Melinoë

Юнги, сложив руки в замок, ходил из угла в угол под пристальный взгляд Чонгука. Глаза бегают, не успевая следить за омегой. — Может успокоишься уже? — прорычал альфа, вставая со своего трона из черепов. Вся обстановка зала была мрачной, изредка освещённой полыхающими факелами с синим огнём. Атмосфера страха и ужаса идеально описывали хозяина обители. Чонгук, недовольно ступая, двинулся к Юнги и, схватив его за руку, повернул к себе. Бог плодородия тут же застыл, взглянув в тёмные, словно бездна, глаза альфы. — Отпусти меня! — крикнул омега, выдирая руку. — Маленький омежка, что, вообще манерам не учили?! — громко закричал Чонгук, из-за чего резко потух огонь, погружая зал в кромешную тьму. Правитель преисподней усмехнулся, услышав удивлённый вздох Юнги, и тут же обхватил его за талию зажигая огонёк в свободной руке. Их лица оказались в опасной близости друг от друга так, что можно было физически ощутить дыхание. Омега сжал губы и фыркнул, отворачиваясь. Подобное поведение лишь забавляло Чонгука, и весь пыл спал в тот же миг. — Извини меня, малыш, — он отпустил божество и отошёл, по щелчку пальцев вновь поджигая все факелы. — Отпусти меня, живо! — повторил Юнги. Альфа приподнял бровь, разглядывая глазки-бусинки и миленький маленький носик, который вздергивался при негодовании. На лице появился оскал. — Я люблю тебя, сладенький. — Ты меня не знаешь! — негодовал омега. Хоть он и злился, в его глазах нельзя было прочитать свойственный всем страх перед богом ада. Это вызвало множество вопросов, но также возбуждало интерес ещё больше, чем прежде. — Ты знаешь, что я чувствую к тебе, что творится между нами? — Глаза омеги округлились, и он отрицательно покачал головой, словно отрицая сказанное. — Открой своё сердце, ты почувствуешь то же что и я. Сама судьба привела меня к тебе, не отрицай этого. Юнги сузил глаза и прикусил губу. Нельзя было сказать, что альфа перед ним не привлекал его физически, а запах не забивал лёгкие, вырабатывая неестественную привязанность, но обретение родственной души ни капли не радовало омегу, а лишь напрягала. К тому же это не оправдывало поступка божества преисподней. — Ты украл меня! — Мне дали разрешение, — оправдывался Чонгук, хотя как такового согласия он не получал. Юнги сжался и опустил голову. Ему не верилось, что о нём действительно никто не вспомнил и так легко отдал без собственного согласия. Альфа заметил резкую перемену в настроении омеги, потому у него появилось желание приобнять Юнги, и он потянулся рукой, чтобы зарыться ладонью в мягкие волосы. Но Мин оттолкнул Чона и отошёл на пару шагов, не давая к себе приблизиться. — Не прикасайся ко мне! — Но почему? Ты ведь меня не боишься. — Не боюсь. Ты мне противен. Чонгук расхохотался, чем вызвал замешательство у божества плодородия. — И почему же? Неужели я такой мерзкий? — Ты похитил меня! — И всё? — удивился альфа. — А этого мало?! Бог опять засмеялся и пожал плечами. — Ну, да? Юнги не понимал, почему Чонгук играется с ним и чего хочет. Он шмыгнул и развернулся, уходя из зала. — Куда ты пошел?! — рыкнул правитель ада. Омега ничего не ответил и, раскрыв огромные двери, выбежал на «улицу». Перед ним открылся вид не лучше: он находился в грозной тёмной пещере, где слонялись души умерших. Тут не росло зелени, тут не было солнца, не было тепла. Юнги, находившийся всегда среди цветов и аппетитных фруктов, приобнял себя за плечи и выдохнул, стараясь прекратить мандраж. Он хотел домой — обратно под солнышко — в общество прекрасных существ, которые танцуют и поют. В реальности же его ожидал лишь мрак и холод. Юнги был невозможно раздражен положением дел и ворчал, обходя владения Чонгука. Ему здесь совершенно не нравилось. Чон же, в свою очередь, ожидал возвращение омеги, ведь знал, что долго он за пределами поместья не протянет, а тут есть всё: постель, тепло и, в конце концов, альфа, правда который был огромным минусом для божества плодородия. Чонгука забавляло, но с другой стороны, возмущало отношение Юнги к нему. Бог так привык к тому, что его боятся и беспрекословно подчиняются, что ожидал хотя бы трясущихся плеч, затем смирение и подчинение, но омега удивил. С первых секунд появления в аду он заявил, что в жизни за альфу не выйдет; что тот — похититель, и требовал, чтобы его вернули на поверхность, совершенно не прибывая в страхе, а наоборот, будучи полностью уверенный в своей правоте.

***

Чонгук нашёл омегу, греющегося у камина в гостиной. Тот, видимо, совсем окоченел в аду, не привыкший к прохладе, поэтому подставлял маленькие ручки к огню, пока зубы предательски стучали. Альфа взял с дивана плед и накинул на хрупкие плечи. Юнги в ответ дёрнулся и перевел взгляд на правителя преисподней, который присел рядом с ним. В этот раз он был необычайно нежен. Чонгук посмотрел в тёмненькие глазки и улыбнулся краем губ — он читал замешательство и растерянность в них. Смотря на общую картину, Юнги хотелось прижать к себе и крепко обнять, вдыхая запах граната и избавляя омегу от холода. Но тот не позволил долго рассматривать себя и фыркнул, отвернувшись к камину. — Чего пришёл? Чонгук вскинул брови. Вот это разговорчики. — Я очень добр с тобой. — Правда?! — наигранно воскликнул омега. Альфа недовольно поджал губы. — Тебя научить со мной разговаривать? — Извольте, — парень отмахнулся и прижал ноги ближе к себе. Тепло тела рядом и огонь согревали его. Чонгук раздраженно выдохнул и постарался успокоиться. — Я понимаю, что тебе тяжело. Но ты привыкнешь. Я — привык. Омега приоткрыл рот, чтобы что-то спросить, но альфа продолжил раньше: — Тебе тут понравится, обещаю. Юнги закусил губу и упёрся лбом в поджатые колени. Всё это слишком быстро, слишком неожиданно. Только вчера он танцевал с нимфами, а сегодня уже муж правителя преисподней. — Мне нужно время, — заключил он. Чонгук понимал, потому встал и решил удалиться, ведь ему самому нужно было закончить некоторые дела. Как только дверь закрылась, омега обернулся и вскочил с места, он подошёл к дивану и лёг на него, укрывшись пледом. Голова, наряженная сегодняшним днём, хотела поскорее отпустить все события, и где-то в глубине души Юнги верил, что утром он окажется дома. Так веки потихоньку сомкнулись под треск горящих в огне дров, а в голове крутились картины великолепного сада и будничных дней: сбора урожая пшеницы и фруктов, растущее цветочное поле и жужжание пчёл. Чон, стоявший за дверью, слегка приоткрыл её и довольно улыбнулся, увидев спящее лицо омеги. Он, как вышел из комнаты, не мог отойти ни на шаг, будто ждал чего-то и наконец дождался. Плед сполз с плеча, открывая вид на мягкую нежную кожу. Альфа аккуратно подошёл и, схватив покрывало за край, накрыл обнаженную часть тела Юнги, довольно улыбаясь. Его спящий образ был столь невинный и нежный, что невольно освещал тёмную комнату. Увидев, как омега мычит и дёргается, Чонгук поспешил удалиться, дабы не мешать его сну. В этот момент он, кажется, влюбился снова.

***

Юнги открыл глаза, стирая сон. Он присел на диване, скидывая с себя плед. Омега осмотрелся и сразу же погрустнел, вспоминая где он находится и, осознавая, что это всё был не сон. Его пробрало холодом из-за потухшего камина и усталости, от прошедших событий. Выйдя в длинный коридор, Юнги даже не удивился тому, что ночь не сменилась днём. Все помещения освещались факелами, совсем чуть-чуть разгоняя мрак. Подойдя к главному залу, он открыл огромные двери и увидел перед собой длинный стол с тысячей стоящих на нём блюд разной категории: морепродукты, фрукты, мясо, изысканные десерты. Двери захлопнулись с характерным звуком в то время, как из другой стороны зала донёсся громкий смешок. Омега свёл брови и собрался уже уходить, но его окрикнул хозяин преисподней. — Куда ты? Юнги сжал губы и обернулся, сверкнув блестящими от гнева глазами. — Уважай тех, кто готовил эту еду. Присядь, — уже спокойнее сказал альфа. Омега подошёл к ближайшему стулу и, резко отодвинув его, сел. Взгляд, полный негодования, устремился на Чонгука. Кажется, в чёрных глазках зарождалась буря. Альфа щёлкнул пальцами, как тут же рядом оказалось множество полупрозрачных существ, которые раскладывали аппетитные блюда и разливали вино. — Приятного аппетита, — улыбчиво сказал Чон и взял вилку с ножом, нарезая кровянистое мясо. Юнги сглотнул, смотря на рыбу в своей тарелке. Он опустил голову, ловя на себе взгляд альфы, словно спрашивающий, что происходит. — Я не голоден. — Но ты ничего не ел со вчерашнего дня. — Я могу идти? — омега посмотрел исподлобья и приподнял брови. Чонгук недовольно выдохнул, откладывая столовые приборы. — Знаю, что тебе нужно время, но пойми, я ничего плохого тебе не желаю, а от меня ты все равно никуда не денешься. Юнги рыкнул, вскакивая с места, и пошел в сторону дверей. Он выбежал в огромный коридор и направился к выходу из поместья. Сегодня он не вернётся. Чонгук приложил ладонь ко лбу и недовольно замычал. — Господин? — раздалось из края зала — одна из бесформенных душ обратилась к правителю преисподней. — Что прикажете делать? — Оставьте его, пусть осваивается…

***

— Намджун! — сдержанно открыл дверь Сокджин, но его голос чуть повышен, что говорит о недовольстве. — Это правда, что ты разрешил Чонгуку забрать Юнги? Альфа, оторвавшись от документов, устремил свой взгляд на вошедшего мужчину. Он невольно свёл брови и пожал плечами. — Я его предупреждал. — Нужно было запретить ему! — возразил Сокджин. Намджун рыкнул и резко встал с места, подходя к омеге. — Ты указывать мне будешь? Этот омежка всё равно никому не был нужен. Его папа бросил его, как нежеланного ребенка, здесь он обращался только с нимфами. Или что-то не так, м? Джин прикусил губу и вытянулся, задирая голову: — Ты убежал от ответственности! Бог грома резко ударил по столу, от чего раздался глухой стук, и сузил глаза. — Я. Его. Предупредил. — Это всё плохо закончится! Ты же знаешь! Намджун хмыкнул и скрестил руки. Он перевел дыхание, стараясь успокоиться. — Возможно, ты прав, это действительно будет иметь последствия. Но я бы оскорбил своего брата, если бы отказал ему. Сокджин вздохнул и покачал головой: — Я не согласен с тобой. Альфа хмыкнул и подошёл к омеге вплотную: — А кто тебя спрашивал, дорогой? Бог правосудия недовольно зарычал, но в тот же момент в его губы впились другие, прикусывая и облизывая, явно намекая на иное разрешение спора между ними. Крепкие руки сжали талию омеги, заставляя оставаться на месте. Сокджин приложил всю силу и оттолкнул бога грома, прижимая к стене. Его нутро точно огнём полыхало. — Что ты себе позволяешь?! — Ты — мой муж, — усмехнулся альфа. — Что же я себе такого позволяю? Целую тебя. Джин смутился и отвёл взгляд. — Ты не хочешь меня слушать даже. — Потому что я считаю себя правым. — Джун положил ладонь на щеку мужа, нежно поглаживая. — Ты же знаешь, что я всегда прислушаюсь к тебе, когда в этом есть необходимость. — Но ты не прав, — отдёрнулся Сокждин, отдаляясь от ласк. — Лишь потому, что моё мнение не совпадает с твоим? — вновь заводится альфа. — Потому что ты не слышишь меня. Намджун понимал, что этот диалог ни к чему не приведёт, поэтому рыкнул и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Его на сегодня достаточно. У них обоих сильный характер, и спор точно до хорошего не доведёт, поэтому сейчас нужно привести нервы в порядок, а затем уже спокойно поговорить. Сокджин сжал губы и осмотрел кабинет мужа. Он считал Намджуна справедливым и лучшим правителем из всех, которых только можно придумать. Но иногда он думал сердцем, а не чистым разумом, что отзывалось на подобных случаях, которые никогда ничем хорошим не заканчивались.

***

Глава Олимпа вышел из дворца, окружённым колоннами, и спустился по ступенькам. Он выдохнул, сжимая руки в кулаки. Джин, в большинстве своём, руководствовался лишь разумом, он не воспринимал сомнения и неуверенность, действовал всегда холодно и расчетливо. И иногда это невероятно раздражало. Альфа вышел на аллею у своего дворца, вдыхая запах свежести, который можно прочувствовать только ранним утром. Этот аромат очищает мозг, усмиряет гнев, обуздывает инстинкты. Бог сжал губы, осознавая, что возможно ему стоит попросить прощения у мужа, обсудить с ним всё вновь, и эти размышления продолжались бы ещё долго, но взгляд Намджуна пал на небольшие бежевые крылышки, шуршащие у дальнего дерева. Как только наблюдающий понял, что его заметили, он взвизгнул и поспешил удалиться. Но альфа был быстрее и перехватил «ангелочка» под локоть. Он крикнул и развернулся, встав лицом к Джуну, и тут же опустил взгляд. Его локоть краснел от крепкой хватки, а зубы сжались от боли. — Чимин? Что ты тут делаешь? Омега похлопал глазками и причмокнул. — Я…я… ай! — он не мог выдавить и слова из-за прожигающей руку боли. Намджун, увидев мучения Чимина, сразу же отпустил его и отошёл на пару шагов. Ему не хотелось причинять этому мальчику боль, выливая свой гнев. — Извини. Всё нормально? Омега закивал, потирая локоть. Альфа улыбнулся уголком губ. Его занимало поведение омежки, усмиряло. — Ты без Тэхёна? Вы же вроде везде вместе ходите. Чимин встрепенулся, его крылья приподнялись и затряслись, выдавая волнение. Он отрицательно покачал головой, закусывая губу. — С ним всё хорошо? Мы давно не виделись. — Да, всё в порядке, — выпалил бог страсти и сжал ладони в замок за спиной. Его уши налились красным то ли от смущения, то ли от стыда. — Я могу идти? Джуна всё больше забавляло поведение Чимина, но на сегодняшний день хватит развлечений. Он довольно кивнул, и отошёл ещё на пару шагов, давая пройти омеге. Тот буквально выбежал из-под взгляда альфы, вызвав у Намджуна смех. Этот паренёк знатно поднял настроение божеству, но в душе закрадывались сомнения в правдивости его слов.

***

— Тэхён! — крикнул Чимин, раскрывая двери в его ложу. Омега лежал на кровати, свернувшись комочком. На нём не было привычных украшений, волосы приняли растрёпанный вид, запутавшись на подушке. Под глазами виднелись огромные круги, губы были искусаны, как и прежде ухоженные ногти. Чимин помрачнел, озадаченный видом друга и, поставив корзинку с фруктами, которые он нарвал в саду, на стол, подойдя к кровати. — У меня для тебя кое-что есть… Бог красоты приподнял брови и издал ни капли не воодушевленное «м». Пак положил чехол для лука на кровать и, пошарившись в нём, вытянул старый свиток. — Достал из Олимпийской канцелярии. Тэхён вскинул брови и присел на кровать. Омега снял ленту, подавая писания богу красоты. Тот неуверенно взял свиток и развернул его. Он не верил своим глазам. Наверху чёрными буквами и красивым почерком было выгравировано «Чон Хосок». — Это... — запнулся Тэхён. Чимин широко улыбнулся, поставив руки на бока. Он был удовлетворен реакцией друга, ему нравились сияющие глаза омеги, которые внимательно вчитывались в строки. — Но зачем? — хлопая глазами, неверяще произнёс Ким. — Я же обещал. Бог красоты прыгнул на Пака, крепко обнимая его и благодаря за труды. Теперь он знал, где искать альфу, когда он дома, а когда работает. Дальше Тэхён не читал, потому что хотел узнать Хосока сам, а не с письмен. Информации в самом начале ему было достаточно, чтобы решиться вновь спуститься на землю и встретиться со своим любовным интересом. В душе снова зарождался огонь, омега словно ожил: его лицо вновь обрело краски, а глаза заблестели. Тэхён, после долгих объятий, вскочил и посмотрел на себя в зеркале, ужасаясь. Нет, это был не он. На встречу с Хосоком нужно идти при параде, поэтому омега скинул с себя белый халат и отправился в ванную, натираясь маслами. Довольный настроением друга, Чимин сразу же побежал к сундуку, доставая изысканные ткани, из которых он планировал собрать омеге пеплос.