Твоё Дыхание

'' You live in my dream state

Relocate my fantasy

I stay in reality

You live in my dream state

Anytime I count sheep

That's the only time we make up, make up

You exist behind my eyelids, my eyelids

Now I don't wanna wake up ''

Глубокое разочарование в себе терзало его, и он чувствовал себя потерянным в лабиринте собственного непонимания. Если раньше навязчивый образ удавалось отогнать работой до изнеможения или коротким двухчасовым сном, то теперь, лишившись работы благодаря его другу и по совместительству боссу, который посчитал, что Леви не сможет нормально выполнять свои обязанности в таком состоянии, сна не было ни в одном глазу, а мысли медленно, но верно пожирали, не давая ни малейшей передышки. Призрачное, едва уловимое прикосновение Петры переплеталось с полным отчаяния взглядом Эрена. Чувство вины, подобно ядовитому плющу, обвивало его сердце, неумолимо сжимая его в своих тисках. Почему ему было так больно? Уже неважно. Какая разница, если сам Эрен, скорее всего, уже и не вспоминает о мужчине, живет своей жизнью, дышит полной грудью, свободный от гнетущих воспоминаний. От собственной никчемности хотелось рвать и метать. Как его, мать вашу, угораздило влюбиться в какого-то мальчишку? В какого-то Эрена, который готовил пиздецки вкусный латте и в буквальном смысле свалился Аккерману на голову, разрушая все его принципы и законы, выстраиваемые им годами, вбиваемые в него с самого детства. После нескольких дней, проведенных в бесплодных блужданиях по лабиринтам собственных мыслей, Леви, измученный бессонницей и душевной болью, сдался. Он рухнул на стул перед ноутбуком, чувствуя, как тяжесть в груди давит с удвоенной силой. Впервые в жизни он ощутил себя совершенно беспомощным. — Тц…Ты же мужик, блять, соберись.. — прошипел себе под нос и похлопал себя по бледным щекам, которые тут же загорелись красным и теперь покалывали. Пальцы, обычно такие уверенные и точные при написании отчета или документа, дрожали, когда он неуклюже набирал в поисковой строке открытого браузера: "Что делать, если понравился парень". На экране высветились десятки ссылок, пестрящих заголовками от банальных "10 признаков того, что ты влюблен" до откровенно нелепых "Как приворожить парня с помощью лунного камня". Леви с отвращением скривился, но кликнул на первую попавшуюся ссылку. Он читал советы о том, как начать разговор, как сделать комплимент, как понять, взаимна ли симпатия. Вся эта информация казалась ему чуждой и нелепой, совершенно не применимой к его ситуации. Он, Леви Аккерман, читал советы для подростков о первой влюбленности! От этой мысли стало еще горше. Мужчина переходил с сайта на сайт, продираясь сквозь море романтических клише и банальных советов. Где-то рекомендовали подарить цветы, где-то – написать стихи, где-то – пригласить на свидание в кино. Леви не мог представить себя делающим что-либо из этого. Он не умел дарить цветы, не писал стихов, а мысль о свидании в кино вызывала у него лишь раздражение. Ему было приятнее посмотреть фильм дома, вдали от чужих и слишком любопытных глаз. А все любовницы до этого — лишь развлечение на ночь, не более. Никто не задерживался у него не только потому, что он их прогонял, а сами девахи не были готовы к противному характеру взрослого мужчины. Вот и сбегали. Как Петра, например. Только точной причины ее ухода Леви не знал и, честно признаться, знать не хотел. Напротив, он был даже рад, что она ушла. Совсем уж идиотом перед ней казаться тоже не особо хотелось, а тут и прогонять не пришлось — сама сообразила. В целом, когда Леви заявился на следующий день в офис с перевязанной рукой, темными кругами под глазами и неестественно вздутыми венами, то Смит перегородил ему путь в его же кабинет. Леви шикнул тогда, пробравшись в собственный кабинет только за тем, чтобы забрать некоторые вещи и уйти с опущенной вниз головой. Рыжая макушка тогда на глаза не попадалась. Потому ничего из предложенных сладко-приторных пунктов делать не доводилось, раскошеливался только на дорогой алкоголь или отель. А цветы в последний раз дарил маме на её день рождения. Спустя еще пару таких сайтов, Леви понял, что все они предназначались для юных (и не совсем) девиц. Прикусив нижнюю губу, он стер весь запрос и, чувствуя где-то внутри нарастающую вновь панику, вбил в поисковик: "Что делать, если натуралу понравился парень". Пригладив волосы рукой, он нажал на значок с лупой и затаил дыхание. Открывшиеся страницы зарябили статьями о принятии себя, о латентной гомосексуальности, о "выходе из шкафа". Леви прокручивал текст, пока не наткнулся на раздел, озаглавленный "Признаки нетрадиционной ориентации". Список был длинным и, как показалось Леви, довольно сомнительным. Не особо задумываясь, он пробежался по тексту глазами, пока не поймал себя на том, что начал внимательно читать, невольно сопоставляя каждый пункт с Эреном. «Вы постоянно думаете о нём, ищете встречи» Мужчина виделся с Эреном почти каждый день и даже будучи очень усталым после работы, он все равно брел в чертову кофейню. Никогда раньше он не задумывался об этом, просто принимал как данность. И, учитывая то, сколько они не виделись, парень не спешил выходить из головы. Даже попугаи теперь ассоциировались с ним, а от запаха латте внизу живота скручивало. Чёрт. "Реагируете на его прикосновения" В памяти вспыхнула сцена, где Эрен, протягивая чашку кофе, случайно задел его руку. Леви отчётливо помнил это мимолетное прикосновение, лёгкое, как дуновение ветра, но оставившее после себя странное тепло. Проклятье. "Ревнуете его к другим" Леви стиснул зубы, вспоминая, как Эрен смеялся в ресторане вместе со Смитом, который словно специально, видя нахмуренные брови друга, закидывал руку на шею парня и что-то нашептывал на ухо. Тогда Леви думал, что его раздражение было вызвано тем, что Эрвин не делился с ним историями, которые рассказывал Йегеру, но сейчас… Тройное проклятье. «Его шутки кажутся вам смешнее, чем есть на самом деле», «Вы чувствуете необъяснимую потребность защищать его», «Вам нравится его запах»… Чем дальше Леви читал, тем больше совпадений находил. В памяти всплывали обрывки разговоров, все их встречи, взгляды. Каждый эпизод, ранее казавшийся незначительным, теперь приобретал новый смысл, выстраиваясь в чёткую картину, окончательно подтверждая его худшие опасения. Внезапно вспомнились слова Ханджи, брошенные как-то вскользь: "Вы с Эреном как-то… По-особенному смотрите друг на друга". Тогда он отмахнулся от её слов, но теперь… Леви резко захлопнул ноутбук. Информация, полученная из интернета, свалилась на него, как удар под дых. Всё в очередной раз встало на свои места, но от этого легче не становилось. Наоборот, хаос в душе лишь усилился. Хорошо, даже если он любил Эрена, а любили ли его в ответ? Цыкнув и начав массировать пульсирующие виски пальцами, Леви ощутил внезапную и резкую потребность в сигаретах, которую не чувствовал достаточно давно. Ему обычно хватало сигареты в неделю, но сейчас хотелось выкурить все десять. Он поднялся из-за рабочего стола и пошагал в сторону балкона. На подоконнике лежала свежая, еще не вскрытая пачка сигарет, привезенная в последнюю командировку из Троста, которая все еще ждала своего часа. Выудив одну длинную никотиновую палочку из упаковки с изображением мертвого плода - скорее всего мертворожденного ребенка - и зажав ее между зубами, он чиркнул зажигалкой, поджигая кончик. Глубоко затянувшись, Леви почувствовал, как дым обжигает горло, а плечи постепенно расслабляются. Прижавшись лбом к прохладному стеклу панорамного окна, он прикрыл глаза, отрешаясь от всего, кроме ощущения холода на коже и тихого гула города за окном. Внизу, словно россыпь драгоценных камней на черном бархате вечера, мерцали огни. С приходом зимы сумерки опускались на город раньше, словно кто-то невидимой рукой стягивал темное покрывало над улицами и домами. Где-то снизу, вдали, послышалась знакомая мелодия – негромкий перезвон колокольчиков, предвестник приближающегося Рождества. Конечно же. Мысль об этом празднике вызвала у него смешанные чувства. Еще и день рождения, как назло, приходился на этот день. Двадцать пятое декабря – дата, которую он никогда не любил. Уж слишком много всего наваливалось разом: и всеобщая эйфория, и обязательные семейные сборища, и эта вечная путаница с подарками – что подарено на Рождество, а что на день рождения. В детстве это еще казалось забавным, но с годами превратилось в утомительную рутину. Все-таки Рождество ему нравилось больше. С одной стороны, он ценил уют рождественских вечеров: теплый свет камина, запах хвои и мандаринов, волшебное мерцание гирлянд. С другой стороны, вся эта предпраздничная суета, наигранное веселье утомляли его. В этом году Леви хотел бы провести Рождество иначе, более спокойно и уединенно. Возможно, просто у камина с хорошей книгой, вдали от шумной толпы. Не хватало ещё размечтаться. Он вздохнул, проводя рукой по холодному стеклу, мысленно делая пометку почистить окна с внутренней стороны. Тонкий, почти незаметный, но внезапный тремор пробежал по бедру, нарушив хрупкое равновесие полудремы. Леви на мгновение замер, прислушиваясь к себе, думая послышалось ему или нет. Вибрация повторилась, настойчивее, теперь уже отчетливо отдаваясь в кармане плотных джинсов. Мужчина просунул руку в карман и извлек телефон. Экран тускло мерцал, отображая незнакомую последовательность цифр. Номера не было в списке контактов. Леви прищурился, скользнув взглядом по светящимся символам, и легкая тень непонимания промелькнула на его обычно бесстрастном лице. Неприятное предчувствие кольнуло где-то в районе солнечного сплетения. Кому он понадобился в такой час? Рабочий день давно закончился, а личная жизнь у него, как известно, отсутствовала. Единственным предположением было, что Ханджи снова потеряла свою дорогую мобилу и теперь обзванивала каждого, чтобы они сохранили ее новый номер у себя. Классическая Ханджи. Эта мысль вызвала у него смешок, смешанный с раздражением. Он поднял трубку. — Алло, — голос Леви был хриплым от долгого молчания и сигаретного дыма. — Это Леви? — раздалось тихое, но четкое на другом конце провода. Леви нахмурился. Голос был знакомым, но мужчина никак не мог вспомнить, кому именно он принадлежит. — Кто спрашивает? — он снова затянулся, выпуская клубы серого дыма в вечернюю прохладу. — Армин. — Последовала пауза, наполненная напряженным молчанием. — Золушка, — добавил парень, уловив замешательство Леви и стараясь говорить как можно более спокойно, несмотря на внутреннюю дрожь. Леви резко выпрямляется, а сигарета застывает в пальцах. Он не отвечает и на той стороне трубки слышится протяженный вздох. Кажется, даже немного раздраженный. — Знаю, что вам скорее всего плевать, — голос Армина был твердым, серьезным до чертиков, что тяжело представлялось, если вспомнить его невинный на первый взгляд внешний вид в их первую встречу, — Но я хочу, чтобы вы знали. — Знал что? — Эрен… ему хуже. — голос на том конце провода едва слышно надломился. Мир вокруг Леви замер, словно застыл в янтаре. Воздух стал густым и вязким, словно жидкое стекло. Сердце пропустило удар, замерло на долю секунды, а затем забилось с удвоенной силой. Хуже? Насколько хуже? Что с ним случилось? Мысли метались в хаотичном вихре, словно испуганные птицы в клетке, и он с силой сжал челюсти, стараясь удержать контроль над собой. — И если у вас осталась хоть капля совести, — после недолгой паузы он продолжил, — встретьтесь со мной. Сегодня. — Я никому ничего не должен, — процедил Леви сквозь зубы, автоматически выстраивая защитную стену из привычной холодности и безразличия. Слова прозвучали резко, даже грубее, чем он хотел. Отвращение к самому себе за свой язык, который он не мог удержать за зубами, жгучей волной поднялось изнутри. В трубке раздался короткий, лишенный веселья, смешок парня. — Конечно. Тогда просто запомните: если с ним что-то случится, это будет на вашей совести. Эти слова вонзились в сердце Леви острыми осколками. Он резко вдохнул, пытаясь справиться с подступившей к горлу тошнотой. Хотел возразить, объяснить, что всё не так, как кажется, но не успел. В трубке раздались короткие гудки. Следом пришло короткое сообщение от того же номера с временем и местом встречи. Леви еще несколько секунд стоял неподвижно, уставившись в стену невидящим взглядом. Хуже… Ему хуже… Эта фраза билась в висках набатом, заглушая все остальные мысли. Затем, с резким, почти звериным рыком, он швырнул телефон. Благо, рядом стояло кресло и смягчило удар мобилы, не дав ему сломаться. Руки дрожали, пальцы судорожно сжимались и разжимались. И что теперь? Что я должен делать? Леви ненавидел это чувство беспомощности, эту гнетущую неизвестность. Он привык контролировать ситуацию, быть всегда на шаг впереди, но сейчас он чувствовал себя слепым котенком. Забытая сигарета, зажатая между пальцами, дотлела до фильтра, оставив после себя лишь горький запах пепла и тонкую струйку дыма, поднимающуюся к потолку. Нет. Он уже знает свое решение. Поэтому выходит из балкона и шагает в сторону ванной комнаты, чтобы придать себе более человечный и живой вид.

???

Дорога до места встречи тянулась бесконечно. Леви вел машину на автопилоте, едва замечая мелькающие за окном огни темнеющего города. Обычно он получал своеобразное удовольствие от вождения, от ощущения скорости и контроля, но сейчас все его мысли были сосредоточены на предстоящей встрече. Точкой назначения высланного адреса оказался парк, находившийся рядом с больницей и это точно не предвещало ничего хорошего. Он припарковался у обочины, заглушил двигатель и некоторое время сидел неподвижно, глядя на темные силуэты деревьев, неясно вырисовывающиеся на фоне темного неба. В салоне стояла тишина, только изредка нарушаемая тихим гудением электроники. Выйдя из машины, Леви глубоко вдохнул прохладный воздух и снежинки мигом начали оседать на его одежде, лице и волосах. Он зашагал по аллее, ведущей вглубь парка, всматриваясь в лица редких прохожих. На глаза попалась парочка, воркующая на скамейке. Девушка хихикала, когда парень наклонялся к ней и что-то шептал на ухо. Наверняка самые сладкие обещания и лживые надежды на совместное будущее. По-крайней мере так думал Леви. Их беззаботный смех и нежные взгляды, посланные друг другу, заставили мужчину с отвращением фыркнуть и отвернуть голову. Он сунул руку в карман и с облегчением нащупал знакомую пачку сигарет, которую решил прихватить «на всякий случай» перед самым выходом из квартиры. Достав сигарету, Леви машинально щелкнул зажигалкой, поднося огонек к кончику. Тонкая струйка дыма поднялась вверх, растворяясь в холодном воздухе. Он жадно затянулся, чувствуя, как никотин медленно растекается по венам, принося с собой мнимое успокоение. Леви прикрыл глаза, выпуская дым сквозь сжатые губы. Вкус табака, горький и терпкий, на мгновение заглушил неприятный осадок, оставленный слащавой парочкой. Чужое счастье сейчас казалось ему неуместным, почти оскорбительным. "Какого черта они так счастливы, когда…" – мысль оборвалась, не успев оформиться до конца. Он сделал еще одну затяжку, наблюдая за тем, как дым клубится и рассеивается в воздухе, словно его собственные мысли, бесформенные и неуловимые. У дальнего фонаря он заметил одинокую фигуру, сидящую на скамейке. Армин. Мужчина узнал его по характерной худой фигуре и светлым волосам. Потушил сигарету, с силой раздавив окурок о край урны, и направился к нему. Леви подошел к скамейке. Армин не поворачивается сразу — сначала делает глоток кофе, затем медленно поднимает глаза. В его взгляде, вопреки ожиданиям Леви, нет ненависти. Только усталость и что-то смахивающее на… смирение? Было бы в разы лучше, если бы он ненавидел Аккермана. Или проще. — Не думал, что вы все-таки придете, — тихо произнес Армин. Леви молчал, продолжая стоять. Руки, засунутые глубоко в карманы, сжимали пачку сигарет. — Но не скрываю, что рад тому, что вы все-таки решили взять яйца в руки, — добавил Армин с полуулыбкой, но на деле ему совсем было не до смеха. Мужчина сузил глаза, подавив в себе желание язвительно ответить. — Как он? — коротко спросил, готовясь к худшему. Армин отвел взгляд, уставившись на темную поверхность остывшего кофе. — Могло быть и лучше. — неоднозначный ответ заставил стоявшего рядом мужчину цыкнуть. — Леви? Леви вздрогнул. Все называли его Ривай, а исключение он делал лишь одному Эрену, поэтому было непривычно слышать эту форму имени от кого-то кроме Эрена. — Можно задать вопрос? — Попробуй. — Почему вы не пришли раньше? — спросил Армин, и его слова повисли в воздухе, как тяжелый туман. Этот вопрос застиг мужчину врасплох. Он невольно нахмурил брови, внутренне борясь с тем, что поднималось в нем. — Какой ты хочешь услышать ответ? — произнес он, стараясь сохранить спокойствие, — Хотя бы раскаяние. — Армин поднялся со своего места. — Эрен считает, что он противен вам. Все недели он винил себя и думал, что его чувства — это что-то грязное. Но он ждал. Ждал каждый день, когда вы оставите хотя бы одно сообщение. Но вы не писали. Ушли. Молча и без предупреждения. Начав повышать тон, Армин выдержал паузу, резко выдохнув и отворачивая взгляд. Его сердце колотилось в груди, когда он продолжил: — Вы же пришли… Не потому, чтобы убедиться, что не убили его окончательно, так? Вам же тоже небезразличен Эрен, я прав? Мужчина почувствовал, как его собственные защитные механизмы начали трещать по швам. Вопрос Армина резонировал в его сознании, вызывая внутреннюю бурю. Но как объяснить ему свои собственные демоны? Как сказать, что страх, навязанный прошлым, все еще преследовал его? Он ушел, да. Он бежал, как трус. Но не от Эрена, а от своих страхов. Он бежал от самого себя. Армин продолжал смотреть на него с ожиданием, и в этом взгляде была вся боль и надежда. Мужчина понимал: теперь ему нужно было найти слова. Но собственная душа разрывалась сомнениями и тараканами. Леви съежился. Он так же понимал, что блондин прав. Каждая клетка его тела сопротивлялась, не позволяя произнести простое «да». Это чертово бессилие перед самим собой стало его тюрьмой, и он не знал, как выбраться. Парень, заметив колебания Леви, хмыкнул и, не дождавшись ответа, выбросил остатки кофе в стаканчике. Его лицо было сосредоточенным, а в глазах читалась решимость. Он порылся в кармане своей куртки и, наконец, протянул Леви сложенную бумажку. — Это... — начал Леви, но его прервали. — Это лишь моя забота о друге. Палата 307. Леви поднял взгляд и встретился с голубыми глазами блондина. В них читалось желание помочь, но также и толика настороженности и недоверия, что, в целом, было вполне оправдано. На его месте мужчина бы и на сто метров не подпустил самого себя к Эрену. Леви принял пропуск и крепко сжал его в руке, боясь выронить. Боясь упустить последнюю возможность все исправить. — Спасибо… Армин, — произнес он тихо, но в его голосе звучала искренность. — Не подведите, пожалуйста, — ответил Армин. Он смотрел на мужчину с надеждой и ожиданием. И Леви собирался их оправдать. — Если вам что-то понадобится… — начал он, но Леви перебил его. — Я справлюсь. Просто дайте мне немного времени. Армин кивнул, удовлетворенный ответом. Он чувствовал, что сделал все возможное, чтобы подтолкнуть Леви к действию. Сердце билось в унисон с ритмом шагов, когда мужчина направился ко входу в больницу. Каждое движение было наполнено решимостью, и он понимал, что палата 307 ждала его так же, как и Эрен. Это было не просто физическое расстояние — это была пропасть, которую ему нужно было преодолеть. Леви больше не мог позволить себе оставаться в тени, прячась от своих чувств и страхов. Армин остался стоять на месте, его взгляд провожал уходящую фигуру. Достав телефон, его пальцы дрожали, когда он нажал на контакт. На звонок ответили почти сразу, словно выжидая его. — Микаса… Да, он пошел. Не знаю… Правильно ли это. Яркий белый свет в больнице заставил Леви прищуриться, словно он попал в другой мир — мир, где царила стерильная тишина и холодные стены, пропитанные счастьем, горем, потерей. Натянув вычурные ярко-розовые бахилы на свои ботинки и оставив верхнюю одежду в гардеробе, он сделал шаг к стойке регистрации, где сидела девушка-администратор с безразличным выражением лица. — Пропуск, пожалуйста, — произнесла она, не поднимая взгляда от своего компьютера. Леви протянул ей документ, его рука слегка дрожала. — Вы к кому? — спросила девушка, наконец взглянув на мужчину. — Эрен Йегер. Палата 307. Девушка покопалась в журналах, ее длинные пальцы быстро перебирали страницы. Затем она подняла глаза, и в них мелькнуло что-то вроде сочувствия. — Увы, но посещения только с 10:00, — произнесла она с оттенком усталости в голосе. Леви замер на мгновение, его мысли метались, как птицы в клетке. Не может же все так просто обломаться. Только не сейчас, когда он наконец решил бороться, а не бежать, как испуганная антилопа. — Я… Родственник, — выдавил он из себя, чувствуя, как слова застревают в горле. Девушка хмыкнула, ее взгляд скользнул по нему с недоверием. Леви ощутил, как внутри него закипает раздражение. И подступает тошнота. — Хорошо, сделаю исключение. Ваше имя? — спросила она, уже готовясь записать его данные. Леви поспешно произнес свое имя, фамилию, отчество — которое еле вспомнил, да даже дату рождения! Администратор клацала по клавиатуре и что-то чиркала в толстом журнале с разноцветными стикерами. Каждое движение казалось ему медленным и тягучим, как будто время замедлило свой ход. — Лифт прямо по коридору справа. Не задерживайтесь, — указала она ладонью в нужном направлении. Благодарив девушку — Кристу Ленц, если верить бейджику на ее форме — он направился по коридору. Леви шагал по длинному коридору, стены которого были окрашены в холодный голубой цвет. Каждый звук — от стука его обуви о пол до тихого шороха белых халатов медсестер — казался ему громким и навязчивым. Он пытался сосредоточиться, но мысли о том, что могло произойти с Эреном, не давали ему покоя. «Что если я опоздал?» — этот вопрос терзал его, как острое лезвие. Но, если верить и доверять Золушке, то еще не все потеряно. Лифт наконец остановился на нужном этаже, и он шагнул. Коридор здесь был уже, и двери палат выглядели совершенно одинаково. Атмосфера царила такая, как будто все они скрывали за собой свои собственные трагедии и надежды. Откуда-то донесся раздражающий, хрипящий кашель. И Леви бы подумал, что это Эрен, но Эрен не кашлял так. При приступах парень всегда хватался за горло и прикрывал рот рукой, локтем, шарфом - да чем угодно, стараясь не тревожить других. А этот кашель был громким и действовал на нервы, но через некоторое время он затих. Леви быстро преодолел расстояние, проходя мимо нескольких дверей, пока не увидел номер 307. Сердце забилось быстрее. Леви остановился на мгновение, но на удивление не чувствовал колебания или сомнения. Словно его нахождение здесь было правильным, то, в чем он нуждался все это время и то, от чего по собственной глупости отказывался. Мужчина потянулся к ручке двери и надавил на нее. Дверь с тихим скрипом открылась, и он вошел в палату. Внутри царила полутемнота, лишь слабый свет лампы освещал какую-то часть тумбы. Сделав пару шагов вперед, взгляд зацепился за лицо парня. Его глаза были закрыты, а лицо - едва узнаваемое - выглядело бледным и изможденным. Леви почувствовал, как его сердце сжалось. Он шагнул ближе к кровати, стараясь не шуметь. Эрен был подключен к различным аппаратам, которые издавали тихие звуки, создавая атмосферу безмолвной борьбы за жизнь. Леви сел на стул рядом с кроватью и взглянул на лицо парня. Оно было вроде таким же, что и пару недель назад, но другим. Линия скул и челюсти стали более очерченными, а щеки впали. Под глазами виднелись темные синяки. Кожа стала тусклее, то ли от освещения, то ли от пережитого. Леви бы решил, что парень и не жив вовсе, но вздымающаяся грудь опровергала эти страшные предположения. Пересохшие губы парня были слегка приоткрыты и Леви поежился, заглушая желание, зародившееся где-то в самых странных кромках его разума, прижаться к ним. Да, он скучал. Очень скучал. Сколько не ври окружающим или себе, но от правды не сбежишь, какой бы она не была. И она, как и сердце, не спросит, нравится тебе это или нет. Просто возьмет все в свои руки и ты будешь сидеть, спрашивая самого себя, насколько будет правильным прямо сейчас взять его руку в свою. Просто взять, чтобы почувствовать. Почувствовать, настоящий ли лежит перед тобой человек. Не сон ли это. И Леви уже не помнит, как и что его сподвигло, но сидел он уже с ощущением чужой кожи на своей. Ладонь в его руке уместилась запросто. Раньше она была всегда теплой, почти горячей, но сейчас кровь словно застыла и не хотела продолжать свое движение, поэтому Леви позволил себе сжать ее чуть крепче, чем это было положено. Задержаться взгляду на лице чуть дольше, чем это было «правильным» для его пола. Он смотрел на ничего не выражающее лико, вглядывался в каждую черточку, в каждый миллиметр кожи, ища хоть малейший проблеск жизни, искру эмоций в этом безмолвном, застывшем существе. Но тщетно. Перед ним был лишь пустой, безжизненный образ, лишенный всякой прежней живости и огня. — Я здесь, — тихо прошептал он, сжимая руку Эрена сильнее. — Мы ещё не закончили. Леви прикрыл внезапно потяжелевшие веки, ощущая, как слёзы подступают к глазам. Он не знал, сколько времени прошло, но в этот момент всё остальное перестало существовать. Существовал только он и Эрен — два человека, связанные невидимой нитью судьбы. — Я буду ждать тебя, — прошептал он дрожащим голосом, еле узнавая в нем свой. — Я не уйду отсюда, пока ты не вернёшься ко мне. И с этими словами он остался сидеть рядом с парнем, готовый ждать столько, сколько потребуется. И кому известно заметил ли в тот зимний вечер Леви то, как нежные пальчики отозвались на его голос, на его прикосновения и попытались сжать в ответ, чтобы не потерять вновь.

'' I can only see your face when I close my eyes

Can I get a kiss?

And can you make it last forever?

I said I'm 'bout to go to war

And I don't know if I'ma see you again ''