Точка сингулярности

Семейный завтрак проходил спокойно и тихо. Аико задумчиво пережёвывала салат, прокручивая в голове разговор с подругой. Тэтсуя, шестнадцатилетний парень, умеющий пролезть туда, куда не следует и узнать то, чего не стоит, сейчас выглядел как нашкодивший ребёнок, самостоятельно забившийся в угол. Он бросал взгляды то на мать, то на отца. Эдогава ободряюще кивнул. — Мама, — нерешительно позвал Тэтсуя. Гены не обделили ребёнка дедукцией отца, но и эмпатия была ему не чужда. Он смотрел на мир большими зелёными глазами, впитывал вибрации жизни и радостно улыбался, узнав что-то новое. Рампо быстро свернул блинчик и засунул в рот, торопясь сбежать от важного разговора. Аико проводила мужа удивлённым взглядом и сосредоточила внимание на необыкновенно тихом сыне. — Что-то случилось? — она попыталась скрыть напряжение. — Вот есть семья тёти Дзёшико, да? — начал издалека Тэтсуя. Он не успел убрать тёмные волосы чуть ниже плеча в хвост и сейчас теребил прядку. — Я жду тебя внизу! — крикнул из прихожей Эдогава. Аико на всякий случай отодвинула от себя кружку с недопитым чаем и убрала колюще-режущие предметы в раковину. — Допустим, — села она, сложив руки на столе. — И? — А есть семья Акутагавы-сана, — продолжил подходить к сути Эдогава младший. — Так, — согласилась Аико. — Это же нормально, что люди любят друг друга? — уточнил он. — Ну… — Аико задумалась, подбирая слова. — В моё время, когда мне было семнадцать, сильно такие отношения не афишировались. А сейчас да, это нормально. — И, если я окажусь геем, ты примешь меня? — осторожно поинтересовался Тэтсуя. Аико потрясённо замолчала, ошарашено глядя на сына. — Мой друг Хироши не совсем мой друг, — медленно проговорил он. — А кто? — вздрогнула собеседница. — Мой парень, — на одном дыхании выпалил Тэтсуя и вжал голову в плечи. — Подожди, — подняла руку Аико, почувствовав, как закружилась голова. — Дай мне время. Мы поговорим об этом позже, хорошо? — Хорошо, — спешно поднялся Тэтсуя и удалился с кухни. После шебуршания в комнате он негромко хлопнул дверью, не попрощавшись. Аико на автомате прибралась на кухне, собралась, и только проворачивая ключ в замочной скважине, будто проснулась. Помассировав виски, она направилась к лифту, набирая подругу. Но телефон издавал тягучие гудки вместо привычного весёлого голоса. «Дзё, напиши мне, как прилетишь обратно» Убрав телефон, Аико подошла к Рампо, ожидающего супругу возле семейного автомобиля. — Как всё прошло? — поинтересовался он, готовясь к отступлению. — И как давно ты знаешь? — сняла сигнализацию с машины Аико отпечатком большого пальца. — Ну, — Рампо сел рядом. — С самого начала. — Что? — резко повернулась к нему Аико. - И мне ничего не сказал? — Успокойся, пожалуйста, — повернулся к ней Эдогава. — Хотя я думал, что всё начнётся ещё раньше. Я понимаю твоё смятение, но всё же… — Мне от одной мысли становится дурно, а что уж говорить, если я их увижу вдвоём? — Аико выехала с парковки. — Последний раз меня так выворачивало, когда к Дзёшико одна девка подкатывала. Рампо, наученный опытом, благополучно молчал, внимательно слушая жену. — А я сразу сказала, — продолжила та, — можешь встречаться с кем хочешь, но, чтобы при мне, вас вместе не было. — Но ведь ты причастна к Ацуши и Рюноске, — заметил Эдогава. — Это другое, — отрезала Аико. — Мы с Ацуши никогда не были близкими друзьями, поэтому меня это не касалось. А Тэтсуя мой ребёнок. — Наш, — поправил Рампо, распечатав Чупа-чупс. — Тогда чего ты такой спокойный? — вспылила Аико. Эдогава тяжело вздохнул. Они с Коями были правы по поводу столь острой реакции.

***

— Какого хрена вы ездите за всякими подозрительными машинами? — Дзёшико грозно взирала на троицу. Солнце клонилось к горизонту, остужая землю. Кира спала в своей комнате под воздействием успокоительного, которое ей вколол врач мафии. Чуя с Осаму устроились в креслах, чтобы понаблюдать за драмой в одном акте. Микки, Суин и Тошито заняли диван и пристыженно внимали. — Мы поехали, только по тому, что за рулём чужой машины сидела наша мать, — Тошито посмотрел на сидящую рядом Суин, — ладно, наша с Микки. Не суть важна. Почему вы друг другу так доверяете? Микки украдкой посмотрела на брата, а после перевела взгляд на замолчавшую Коями. Накахара переглянулся с Дазаем. Их этот вопрос тоже давно интересовал, хоть Дзёшико повода для усомнения в верности не давала. — Он доверенное лицо императора, я влиятельная мафиози — это выгодная сделка. Где-то он поможет мне, где-то я ему, — сложила руки под грудью Коями. — И что это за допрос среди белого вечера? — Чего вы расшумелись? — спустилась со второго этажа Кира, потирая припухший глаз. Она выглядела помято и словно постарела на несколько лет. При её появлении все умолкли. — Чаю? — предложила Дзёшико, не оглядываясь на чадо. — Надеюсь, без успокоительного? — выразительно взглянула на мать девушка, понимая кто был инициатором укола, и повернулась на движение на экране телевизора. — Ума, прибавь звук! — Всем доброго времени суток, — появился в студии новостей Рюсэй, и камера взяла его в крупный план. — Я нашёл папу сегодня утром в его комнате на полу. И сейчас я бы хотел поделиться тем, из-за чего папа покинул мир. Последние полгода он собирал информацию о якудза. Миамура достал увесистую архивную папку и предъявил объективу. — Здесь все явки и пароли. После эта папка перейдёт в руки властей. Я лишь хочу поведать о причине, по которой я потерял отца. Всё начинается с лаборатории, укрытой на краю Токио, где химик по имени Дзин Мацуяма создал химическую формулу нового и опасного наркотика — Луна. Теперь на передний план вывели съёмку с тайной камеры из подвального помещения, где люди расфасовывали белый порошок по пакетикам с рисунком полумесяца. Дзёшико прикрыла глаза и глубоко вдохнула, присев на подлокотник кресла Дазая. Кира села на своё привычное место. Накахара пересел, так как был спиной к устройству. — Продажа Луны велась не только в нашей стране, но и заграницей. Точнее, Токийская мафия, под предводительством Юки Накагавы, объединилась с триадами. Последовали фотографии со встречи японцев с китайцами. Коями издала стон полный страдания. — А почему тебя нет? — задрал голову Осаму. — А меня не позвали, — пожала плечами Дзёшико, ничуть не огорчённая этим фактом. — Самое страшное, что из-за этого они убили ни в чём ни повинных детей, — продолжил Миамура младший. На этот раз показали видео с захватом здания, использовавшегося для базы Феникса. — А теперь я раскрою главный секрет. Миру были представлены кадры внесения тела Дзёшико и Минору в комнату. — Это не с основных камер, — нахмурилась Коями. — Мы провода с корнем вырвали. Вот мразь. — Это Дзёшико Коями и Минору Эндо. Первая работает в Токийской мафии, о втором ничего не известно. Вместо уже ненавистного лица сына депутата появились две фотографии. — Ну хоть фотки нормальные выбрали, — наклонилась за кружкой Дзёшико. — Тебя снова в розыск объявят, — подпёр голову Осаму. — А там и смертная казнь. И на этот раз тебя не отмажут. Некому. — Да, надо было раньше договариваться, чтобы следы убрали, — вздохнула она и сделала глоток капучино. — Но как видишь, времени не было. Кира переглянулась с Тошито, почувствовав укол совести. Смотреть на мать они не решались. — Ума, выключи телевизор, — тихо попросила Кира. — Мам, я хочу извиниться за то, что не рассказала сразу о Луне и за то, что накричала на пристани. — Моя вина в этом действительно есть, я не смогла переубедить Юки, — кружка легко звякнула о блюдце. Кира в слезах бросилась к матери, и они вдвоём рухнули на колени охнувшего Дазая. — Ну, Лисёнок, — крепко обняла дочь Дзёшико, — всё хорошо. Но Кира продолжала плакать навзрыд, измазывая домашнюю футболку Коями соплями и слезами. Чуя облегчённо улыбнулся. Идиллию нарушил звонок в дверь. — Уже приехали? — поднялась Микки и потянулась, сведя лопатки до лёгкого хруста. — Быстро реагируют. Кира посерьёзнела, выпрямилась и утёрла слёзы. Дзёшико осталась лежать на муже, тут же обвившем её руками. Чуя пересел на прежнее место так, что теперь вход в гостиную был просматриваемым. — А нет, — раздался голос Микки. — Всего лишь Акутагава-сан в истерике и Марико-кун в ахуе. — Не матерись! Акутагава? — удивилась Коями, но потом округлила глаза и подскочила: — Ацуши! — Дзёшико! — прошёл в гостиную мужчина и повис на подруге. — Он мне изменил! — Что? — ошалело переспросила она. — Как изменил? Кто? В смысле? Вместо конкретного ответа последовала новая волна слёз, только теперь в плечо. Вот и помылась солёной водой. — Так, Ацуши пойдём, поговорим. Когда за парочкой закрылась дверь, все взгляды устремились на Марико. Тот спокойно скинул сумку на пол и устало оглядел компанию. — Добрый вечер. — Привет, — отозвался Тошито, указывая на кресло. — Что случилось? — поинтересовался Осаму, обеспокоенно поглядывая на дверь. — Не знаю, — Марико кивком поблагодарил за налитый Кирой чай. — Прихожу домой. Папы Рюноске нет, папа Ацуши в слезах выкидывает вещи из ящиков и пытается впихнуть их в чемодан. Дзёшико усадила друга на стул и направилась к подвесному шкафчику. — Что у вас случилось? — достала она небольшую пластиковую коробку. — Мы поссорились, а он сказал, что изменил, — всхлипнул Ацуши. — А ты понимаешь, вообще всё указывает на то, что у него действительно есть другая! Дзёшико прижала палец к поддёргивающемуся нижнему веку и задумалась о том, чтобы тоже употребить седативный препарат. — Например? — Коями достала из коробки бутылёк и вчиталась в название, пытаясь вспомнить для чего он. Вспомнила и отодвинула подальше. — Начал приходить поздно с запахом женских духов. Мы из-за этого и поругались, — он глубоко вдохнул. — Прости, что свалились как снег на голову. — Ничего страшного, — Дзёшико налила в стакан воды и отсчитала капли. — Ты же знаешь, я всегда тебе рада. — Спасибо, — слабо улыбнулся Ацуши. — Я просто не знал куда идти. Думал с ума сойду в квартире. Ещё и Марико напугал. — Ты уверен, что от него пахло не Хигучи? — села напротив Дзёшико. — Да, — поболтал он стаканом, наблюдая за водой. — Это новый запах. Коями грустно посмотрела на друга и осторожно дотронулась до руки, подталкивая детектива сделать глоток. — Почему он так со мной, Дзё? — поднял он тоскливый взгляд. — У нас всё же хорошо было. Зачем? Я не понимаю… Он прижал ладонь к груди напротив изнывающего сердца. — Тебе надо успокоится, а то так и до сердечного приступа недалеко. Коями не врала. Синдром такоцубо, или проще синдром разбитого сердца, когда верхушка жизненно важного органа расширяется, а левый желудочек самопроизвольно двигается, может привести к смерти. Ацуши послушно сделал пару глотков. — Я не знаю, — созналась Дзёшико. — Я никогда не могла подумать, что Акутагава способен на измену. Это что-то за гранью. Он же так тебя любит. Он и Марико любит. Зачем ему семью разрушать? Коями решила умолчать о том, что видела сегодня на пристани. — Я просто надоел, — с горечью усмехнулся Ацуши, скривив губы. — Что ты такое говоришь? — возмутилась Коями, удержав порыв выдать хороший подзатыльник. — Он сам так сказал, — допил оставшееся Акутагава и с силой поставил стакан. — Я ему надоел! Ты понимаешь? Дзёшико покачала головой. Ацуши откинулся на спинку, опустив плечи и сгорбившись. — Впервые за последние двадцать лет я вновь возненавидел его, — жуткий пустой взгляд упёрся в стол. — И видят боги, каких усилий мне хватило не ударить его. — Ты не ударил его, потому что любишь, — не согласилась Дзёшико. — Дай себе время подумать. Я завтра съезжу и поговорю с ним. — Не надо, Дзё, — вскинулся друг, поняв, что это может закончиться потасовкой, в которой Рюноске наверняка проиграет. Сильно он, конечно, не пострадает. Коями в любом случае не убьёт своего учителя. Дзёшико долго смотрела на Ацуши, после чего отвернулась, промолчав. От любви до ненависти один шаг. Налево.