Враг навсегда остаётся врагом

На карманных армейских часах было восемь часов. Все собрались за столом и переговаривались между собой. В помещение вошёл Фукудзава, за которым следовал Сакагучи. — Доброе утро, отряд. Я собрал вас для того, чтобы рассказать дальнейший план действий. Вчера пришёл приказ от генерала. В последнее время русские стали активно атаковать здешние окрестности. Мы — немногие, у кого получается сдерживать их. Наша разведка доложила, что войско, поджёгшее жилые дома позавчера, планирует двигаться на Север. Наша цель — проследить их дальнейшее местоположение и застать врасплох. У нас уже есть примерный план штурма, об этом расскажет Анго. Дазай не сильно вслушивался в слова стратега. Один его вид вызывал отвращение. — ..и таким образом, разделившись мы окружим базу врага и нанесём удар. — А если враг не станет разделяться, и вместо этого всеми силами атакует одну позицию и уйдёт? Сакагучи вздохнул и поправил очки. — Да, Осаму. Такой исход возможен, но если мы сконцетрируемся на одной точке, то вероятность поражения будет гораздо больше. — Во-первых, для Вас не Осаму, а Дазай, а во-вторых, я не говорил, что стоит атаковать с одной стороны. Гораздо логичнее будет сначала привлечь внимание врага. Затем, они скорее всего отправят пару солдат на разведку. Мы с лёгкостью от них избавимся, и когда остальные заметят пропажу, они отправятся за ними. В это время мы подберёмся к лагерю, и когда основные силы его покинут, убьём оставшихся. Когда они вернутся, то попадут в засаду из которой уже не выберутся. И таким образом, мы избежим возможности потерять наших. Разве Вы со мной не согласны? Их дискуссию перебил Юкичи. — Товарищ старший прапорщик, попрошу Вас не перечить. Ваш план достаточно продуманный, но враг скорее всего поймёт, что что-то не так, когда солдаты не вернутся. Мы рискуем сами попасть в ловушку, так что не вмешивайтесь и просто выполняйте приказы. Вам ясно? — Так точно, товарищ полковник. Собрание продолжалось. Дазай изо всех сил сдерживал раздражение и гнев. Да, конечно, он не был стратегом, но планы Сакагучи никогда не вызывали доверия. Он думал только о том, как добиться цели, и сколько людей при этом погибнут его никогда не волновало. Раньше Осаму этого не видел и считал его своим другом, но всё изменилось после смерти Оды. В этом был виноват он. После смерти Оды прапорщик возненавидел его. Солдаты по очереди выходили из палатки. Попросив у ребят сигарету, парень немного отошёл от лагеря и устроился на замшелом камне. Он не сильно любил табак, но сейчас курить хотелось как никогда. — Эй, эрудит! Оплакиваешь поражение? — Чуя, от тебя не спрячешься. — Ах вот как! Рыжий дал Осаму смачный подзатыльник. Тот никак не отреагировал. — Ты как? — Сойдёт. — Кстати, вчерашнее письмо. Оно ведь было от матери Сакуноске? — Ага. Поблагодарила меня за то, что был с ним. — Понятно. До сих пор злишься на Анго? В ответ тот лишь закатил глаза. — Дазай, он исполняет приказы точно так же, как и ты. Каждый из нас может умереть в любой момент и от этого никуда не деться. Ты это знал, но зачем-то возлагал бессмысленные надежды. Он знает. Фукудзава всегда об этом говорил. «Не привязывайтесь, а то будет больнее.». Осаму думал, что больнее уже некуда, но ошибся. — Просто это так несправедливо, он был прекрасным человеком. — Знаю, но его больше с нами нет и это надо принять. Единственное, что ты можешь сделать — это отомстить. Отомстить тем тварям, которые стреляли в наших ребят. Табачный дым растворялся в потоках ветра. Крошечная искра понемногу разъедала окурок, пепел улетал в сторону городка. Бывали времена когда лейтенант и старший прапорщик выпивали в местном баре. Иногда они о чём-то спорили, иногда смеялись с какой-то истории, а иногда просто молчали. Было здорово при любом варианте. Ода частенько расхваливал внешность парниши.

***

— Не, ну ты только посмотри! Жених мечты! Форма ему действительно шла. Сверху форменной рубашки тело покрывал тёмно-оливковый китель, который прекрасно подчёркивал сложенную и худую фигуру. Над левым карманом располагалась красная нашивка с тремя маленькими жёлтыми звёздами, говорящие о звании носителя. Строгие приталенные брюки придерживал армейский кожанный ремень с сверкающей металической пряжкой. Сбоку на нём был карман для ношения ножа. На ногах красовались бежевые берцы, из-под которых виднелись свежие обмотки*. Весь этот образ идеально дополняли растопыренные шоколадные волосы. Худощавое лицо прикрывала неопрятная чёлка, а на щеке виднелся пластырь. Все места, где проглядывала кожа, были плотно замотаны медицинскими бинтами. Парень самодовольно ухмылялся, и специально позировал для друга. — Вот вспомнишь мои слова! Вернёшься с войны и отбоя от девушек не будет. Он лишь ещё больше улыбнулся. Конечно, в армии Осаму значительно подкачался, но его внешность не была какой-то необычной. — У меня-то не будет, а вот кому и пора поторопиться, так это тебе. — Мне кажется я уже стар для этого. — А вот и нет! А знаешь, тебе бы очень подошёл синий цвет. Я обязан занятся твоим гардеробом! — Разве одежда поможет скрыть то, что я старик? — Да не старик ты! Ты всего-то на пять лет старше меня. — Ну хорошо, убедил.

***

— Знаешь, Дазай, ты очень изменился после его смерти. — И как же? — Ты стал настоящим. Раньше ты всегда строил из себя шута, и если честно, очень меня эти бесил. Я не понимаю зачем ты это делал. Возможно, хотел всем понравиться, но сейчас ты снял эту маску, стал серьёзным, малословным и задумчивым. Я знаю, что ты всегда таким был. Тебе не стоит притворятся кем-то другим, по крайней мере здесь. Сигарета догорела, и от неё остался только пепел. Чуя хлопнул его по плечу и направился обратно к оживлённому лагерю. Когда рыжий скрылся за палатками, из тёмно-карих глаз по бледной щеке скатилась слеза. *обмотки — полосы ткани, наматываемые на ногу от ступни почти до колена, носившиеся вместе с солдатскими ботинками в начале XX века как штатная обувь или замена сапогам во многих армиях мира.