Невозможный

Невозможный. Феликс Юсупов невозможный. Феликс Юсупов невозможно артистичен. Феликс Юсупов невозможно эмоционален. Феликс Юсупов невозможно, невыносимо, нечеловечески красив. Феликс Юсупов невыносим. Романов задыхается в нем. Умирает из-за него. Прикован к нему тонкой, но прочной стальной цепью, как пес, как цепная псина, как раб на галере. Дмитрий — князь. Дмитрий — военный. Дмитрий — мужчина, и ему нельзя любить мужчин. Иногда ему кажется, что Феликс — и не мужчина вовсе, а неведомая птица, наивная амадина и хитрая сорока одновременно. У Феликса прозрачные пальцы, тонкие вены, худые запястья, большие глаза и короткие кудри цвета соболя. Феликс в одежде стрельца, и что-то в груди Дмитрия ёкает, проваливается, бьется, стучит, рвется на волю, он зажмуривается в безуспешной попытке что-то вспомнить. Тщетно. Юсупов смеется, обнажая белоснежные зубы, и Романов подхватывает смех, старательно оттесняя ненужные воспоминания. Дмитрий Павлович мечется в горячечном бреду. Из темного угла на него смотрит Тень своими невозможными голубыми глазами. За окном играет балалайка, поет церковный хор, слышится шум толпы. Кто-то заводит русскую народную. Поет про бояр и каких-то гостей… Тень смотрит, не моргая. — Чего вы от меня хотите? — устало вопрошает Романов — Хотите, хотите, хотите — шепчутся по углам — Смерти твоей, Иоанн Васильевич! Смерти, смерти, смерти… (Какой Иоанн?..) Голова раскалывается, перед глазами красными плывет всё, в горле — раскаленный песок, а исподнее мокрое от пота. — Умри, губитель людей! Умри, мучитель окаянный! Сдохни, как шваль подзаборная! — кричат голоса — Замолчите — сипит Дмитрий — Христом Богом молю, замолчите — вырывается внезапно из него — Бесполезно — хохочет Тень, меняя цвет глаз на желтый — Моли о пощаде, смертный! Беги, умирай — ты только это и можешь! Спасения не будет. Не надейся! Я буду являться к тебе в кошмары и улыбаться окровавленными губами! Ты не забудешь меня, жалкий самодержец! Дмитрий проваливается в глубокий и беспокойный сон, в котором некий голубоглазый юноша с черными кудрями занимается мужеложством с некрасивым, горбоносым, остроскулым болезненно худым мужчиной. Интересно, а есть ли дело до Романова Юсупову? Есть ли дело его лучшему другу, подарившему много бессонных ночей и неприличных снов до кого? Друга, приятеля, просто какого-то князя — кто Дмитрий Феликсу? Кто он, Дмитрий Романов вообще такой? Военный, Великий князь, любящий сын, преданный друг… Кто он такой? И почему ему снятся эти двое?.. Феликс не любит юбки. Это он понимает сразу после того, как надевает их в первый раз. Эта нелюбовь иррациональна, но Феликс Юсупов весь сделан из противоречий и нелогичных поступков. Феликс помнит, как некий очень дорогой ему человек умер из-за него одним противным, промозглым декабрьским днем. Феликс даже знает теперь, как этого человека зовут: Александр Волков, лейб-гвардии гренадер. Участник восстания декабристов. Погиб от пуль. Юсупов долго рылся в архивах и газетах, но, все-таки, немного про него нашел. Феликс помнит, как умирал в какой-то темнице, долго и мучительно. Гниль, сырость, пытки… Порой ему кажется, что странные сны отпустили его, таинственные видения ушли, но это не так. Все в его жизни не так и не по правилам. Его мир соткан из стрел, ядов, льда, платьев, плясок, музыки и детективов. Его мир — ветер прошлого. Его мир — отголоски старой любви неведомо к кому. Его мир — наполовину чужой. Юсупов пропадает в мирах Конан Дойля, в романах и на балах. Он кружится, смеется, заливает смерть вином, заедает погибель белым хлебом. Его имя значит «эпатаж», и это объединяет Феликса с юношей в темнице из сна. Феликс кружится и ловит на себе тысячи взглядов, но интересует его лишь один. — Княже, позвольте же пригласить вас на танец — хохочет он, слушая лишь биение своего сердца, чуя, как жжет внутри — Позволяю — отвечает Дмитрий И они вальсируют под польку. И дышат в такт. И дрожит Земля под пение голубой травы. — Ах, Дмитрий, что же вы со мною делаете? — сверкает глазами Юсупов, томно вздыхая — Феликс, что вы со мной делаете?! — парирует Романов, проводя рукой по тонкой талии своего партнера Тень в углу залы шипит, бесится, плюется золой и задыхается от чувств. Святки, колядки, Новый год, Рождество, гадания… Юсупов сбирает из прутиков мост, оглядываясь, надеясь, что никто не увидит. Вот еще, насмешек не оберешься. — Кто мой суженый, кто мой ряженый, тот переведет меня через мост — шепчет он, ложась спать. …Ворожи, воро-воро-ворожи … Феликсу снится остроскулый неизвестный мужчина, лежащий в поле из горечавки и мяты. В худых ладонях он сжимает ветвь гамамелиса. Трещит сорока. Слышится ропот, звон, стон — то души убиенных мужчиною. Юсупов открывает рот, силится сказать, да изо рта хлынула кровь алая, затрещали ржавые цепи на запястьях, забулькала гнилая вода в горле… …Он проснулся. Все это глупости, пережиток языческих времен, Феликс в такое не верит. Но, все-таки, что это за мужчина? … — Знаете, а я женюсь. На Ирине. — смеется Феликс, скаля белые зубы — Удачи — спокойно говорит Романов — Только будьте с нею милосерднее (Чем со мною.) — Дмитрий, о чем вы? Разве я что-то сделал вам не то? — хихикает Юсупов (Да. Околдовал. Очаровал, а потом разбил сердце.) — Ничего. Но я вас убью, если сделаете что-то не так (О, дорогой, со мною все всегда не так.) Феликс премило усмехается и впивается в губы Дмитрия кусачим поцелуем. — До скорой встречи, князь — улыбается Юсупов, уходя Он вошел в сердце Романова пулей и застрял там. Он подсадил его на себя, как на опий. Что сказать — Феликс Юсупов всегда был и остается наисквернейшим ядом из всех, что когда-то были известны человечеству А он, Дмитрий Романов, заядлый мазохист и наркоман. Одним зимним днем Феликс, хитро сверкая глазами, отводит его в угол, жарко шепчет на ухо: «Хочу убить Распутина». Дмитрий замирает пуганной ланью, спрашивает, а не сдурел ли его «друг». Но перед Юсуповским «хочу» устоять не может. Никогда не мог. — Дмитрий… Князь… Светлейшество… Родной мой — хрипит Юсупов — Иоанн! Сашенька… Ирина стискивает жемчужные зубы. Не ее имя шепчет князь Юсупов на смертном одре, отнюдь не ее. Да она и не ждала другого. Как бы горько не было, смирилась с этим. Дмитрий? Романов? С ним они давно не виделись. Любит, все же. Своей ветреной, хрупкой, неправильной любовью избалованного аристократа. Любит. Не ее. Не ее… (Умер. Умер давно ваш Дмитрий…-думает Юсупова) Тень в углу воет от тоски и боли. Сберег. Защитил. Но лишь одного. Пусть этот Дмитрий пропадет пропадом! Пусть сгинет! А, он уже. И все-таки, все-таки, его подопечный был счастливее с Романовым. Тень крестится, хохочет, карканье раздается в углу. — Матерь Божья, давно не молился я. Никогда не молился. Но услышь меня! Пусть в следующей жизни эти двое будут вместе. Аминь. — Тень сплевывает пепел на пол и исчезает в ворохе черных перьев. Юсупов делает последний вдох. Ирина плачет. Могила Романова молчит. Да и что она может сказать?