стал запирать дверь, зная, что у отца все равно есть ключ. Это стало своеобразной сигнализаций - юноша теперь спал так чутко и беспокойно, что мог услышать злосчастный щелчок затвора замка, предвещающий новые издевательства. Но его все не было. Глэм вернулся к роли идеального отца и мужа, готовящего полезные завтраки и знающего все расписание обоих сыновей. Кроме взглядов, которые иногда ловил на себе первенец, ничего не выдавало в мужчине его наклонности, будто он получил желаемое и потерял интерес к своей добыче в лучших традициях "поматросил и бросил". Исчез элемент охоты и принуждения. До боли примитивная лотерея: либо Ди сам придет к осознанию того, насколько важна и необходима ему близость с отцом, желая снова почувствовать его внимание и одобрение; либо он выпутается из этой липкой зависимости и попытается отстраниться. Разумеется, это была лишь иллюзия выбора - у подростка не было и шанса на второй вариант. Хотя Ди честно попытался! Он, наконец-то, собрался с мыслями и написал Лиф, подойти лично в школе духу так и не хватило. Ему почти не пришлось оправдываться - влюбленность и тоска девушки по блондину оказались сильнее ее обиды и злости. Брюнетка с плохо скрываемой радостью приняла извинения горе-ухажера и предложила прогуляться тем же вечером, вызвав на лице Ди улыбку, о существовании которой он уже и забыл. Обычная встреча обычных старшеклассников, которые нравятся друг другу. Лиф заметно постаралась, чтобы выглядеть восхитительно, хоть и отрицала это, когда блондин сделал ей комплимент. Но отточенный макияж, явно не раз переделанный, и новые чулки, край которых иногда мелькал под короткой черной юбкой, говорили об обратном. Девушка с угрожающей улыбкой и удовольствием показала Ди свои рисунки за время их ссоры, намекая, что именно это с ним и случится, если он еще раз накосячит, в ответ на что светловолосый достал из рюкзака тот самый листок - подарок на его шестнадцатилетие, который носил с собой, заметно смутив подругу. - Я так и не сказал тебе тогда "спасибо". - Так скажи сейчас, - Лиф чуть придвинулась к юноше на скамейке, где они разместились, и с кошачьим лукавством перевела взгляд на тонкие губы, - За тобой должок, ты украл мой первый поцелуй, Темный Принц. Ди нервно улыбнулся, вспомнив, как его первый поцелуй был вероломно взят силой собственным отцом и приправлен вкусом солоноватой крови. По телу пробежала дрожь, которую девчонка самоуверенно приняла на свой счет (неужели он так взволнован рядом с ней?) и коснулась прохладной бледной руки. Ди машинально убрал ее, только после поняв, что вышло крайне некрасиво, и сделал вид, что хочет коснуться щеки черноволосой. - Ты красивая. - А ты тормоз... - фыркнула Лиф, явно ожидая продолжения, с которым подросток медлил. Наконец, блондин прильнул к приоткрытым губам одноклассницы, увлекая их обоих в долгий и на этот раз настоящий поцелуй - без смущения, принуждения и страха. Вышло немного неуклюже, но они вместе познавали новые для себя ощущения, как и положено ровесникам. Девушка обвила шею возлюбленного руками, прижимаясь к нему и не желая разрывать их единение, которого так долго ждала. Казалось бы, сбылось то, о чем грезил и сам Ди еще недавно, провожая брюнетку сначала лишь взглядом, а потом уже и за руку домой. Почему же внутри ничего не отозвалось на эти трепетные губы, на переплетение языков и ласку, на которую оказалась способна такая с виду неприступная и резкая особа. "Надо ее обнять. Надо обнять." Крутилось в блондинистой голове навязчивой необходимостью. Именно необходимостью, а не искренним желанием, которую он выполнил рвано, неловко, обхватывая стройную талию брюнетки, чему она совершенно не сопротивлялась. Было отчетливо видно, как участилось девичье дыхание, как порозовели ее щеки, когда Лиф отстранилась от поцелуя, кокетливо закусив еще влажную губу. Само очарование с красными кошачьими глазами, в которых светилось счастье. - Вот теперь ты точно прощен! - довольно подытожила старшеклассница, беззаботно улыбаясь, - Хочешь, зайдем ко мне? Домашние сегодня будут поздно. И да... Можешь уже отпустить меня. Ди? - Мм? А... извини, я просто задумался, - выкрутился юноша, неловко улыбнувшись и убрав руку с талии подруги. - Обо мне, надеюсь? "О том, как отец впервые коснулся меня в примерочной, прижал к себе. Твою мать! Что же ты натворил... Почему я больше ничего не могу чувствовать? Даже с Лиф!" Вновь зияющая пустота развернулась в юной груди, как полноправная хозяйка, поганым веником выметая из сердца остатки детской влюбленности. - К тебе? А... А зачем? - Ди немного растерялся, уже предвкушая всю ту неловкость, которая ждет их наедине. - Телек посм... Стоп. Ты что там себе надумал, идиот! - девчонка треснула одноклассника блокнотом, готовая испепелить взглядом, и демонстративно одернула юбку пониже. - Да ни о чем таком я не думал! - Каком "таком"? Значит, все-таки думал! Фу! Парень был благодарен их шутливой перепалке, которая отвлекла внимание и вытащила из затянувшейся ситуации. Немного поспорив и посмеявшись, парочка снова врезалась в скованное молчание, которого раньше между ними не было. Лиф не понимала, в чем дело, а вот стриженый блондин с горечью смотрел в сторону дома, где его ждал отец. - Прости, мне самому нужно домой. Папа просил прийти пораньше, - Ди сделал расстроенный вид и, поцеловав руку девушки, нацелился к себе. - Жаль. Может, в другой раз? - брюнетка ждала большего, но путалась в эмоциях друга и не понимала, что не так. - Да, обязательно. Я тебе напишу. В эту ночь впервые за несколько недель Глэм тихо вошел в комнату к сыну.