Promise, Stanley?

18 Июня. 1989 год.

      Сара возвращалась с очередного «приключения» с друзьями. На этот раз, Тозиер затащил их в зал с игровыми автоматами, где они снова соревновались за сорок центов, и конечно же, в итоге выиграл Ричи.       Вместе со Смит шли Беверли и Стэнли, они увлечённо говорили о вчерашнем дне. Ребята уже подходили к дому Сары, как вдруг их незначительный спор прервала приехавшая опасно близко к ним чёрная машина. Благо, Стэн вовремя успел потянуть на себя Беверли, которая могла упасть на прямо на асфальт от неожиданности. Обладатель автомобиля не обратил на испуганных подростков никакого внимания, и припарковался рядом с домом Смит. Как только высокая фигура вышла оттуда, Саре стало предельно ясно: это отец.       — Вообще не смотрит куда едет? Урод, — возмущался Урис, выпуская из рук ещё ошарашенную Марш, которая только пробубнила ему что-то типа «Спасибо».       — Как был мразью, так и остался… — негромко говорила себе под нос девочка, осматривая подругу на наличие повреждений. Тех всё же не оказалось, и она перевела напряжённый взгляд на теперь смотрящего в их сторону мужчину. — Ну, вот и «любимый папа», — Смит нервно закусила губу, при виде отца, руки невольно начали дрожать, а внизу живота поселился тревожный комок.

***

4 часа назад

      — Зачем ему вообще приезжать? Он и так начал судиться с тобой, и даже не спросил, с кем я хочу жить, — Сара сердито нарезала овощи на салат, по случаю приезда Уильяма, её отца, который ни с того, ни с сего заявил о себе, что ни старшей, ни младшей Смит не понравилось.       Девочка так яростно изрезала кубиками эти несчастные огурцы, что стук ножа по досточке, наверное, было слышно и в соседней комнате.       — Я, вообще-то, живой человек, а не вещь какая-то! Какого… — но Сара внезапно замолчала, посмотрев на измученное лицо своей матери. Глядя в эти тёмно-зелёные глаза, под которыми давно залегли уставшие тени, ей стало слишком стыдно. — Извини, мам. Ты не должна выслушивать это, — она виновато опустила голову.       — Все нормально, — заговорила Адель, ободряюще положив поверх руки дочери — свою, перед тем сдув мешающую прядь волос. — Сара, дорогая, я же говорила, что ты можешь пойти к друзьям, развеется. Перед приездом Уилла это будет не лишним.       — А ты? — сразу ответила зеленоглазая. — Не хочу, чтобы ты одна всё это делала, — она обвела взглядом стол, заполненный различными продуктами.       — Можешь не волноваться, я справлюсь. Иди, — Сара поколебалась пару секунд и наконец, согласилась. — Вот и славно. Только, пожалуйста, явись к шести, я тебя очень прошу… — попросила Адель, возвращаясь к перемешке соуса.       — Конечно, мам, — ответила девочка, направляясь в свою спальню.       Она быстро прошла через комнату, закрывая окно, а затем открыла дверцу шкафа, ловко доставая оттуда футболку с принтом бобра и надписью «Crazy Bobber» сверху, которую она так любила, джинсы и клетчатую рубашку.       Расчесав волосы и неумело закрепляя их заколкой, Сара вышла из дому.

***

      — Это твой отец? — обеспокоенно спросил Урис, бросая на подругу тревожный взгляд. После того, что она о нем рассказала, было не по себе видеть его вживую. — Что он здесь делает вообще? — девочка ответила только через пол минуты, напряжено рассматривая чёрную машину.       — Позвонил маме вчера, сказал, что «хочет повидаться с любимой доченькой». Все эти пять лет никак не связывался ни разу, а тут… Нашелся блин, папаша озабоченный, — Марш недоуменно переводила взгляд, то на Стэна, то на Сару, не понимая, о чем они говорят.       — А в чем дело? Почему ты знаешь, а я нет? — наконец, спросила она у Стэна.       Смит и вправду за все эти пять лет никогда не вдавалась в подробности о своем отце и жизни до переезда в Дерри. Даже Беверли, как её единственной подруге, было неизвестно почти ничего, и то, что Сара рассказала всё только Стэну было для неё удивлением.       Уильям же запер все двери машины, продолжая недовольно коситься в сторону ребят. Девочка невольно вздрогнула, вспоминая того клоуна и отражение зеркала.       — Это долгая история, потом объясню. Ну, Стэн, или ты расскажи. Всё, мне пора идти, — она обняла на прощание Бев, как обычно чувствуя уже родной аромат её духов с терпкой вишней и едва уловимые нотки сигаретного табака вместе с мужским одеколоном её отца.       После, немного поколебавшись, Сара подошла и к Стэну, решая для себя, что отныне будет чаще обнимать друзей. Так что она немного смущённо обвила руками его плечи, и очень удивилась, когда у неё буквально перехватило дыхание, а в животе словно что-то затряслось. В хорошем смысле.       — Удачи, — прошептал Стэн, ободряюще хлопая её по спине       — Шарлотта! Не заставляй меня ждать! — окликнул ее Уилл в тот же миг, разрушая приятную минуту.       — Шарлотта? — одновременно спросили друзья.       — Моё второе имя. Хреновы мои дела… — сказала Смит наигранно обречённым голосом, и направилась к чёрной машине.       Как только Сара подошла к отцу, тот мигом до боли схватил ее за запястье, как когда-то в детстве.

***

Воспоминание

25 Декабря. 1983 год.

Льюистон, Мэн, США.       — Пап, перестань! Не трогай её, прошу, — умоляюще произнесла девочка.       Её русые волосы, ранее заботливо заплетённые мамой в красивую косу, теперь были растрепаны, голубое платьице знатно помялось, а блестящий декоративный «дождик», пришитый на юбке, рукавах и воротнике наряда, в некоторых местах — сорван грубыми руками недовольного отца.       — Отойди, тряпка! — мужчина грубо оттолкнул её к столу. Взгляд серых глаз, что часто отдавали холодом и неприступностью, теперь сердито вспыхнули, когда он смотрел точно на собственную жену, в страхе прижавшуюся к холодной стене и отчаянно просящую дочь уйти.       Сара в очередной раз пыталась встать на пути отца, но тот её только отталкивал и продолжал избивать её мать. После чего ей оставалось только обнимать свои колени, закрывать глаза и уши, сидя под столом и напряжённо ожидая, когда все закончится. Молиться каким угодно богам, лишь бы он не убил маму. Что ещё могла сделать маленькая, семилетняя девочка?       За окном во всю сыпал белый снег, у стены стояла рождественская ёлка, украшенная небольшим количеством ёлочных игрушек. В соседних домах радостно отмечали волшебный праздник Рождества, но для Сары, уже третий год подряд, он был испорчен. И портил этот праздник именно её отец, как портил и любые другие праздники — Дни рождения, Новый год, День благодарения, Хэллоуин.       Практически каждый день после работы он приходил пьяный, и стоило маме сделать хоть что-то не так, начинался очередной кошмар. Иногда, под удар попадала и девочка, после чего получала косые взгляды от одноклассников и учителей, которые замечали её новые синяки. Порой, когда мама забывала протереть полки или помыть полы, это делала Сара, так как ещё с пяти лет понимала, что если этого не сделать, маме будет больно. Пришлось повзрослеть раньше сверстников.

***

18 Июня. 1989 год.

      — Так вот с кем ты возишься, — заговорил Уильям. — Шлюха и еврейский мальчишка, отличная компания, ничего не скажешь. Небось, родители его уже нашли в тебе идеальную кандидатуру для их сыночка. Я наслышан о вашей компашке. Вы с той рыжей как бесплатные шлюхи у них?       — Это не твоё дело. Отпусти ты меня уже! Я и сама идти могу! — недовольно ответила Смит, ей стало так противно от его слов. Однако мужчина будто и не слышал, подойдя к двери, он угрожающе тихо сказал:       — Если ты расскажешь об этом своей мамочке, то поверь, ей очень не поздоровится. Поняла? — девочка хмуро кивнула, дотронувшись до запястья, которое всё ещё болезненно ныло.

***

      Только зайдя в дом, отец мгновенно натянул улыбку, и общался он менее грубо. Но всё это у него получалось не очень, его улыбка выглядела нездоровой, от «доброжелательности» исходила агрессия.        Девочка уже давно замечала, что была очень похожа на свою мать, а вот с Уильямом они были совсем не похожи. Зелёные глаза Сары, часто внушали то, что хотела она: нежелание, радость, негодование. Стоило только взглянуть в них и было уже сложно отвести взгляд, в чем-то это была её привилегия. Глаза Уильяма, наоборот, были как стекло, он будто бы смотрел сквозь человека. Только посмотрев в его зрачки становилось жутко, хотелось как можно быстрее уйти от него.       У Сары были густые, темно-русые волосы, а у её отца они были черные, словно смола. Так же Сара, по правде говоря, обладала достаточно живой мимикой, а особенно это было видно по её детским фото, где девочка часто сильно выражала эмоции на лице. А вот отец никогда подобным не обладал и даже в момент улыбки выглядел не сказать бы, что очень счастливо. Общим у них была только бледная кожа, которая, по какой-то неизвестной причине, мало загорала, сколько бы девочка не находилась на солнце. Наверное, эта схожая черта могла даже не считаться. Нельзя сказать, что Сара Смит была несказанно красива, как Беверли, но и страшненькой она никогда себя не считала.       Сам ужин прошел в очень напряжённой обстановке. Сара всё время думала о том, как бы побыстрее оказаться в своей комнате, дочитать «Убийства по алфавиту», за чашечкой чая, а не сидеть здесь, натягивая доброжелательную улыбку.       На протяжении всего вечера Уильям то и дело задавал вопросы о нынешней жизни младшей Смит, как она училась, с кем дружила, казалось бы, самые обычные вопросы, но из его уст они звучали совершенно иначе. Будто если скажешь ему хоть что-то, он узнает и все остальные подробности. Очень странным было то, что отец и вправду спрашивал об отношениях с семьёй Урис, и не намечается ли «сватовство» с ними. И это при том, что детям только по четырнадцать лет. Вопрос звучал недовольно, и было понятно, почему. Когда ещё они жили вместе, Уильям был категорически против любого проявления еврейской и иудейской культуры в их доме, даже при том, что его жена является чистокровной еврейкой, также он был против проведения церемонии бат-мицвы для Сары. Он хотел, чтобы девочка росла в сугубо «католической и нормальной семье», как он выражался, Адель же всегда говорила, что Сара сама решит, какую ей принимать религию, и это только её дело. Раньше, когда они жили вместе, отец мог поднять скандал даже без повода, или же начинал говорить о том, что Адель родила ему только тряпку дочь, «ненужный инкубатор еврейских выродков», а не сильного, нужного сына. Тему о суде, на удивление, никто так и не поднял.       Вот, наконец, наступило девять вечера, отец Сары выехал из Дерри, он жил в том же городе, что и пять лет назад, поэтому ехать приходилось пару часов. Как только он завел машину, девочка с облегчением выдохнула. После этого они с мамой уже спокойно пошли пить успокаивающий чай. Сара спросила у Адель, откуда Уильям знает компанию её друзей, на что та ответила, что скорее всего он просто успел посетить школу младшей Смит. До чего же подозрительный человек.       Но Сара ещё догадывалась, что ему помогли его связи в ФБР, и работники школы ему, конечно же, рассказали всё грязные слухи о компании Неудачников. Так ещё и нотки пошлости во все эти истории добавлял тот факт, что компания это состоит по большей части из мальчишек и всего двух девочек пубертатного возраста… Конечно, такие богатенькие завистливые сучки по типу Греты Кин эти слухи и создавали, а до взрослых это всё доходило уже в гораздо более плохом свете.

***

24 Июня. 1989 год.

      — А разве вы не собирались этим летом опять куда-то съездить? — заинтересовано спросила Смит, дожевав свои спагетти.       В этот день девочка была в гостях у Билла, и в основном они находились в гостиной, играя в его приставку, пока не пришло время ужина, куда её вежливо «пригласила» миссис Денбро. Только вот безжизненный голос женщины её немного пугал. Даже от Уильяма Сара ни разу не слышала настолько лишённого каких-либо эмоций голоса.       Конечно, Сара уже знала о том, какими разбитыми были родители Билли после исчезновения Джорджи, но сегодня она в который раз убедилась в этом. Проявлялось это в том, что их глаза словно перестали выражать что-либо вообще, кроме безразличия и бескрайней тоски. Они разучились улыбаться. Но это безразличие они воспроизводили на последнего сына, хотя Сара думала, что будь она на их месте, то вместо пренебрегания ребёнком, старалась бы найти смысл в нём, а не игнорировать, делая больнее всем в этом безжизненном доме. Но не ей их судить, так что остаётся только поддерживать друга. И даже на приход Сары им было почти что наплевать, Биллу даже спрашивать не нужно было.       По телевизору шла какая-то передача, но её, кажется, смотрел только старший Денбро, время от времени переключая внимание на свой журнал. Шарэн Денбро молча мыла посуду. Сама Смит и Билл лениво ковыряли вилками свои порции спагетти с грибами, порой весело переговариваясь.       — Вряд-ли, — сказал отец Билла, не отрывая взгляда от журнала. По тону было слышно, что ответ однозначно отрицательный, и это «вряд-ли», наверное, казалось ему более вежливым что-ли.       — Н-но мы же каждое лето раньше ездили на ежегодный тур в тот… — запнулся мальчик, и на его лице еле заметно промелькнула тоска. — Ну, может, и в этом году всё-таки…       Его слова было грубо прерваны резким звуком чего-то упавшего, после чего воду из крана выключили, и миссис Денбро спешно убралась из кухни. Сара, сидевшая к ней спиной неплохо так перепугалась, а вот Билл и Зак Денбро, кажется, были не особо удивлены таким поведением матери и жены. Девочка видела в серо-зелёных глазах друга болезненные разочарование и вину, которые он тщетно попытался спрятать, но сейчас она не смогла сделать ничего больше, кроме безмолвной попытки только легкой перевёрнутой улыбкой и взглядом выразить ему хоть какую-нибудь поддержку.       — Всё н-нормально, — тихо заверил её Билл, когда его отец поднялся со своего места.       — Мы больше не поедем. То место любил Джорджи, — обратился к сыну мужчина. — Ты сам знаешь, Билл, как ей это даётся, — не дожидаясь ответа, он покинул их. Тогда Сара подбадривающе положила свою ладонь на руку друга, на что мальчик слабо улыбнулся.       Было правда тоскливо ощущать каждый раз это отношение родителей: будто вместе с Джорджем пропал и Билл, и в самом деле он был лишь призрачным силуэтом, безучастно наблюдавшим.       — Извини, Билли, но я понятия не имею, что тебе сказать. Дерьмово всё это… — проговорила девочка, безвыходно вздыхая.       Ни Сара, ни Билл больше не чувствовали в этом доме тот уют и комфорт, что присутствовали всего какой-то год назад, а только лишь равнодушную пустоту и холод, пробирающий до самих костей. Так что оставаться они здесь не собирались: быстро убрав за собой со стола, вышли во двор. Небольшой дождь и пасмурная, но при этом тёплая погода, которая должна была бы поселить в душе неприятную тоску, наоборот выгнала её оттуда. Запах, звук дождя и ощущение его капель на коже действовали как успокаивающий бальзам. Они молча простояли у крыльца около пяти минут, глядя, как лёгкий ветер колыхал ветки деревьев и невысокую зелёную траву, но всё же Билл прервал тишину, решая не продолжать разговор о родителях:       — С-Сара, ты же уже давно з-знаешь Беверли, да? — задал он этот риторический вопрос, сравнивая цвет заката солнца и волосы рыжей Марш. — Может, она говорила ч-что-то обо мне?       Смит немного удивилась этому, ведь Денбро никогда раньше особо не спрашивал её о Бев, не активно участвуя в разговорах о девочке и делая вид, что она его совершенно не интересует. Только вот взгляд заики на неё говорил об обратном, и это видели все, как и то, что он слушал и запоминал каждую деталь о Беверли. Сара пользовалась этим, стараясь чаще говорить про, тогда ещё только свою подругу, исключительно в позитивном ключе. Но теперь уже, когда рыжая наконец «официально» тоже стала Неудачницей и начала дружить с парнями, Биллу было всё сложнее скрывать свою симпатию.       — Знаешь… Да, она говорила, — неудачно сдерживая улыбку, сказала девочка. Она мельком глянула на реакцию друга, к своей радости заметив, как в серо-зелёных глазах юноши появилась любопытная искра. — Мне кажеться, Билл, ты ей нравишься. По крайней мере в плане друга, а может, даже больше.       — Спасибо. Т-только не говори ей, что я с-спрашивал, — со смешком попросил он. Эта новость явно сделала его счастливее, а Беверли, словно яркое солнце, растопила внутри холодный лёд, что не глядя был положен его родителями. — У меня идея. Мож-жет, мы возьмём что-то с-сладкое из холодильника, и перенесём в альтанку? П-п-плевать на этих взрослых.       — Тоже не хочешь в дом? — быстро сообразила девочка, и без лишних мыслей последовала за Биллом, приобнимая его рукой за шею.