Король Покрышек

Порождения Бездны — танец полимеров в форме зловонной чёрной жижи. Миллиарды тончайших нитей органического состава, крошечные звенья из углерода, кислорода и водорода, помноженные на друг друга и обвешанные радикалами. Аминокислотный суп, сродни первичному бульону древней Земли, но без азотистых оснований, насыщенный и практически сформированный, но недостаточно — эта форма жизни не должна была существовать сама по себе, не должна была иметь форму и опорно-двигательную систему. Они имели гораздо больше общего с бездумными аэростатами, произведёнными из тончайшего слоя полиэтилена — цепочек из звеньев этила, того самого, что столь нещадно угнетает центральную нервную систему человека при чрезмерном употреблении. (И возможно самую малость лишает рассудка, заставляя в завещании отречься от всех наследников в пользу старого магазинчика брэнди). Горючий, летучий и бесцветный этанол был по сути почти той же субстанцией, что и чернильно-чёрные вязкие и вполне приземлённые порождения Бездны. И в теории без эндоскелета и даже экзоскелета эти огромные массы жидкого биоматериала двигаться не могли. Тем не менее порождения Бездны оказались вполне способны перемещаться в пространстве и перемещаться довольно быстро. Бессистемно, нелогично — единственным их мотивом к движению был голод. Неутолимый голод, смертельный голод, ибо любой доступный источник питания был для них самих ядовитым. Не на химическом уровне, нет, нуклеотиды и фосфорные соли были им нипочём (в конце концов, человечество есть плод первичного бульона со всем его химическим разнообразием), дело было — странным образом — в кальции. А этот химический элемент — неизбежный компонент человеческого и животного организма. В частности, костей. Бесхребетные порождения Бездны не выносили костей. Почему? (Разве не очевидно?) Нет. {Наверное, завидовали. Это было бы поэтично}. (Нет, нет. Точно нет. Какая глупость. Дело всё же в химическом составе. Соли кальция должны вызывать определённую реакцию, приводящую к денатурации полимеров в составе их организмов). [Таков порядок вещей. Вот и всё. Не нужно углубляться в объяснения]. {Нельзя не отметить контраст. Белое по чёрному, чёрное по белому. Словно баллада по бумаге. Словно свет, уничтожающий тьму}. Нет. Дело в магии. Определённо. Нужно бы спросить у Мерлина. [Всё зло от магии. Это нельзя отрицать. Нельзя]. {Бездна улыбается и подмигивает нам. Она просто хочет, чтобы всё исчезло. Уроборос, пожирающий свой собственный хвост. Её порождения лишь стремятся себя уничтожить, поэтому их голод может утолить лишь то, что принесёт им погибель}. [Какая разница почему, если главное уже известно: их уничтожает известь. Её и нужно использовать против них]. (А что… А что, если их не нужно уничтожать? Что такое порождение Бездны? Что такое Бездна? Что есть Блэквуд? Был ли Камелот? Кто такой Карлос? Почему? Почему? Почему?) Денатурация. Соли кальция приводили к денатурации. Пусть так. (Что же…) (Это, по крайней мере, объясняло, почему его сестра постоянно жаловалась на жжение под кожей, сводившее её с ума. В конце концов, под её мышечной тканью, как и у любого другого человека, прятался скелет).

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

В комнате было тихо и спокойно. В воздухе летала пыль. Стены пахли сырой известью, а пальцы — свежей типографской краской. Жёлтая папка на коленях казалась слишком тяжёлой, несмотря на то, что содержала лишь три тонких листка бумаги и всего одну цветную фотокарточку, на которой самого Артура даже не было. Всё, что осталось от отца. Спустя долгую-долгую тишину кто-то сел рядом с ним — скамейка напряжённо прогнулась под новым весом, а её металлические ножки проехались по полу с отвратительным клацающим звуком, от которого по коже невольно поползли мурашки. Незнакомец скинул походную сумку рядом с собой и привалился спиной к стене. Артур продолжил сверлить взглядом единственное в помещении окно. — Соболезную, — сказал незнакомец. Голос его был приятным. Спокойным. Без осуждения или наигранной жалости — этого всего Артур уже успел наслушаться на годы вперёд от клерков Столичного Убежища. И Артур их не винил. С таким-то завещанием это было даже почти забавно. Если бы не происшествие в Доме Прокажённых, перевернувшее его жизнь с ног на голову основательно и бесповоротно, то он, быть может, посчитал бы это худшим, что вообще могло бы с ним произойти. О чём отец только думал? — Не стоит, — сказал он. — Я всегда знал, что отец рано или поздно растратит всё имущество, оставшееся от маминого наследства. Я, честно говоря, был уверен, что он его пропьёт. Но не таким же образом. Незнакомец тихо усмехнулся: — Твой отец оставил в наследство должность в разведотряде. Не официально, конечно, но она твоя, если захочешь. Небольшая компенсация с его стороны, но всё же. За пазухой камень жёгся и подрагивал, словно живой. Артур едва удерживался от того, чтобы дотянуться до него ладонью. Вместо этого он скрестил руки на груди. Такой «подарок» был вполне в духе отца: в конце концов, тот всегда хотел, чтобы его сын пошёл по его стопам. Даже если этот самый сын был категорически против. Что же, отец своего добился. Теперь у Артура не оставалось выбора. — А в чём выигрыш? — всё же спросил он. — Жильё в Башне, трёхразовое питание и доступ к медикаментам. Это, может, и не уровень Столичного Убежища, но приемлемо. К тому же, я слышал, что ты из «академиков». Исследовательский отдел на нашей базе не брезглив, может принять и солдатскую помощь. Карьерный рост обеспечен. Артур тихо усмехнулся. — Да. Карьерный рост. Охотно верю. Незнакомец цокнул: — Для человека, которого вот-вот выдворят из аристократии, ты больно уж придирчив. Если ты всё ещё надеешься на королевскую кормушку, твоя альтернатива — служба в патрулях следующие лет десять, если не больше, в надежде, что получится дослужиться до места в Убежище. Хуже, но всё ещё приемлемо — работа в известняковых карьерах и на переработке мела. Или, если уют цивилизованной жизни тебе наскучил, подавайся в мародёрство. Добро пожаловать в мир простых смертных: никакого свежего мяса и взращённых в теплицах овощей. — И всё же я не солдат, — сказал Артур и передёрнулся. «Лжец», — сказал бы камень за пазухой. (К счастью, камни разговаривать не могли). — Я провалил все курсы стрельбы и рукопашного боя в академии, — добавил Артур, убеждая то ли собеседника, то ли злосчастный камень. — Не поверишь, но я тоже, — это привлекло внимание Артура, и незнакомец коротко усмехнулся. — В разведке мы куда чаще сбегаем и прячемся от опасности, чем инициируем атаку. Лучше дать знать штабу об опасности, чем погибнуть зазря. Смекалка в нашем деле полезнее мускул, а судя по отчёту академии ты парень неглупый. Артур обернулся, наконец, и впервые посмотрел на своего собеседника. Волосы его забавными кудряшками обрамляли лицо. Это было почти знакомо, словно… Ох. Леон. На него смотрел один из его рыцарей позабытого во времени королевства. Как он не узнал его раньше? — Как тебя зовут? — спросил Артур, пытаясь унять дрожь в голосе. Незнакомец широко улыбнулся ему: — Прошу прощения за бестактность. Фамилия — Льюис. Имя — (Правильно, какая разница?) Артур задумался, кого ещё из рыцарей круглого стола ему удастся встретить на своём пути. Может быть, их всех? Он пожал протянутую руку: — Я предпочитаю обращение по фамилии даже в неформальной обстановке… Ничего страшного? В конце концов, теперь он мог пользоваться фамилией матери без зазрения совести, раз уж отец посмертно отрёкся от них с сестрой. Оставил их без гроша в кармане и без места жительства. — Всё в порядке, — Леон улыбнулся. — Надеюсь, мы ещё продолжим сотрудничество.

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

Когда Артур встретил её в следующий раз, Моргана стояла посреди поля боя, окружённая парящими сгустками магии. Её волосы неестественно вздымались вверх и поблёскивали, наэлектризованные магией, словно ожившее пламя. Её глаза сияли, как жидкое золото. Расплавленный в горниле ярости металл. Эта вылазка должна была пройти совсем не так: Артур участвовал в операции по зачистке территории старого города от Порождений Бездны вместе с королевским патрульным отрядом. Солдаты Убежища полностью контролировали операцию, работой Артура было лишь провести их к городу — одному из немногих когда-то густонаселённых мест, которые не обратились в пустошь после Раскола. Морганы не должно было здесь быть. В месте, где обитали лишь чудища. Они встретились взглядом в пылу сражения и на короткое мгновение сияние угасло. Светло-зелёные глаза Морганы распахнулись от удивления, а широкий оскал почти сменился улыбкой. Магия вокруг неё замерла в нерешительности, словно штиль в самом оке бури, и на мгновение битва затихла. Но потом его сестра опустила взгляд на нашивку его бронежилета — королевское знамя — и, поменявшись в лице, подняла ладони вверх. Не сводя с него глаз, выше и выше она возвела руки к непроглядно серому небу, к нависшим грозовым тучам. Артур и не сказал бы, что было более ослепительным: рухнувший на них разряд молний или раскалённая ярость во взгляде ведьмы. Очнулся он на пустыре. Вокруг было одно сплошное ничего на месте старого промышленного района. Ни домов, ни людей, только обуглившаяся земля с кривыми росчерками от пробивших её разрядов и… Мерлин. Разумеется, Мерлин. — Моргана? — спросил Артур. — Куда она делась? Мерлин поморщился, открыл рот, чтобы сказать-что-то, а потом так и не выдавил из себя ни слова. — Спи, — сказал он наконец, и Артур впервые заметил тёмные круги под его глазами и чернильные разводы на пальцах. — Всё в порядке. Спи. Артур послушно закрыл глаза и позволил полудрёме утянуть себя в коридоры белокаменного замка Камелота. Дальше, вперёд и вниз по винтовой лестнице — на зеленеющую площадку, где тренировались рыцари. Моргана стояла там в мальчишечьей одежде и с деревянным мечом в руках. Глаза её отблескивали затаённой злобой, какой обладали, пожалуй, все подростки лет двенадцати от роду, и особенно те, с которыми окружающие не считались всерьёз. — Если я выиграю, — сказала она, гордо вскинув подбородок, — то мне тоже можно будет тренироваться с рыцарями. — Хорошо, — сказал ей Артур и улыбнулся. Его улыбка недосчитывала пару молочных зубов, а меч — пусть и деревянный, но полноразмерная копия рыцарского — совсем недавно перестал быть для него неподъёмным. Но едва ли это были стоящие наследного принца причины отказывать кому-то в честной дуэли. Моргана с лёгкостью его победила. Она всегда обыгрывала его и в дартс, и в стрельбе по мишеням. Не удивительно, что в завещании отца была фотокарточка сестры с золотым кубком в руках и тренировочной винтовкой за спиной (удивительно скорее то, что ей тоже ничего не досталось в итоге). Артур чаще засиживался за книгами, чем тренировал боевые навыки. (И это не имело никакого смысла, не правда ли?) Вернувшись с этой миссии единственным выжившим, Артур получил повышение, став капитаном собственного разведывательного отряда. И долго ещё не видел сестру вновь.

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

За коттеджем — тем, что располагался на самом краю Блэквуда — чуть поодаль от серой пропыленной трассы располагалась старая свалка автомобилей. Их ржавые металлические корпуса, словно гниющие скелеты в стенах гробницы без потолка, были нагромождены друг на друга, образуя меж собой лабиринт. В сердце лабиринта вместо Минотавра детей ожидало настоящее сокровище: старые покрышки были свалены огромной кучей, напоминая собой настоящий холм метров пять высотой. Неудивительно, что главным развлечением здешней ребятни была игра в короля горы. Но они, конечно, называли её иначе. Взбираться вверх по кривой стене из покрышек было сложно — ноги то и дело норовили провалиться в покрышечные отверстия, отчего вся эта громада резины после дождя казалась огромным склизким существом из чернильно-чёрных щупалец, и стоило лишь на мгновение отвлечься, она готова была поглотить тебя с головы до пят — но зато падение редко сопровождалось чем-то серьёзнее синяков и ссадин. Тот, кто занимал лидирующую позицию, гордо именовался Королём Покрышек до тех самых пор, пока кто-то другой не добирался до самой верхушки, сбрасывая предыдущего Короля с его ненадёжного пьедестала. Так гласили правила, чьим-то неровным почерком прописанные на обратной стороне почтовой открытки, которую кто-то шутливо приколол к вечно распахнутым решетчатым воротам свалки: «Кто выше всех взберётся в одиночку И удержать сумеет этот трон, Тот имя получает Короля Покрышек, Навечно до сверженья своего». Артур был тем, кто придумал это. Ему тогда было лет шесть, и он увлекался поэзией с её высокопарным слогом. И пусть вышло не идеально, но детворе понравилось, и он чувствовал себя самым лучшим поэтом, исписав «стихами» всю свою парту в школе. {Поэзией увлекалась его дорогая мать, она читала ему по вечерам Шекспировские пьесы. Иногда они втроем с ней и отцом читали по ролям}. С обратной стороны открытки через решётку глядел пейзаж горного рассвета: верхушки горного хребта ослепительно сияли в алых лучах солнца, а туман, плотный как дым из отцовской трубки, скрывал их подножия. С самого верха покрышечной горы лабиринт свалки казался ничтожным, а крыши домов Блэквуда с чёрными флюгерами, повёрнутыми вдоль ветра, казались близкими, как никогда раньше. За домами, остовами машин и старой автотрассой, где в день, покрякивая выхлопами и скрипя новенькими ещё шинами, проезжала всего парочка машин, дальше, за всем этим — тёмный и бесконечно зелёный лес, куда ни глянь. Кроме, разве что, востока. С востока на крошечный городок холодной громадиной серого бетона глядела плотина, и от неё Артуру всегда было не по себе. На рассвете — каждый день — плотина накрывала город зловещей чёрной тенью, словно отказываясь впускать солнечные лучи в Блэквуд. Даже Король Покрышек не мог спастись от этой тени на верхушке своей честно завоёванной горы. Но солнце всё равно рано или поздно одерживало верх, забираясь в самые тёмные закоулки Блэквуда. И плотина смирялась с поражением, дожидаясь следующего утра, чтобы продолжить свою бессмысленную битву. Пока однажды… Однажды… Одним погожим февральским утром плотина поддалась внезапному паводку, и Блэквуд был стёрт с лица Земли, а Артур навсегда остался последним Королём Покрышек.

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

— Ты, должно быть, солгал мне при встрече, — сказал Леон, утирая пот со лба и тяжело дыша. — Ни за что не поверю, что в академии у тебя были проблемы с рукопашным боем. Артур едва запыхался, тренер ни разу не подходил поправить его стойку. Другие новички то и дело косились на него. — Я просто сильно изменился с тех пор, — ответил он. — Теперь я практически другой человек. (По крайней мере, честно). Где-то неподалёку хмыкнул Гвейн: — Хорошо, что он всё ещё полный отстой в стрельбе. Персиваль без особых усилий уложил его на лопатки: — Не отвлекайся. Артур искренне надеялся, что все они окажутся в его отряде. (Он собрал их снова вместе лишь годы спустя, когда сам стал капитаном).

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

Артур выныривает из тяжёлых объятий забытья от едва слышного пощёлкивания пламени. Тепло костра касается его ладоней, его лица, и оранжевые блики пляшут за закрытыми веками. Открыть глаза кажется непосильным. Он смутно припоминает грохот и тряску камня под ногами. Остальные уже успели выбраться, когда Артур едва успел вытолкнуть Гвейна в сторону, и на них двоих рухнул потолок. (Знакомое чувство). Леон и оставшиеся члены команды уже должны были вызвать подкрепление на помощь с разбором завала. — Ты ведь колдун? — произносит голос Гвейна всего в паре шагов от него. По ту сторону костра, похоже. Мерлин сидит прямо возле распростёртого на лежанке полубессознательного тела Артура, укрытого, похоже, мерлиновым же плащом, если судить по острому запаху озона. — Я есть нечто большее, чем дитя Бездны, — отвечает голос Мерлина, куда более спокойный, чем Артур мог бы ожидать. И меж тем даже в полудрёме Артур различает затаившееся в тоне голоса второе дно: словно едва слышный клёкот, металлический скрежет на границах согласных звуков. Что-то не вполне человеческое. Мерлин не прячется. Гвейн, должно быть, уже всё видел. Смысла скрываться не было. Гвейн смеётся почти беззаботно, но Артур успел узнать его достаточно хорошо, чтобы знать, что всё это напускное. — Это мы поняли уже давно, — говорит он мирно. — Я лишь использовал более нейтральный термин. — И всё же ты не направляешь на меня ствол винтовки, — задумчиво произносит Мерлин. Голос его снова обычный и мягкий, словно в попытке не разбудить Артура. — Я сомневаюсь, что оружие в этой схватке помогло бы… Да и это не то, что я планировал бы сделать при первой встрече с тем, кто не раз спасал нашего капитана от верной гибели. За закрытыми веками Артуру почудилось лазурное небо. Полный штиль. Вода за бортом почти неестественно гладкая, словно поверхность зеркала. Потом вода сменилась серой дымкой Лондона далеко-далеко внизу. Из гондолы дирижабля, рассекающего воздух словно корабль в море. Небо лазурное и неподвижное, вечное как… Мерлин говорит что-то, Гвейн отвечает. Волны переваливаются за борт, а шторм всё набирает обороты, раскачивая корабль, будто детские качели. На губах соль и вода, как кровь. Небо темнеет, словно уже ночь, а молнии тонкой сетью капилляров расползаются меж облаков, дотягиваясь до океана, подбираясь всё ближе и ближе к судну. И всё это в гробовой тишине. — Я дам тебе совет, — шепчет Мерлин, — когда он отправится в горы, не следуйте за ним. Для вас это ничем хорошим не закончится. Гвейн молчит долго, слишком долго. Артур почти что снова проваливается в безмолвный шторм. Наконец, за мгновение до того, как молния беззвучно ударит в главную мачту, Гвейн тихо спрашивает: — И ничего не исправить? — Предначертанное неизбежно, — отвечает Мерлин со странной тоской в голосе. — Он был обречён с того самого момента, когда я спас его впервые. Что бы я не предпринимал, судьба не ослабит свою хватку. Мне не выиграть. Молчание продолжается ещё какое-то время. Волны отчего-то шипят, будто поленья в костре. По остову корабля тянется разлом, и океан готовится принять его в свои холодные глубины. Наконец, Гвейн говорит: — Мне жаль. — Мне тоже, — отвечает ему Мерлин, а потом почему-то называет Гвейна по имени. И что-то в этом настолько фундаментально неверное, о чём Артур пытается никогда не думать слишком долго, что не подчиниться взывающей к нему темноте становится просто невозможно. И Артур засыпает вновь. (В забытьи всегда легче).

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

В десяти милях от затопленного Блэквуда располагалась магистраль. Магическая магистраль, по словам Мерлина. Вдоль самого широкого Разлома в землях бывшей Англии тянулись густые леса и плодородные почвы, сплошь поросшие цветами и кустарниками. В озёрах тут водилась живность. Там же обитали существа, рождённые магией, но совершенно не похожие на Порождений Бездны. Например, дриады. Одна из них протянула ему круглый камешек, ещё поблёскивающий от воды. Когда камень оказался в ладони Артура, то он едва заметно вздрогнул: поверхность гальки была обжигающе холодной. Однако от тепла его рук камень быстро согрелся и… оттаял. Словно круглый кусочек льда, пропахший насквозь илом и водорослями. — Ну же, — дриада с нетерпением взмахнула руками, — посмотри сквозь него! Камень теперь будто бы светился изнутри и через его склизкую полупрозрачную поверхность можно было разглядеть собственные пальцы. Артур закрыл один глаз, а ко второму медленно поднёс камень, словно странноватый монокль. Сквозь камешек озёрный берег стал выглядеть иначе: каменистый берег сменился мраморным полом, а танцующие почти голышом дриады теперь были обряжены в бальные платья с корсетами и пышными юбками, словно викторианские барышни со старых картин. На лицах их появились изящные маски. Его собеседница вместо своей цветочной короны носила теперь бриллиантовую диадему, плавно переходящую в ажурную полумаску. Юбка из водорослей сменилась изумрудным шёлком. Она рассмеялась, неумело поправляя новый наряд, когда одна из её сестёр неудачно наступила на подол своего платья и упала. — Хватит, пожалуй, — сказала дриада и отняла камень из руки Артура. На мгновение ему показалось, что бальный зал остался на месте, но стоило моргнуть снова, и иллюзия спала. Мерлин отвесил театральный поклон дриаде, с которой танцевал до этого, его чёрный костюм с маской, напоминающей птичий клюв, сменились привычным затёртым до дыр плащом. Он устремился к ним ровным, но быстрым шагом. — Это всё крайне занимательно, но может оказаться опасным, — сказал он собеседнице Артура. — Да брось, Эмрис. Учись развлекаться, — и она протянула ему бутыль вина. Мерлин окинул каменистый берег тяжёлым взглядом, но всё же принял подношение. Почти сразу на лице его вновь расцвела улыбка: питьё дриад всегда так на него действовало, хотя Артуру оно по запаху напоминало рисовый уксус (и он никогда не решался его попробовать). — Не возись с другими камнями, Артур, — сказал Мерлин с блестящими глазами. — Лучше танцуй с нами, — добавила дриада. Артуру на мгновение показалось, что через полупрозрачный камень её кисть выглядела в точности как рыбий плавник. Он тут же отвёл взгляд. — Я просто посижу здесь, — сказал им Артур. — Продолжайте ваш ритуал, я мешать не буду. Но и танцевать до мозолей на ступнях как в прошлый раз я больше не хочу. В этих лесах время всегда летело незаметно. Дриада вздохнула с сожалением, но всё равно потянула Мерлина в хоровод своих сестёр без пущих возражений.

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

Гвейн передаёт ему угольно-чёрную книгу, когда они остаются наедине в лазарете Башни. Он, впервые за всё время их знакомства, звучит серьёзным: — Я нашёл её в том здании. Подобрал до того, как сработала магическая ловушка. Думаю, это принадлежит твоей сестре. Он ничего не говорит о своей встрече с Мерлином, только отводит взгляд в сторону и уходит. Артур долго ещё смотрит в потолок.

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

За пределами палатки раздался громкий треск. Артур вскочил на месте, не до конца очнувшись ото сна. Он растёр глаза ладонями, но в палатке было всё так же непроглядно темно. И очень холодно. До рассвета было ещё долго. Что-то громыхнуло вновь, и Артур экстренно потянулся к фонарику. Он накинул на себя кевларовый жилет и шерстяной плащ и спешно выбрался из палатки. На месте озера был лишь котлован, заполненный тиной и останками затонувшей тут давным-давно техники: несколько ржавых остовов автомобилей и даже небольшая яхта. Рыбёшки всё ещё судорожно дёргались среди осевших тёмных водорослей в попытках добраться до исчезнувшей воды. Цветы кувшинок в своих затонувших лодочках стелились по днищу вместе с остальной водной растительностью. Лягушка едва не угодила под ноги Артуру, когда, продвигаясь вперёд, он осторожно отогнул поросль камыша. Ноги увязали в тине и сыром песке почти по колено, но он не останавливался. В центре озера, освещённый полной луной, сгорбившись и притянув ладони к лицу, сидел Мерлин и очень тихо всхлипывал. Из-под его плаща выглядывали длинные чёрные перья, отблескивающие фиолетовым, словно оперение грача. Ровные и блестящие, они наполовину увязли в глинистой тине сырого озерного дна. Такие же перья, но уже более мелкие, выглядывали из вырезов рукавов, помятые и поломанные плотной тканью одежды. — Мерлин? — позвал Артур, когда подошёл достаточно близко. В ответ Мерлин лишь неопрятно растёр по лицу чернильные слёзы и посмотрел на него широкими глазами. И почти мгновенно отвернулся, стоило Артуру лишь заметить золотое сияние. — Уходи, — сказал Мерлин тихо. Его голос звучал странно, словно человеческой речи едва заметно вторило птичье клокотание. С шумным всплеском рыбёшка рядом с Артуром запрыгнула в небольшую лужицу. Воды едва хватало, чтобы скрыть плоское рыбье брюхо. От чародея по всему котловану, оставшемуся от озера, расходились чёрные бездонные разломы шириной в человеческий рост. Скорее всего вся вода озера ушла по ним под землю. Артур медленно подошёл вплотную к Мерлину, скинул свой плащ на сырую вязкую тину и сел. Он поднял голову к полной луне, тёмному безоблачному небу и тяжело вздохнул. Звёзды мерцали, словно огоньки гигантской приборной панели из командного пункта Убежища, где прошло его детство. Теперь, когда первый шок прошёл, невыносимо захотелось спать. — Я не хочу видеть тебя сейчас, — прошептал Мерлин. — Тогда не смотри на меня. Я всё равно никуда не уйду, — ответил Артур и скрестил руки на груди. Мерлин хрипло рассмеялся и потом всхлипнул. Землю вокруг них тряхнуло, разломы разошлись сильнее. В скором времени рыбёшки окончательно перестали трепыхаться, и единственным звуком в глухой ночной тишине осталось сиплое дыхание Мерлина. — Знаешь, — сказал он клокочущим, срывающимся голосом, — когда небо занесло пеплом, когда стало нечем дышать и всё затихло… Я подумал, что… Это закончилось. Что всё, наконец-то, закончилось. Артур глубоко вдохнул холодный ночной воздух. А Мерлин продолжил: — Я пришёл к Авалону. К тому, что от него оставалось. Но Артура там не было. Там ничего не было. Там никогда ничего не было. Ничего не изменилось. Он притянул к себе свои оперённые руки и яростно выдернул несколько перьев, тут же их отбросив. Они оставили за собой чернильные следы на его плаще и рассыпались в пепел, когда коснулись земли. — Я был в отчаянии, — добавил Мерлин судорожно. — Я был зол. Артур осторожно остановил его руку, когда Мерлин потянулся к остальным перьям. На ощупь оперение оказалось холодным и будто бы промасленным, как детали старого механизма. — Хватит, — сказал Артур едва слышно. — Нужно было остановить это, да? Просто смириться? — Мерлин обернулся к нему с безумным блеском в глазах. Чернильные слёзы всё ещё катились по его щекам. Артур вздохнул. — Когда это случится снова, — на этих словах лицо Мерлина передёрнулось, и Артуру пришлось повторить мягче: — Когда это случится снова, я не буду держать это против тебя. Никогда не держал. Мерлин снова закрыл лицо руками. Трещины раскола вокруг них разошлись сильнее по земле, раскрывая дно осушенного озера, словно бутон огромного цветка.

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

Когда Артур наконец осторожно раскрывает книгу, насквозь пропахшую гнилистой магией, из неё выпадает старая фотокарточка. С пожелтевшей картонки на него смотрят двое улыбчивых рыжеволосых ребёнка с ярко-зелёными глазами и веснушчатыми щеками. На обороте ровным почерком его отца (когда-то этот почерк ещё был ровным) написано: «шестой день рождения Мэриэм Ирис Сомерсет и Карлоса Младшего Сомерсет» Тем же вечером Артур вновь видит зелёные глаза Карлоса уже в отражении мутного зеркала в ванной комнате. Ничего удивительного, конечно. В конце концов, те же глаза смотрели на него в любой другой день до этого.

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝

Из пассажирской гондолы аэростата открывался примечательный вид на Лондон: даже величественная Темза казалась лишь тонким ручейком. Небо голубое-голубое растягивалось широким горизонтом, и казалось, словно он снова бороздил море, а не воздух. Мерлин глядел на город под ним с застывшим в глазах восторгом: — Замечательная это всё-таки вещь — научно-технический прогресс. Словно магия. Но без магии. Артур кивнул. Этот воздушный корабль восхищал и его самого. — Нас ожидает век открытий, непременно. Люди научатся ходить по воде и лечить все самые страшные болезни одним пузырьком лекарства. Вот увидишь. Дирижабль слегка накренился, поворачивая, и Мерлин задумчиво почесал подбородок. А потом себе под нос произнёс: — Может ты и прав, может, в этот раз всё так и будет. А не так, как обычно. — Что? — спросил Артур, недоумённо на него оглядываясь, и от резкого движения фуражка едва не накренилась вслед за дирижаблем. Мерлин лишь виновато ему улыбнулся. И завёл речь о поездах.

⟞⊹⊱• ⫷⫸ •⊰⊹⟝