Promise, Stanley?

22 Мая. 1989 год.

      Сара Смит с облегчением возвращалась с занятий, ведь это были последние дни в школе. Многие контрольные уже были написаны, а ученики ходили счастливые, в ожидании жаркого лета и каникул. Обычно она шла с Эдди, Ричи, Биллом, Бев или Стэном, но на этот раз получилось так, что никто из них не смог пойти. Ричи оставили на отработку, миссис Каспбрак увезла Эдди на очередную проверку здоровья, Стэна, по какой-то причине, оставили дома, а Билл ушел с первого урока, ничего никому не сказав. К Беверли вопросов не было, поскольку Сара прекрасно знала о том, какой у неё отец.       Сара сейчас не особо волновалась насчёт вероятности в одиночку наткнуться на компанию Генри Бауэрса, так как при выходе со школы видела, как те с напускным пафосом уехали на тачке Рыгало Хаггинса в противоположною от неё сторону. Это радоволо, как и тот факт, что до её дня рождения осталось каких-то три дня. Её мысли о возможном праздновании перервало кое-что странное.       Проходя мимо заброшенного дома на Нейболт-стрит, и как обычно подумав о его жутком обшарпанном состоянии, она заметила воздушный шарик красного цвета. Он медленно летел к зданию, можно сказать, даже плыл по небу. Прямо под ним, на земле, капли красного цвета.       Поглядев на всё это, девочка хотела уже идти оттуда куда подальше, дабы избежать участи какого-нибудь второстепенного героя из триллеров, пока с другой стороны она не увидела уж слишком знакомый ей атлас по орнитологи. Такой же был у Стэна. В голову полезли самые страшные мысли, и всё же она решилась проверить, его ли это атлас и точно ли эта жидкость — то, о чём она думает. В страхе напороться на какого-то хулигана или акаша, она вооружилась связкой ключей, понимая, что они всё равно ей не особо помогут. Оглядываясь по сторонам, она подошла ближе к обнаруженному предмету, и когда Сара присела на корточки, чтобы осмотреть атлас, она услышала какой-то смешок, а за ним последовал знакомый голос.       — Сара, помоги…       Девочка быстро поднялась, мгновенно пожалев о своём решении. Её зелёные глаза со страхом блеснули.       Через несколько метров от неё стоял… кажется, человек? В костюме и гриме клоуна. По бокам его макушки и немного на затылке сатирические пучки рыжих волос, но большая часть его головы оставалась лысой, лицо затонировано белым чуть потрескавшимся гримом, глаза слабо отсвечивали жёлтым, с хищным прищуром разглядывая Сару. Он настолько мерзко и неестественно выглядел, что девочку аж передёрнуло. Даже клоуны из самых дешёвых цирковых представлений выглядели более презентабельно. В руке он держал кипу красных воздушных шаров, таких же, как и тот, что она видела несколько минут назад.       — Будешь летать с нами всеми? — противно-сладким голосом сказал клоун. Его кроваво-красные губы растянулись в невероятно жестокой и ужасающей улыбке, и он уставился прямо на Смит. — Внизу, Сара? Ты будешь вместе с нами! Обещаю, тебе понравится! — клоун улыбнулся шире, теперь показывая неестественные для человека острые зубы. — А тебе ведь нравится попкорн? — задыхаясь от наигранного восхищения, клоун поднес ладони к лицу и начал щелкать языком, пародируя звук взрывающиеся кукурузы.       Сердце издало три мощных удара, прежде чем Сара осмыслила, что плохо дело, потому быстро развернулась в противоположную от дома улицу и побежала, игнорируя слабую боль в ноге, которую она повредила несколько дней назад.       Но внезапно существо обратилось в её отца, и тот смеялся так же мерзко, как и оно, заставляя Сару замедляться в недоумении. Глаза всё такие же безразличные и серые, как и в детстве, растрёпанные чёрные волосы, неопрятная щетина и то самое имя.       — Шарлотта, хочешь узнать, что я сделаю с мамой и твоими друзьями? — мужчина будто задыхался от наигранного восторга, неотрывно глядя на Сару. — Я разрежу брюхо каждому из них, и заставлю тебя на это смотреть… Помнишь, милая, прямо как того твоего щенка! — тогда внезапно вместо Уильяма перед Сарой вдруг предстал каждый из её друзей и мама.       Их образы сменялись будто неисправная мигающая лампа, сопровождаясь собственными голосами, которыми описывали собственную мучительную смерть. Они теперь звучали словно эхом в самой голове, вплоть до последнего вздоха, капающей крови, наполненного болью крика и хруста костей. Слишком много деталей было в их рассказах, настолько, что Саре казалось, будто она сходит с ума. Она отчаянно пыталась заглушить страшные звуки и одновременно с этим бежать как можно быстрее: мышцы ног уже болезненно ныли от физической нагрузки, но всё-таки, в конце дороги создание просто исчезло.       По приходу домой, где всё ещё не было её матери, Смит сняла обувь, портфель, и на ватных ногах направилась в свою комнату. Дрожащими руками она еле смогла найти ключ в кармане и запереть входную дверь. Пройдя мимо зеркала, Сара вновь настороженно выругалась, замечая движение в нём, подозрительно не похожее на неё. Заставив себя встать напротив, девочка обнаружила в отражении своего отца, якобы преследующего её несколько минут назад. Он держал в руках нож и улыбался своей поистине жуткой улыбкой.       — Снова здравствуй, Шарлотта, — заговорил он, не отводя от дочери своих серых глаз. Сара отшатнулась, чуть не упав на комод, который стоял позади нее. Кажется, будто она просто бредит.       — Блять, что за херня… — шепнула девочка себе под нос.       Отец в отражении словно отошёл на несколько шагов, и у его ног появилась женщина. Сара в этот же момент поняла, что эта женщина — Адель. Кажется, будто она просто спала и даже не слышала, что происходит совсем рядом, пока Уильям не вонзил нож прямо ей в живот. Только тогда мама вдруг открыла глаза и закричала, в то же время брызнуло слишком много крови, как для всего одного ранения. Сара хотела закричать, убежать, но ни то, ни другое не получалось, она не могла даже пошевелиться, лишь завороженно глядела на весь процесс. Будто что-то крепко удерживало её тело на одном месте. И она смотрела словно птица смотрит на змею, что приближается. А змея эта несёт ей лишь смерть и боль, но птичка не в состоянии противиться. Саре вдруг вспомнилась сейчас такая удручающая цитата одной из её многочисленных книг на полке рядом с злосчастным зеркалом: «Выживает сильнейший, таков закон природы». А Сара в этой ситуации уж точно не сильнейшая.       — Перестань, Сара! — Адель протянула дрожащую руку к Саре и её карие глаза посмотрели на дочь с таким отчаянием, будто это именно она её убивала, будто она делала больно прямо сейчас, а не бывший муж, сидящий гораздо ближе. — Сара, прошу, мне так больно!       Затем, он нанес ещё несколько ударов и женщина замерла, переставая биться в предсмертных конвульсиях. В воздухе запахло кровью, от её запаха подкатила тошнота. Сара почувствовала что-то склизкое и мокрое на своих руках. Она опустила на них взгляд и обнаружила: её ладони тоже были в крови. Вновь посмотрев в отражение зеркала, стало очевидно, что там больше не было ни отца, ни мамы.       В отражении была она — Сара. Девочка неестественно улыбалась, в отличие от ужаса на лице настоящей, а в её руках был тот же нож, который держал ее отец, только теперь он не был чистым.       — Что за херня происходит? — всё, что смогла произнести Сара, но даже эти слова казались слишком тихими по сравнению с безумным смехом стоящей напротив.       — Я — это ты, Шарлотта. Но теперь папа хочет, чтобы мы вернулись. Понимаешь… Он всегда был прав, — произнесла девушка. Она с наигранной жалостью посмотрела на Сару, сведя брови на переносице и надув губы.       — Что за херню ты несёшь вообще… — себе под нос шепнула Сара, начиная думать, что больна какой-нибудь шизофренией иди подобным. А может, это просто вчерашние грибы были ядовитыми?       Лже-Сара опустилась на колени перед ее друзьями, которые теперь лежали на полу, словно участники какого-то жертвоприношения, где именно они были жертвами. Все пятеро, как и исчезнувшая Адель, пока были без сознания. Зеркальная Сара замахнулась сначала на Марш, а после, поочередно протыкала тела каждого из них. Теперь всё было испачкано в крови: стены зеркала, пол, лицо Шарлотты, руки, белая блузка, юбка. Друзья просыпались сразу, как только в их тела вонзился нож, тогда они рыдали, кричали и обвиняли. Все звуки сливались в один, похожий на хор мучеников в аду. Всё это сильно давило на мозг, словно голова готова была взорваться от увиденного и услышанного. Настолько оно казалось неправильным для человеческого организма.       «Сара, за что?», «Зачем ты делаешь мне больно? Сара, я же правда любил тебя.», «Хватит, прошу…» «Пожалуйста, прекрати! Сара!» «Сара!» «Сара!» «Сара!»       С каждым убийством одного из них Шарлотта превращалась в жалкое подобие на живого человека. Кожа приобретала более серый оттенок с резанными кусками отваленной плоти, сквозь которые виднелись кости заместо многочисленных пятен крови, что буквально несколько мгновений назад были на их месте. Волосы во многих местах выпали, а кое-где даже можно было увидеть череп. На животе этого существа теперь красовалась режущая дыра, откуда можно было разглядеть рёбра и какой-то внутренний орган. Разбираться, какой именно, Сара не горела желанием, в отличие от зелёных глаз двойняшки, которые ярко вспыхнули, будто какой-нибудь густой лес. Кстати говоря, вспыхнули буквально, образуя две огненные точки на лице, и создавая запах горелой плоти.       Девочка снова опустила голову, теперь уже останавливая порывы выблевать весь обед наружу. Взгляд наткнулся на свою одежду, которая, как и у её зеркальной версии, была заляпана кровью. В отличие от стен и пола, они были такими, как и обычно.       Со опаской взглянув на зеркало, она не увидела ни отца, ни ту, другую Сару, ни даже трупов дорогих людей. Теперь перед ней вновь предстал тот самый клоун, который преследовал её с дома на Нейболт. Только когда он весело помахал ей, Сара наконец смогла отойти от оцепенения. Она быстро схватила с тумбочки книгу, и без всяких сомнений швырнула её в зеркало, откуда на неё смотрело существо.       Верхняя половина разбилась и рассыпалась на кусочки, а нижняя сильно потрескалась. Клоун исчез и в остатках зеркала теперь оставалось лишь её настоящее отражение, повторяющие все её движения.       Сара как можно быстрее выбежала из комнаты и закрыв её, направилась в гостиную. Сердце быстро и беспокойно стучало, в животе свернулся неприятный комок страха.       Не успев даже отойти от увиденного, Смит подошла к телефону, и теперь поочередно звонила друзьям. Под предлогом того, что ей захотелось просто пообщаться, убедилась в том, что у них всё в порядке. На удивление, все ребята были дома. Поскольку ответил каждый, кроме Эдди, так как тот, судя по всему, всё ещё был в больнице. Сара решила, что позвонит ему потом.       Положив трубку, она увидела, что телефон теперь был испачкан в крови, которая всё ещё находилась на её руках. Девочка вытерла все оставленные ею красные следы, после чего направилась в ванную. Проходя мимо очередного зеркала, она закрыла глаза, боясь снова увидеть что-то страшное.       Тёплая вода приятно стекала вниз, создавая монотонный звук. Сара решила не набирать ванную, а просто принять душ, ей то не очень хотелось надолго оставаться рядом с зеркалом, которое успело запотеть от водяного пара. Кровь удивительно быстро смывалась с кожи, окрашивая воду, что почти мгновенно уплывала в водосток.       Как она проклинала всё подряд, когда к ней снова вернулись приступы рвоты. Девочка еле как успела отключить воду и подойти к унитазу, дабы не испачкать противной жидкостью пол и всё вокруг. Перед красными от слёз глазами то и дело появлялся образы трупов, которые только усугублял ситуацию.       Закончив, она измученно глянула на полочку со своим кокосовым шампунем, на котором была наклеена этикетка с аппетитными изображением половинок кокоса, подумала о том, что хотела бы выпить его залпом, чтобы убрать изо рта неприятный привкус. Только вот она откинула эту мысль, вспоминая, что несмотря на приятный запах, все шампуни горькие.       — Срань господняя, — шепнула она, обессиленно сползая на пол.       И всё-же, как бы Сара не хотела заходить в комнату, сделать это пришлось. Ещё раз ополоснувшись (сколько воды ушло), она направилась к двери, немного её приоткрыла, внимательно осматривая собственную спальню.       Не найдя никаких потенциально опасных объектов, быстро подошла к шкафу, осторожно обходя осколки зеркала. Она вытянула изнутри лишь белье, чёрные хлопковые шорты и длинную футболку.

***

      Смит не заходила в свою комнату вплоть до прихода матери, и когда она всё-таки пришла, девочка почувствовала большое облегчение.       — Сара, я дома! — послышался из прихожей голос матери. Сара сразу же поднялась с дивана, на котором сидела. Не выключая телевизора, она направилась к Адель.       — Привет… — робко произнесла девочка. — Мама, тут зеркало разбилось, эм, — она опустила глаза в пол, вспоминая, что хотела сказать. — Ну, то, которое в моей комнате. Я просто случайно махнула рукой, и оно разбилось.       — Полностью? — снимая каблуки, спросила Адель. В её голосе не было ни малейшего намека на злость или разочарование, как и всегда.       — Ну, верхняя часть развалилась по кусочкам, а нижняя ещё стоит, вроде бы.       — Хорошо. Ты уже всё убрала?       — Нет, — отрезала Сара, нервно вздыхая.       — Тогда пошли, я помогу тебе убрать осколки, — Адель махнула рукой. В её голосе можно было уловить нотки безразличия, но девочка предпочла их не замечать. — И, Сара… Нальёшь мне стаканчик вина? Трудный день на работе выдался…       — Хорошо, — кивнув, Смит направилась на кухню.       Вскоре, они убрали остатки разбитого зеркала, хоть Сара всё ещё и опасалась смотреть в его отражение.       На ночь, девочка оставила дверь своей комнаты открытой, плотно закрыла занавески и чуть ли не с головой укрылась одеялом.       Она ещё долго думала о этом происшествии. Это точно были не галлюцинации или что-то типа того, тому доказательство следы от крови на одежде и предметах, которых она касалась. Но то, что с друзьями все в порядке, говорило о обратном. Кто был тот клоун? Что ее отец делал в зеркале? Почему её отражение было другим? На эти вопросы не было ответа. В конце концов, она приняла решение никому не говорить о том, что произошло. Слишком уж это безумно и странно звучало, и её точно не устраивала банальная перспектива провести несколько лет в психбольнице.