Часть 5
27 октября 2022 г., 17:38
Хёнджин, обычно горячий и отзывчивый, сегодня был холоден, как лёд. Он словно витал в облаках. Его отсутствующий вид резал сердце Бан Чана на живую.
— Я хочу быть сверху и чтобы ты разделся полностью, — холодные глаза Хёнджина смотрели, не отрываясь. — Мне нравится твоё тело.
Его голос потеплел, и эта сладкая ложь была бальзамом для изнывающего сердца Бан Чана. Он оставлял оружие снаружи. С собою у него был лишь нож, надёжно убранный в ножны на ноге. Хёнджин смотрел, как Бан Чан снимает с себя форму и отбрасывает подальше. Ботинки и нож он вообще постарался убрать к решётке, но не успел. Хёнджин прильнул к нему всем телом и начал страстно целовать.
— Возьми меня на руки, — зашептал он.
Бан Чан бросил на пол то, что держал в руках, и подхватил Хёнджина под ягодицы. Тот сразу обхватил горячее тело Бан Чана руками и ногами и сладко целовался, постанывая и прижимаясь.
Офицер сдался. Его сердце гулко колотилось. И он готов был сам отдаться Хёнджину в любой позиции, в которой тот бы захотел. Их еженощные свидания были слишком горячими и развратными, чтобы такой, как Бан Чан, смог устоять. Его давно затянуло в эту пучину удовольствия, и он уже сходил с ума.
— На нарах тесно, опустись на пол, — Хёнджин шептал горячо и влажно, облизывая ухо Бан Чана и проникая в него языком. — Хочу оседлать тебя. Вставь мне скорее.
Глаза Хёнджина опять горели привычным безумием похоти, и Бан Чан не заметил ничего странного. Он не боялся Хёнджина. Он был физически намного сильнее его. Он мог бы скрутить его и сломать ему шею одним движением.
Бан Чан осторожно опустился на пол, не снимая с себя Хёнджина. Тот поскуливал от нетерпения и тёрся всем телом. Он выпрашивал и льнул. Бан Чан не мог не дать того, что просит его мальчик.
Хёнджин со стоном опускался на член Бан Чана и это давалось ему нелегко. Дикая боль прошивала всё тело, а давление внутри было почти невыносимым. Бан Чан держал Хёнджина за бедра и нежно гладил их.
— Не торопись, — шепнул он тихо.
— Я хочу, — нетерпеливо ответил Хёнджин и закусил губу.
Бан Чан усмехнулся. Его сладкий мальчик слишком горячий. Он расслабился и прикрыл глаза. Хёнджин был слишком узкий. Жар его тела был почти невыносим. Слишком хорошо. Так сладко, что даже приторно. Бан Чан открыл глаза, чтобы увидеть прекрасную картину. Обнажённый Хёнджин сидел на нём сверху и облизывал свои красивые губы. Его тело влажно блестело от пота, а мышцы подрагивали. Он не сказал ни слова на прощание. Он лишь смотрел Бан Чану в глаза, гипнотизируя его своим холодным взглядом. В такой уязвимой позиции тот вряд ли успел бы среагировать адекватно. В руке Хёнджина блеснул большой армейский нож, который Бан Чан так опрометчиво бросил на пол слишком близко, и в следующую секунду вошёл в горло офицера, вскрывая артерию и вонзаясь где-то между третьим и четвёртым позвонками.
Хёнджин резко выдернул блестящее лезвие, и кровь толчками хлынула, пачкая их обоих.
Хёнджин спокойно умывался, глядя на себя в зеркало. Он отбросил непослушные светлые пряди со лба и провёл по ним влажными пальцами. Он обернулся, но даже не взглянул на обнажённое окровавленное тело офицера Бан Чана, лежавшее на спине посреди камеры. Его красивые чёрные глаза невидяще смотрели в потолок, а губы изогнулись в болезненном изгибе.
Хёнджин осторожно вытер нож и убрал обратно в ножны. Прекрасное оружие. Хёнджину понравилось. Он быстро стал надевать на себя форму Бан Чана. Та оказалась ему порядком велика, но Хёнджин заправил её аккуратно и как следует затянул ремнём. Он посмотрел на себя в зеркало. Из него вышел отличный, быть может, слишком привлекательный полицейский. Он усмехнулся и открыл решётку. У выхода из камеры лежало оружие Бан Чана и электронный пропуск. Хёнджин надел кобуру с оружием, осторожно достал и проверил тяжёлый глок, в комплекте был глушитель. После чего, натянув фуражку на глаза, спокойно вышел из камеры. Запер её и, оглядевшись, твёрдой походкой быстро пошёл на парковку. Там его ждала машина, которую любезно подогнал ему Сынмин ещё днём. В багажнике был чемодан с наличными, новые документы и ещё один пистолет. Ким готов был сделать что угодно, если это касалось Хёнджина.
◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤
Взявшись за ручку входной двери в квартиру Феликса, Хёнджин замер и прислушался. Тишина. Скорее всего, Феликс уже спит. Ему не хотелось бы пугать его, но Хёнджину придётся проникнуть в его жилище и забрать Феликса с собой. Хёнджин надеялся, что Феликс согласится сам, что ему не придётся применять силу или заставлять его. Он всё решил, и Феликсу осталось только подчиниться. Задумавшись, Хёнджин повернул ручку и обнаружил, что квартира не заперта. Словно Феликс, когда пришёл, просто захлопнул её, а запереть забыл. Хёнджину даже не пришлось вскрывать дверь. Странно. Более чем. Феликс настолько беспечен, что спит ночью с открытыми дверьми? Хёнджин тихо проскользнул вовнутрь и, прикрыв дверь, замер, прижавшись к ней спиной. Он сразу услышал весьма недвусмысленные звуки из спальни. А прислушавшись, понял, что это однозначно звуки борьбы. Феликс не по своей воле оставил дверь открытой. Он просто не успел. Ему помешали. Хёнджин достал глок и снял с предохранителя. После чего аккуратно прикрутил к стволу глушитель. Феликс задыхался в полумраке спальни, прижатый к кровати тяжёлым телом. Чанбин душил его своей страстью, своей силой и самим своим присутствием. Тем, что он в принципе существует в его жизни. Если бы это было возможно, Феликс хотел бы, чтоб Чанбина не было вовсе. Чанбин сдирал с Феликса одежду, царапая нежную кожу, целовал его глубоко, перекрывая дыхание и удерживал его руки над головой, схватив одной рукой оба его запястья. — Я убью тебя, — прошептал Феликс, и его янтарные глаза горели бриллиантами слёз в темноте. Ему не хотелось плакать, но он не смог себя сдержать. Ему не хотелось секса с Чанбином, но он был уже возбуждён. — Я бы вырвал твой язык за такие слова, но он тебе ещё пригодится, малыш, — Чанбин резко сел на Феликса верхом и схватил его обеими руками за горло. У Феликса потемнело в глазах. Он отчаянно цеплялся за стальную хватку сильных рук на своей шее, шипел и извивался в попытке сбросить с себя тяжёлое тело Чанбина. Внезапно в спальне вспыхнул свет. Феликс на мгновение будто ослеп. Он услышал звук взведённого курка и до боли знакомый голос. И не поверил собственным ушам. — Слезь с него, иначе я прострелю тебе башку. Чанбин обернулся на голос. Добряк и примерный семьянин Джекилл исчез, остался только получеловек, оборотень мистер Хайд. Его лицо было перекошено, и глаза налились кровью. Он оскалился, глядя на Хёнджина, и казалось, будто с клыков вот-вот закапает слюна. Чанбин безошибочно уловил запах опасности. Этот красивый молодой парень в полицейской форме пришёл забрать его мальчика. Он хочет вырвать у Чанбина то, что принадлежит ему. Холодное дуло пистолета нисколько не отрезвило зверя. Чанбин в один прыжок оказался возле Хёнджина и схватил его за запястье, отводя руку с пистолетом в сторону. Он с размаху ударил Хёнджина головой, но тот успел увернуться и Чанбин попал в плечо. Если бы удар пришёлся в голову, Хёнджин бы вырубился мгновенно. Феликс спрыгнул с кровати и с трудом устоял на ногах. Он с детства не оказывал сопротивления Чанбину. Он знал, что он слабее, что у него ничего не получится. Каждый раз, когда Феликс пытался, Чанбин наказывал его так жёстко, что тот вскоре перестал даже думать о том, чтобы не подчиниться, но сейчас ему стало всё равно. Он схватил с тумбочки возле кровати большую хрустальную вазу и со всей силы разбил её о голову Чанбина. Чанбин, казалось, потерялся в пространстве лишь на пару секунд. Удар был сильным. Ваза разбилась вдребезги. У Чанбина выступила кровь, тонкой струйкой потекла на влажный от пота лоб. Он повернулся к Феликсу, и тот замер в ужасе, не в силах оторвать взгляд от озверевшего лица своего отчима. Казалось, ещё мгновение и Чанбин бросится на Феликса и просто свернёт ему шею. Феликс не успеет даже вдохнуть. Хёнджин прострелил обе голени, не вовремя повернувшемуся к нему спиной Чанбину. Тот глухо зарычал и рухнул на колени перед Феликсом, который стоял, не в силах двинуться с места. Его бледное лицо было искажено гримасой ужаса, глаза горели, а губы дрожали. Чанбин выл, стоя на полу на коленях и опираясь на дрожащие ладони. — Феликс, — спокойный голос Хёнджина вернул Феликса в реальность. Он посмотрел Хёнджину в глаза, и его бешено бьющееся сердце стало успокаиваться. — Принеси полотенце. Небольшое. Надо заткнуть его, иначе он перебудит весь дом своими криками. Надеюсь, тут хорошая звукоизоляция. Феликс сорвался с места и бегом рванул на кухню. Чанбин при этих словах вздрогнул. Он хотел было закричать, но Хёнджин ударил его ногой в лицо. После чего ударил снова. Рукояткой пистолета по голове. Затем выкрутил Чанбину руки и сковал их за спиной наручниками. Он прижал коленом шею Чанбина, держа его в коленно-локтевой лицом в пол. — Тебе повезло, что Феликс здесь, — наклонившись к самому уху Чанбина, прошептал Хёнджин. — Если бы мы были с тобой наедине, ты бы подыхал очень долго и очень мучительно. Феликс прибежал с кухни и протянул Хёнджину полотенце. Его глаза горели. Он кусал губы и был сильно возбуждён, практически на взводе. Хёнджин невольно улыбнулся. Феликс такой красивый. Его милое лицо горит, а губы такие манящие. Хёнджин схватил Чанбина за волосы и ударил головой об пол. Тот стонал от боли и уже не сопротивлялся. Хёнджин спокойно завязал ему рот, запихав полотенце поглубже. Так его никто не услышит, пусть орёт, сколько влезет. Хёнджин поднялся, осмотрел спальню, ища взглядом стул. — Подай мне стул, пожалуйста, — тихо сказал он Феликсу, кивнув на тот, что стоял недалеко от кровати. Феликс быстро принёс стул. Хёнджин поднял тяжёлое тело Чанбина и усадил его посреди комнаты. Затем достал из-за пазухи верёвку и принялся методично приматывать сперва ноги, а потом скованные руки Чанбина к стулу. Когда наконец он закончил, то посмотрел Чанбину в глаза и улыбнулся. Он протянул руку и прихватил Феликса за локоть. Притянул его к себе осторожно и обнял. — Ты как? Хёнджин намеренно говорил мягко и был очень нежным. Он не хотел спугнуть Феликса, но тот, казалось, не боялся. Он посмотрел Хёнджину в глаза и набросился на него сам. Они исступленно целовались, трогая друг друга, сжимая в объятиях словно голодные. Феликс прижимался и стонал. Он повис на Хёнджине, обхватив его руками за шею, будто хотел ему отдаться прямо тут и прямо сейчас. Хёнджин гладил его по волосам и пытался отстраниться. — Это он? Скажи мне, — шептал он и смотрел Чанбину в глаза из-за плеча Феликса. — Да, — спокойно ответил Феликс. — Хочешь убить его сам? — Хёнджин развернул Феликса лицом к Чанбину и прижался грудью к его спине. Он наклонился и вытащил нож Бан Чана из ножен на ноге. Феликс смотрел на Чанбина и дрожал. Хёнджин чувствовал это. Он успокаивающе обнимал Феликса и вложил нож ему в руку. Он переплёл свои пальцы с пальчиками Феликса и они вдвоём держали нож. — Хочешь? — Хёнджин целовал Феликса в шею, шепча ему на ухо. — Я не знаю, — ответил Феликс. — Я могу сделать это. Можешь не смотреть, — Хёнджин потёрся носом о скулу Феликса. — Нет. Я хочу. Видеть. Хочу сам. Феликс дрожал всем телом. Он вжимался спиной в грудь Хёнджина и будто боялся приблизится к Чанбину. Тот дёргался на стуле. Он отчаянно мычал, глядя бешеными глазами. Чанбин не думал, что Феликс сможет причинить ему хоть какой-нибудь вред, не говоря уже об убийстве, но этот красивый высокий парень, который так прижимал к себе Феликса, словно тот его собственность. Он мог. Чанбин видел это в его глазах. Пылающих холодным синим газовым огнём. — Давай подойдём поближе, — Хёнджин сделал шаг, подталкивая Феликса перед собой. — Ты боишься его? Феликс кивнул. У него пересохло во рту. Он сжимал в руке нож, и лишь горячая рука Хёнджина поверх его собственной придавала ему решимости. Страх сковал всё его тело, он с трудом передвигался. — Не бойся, тигрёнок, — ласково прошептал Хёнджин. — Я намного страшнее его. И теперь тебе нечего бояться. Потому что ты мой. Феликс повернул свое лицо к Хёнджину и посмотрел на него снизу вверх. Он потянулся за поцелуем, и Хёнджин охотно поцеловал его. Оторваться от Феликса было сложно. Тот был таким податливым и мягким, что Хёнджина вело, и он терял себя в этой тягучей томной нежности. Он никогда никого не любил, не испытывал к людям симпатии и не особо понимал чужие чувства, не обладал достаточной эмпатией, но с Феликсом всё было иначе. Хёнджин чувствовал родство, слияние на уровне души. Он видел, что Феликс — единственный человек, который примет его таким, какой он есть. Красавцем, чудовищем — без разницы. Феликс — его родственное сердце. Хёнджин так решил. Он сделал выбор и от своего не отступится. Чанбин вгрызался зубами в полотенце до крови. У него в глазах полопались сосуды. Дикая боль в простреленных ногах и тупая ноющая в голове не шли ни в какое сравнение с болью в разрывающемся сердце. Феликс больше не принадлежал ему. Он нашёл себе кого-то намного хуже, чем Чанбин. Чанбин не был убийцей, Хёнджин же давно перешёл черту, и его руки не дрожали. Феликс повернул свое милое веснушчатое лицо и прищурил глаза. Он внимательно смотрел на Чанбина, стоя к нему вплотную. Он сжал нож так сильно, что казалось, будто сломает рукоять или свои пальцы. Его костяшки побелели, и руки тряслись. — Не нервничай. Давай просто попробуем. Хёнджин сжал руку Феликса с ножом и приблизил к лицу Чанбина. Лезвие упёрлось в мягкую кожу на щеке. Нож скользнул, не встречая ни малейшего сопротивления. Небольшой разрез на щеке сразу закровоточил. Кровь алой струйкой побежала, впитываясь в полотенце, которым был завязан рот Чанбина. — Мы можем убить его быстро. Он не будет мучиться, — усмехнулся Хёнджин. — Нет, — неожиданно резко ответил Феликс. Хенджин тихо рассмеялся. — Ты говорил, что не жесток, мой кровожадный мальчик, — Хёнджин поцеловал Феликса в висок и задумчиво произнёс. — Когда он впервые изнасиловал тебя, сколько тебе было? Феликс вздрогнул. Хёнджин впитал эту дрожь, прикрыв глаза. — Четырнадцать, почти пятнадцать, — глухо ответил Феликс. Его янтарные глаза потемнели. Ему стало тяжело дышать. Он смотрел на человека, привязанного к стулу, и не мог понять, отчего он боялся его столько лет. Ведь тот был так жалок. Феликс дёрнулся, пытаясь вырваться из объятий Хёнджина и всадить нож Чанбину в горло или в сердце, или ещё куда угодно. Всаживать до тех пор, пока он не издохнет. Хёнджин вновь рассмеялся и не выпустил Феликса из своей железной хватки. — Давай хоть немного продлим удовольствие. Хёнджин говорил холодным голосом, глядя в глаза Чанбина и прижимая к себе Феликса так сильно, что причинял ему боль. Тот всё ещё пытался вырваться. В его глазах не было ничего, кроме боли. Он хотел бы её выплакать, но не смог бы и за всю жизнь. Он хотел бы её отдать кому-то или поделиться ею, чтобы не нести это бремя в одиночку, но смог сделать это только отчасти и только с Хёнджином. В этом была такая странная ирония. Как иногда причудливо сплетается судьба. — Знаешь, что мы сделаем? Хёнджин опустил руку Феликса с ножом и провёл по ноге Чанбина. Лезвие упёрлось в пах. Феликс нетерпеливо надавил, медленно вонзая нож в плоть. Чанбин закатил глаза и завыл. Хёнджин слегка отодвинул Феликса и наклонился к Чанбину. Спокойно расстегнул ему ширинку, стянул с него брюки вместе с бельем резкими движениями, практически сдирая их. Спустил их ниже колен и развёл ему ноги. — Режь, — произнес он. — Не торопись. Иначе он может потерять сознание от боли или шока. Постарайся уложиться в несколько резких и глубоких разрезов. Феликс кивнул. Его руки тряслись, и первый разрез был смазанным и слабым. Хёнджин с усмешкой смотрел в глаза Чанбина. Тот отчаянно дёргался пытаясь свести ноги, но это было бесполезно. Феликс ударил ножом в основание члена. Нож вошёл глубоко, почти на треть широкого лезвия. — Не вынимай, — посоветовал Хёнджин. — Просто дёрни влево. Феликс так и сделал. Зияющая кровавая рана появилась на месте разреза, из неё обильно хлынула кровь, капая на пол. — Теперь с другой стороны. Ещё один разрез и соедини их. Хенджин словно учил ребенка делать что-то полезное. Печь пирожки или мастерить табурет. Феликс был отличным учеником. Всего за несколько движений он отрезал Чанбину член. Его руки при этом почти не дрожали. Хёнджин выпрямился, улыбаясь. Он вновь притянул к себе Феликса и обхватил ладонью его руку, державшую окровавленный нож. Чанбин истекал кровью. Его голова упала на грудь. Казалось, он был без сознания. — Он умрёт? — прошептал Феликс. — Не факт, — Хёнджин осторожно провёл подушечкой большого пальца по нижней губе Феликса. — Смотря сколько времени он просидит вот так. Может умереть, а может остаться в живых. Хёнджин схватил Чанбина за волосы и запрокинул ему голову, обнажая горло. — Вот артерия. Всади сюда и прокрути. Потом выдерни. Всади ещё раз. И ещё, если захочешь. Ранения в шею практически всегда смертельные. Хёнджин сжимал руку Феликса с ножом и смотрел ему в глаза, словно ожидая разрешения. Феликс кивнул, и Хёнджин спокойно всадил нож Чанбину в горло. Они сжимали нож вместе. Выдернув его из свежей раны, оба почувствовали тёплые брызги крови на лицах… Феликс больше не смотрел на Чанбина. Он перестал быть для него чем-то, кроме окровавленного куска плоти. Это не страшно и совсем не интересно. Феликс кусал губы и хмурил лоб. Его лицо было забрызгано мелкими каплями крови. Это выглядело так, словно природа решила добавить ему дополнительных веснушек. Эта мысль пришла в голову Хёнджину, и он улыбнулся. — Тебе его жаль? — Хёнджин наклонился к лицу Феликса, осторожно лизнул его губы с кровавым привкусом металла. — Нет, — Феликс улыбнулся в ответ. — Я думаю, почему я не сделал этого раньше. Я должен был убить его давно. Я так долго пытался победить свой страх, а надо было просто убрать причину, и следствие исчезло бы само по себе… — Ты не убивал его. Это сделал я, — голос Хёнджина был твёрд, и Феликс невольно дрогнул. — Если нас возьмут, не вздумай говорить о том, что ты причастен к этому. Ты меня понял? — Но… — Феликс, — Хёнджин резко прервал его. Их взгляды встретились. — Я не думал, что придётся проговаривать такие простые вещи. Я решаю. Ты выполняешь. Если я говорю, что я убил его, значит? — Ты его убил, — эхом повторил Феликс. — Молодец, — Хёнджин поцеловал Феликса в лоб, едва касаясь губами. — Идём в душ, нам нужно смыть кровь и переодеться. Пора уезжать. — Куда? — тихо спросил Феликс. — А есть разница? Хёнджин гладил Феликса по волосам. Тот отрицательно замотал головой. Разницы нет. Он последует за Хёнджином, неважно куда. Нужно было спешить. До утра надо было покинуть Сеул. Хёнджин смотрел на то, как Феликс снимает с себя окровавленную одежду, и думал о том, чтобы плюнуть на всё и трахнуть его прямо здесь. В душе, потом в кровати, в одной квартире с трупом его отчима. Он усмехнулся. Не слишком романтично. — Почему ты не раздеваешься? — голос Феликса вырвал Хёнджина из раздумий. Феликс уже был обнажён, он включил горячую воду и осторожно трогал её рукой, регулируя температуру. Хёнджин расстегнул куртку Бан Чана. — Думаю о том, что хочу тебя, но нам нужно спешить, — он выдернул ремень из брюк. Феликс рассмеялся. — Серьёзная дилемма, не так ли? — он встал под душ, подставляя лицо тёплым струям воды. — Ещё какая, — вздохнул Хёнджин, сдирая с себя форму и отбрасывая подальше. Он шагнул под душ к Феликсу и прижался к его спине. — Я просто помою тебя, — прошептал он, касаясь губами его уха. — Не обращай внимания на то, что у меня уже стоит. Феликс рассмеялся в голос и кивнул. После душа они одевались в одежду Феликса, и та была ужасно коротка Хёнджину. Его длинные руки и ноги смешно выглядывали из коротких брюк и рукавов. Феликс, глядя на это, буквально давился от смеха. — Куплю завтра новую одежду, ничего страшного, — улыбнулся Хёнджин. Они вышли в прохладное сереющее утро и пошли на парковку к машине Хёнджина. — Не садись. Мы бросим её здесь, — Хёнджин открыл багажник, достал чемодан с деньгами и документами и пистолет. — Надеюсь, ты не брал с собой телефон и паспорт? — Нет, — спокойно ответил Феликс. — У нас теперь новые паспорта, и ты не должен звонить своим родственникам и знакомым, — Хёнджин смотрел на Феликса в упор. — Я хочу позвонить брату. Просто сказать, что жив, — произнёс Феликс, глядя на пробивающиеся лучи ещё не взошедшего солнца на горизонте. Хёнджин кивнул. — Позвонишь из автомата на станции метро, пока мы ещё в Сеуле. Потом будет нельзя.
