Часть 8
3 ноября 2022 г., 16:21
— Почему он назвал тебя Сэм?
Они сидели на маленькой кухне. Вполне приличной, но тесноватой. Горел мягкий свет из-под абажура, и в этом свете лицо Хёнджина было тёплым и как будто светящимся изнутри.
— Потому что это моё имя, — улыбнулся Хёнджин. — Под ним меня знали здесь. Я тебе расскажу потом. Обязательно.
— Хорошо, — Феликс кивнул.
Хёнджин напрасно пугал сыростью и пылью. Дом был чистым, уютным, мебель новой, а в шкафу было свежее бельё. В ванной на втором этаже Феликс увидел паука, но после нескольких лет жизни в Австралии его было не удивить подобной мелочью.
Спальня занимала половину второго этажа. Она была просторной, с большим балконом, выходящим на море. Хёнджин дёрнул балконную дверь, и свежий морской бриз ворвался в комнату. Феликс принялся застилать кровать, и Хёнджин ему помогал.
— Хочешь принять душ? — Хёнджин стягивал с себя кофту через голову.
Феликс подошёл к нему вплотную.
— Хочу. Вместе с тобой, — он обхватил Хёнджина за талию и прижался к нему.
— Я начну приставать к тебе, — Хёнджин обнял Феликса и поцеловал его в макушку.
— Хорошо, — Феликс дёрнул плечами.
— Не хорошо, — глухо произнёс Хёнджин, вдыхая запах волос Феликса. — Я не планировал этого делать в ближайшие дни.
Феликс усмехнулся.
— Составь расписание. И мы будем следовать ему неукоснительно.
Хёнджин несильно сдавил Феликса в объятиях.
— Я тебе составлю расписание. Будешь в постели с раздвинутыми ногами 24/7. Без перерывов на еду и сон.
— Ну, в туалет-то всё равно придется меня выпустить, — хохотнул Феликс.
— Ладно. Идём, — Хёнджин потащил Феликса в ванную. — Раз ты такой радостный, значит, всё с тобой нормально. И незачем тебя жалеть.
Феликс притворно брыкался и пытался выкрутиться из объятий Хёнджина.
— Со мной не всё нормально. Пожалей меня, — смеялся он.
— Конечно пожалею. Потом, — Хёнджин толкнул ногой дверь в ванную.
Вопреки словам, Хёнджин держался изо всех сил. Не человек, кремень. Он помогал Феликсу принимать душ и не реагировал на его провокации. Внезапные прикосновения и откровенные взгляды. Призывные позы и грустные вздохи. Феликс нарывался, как мог. Хёнджин мечтал ослепнуть на какое-то время, просто чтобы не видеть, как он упирается руками в мокрый кафель душевой и выгибает спину, открывая доступ ко всем сладким местам своего тела и позволяя Хёнджину гладить себя, где угодно.
Хёнджин прижимался к его бёдрам и скользил влажным членом между сдвинутых ног Феликса.
— Ты безжалостный мальчик, — шептал он, наклоняясь к уху Феликса. — Мучаешь меня. Это я должен просить о жалости. Ты слишком сладкий, и я слишком сильно тебя хочу.
— Прости.
Голос Феликса был хриплым. Его сердце бешено стучало, а тело горело. У него всё болело внутри, но ему всё равно хотелось секса.
Хёнджин ласкал его рукой и прижимал к стене. Этого было недостаточно. Это только распаляло. И даже скорая разрядка в руку Хёнджина не улучшила ситуацию. Феликс был в горячке. Его кормили лёгкими закусками, а основного блюда не давали. Он повернулся к Хёнджину и смотрел на него горящими глазами. Опустился перед ним на колени и обхватил маленькой ладошкой его напряжённый член. Стал медленно гладить и облизывать, глядя на Хёнджина снизу вверх. Тот лишь кусал губы и гладил Феликса по волосам, не желая быть грубым, но надолго его не хватило. Спустя пару минут таких дразнящих ласк, он уже крепко держал Феликса за волосы и толкался ему в горло глубоко и жёстко.
— У меня тоже есть второе имя, — задумчиво произнёс Феликс.
Они лежали в постели вдвоём после душа и обнимались под тонким одеялом.
— Ммм. И какое? — Хёнджин уже засыпал. Он прижимал Феликса к себе и тихо сопел, уткнувшись ему в шею.
— Феликс — это моё австралийское имя. Я взял его, когда получал там паспорт и пошёл учиться в медицинский. Своё корейское имя я ненавижу. При рождении меня назвали Ли Ёнбок.
Феликс прикрыл глаза и повёл плечами. Горячее дыхание Хёнджина щекотало ему кожу в районе ключицы.
— Он называл тебя твоим корейским именем? — прошептал Хёнджин.
— Ага, — Феликс вздохнул и попытался перевернуться на спину, но Хёнджин сжал его сильнее, не давая двигаться.
— Забудь об этом. Спи. Скоро ты не вспомнишь ни своё имя, ни людей из своего прошлого. У тебя буду только я.
Хенджин потёрся носом о шею Феликса и закинул на него ногу.
Феликс улыбнулся, взятый в кольцо рук и ног, прижатый к горячему телу, он и так забывал обо всём и больше ни в чём не нуждался…
◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤
Прошёл месяц с того дня, как Феликс пропал. Минхо не оставлял бесплодных попыток его найти. Разговор с матерью о смерти их отчима вскрыл неприятную новость. Оказывается, они уже больше пяти лет не жили вместе. У их с Феликсом матери давно была другая жизнь. Она общалась с Чанбином до последнего, но просто как бывшие супруги и не более того. Она, казалось, и не была удивлена тому, что он уехал в Корею. В её вопросах касательно Феликса сквозила явная холодность. Так хорошо соотносившаяся с тем, что Феликс сказал в своём последнем сообщении. «Если ей вообще будет до этого дело». Минхо имел совсем другое представление об их общей семье. Ему казалось, что у них всё хорошо и они достаточно дружны. А выяснилось, что мать тихо ненавидит Феликса и не собирается лить слёзы по Чанбину. Картинка давно сложилась в голове Минхо. Ему было до того тошно, что он с трудом удержал себя от того, чтобы прямо не спросить свою мать о том, что конкретно происходило между Чанбином и Феликсом. Даже Джисон уже начал прозревать и складывать пазл в голове, а Минхо всё искал каких-то конкретных слов и подтверждений. В конце концов, Хан был первым, кто озвучил эту жуткую мысль и сорвал все ремни безопасности, удерживающие сердце Минхо от разрыва. — Ты не думаешь о том, что твой отчим приставал к твоему брату? Какая надобность была ехать к нему аж сюда? И то, как его убили, это только подтверждает. Не думаю, что ему отрезали член просто за то, что он оказался не в то время ни в том месте. Хёнджин, конечно, маньячелло, но какой ему прок с подобного убийства Чанбина? Это больше похоже на месть или определённый ритуал, — Джисон рассуждал вслух, а Минхо уже не мог это слушать. — Хватит! — рявкнул он. — Ты говоришь о моей семье. Следи за словами, Хан. Джисон внимательно посмотрел на Минхо. — Тебе настолько тяжело увидеть правду? — неожиданно криво усмехнулся Хан. — Интересно, каково было Феликсу жить с этой правдой каждый день… Минхо молча встал и вышел из кабинета, хлопнув дверью. За последнюю неделю Минхо выяснил, что никто ничего толком не знает о прошлом Хёнджина до того, как он приехал в Сеул. У него не было близких друзей. Люди, с которыми он работал, отзывались о нём, как о профессиональном и скромном человеке, с которым было приятно работать и который не распространялся о своей личной жизни. Минхо удалось выяснить, что у Хёнджина было множество любовных связей с весьма состоятельными и известными людьми, но это всё было лишь на уровне слухов. Официально подтверждённых отношений Хёнджин не имел. Также Минхо не смог найти ни в одной базе его свидетельства о рождении и, соответственно, сведений о родителях. У него сложилось впечатление, что Хёнджин получил паспорт на какое-то другое имя вместо того, что ему дали при рождении. И эта ничем не подтверждённая догадка была правдой, но доказать её Минхо не мог. Словно всё, что было в прошлом Хёнджина, кто-то стёр. Кто-то, имеющий доступ и обладающий подобными полномочиями. Вычислить такого человека не представлялось возможным спустя столько лет. Кто-то помог Хёнджину получить новый паспорт и новую личность. Кто-то, кто, как и Сынмин, никогда не признается в подобном. Хёнджин и сейчас уже имеет другое имя и может вновь начать всё сначала в любой стране мира. Минхо даже не знал, в Корее ли он. Возможно, Хёнджин уже убил его брата и уехал в Китай или Японию. С каждым днём его надежда таяла, а возможность найти Феликса казалась всё более призрачной и нереальной. Постоянно расспрашивая всех в институте искусств о Хёнджине, Минхо часто натыкался на одно и то же имя, которое упоминалось чаще остальных. Некто Ян Чонин. Молодой преподаватель, в бытность Хёнджина студентом, учившийся с ним на одном курсе. По слухам, они были друзьями. По крайней мере говорили, что Хёнджин даже опекал Чонина и относился к нему, как к младшему брату. Застать Чонина в институте оказалось трудным делом. Он разъезжал с лекциями по всей стране и появлялся редко. Вёл курс по современной живописи и мог вообще не объявиться, пока не начнутся занятия. До ноября, когда у него начинались лекции в институте искусств, была ещё уйма времени. И Минхо вполне мог не пересечься с ним до этого момента, если бы не случайность. Телефон Минхо настойчиво атаковал неизвестный номер. Минхо взял трубку не с первого раза, просто потому что не слышал, болтаясь по улицам и думая о своём. Его телефон постоянно был на беззвучном, и Джисон всё время пытался его отучить отключать звук. — Капитан Ли Минхо? — молодой и звучный голос в трубке приятно ласкал слух. — Слушаю. — Добрый день. Моё имя Ян Чонин. Мне передали, что Вы искали меня и хотели спросить об одном человеке. Минхо вздрогнул и застыл на месте. — Да. Здравствуйте. Господин Ян. Я действительно искал Вас. Мне необходимо задать Вам несколько вопросов. И желательно как можно скорее. — Мне сказали, Вы хотите поговорить о Хван Хёнджине? — голос Чонина был милым, но в нём неуловимо сквозил ледяной пронизывающий холод. — Да, — ответил Минхо и прислушался. Ему хотелось уловить каждую реакцию этого голоса. — Я прилетаю в Сеул через неделю. У меня будет для Вас два часа. Потрудитесь приехать на кампус. Пообщаемся в моём кабинете. И это не допрос и не официальная встреча. Не под запись. В противном случае я и слова не скажу. Мы поняли друг друга, капитан Ли? — это был уже не холод. Сталь. Ян Чонин был крайне заинтересован в личности Хёнджина. И эта заинтересованность была вполне определённой. Он его ненавидел. — Договорились. Сообщите мне время, и я буду у Вас, — ответил Минхо. — Я сообщу отдельно. Всего хорошего, капитан. — До встречи.◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤
Время бежало слишком быстро. Так всегда бывает, когда ты счастлив. Феликс утопал в любви и задыхался от чувств. Он уже не боялся признаться самому себе в своей зависимости. Он пристрастился. В отсутствие Хёнджина его ломало, и ему было физически плохо. Каждый день он начинал с одного и того же вопроса. — Ты сегодня куда-то уйдёшь? — он обнимал Хёнджина, прижимаясь к его обнажённой спине. Тот спал на боку почти на самом краю кровати. — Хочешь, чтобы я ушёл? Или наоборот? Интересно, чем ты занимаешься, пока меня нет? — Хёнджин повернулся к Феликсу и смотрел на него полусонным взглядом. — Каждый день спрашиваешь, пойду ли я куда-то. Хёнджин перевернулся на живот, подминая Феликса под собой и вжимая в матрас. — Сейчас буду устраивать допрос. Почему тебя так интересует, уйду я или нет? Приглашаешь кого-то, когда я ухожу? — Хёнджин говорил серьёзным голосом, но в нём все равно сквозила насмешка. — Ага. Соседа, — прыснул Феликс. Хёнджин задумчиво нахмурил лоб. — Я знаю всех наших соседей. Дядю Чона в расчёт не берём, он слишком стар, чтобы тебе понравиться. Да и прочие тоже примерно его возраста. Может, я чего-то не знаю? Заказываешь пиццу и ждёшь какого-то симпатичного доставщика? Феликс рассмеялся. — Отличный сюжет для порно. Тебе пора писать сценарии. — Я лучше напишу сценарий для триллера. Неожиданно вернусь и зарежу твоего любовника, — усмехнулся Хёнджин. — Обычно убивают обоих, — Феликса душил смех. — Нет. Тебя я не убью. Ты мой. Я не могу без тебя. Иногда, когда я думаю, что вдруг тебя со мной не будет, мне не хочется даже думать об этом. Я гоню эти мысли. Я не смогу отпустить тебя, если ты захочешь от меня уйти. О том, чтобы самолично тебя лишиться, по собственной воле, не может быть и речи. Не надейся, что выведешь меня на нечто подобное. Этого не произойдёт. Феликс смотрел Хёнджину в глаза, и его вело от этих слов. Ему стало так жарко. Так хорошо. — Я всего лишь хочу знать, что ты сегодня не уйдёшь и я не буду тут один ждать тебя. Потому что элементарно не хочу расставаться даже на минуту. И завтра, и послезавтра, и все последующие дни меня будет волновать тот же вопрос. Твои попытки ревности, конечно, нехило заводят, но это такой бред, что даже жалко тебя разочаровывать. Тебе совершенно некого будет зарезать. Ни доставщика пиццы, ни сантехника, ни садовника, ни… кто там ещё часто в порнухе фигурирует? — Чистильщик бассейнов, — расхохотался Хёнджин. — Вот. Извини, что не оправдаю твоих кровавых ожиданий, — улыбнулся Феликс. — Хорошо, — отсмеявшись, произнёс Хёнджин. — Раз зарезать мне будет некого, придётся тебе отдуваться за всех. Я никуда не пойду и буду мучить тебя. Иди сюда, я попробую тебя если не съесть, то понадкусывать. Хёнджин легонько прикусил Феликсу шею. Тот начал дёргаться и притворно отбиваться. — Не надо. Я невкусный, — смеялся он, извиваясь под Хёнджином, стараясь уйти от его прикосновений. Хёнджин пытался схватить его руки, и они смеясь недолго боролись друг с другом. В конце концов Феликс стонал, надёжно зафиксированный с заведённымии за голову руками. Хёнджин глубоко целовал его, проникая языком в рот и обжигая своим влажным дыханием. — Ты маленький врунишка, — жарко шептал Хёнджин в поцелуе. — Ты самый сладкий мальчик на свете. И я оближу тебя всего и искусаю за твоё наглое вранье.◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤
Минхо стоял в коридоре, прислонившись к стене, и ждал. Чонин пригласил его к двум. Ещё без десяти. Минхо приехал раньше. Ужасно хотелось курить, но отлучаться на улицу не хотелось, а дымить посреди университета было бы неприлично. — Капитан Ли? Минхо поднял глаза и обомлел. На него смотрел высокий красивый мужчина, словно сошедший с обложки журнала. Идеальная кожа, красивые лисьи глаза, открытая и в то же время скромная улыбка, светлые, почти платиновые волосы. На нём был строгий костюм графитового цвета, белая рубашка и очки в чёрной роговой оправе. Он протягивал Минхо руку и смотрел заинтересованным взглядом. Минхо очнулся и быстро пожал протянутую ладонь. — Да, здравствуйте. Господин Ян? — Да. Будем знакомы, — Чонин прервал затянувшееся рукопожатие и открыл дверь своего кабинета. — Проходите. Располагайтесь. Он прошёл внутрь. Минхо последовал за ним. Чонин расстегнул пиджак и, сняв, повесил его на вешалку при входе. — Присаживайтесь, господин Ли. Он указал на кресло напротив своего рабочего стола. Чонин запер дверь в кабинет и положил ключ в карман брюк. Минхо также снял пиджак и сел в кресло. — Что ж. Времени у нас мало, поэтому не будем разводить чаепития и лишние разговоры, — произнёс Чонин, обходя стол и садясь напротив Минхо. — Прежде всего скажите, это правда, что Хёнджин оказался тем маньяком, убившим 20 человек? Глаза Чонина горели. Неподдельный и явный интерес светился в них. Взгляд его красивых лисьих глаз был цепким и внимательным. Минхо кивнул. — Да, это он. — И ему удалось бежать? Я слышал, сми трубили об этом, но я просто редко смотрю телевизор и мало интересуюсь новостями. — Да. Это правда. Он убил охранника и сбежал. К тому же, он похитил человека, — Минхо смотрел в лицо Чонина и ловил его реакции. — Похитил? Не похоже на Хёнджина. Он в основном от людей избавляется. Чтобы кого-то забирать себе это должен быть кто-то особенный для него, — Чонин, казалось, задумался. — Этот человек — мой брат. Я хочу найти его. Поэтому имею личные мотивы в расследовании, — сказал Минхо и тут же пожалел о своих словах. Взгляд Чонина стал тяжёлым. — Как интересно, — протянул он. — Мне бы очень хотелось узнать о прошлом Хёнджина. Говорят, вы были друзьями в молодости. Возможно, он говорил Вам, откуда он родом? Где вырос? Мы не имеем ни малейшей зацепки, куда он мог уехать. Может, есть место, где он мог бы спрятаться? — Хёнджин родился в Пусане. И тогда у него было другое имя. Это я знаю точно. Как-то я слышал один разговор… — Чонин запнулся, очевидно раздумывая, говорить Минхо правду или нет. — Я слышал, как один человек называл его Сэм. — Сэм? — Да. Скорее всего, это его имя при рождении. Фамилия, к сожалению, мне не известна, — Чонин пожал плечами и вновь о чём-то задумался. — Расскажите, каким он был в юности? Какие отношения вас связывали. По возможности расскажите всё, что можете, об этом человеке. Любая мелочь может быть полезна следствию, — произнёс Минхо. Чонин усмехнулся. — Хёнджин — человек, который не отступается от своего. Неважно, что это — человек, вещь, событие либо мнение. Раз попав в разряд, к примеру, его друга, Вы им и останетесь. Вам не удастся пересечь черту и стать для него чем-то большим. Он будет заботиться о Вас, опекать, но никогда не допустит к телу и уж тем более не полюбит. У этого человека всегда очень чёткие границы отношений. Мы были друзьями, это правда, но перестали ими быть, когда я захотел пересечь черту. Хёнджин не гнушался спать с теми, кто мог помочь ему в жизни. Это всем известно. Доступ к телу мог получить любой при определённых обстоятельствах. И я был порядком удивлён его отказом. Ведя себя с другими, будто шлюха, со мной он почему-то изображал святую добродетель, — Чонин усмехнулся. — Ну, это логично. Раз Вы его друг, он возможно, относился к Вам лучше, чем к другим, и не хотел портить Вашу дружбу, — вставил свои пять копеек Минхо. — Смешно. Ей богу. Вы рассуждаете, как пятилетний, капитан, — Чонин смотрел на Минхо едва ли не с презрением. Ему явно были чужды подобные сопливые рассуждения. Сентиментальности и человечности этому идеальному внешне человеку явно не доставало. От Чонина веяло арктическим холодом, и Минхо невольно поёжился. — Я не был богат и не мог ничем ему помочь в жизни. Вот реальные причины, почему он мне отказал. Ваш брат, должно быть, чем-то сильно зацепил Хёнджина, раз он пошёл на похищение. Обычно охота шла на самого Хёнджина. Чтобы он хотел кого-то заполучить, это что-то новенькое. — Я и сам не знаю, как так получилось. Я думаю, что он промыл моему брату мозги и уговорил уехать вместе. Забил ему голову любовью и прочей ерундой, — Минхо вздохнул. Чонин внимательно разглядывал Минхо. — Любовью??? Это очень смешно, капитан. Честное слово. Вы будто с луны свалились. Хёнджин — хладнокровный маньяк. Убийца. Такие понятия, как эмпатия, ему явно не знакомы. Если ваш брат ещё жив, у них должно быть, что-то общее с Хёнджином. Раз они вместе, значит, одного поля ягоды. Не удивлюсь, что они один нож сжимают вместе. Прирежут кого-то, а потом трахаются. Вы не думали о том, что Ваш брат не просто так с ним спелся? Нормальный человек пойдёт на такое? А кто Ваш брат по профессии? — Психиатр-криминалист, — Минхо смотрел, как красиво запрокидывает голову Чонин и смеётся так, что это резало слух… Двойственное чувство сложилось у Минхо от разговора с Чонином. С одной стороны, Чонин очень здраво рассуждал. Резал правду матку и попадал в яблочко. Его аргументы были неоспоримы, а наблюдения точны. Он, словно прекрасная, очень умная вычислительная машина, учитывал всё и ничего не упускал. С другой же стороны, этот умный и весьма хладнокровный человек забывал про такой огромный пласт межличностных взаимодействий, как страсть и одержимость. Он словно не был подвержен влиянию чувств и отрицал их наличие в принципе. Оттого его выводы были вроде бы логичны, но в корне неверны. Однако, Минхо удалось всё-таки узнать кое-что полезное. На следующий день он решил отправиться в Пусан. — Я уезжаю завтра, — Минхо стоял в дверном проёме кухни и смотрел, как Джисон загружает посудомойку. — Хорошо, — Хан даже не взглянул на Минхо. Пахнуло бунтом на корабле, и Минхо изо всех сил старался держать себя в руках. — Даже не спросишь, куда и зачем? — Минхо сверлил Джисона взглядом. Тот лишь дёрнул плечами и принялся натирать до блеска кухонную столешницу. — Я поеду в Пусан, — Минхо подошёл сзади и обнял Джисона, прижимаясь к нему всем телом. Тот дёрнулся, но Минхо его не выпустил. — Я сегодня узнал, что Хёнджин родился в Пусане. Попробую там навести о нём справки. Минхо внаглую шарил сильными руками по телу Хана, задирая домашнюю футболку и сдёргивая с него мягкие спортивные штаны. — Не хочешь разговаривать, можешь и дальше молчать. Минхо дёрнул Джисона за бёдра на себя и прижал его грудью к столешнице. Хан тяжело дышал, облизывая пересохшие губы. Он готов был ко всему. К тому, что Минхо трахнет его без подготовки, или использует для смазки то, что будет под рукой, но то, что он опустится на колени и начнёт вылизывать его, для Джисона оказалось шоком. Он дёрнулся от неожиданности и слишком сильных ощущений. Его руки затряслись, и он, перестав упираться, ухватился за несчастную столешницу, всё ещё сжимая в руке кухонную тряпку. Минхо разводил ему ноги и практически уже трахал горячим языком. Джисон закусил свой кулак, только чтобы не стонать в голос, но это не помогло. Спустя пару минут он уже двигался навстречу мокрым ласкам Минхо и стонал без стеснения. Ему хотелось попросить Минхо пойти в кровать, но он был не в силах прервать такой редкий момент откровенных и таких жарких ласк между ними. Это было впервые. И Джисон даже не думал, что Минхо может быть таким. Вскоре Минхо заменил язык на пальцы и закинул одну ногу Джисона на столешницу. Теперь тот был максимально раскрыт и уже сам насаживался и умолял его трахнуть. — Надо же, — прошипел Минхо, приставив горячую головку к мокрой раскрытой дырочке. — А я думал, ты со мной не разговариваешь. Он вошёл резко и стал трахать Хана грубо и с оттяжкой. Поэтому тот при всём желании не смог ничего ему ответить. Он лишь хрипел и закатывал глаза.◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤◢◤
Пусан встретил Минхо свежим дыханием моря. Он вышел на вокзале рано утром следующего дня. После чего сделал то, чего не делал никогда раньше. Достал телефон и набрал сообщение. «Доехал нормально. Люблю тебя.» Его тошнило, и хотелось курить. Его руки тряслись, и он через силу нажал «отправить». После чего убрал телефон и достал сигареты. Первая утренняя затяжка всегда прочищала мозги. Он огляделся в поисках вывески, хоть отдалённо напоминающей надпись «кофе», и подумал о том, что Джисон бы ещё вчера прошерстил интернет на предмет того, где в Пусане лучшие кофейни…
