Promise, Stanley?

17 Мая. 1989 год

      Сегодня было довольно пасмурно и прохладно для мая. Сара только пришла со школы, так и не переодевшись, она побежала на кухню делать им с мамой чай, так как та должна была вот-вот прийти.       Процесс приготовления чая всегда её успокаивал, она в принципе любила чай. Сара даже всегда помнила, кому сколько добавлять ложек сахара и какой чай нравился больше всего. Например, она сама пила фруктовый чай с двумя ложками, маме делала ромашковый, без сахара. Беверли любила классический черный с тремя, Стэн предпочитал травяной с двумя ложками, как и Сара. Билл в принципе чай не любил, Ричи больше нравился кофе, а Эдди, наоборот, ни разу в жизни не пил кофе, так как утверждал, что оно вредит здоровью, потому, в основном, пил зеленый чай без сахара.       Время пролетело довольно быстро, поэтому, как только девочка поставила чайник на место, она услышала, как зашла Адель, Сара сразу же пошла её встречать. Она заметила её унылое, взволнованное выражение лица. Женщина не умела скрывать эмоции, так что было очевидно, что произошло что-то неприятное, если не хуже.       — Сара… Не слишком пугайся, но нам нужно поговорить, — тихо и беспокойно сказала она. — Это серьезно, — от её отсутствующего голоса всё-равно по коже пробежали беспокойные мурашки.       В голове пробежалась жуткие мысли о неизлечимой или серьезной болезни, переезде, смерти кого-то из друзей. Иногда в голове проскальзывала мысль о том, что её слишком сильно раздражает тот тон, с которым мама говорила ей что-то важное. Сара понимала, что дело вовсе не в Адель, а в горьких ассоциациях.       — Господи, как начать… Недавно объявился Уильям, — мама начала говорить, когда они вместе сели за стол. От упоминания о отце Сара невольно вздрогнула, но Адель, не заметив этого, продолжила: — он собирается забрать тебя к себе, поэтому будет со мной судится, — это заявление вызвало у младшей Смит немалый гнев.       — Чего? После всего, что он нам сделал, он ещё и хочет меня забрать? — недовольно воскликнула она, неверяще глядя на мать, на что та сочувствующе взглянула на неё.       — Не знаю помнишь ли ты, но он всё ещё работает на важной должности в ФБР. Вполне в его характере будет подкупить суд… — с каждым словом Сара чувствовала, как её все больше и больше охватывали возмущение и обида. Наверное, он не оставит их в покое, пока не умрёт. — Мы должны быть готовы к тому, что он будет длится дольше, или ещё хуже.       — Но ты же не отдашь меня так сразу? Мам, не молчи! — уже умоляюще сказала девочка. В голову закрались мысли о том, что маме могут просто надоесть постоянные тягательства с судом и все эти проблемы, из-за чего она может решить сразу передать опекунство.       — Нет… Конечно нет, не отдам, Сара! Я буду с ним судиться, но зная, на что он способен, ты должна… — ответила ей Адель, но не успела договорить, так так Сара резко встала из-за стола, прикрывая лицо волосами и стараясь не показывать, что она, кажется, вот-вот разрыдается.       — Извини, пожалуйста, — дрожащим голосом сказала девочка, перед тем как выйти из дому.        Миссис Смит лишь печально посмотрела ей вслед, понимая, что дочери просто нужно успокоиться и обдумать всё.       Сара шла по улице не видя перед собой ничего, глубоко вдыхая и впуская тем самым свежий майский воздух. Она невольно достала из глубин памяти последний раз, когда видела своего отца.

***

Воспоминание

30 Октября. 1984 год.

Льюистон, Мэн, США.       Девочка стояла напротив большого зеркала. По её щекам текли слезы, но она всё равно усердно вытирала их тыльной стороной маленькой ладошки. Позади стоял ее отец, крепко держа Шарлотту за плечи и оставляя на них кровавые следы, он все время повторял одно и тоже:       — Смотри, Шарлотта! Ты должна наконец осознать то, как мы похожи! — но девочка то и дело поворачивала голову, смотря на входную дверь, откуда должна была появится ее мать. Уильям больно схватил дочь за подбородок, вернув её взгляд к зеркалу. — Не смей отворачиваться! Перестать, блять, реветь, не будь как своя жалкая мамаша. Почему ты не убила эту ебаную шавку? Это ты должна была её прикончить! — из зелёных глаз снова полились слезы, вспоминая своего щенка — Кнопочку.       Всего полчаса назад отец взял с кухонного стола нож и вложил в её руки, приказав убить ним Кнопочку. Когда девочка не смогла этого сделать, он отобрал у нее нож, посадил на пол и замахнуться на собачку. Шарлотта успела только закрыть глаза, она услышала, как щенок жалобно заскулил, а затем резко умолк. На синий сарафан брызнула кровь.       Так и не осмелившись открыть глаза, она почувствовала, как отец повёл её куда-то, как оказалось потом, к зеркалу в прихожей.       — Я не такая, как ты, — всхлипывая, сказала она. Мужчина крепко схватил её за запястье, откинув на пол.       Шарлотта больно ударилась об комод, в глазах все поплыло. Отец снова кричал, но она уже не слышала отчётливых слов. Он поднял было руку для удара. Девочка зажмурилась, но удара не последовало, вместо этого, послышался звук бьющегося стекла, после чего она открыла глаза и увидела лежавшего без сознания Уильяма, а над ним стояла её мама с разбитой бутылкой в руках. Она отбросила её, и тут же встала на колени перед дочерью. Адель осторожно вытянула небольшой осколок стекла из ноги девочки, так, что та даже не успела почувствовать боли.       — Сара, солнышко, беги собирать вещи, — беспокойно произнесла она. — Только как можно быстрее, хорошо? — девочка только испуганно кивнула, быстро побежав в свою комнату.

***

17 Мая. 1989 год.

      Сара направлялась к Мемориальному парку Дерри, так как там очень редко ходили люди и он был достаточно близок к дому. Хотелось побыть одной, обдумать всё.       Из глаз текли слёзы, ей было обидно, она боялась жить с отцом, хоть и воспоминания были мутными, все они не были хорошими, только от упоминания о нем по коже пробегали мурашки. Этого человека даже «папой» назвать язык не поворачивался, что уж говорить ещё. Он точно был названным гостем в их с мамой доме. И было совершенно непонятно, ради чего ему вдруг понадобилось забирать её. Что ему с того? Она очень не хотела расставаться с мамой и друзьями, к которым она успела так привязаться.       Ей вдруг вспомнился Джордж Денбро, пропавший около семи месяцев назад. Кажется, именно с того момента всё пошло под откос: частые исчезновения детей, почти что одержимость Билла к поиску брата, Грета Боуи, которая как-то слишком внезапно начала травить Сару с Беверли, а теперь ещё и отец. Кажется, будто город в свои лапы обхватило что-то очень тёмное.       — Блять, — вдруг воскликнула Смит.       Внезапно, она почувствовала резкую острую боль в ноге, до этого совершенно не замечая каких-либо препятствий. Казалось, будто кость в районе лодыжки была сломана и вывернута в другую сторону. Сара прислонилась к ближайшему дереву, осмотрев ногу и пошевелив ею, она поняла, что лишь немного подвернула её. Внешне всё оказалось не так страшно, как она себе уже успела представить: больное место даже не покраснело и не распухло, но при движении всё же чувствовалсь неприятная боль. Позвать на помощь было некого, так что немного подождав, пока пульсирующая боль хоть немного утихнет, Сара кое-как направилась обратно к дому. Как же она проклинала всё вокруг.

***

      Стэн Урис шел по безлюдной части парка, с биноклем и атласом по орнитологии в рюкзаке, попутно высматривая птиц, даже при том, что буквально несколько минут назад уже смотрел на них. Он удивился тому, что помимо него кто-то ещё ходил здесь, но его удивление возросло, когда переведя взгляд на этого «кого-то», понял, что это была его подруга, еле-еле идущая. Быстро преодолев расстояние между ними, Урис обеспокоенно осмотрел её, замечая её мокрые глаза и щёки.       — Сара, что случилось? Почему ты плачешь? — он осторожно положил руки на плечи не реагирующей подруги. — Твоя нога… Может, сядешь? — девочка только обессиленно кивнула, и они присели на ближайшую скамейку. — Нога сильно болит? Я могу… — он не успел договорить. Смит, резко и неожиданно, даже для самой себя, обвила его руками, положив голову на плечо. Он даже опешил.       Удивительно, но за год дружбы Сара ещё ни разу его не обнимала, эти объятия вызвали в нем трепет, совсем не хотелось отпускать подругу. Её чуть волнистые волосы приятно щекотали лицо, а от лёгкого запаха кокосового шампуня появилось приятное ощущение, подобное трепетной радости в животе при взгляде на греющую душу погоду апреля, которая мальчику очень нравилась.       Сара быстро поняла, что обниматься со Стэном было достаточно уютно и комфортно, а от его запаха какого-то обычного мальчишеского шампуня, смешавшегося с, кажется, каким-то терпким древесиным ароматом, она даже начала успокаиваться.       Но она знала, что скорее всего пожалеет об этом позже. Да, эта забота со стороны Стэна ей вправду нравилась, но чёртово воспитание отцом давало о себе знать: она думала, что выглядит жалко и унизительно, когда проявляет боль или большое количество ненужных эмоции. И неважно, незнакомец видит её слабость, либо лучший друг, ощущение было не из лучших.       — Расскажешь, что произошло? — тихо сказал Урис, просидев вместе около минуты.       Чуть отстранившись, Сара кивнула и всё же рассказала ему о отце, который хочет забрать её, и причине её недовольства. Урис слушал внимательно, не перебивая, но избегая её взгляда.       — Но твоя мама же будет судиться, правильно? — дослушав, произнёс Стэн, решаясь посмотреть в глаза подруги.       — Ну, она то сказала сделает всё, что в её силах… Но как-то от этого легче не становится, — отсутствующе пояснила девочка. — Я просто ебанусь, если он опять будет портить нашу жизнь.       Только сейчас она вспомнила, как ее мама так и не успела договорить, стало так стыдно и тошно от самой себя. За то, что она так просто бросила её. Ведь ей, наверняка, было так же больно.       — А что с ногой? — спросил Стэн, указав на поврежденную ногу девочки.       — А, это… Просто подвернула немного, пока шла, — ответила Смит, нервно сминая край своей клетчатой рубашки. — Не так уж и больно.       — Немного? Смит, ты еле как шла. Может, я хоть помогу тебе дойти до дома, — Урис посмотрел ей в глаза, ожидая ответа. Честно говоря, ему правда не хотелось оставлять её в таком состоянии, а помощь была бы хорошим поводом. — Не хватало ещё, чтобы упала посреди дороги.       — Ладно, уговорил, — немного поколебавшись, ответила девочка. Она невольно улыбнулась его серьезному тону, в котором слышалась настоящая забота. Саре подумалось, что не такой уж этот Стэнли Урис холодный и бесчувственный, каким иногда казался даже друзьям.       Ещё больше проявлять слабость не хотелось, но она понимала, что сама не дойдет. Так что друзья кое-как направились к дому Сары. Дойдя до крыльца дома, Стэнли отпустил Смит, но она тут же нашла опору в стене. Она, немного неловко отводя взгляд к растущим в небольшой клумбе у дома пионам, собиралась с предложением. Девочка невольно подметила, что через неделю те точно должны были распуститься, показывая пышные лепестки. Белые и розовые.       — Слушай, Стэн… Может, зайдешь ко мне? Чай можем попить, — с надеждой на положительный ответ, предложила Сара. Карие глаза Уриса тут же увлеченно загорелись, но стоило ему немного задуматься, они тут же погасли.       — Я не могу, мне нужно идти домой. Я обещал родителям, что приду к пяти. Извини, — огорчённо ответил он, посмотрев на наручные часы.       Стэн знал, что если он опоздает на очередную проверку на правильность произношения Иврита, отец снова начнет свои причитания об ответственности, и предстоящей бар-мицве.       — Ладно, — Сара немного приуныла, но в этот же момент на её устах отразилась хитрая улыбка. Стэна всегда удивляла эта её способность так быстро менять эмоции. — Тогда спасибо, что помог, — она встала на носочки (так было удобнее, даже при том, что она была ниже Стэна всего на полголовы), настолько, насколько это позволяла ее нога, и поцеловала его в щеку, так же неожиданно, как и обняла полчаса назад.       Отстранившись, она шагнула к двери, и помахав Урису на прощание, скрылась за ней. Этот поцелуй взволновал Стэна и вызвал странное ощущение внутри, ему даже вдруг захотелось, чтобы он повторился. Странным выдался денёк… Как и привычно менее открытое поведение Сары Смит, обычно старающейся не вдаваться в подробности своей жизни и не проявлять особой тактильности. Но Урис сразу попытался отогнать от себя мысли о Саре (что получалось не слишком удачно), и спешно побрел домой. Благо, тот был совсем недалеко: буквально за несколько домов на этой же Костелло-авеню.