Daemone possidens

      — А теперь поведай мне, по какой причине Филипп вдруг потерял всякий страх и решил, что у него хватит сил на то, чтобы сбежать?       Голос Леонарда хлестнул, как удар плети, и Велиар вытянулся в струну:       — Господин, прошу меня простить.       — Нет, милый мой. Твоими извинениями мы закончим. А начнём, всё же, с правды.       Велиар не смел опускать взгляд — Леонард не терпел этого, когда требовал отчета.       — Я рассказал ему про одержимость.       — Хм… Теперь нужно подумать, почему же ты хотел от меня это скрыть?       — Потому, что Господин запретил кому-либо, кроме обслуги, заходить к нему и тем более разговаривать с ним. Я ослушался, я виноват.       — И ради чего мой покорный птенчик вдруг решил нарушить такой строгий запрет? — Лео обошёл Велиара медленным шагом и тяжелой рукой провел по волосам. — Неужели тебе захотелось общения с человеком? Ты же на дух не переносишь всё людское вплоть до своего облика? Будь твоя воля, ты бы всегда разгуливал в демонической форме в пику моей страсти к твоему прекрасному образу.       Резкая боль пронзила затылок — Лео с силой намотал его волосы на кулак. В тот же миг сознание затопило чистым, незамутненным блаженством. Глаза закатились сами собой, и Велиар рухнул на колени, чувствуя, как натяжение у корней волос отзывается сладкой пульсацией во всём теле.       — Ммм… Так вот оно что! Ты заскучал и решил, что я уделяю тебе недостаточно времени? И только поэтому решил поиграть в непослушание?       — Виновен, — Велиар поднял взгляд, наполняя его всем тем раскаянием, на какое только был способен. — Вы правы, я очень жаден до вашего внимания. Мне никогда не будет достаточно. От того я и совершил эту глупость. Мной двигало лишь желание действовать в угоду моему Господину. Я лишь хотел подтолкнуть Филиппа к нужному решению. Но ошибся. Господин, позвольте мне загладить свою вину.       Хватка на волосах ослабла. Горячий палец неспешно прочертил линию от виска до подбородка, обвел контур губ и властно скользнул в рот. Велиар, прикрыв глаза дрожащими веками, мягко сомкнул губы и чуть втянул воздух. Он знал, как выглядит сейчас: смиренная поза, преданный взгляд, почти молитвенная покорность. И он знал, что для Господина нет зрелища желаннее.       — До этого момента ты не давал повода усомниться в твоих намерениях. Так что, ты получишь шанс заслужить моё прощение.       На лакированном журнальном столе Велиар чувствовал себя распятым. Обездвиженный, голый, беззащитный. Он ощущал каждую деталь своего положения с унизительной ясностью: как верёвки плотно притягивают щиколотки к бёдрам, как запястья, связанные за поясницей, лишают всякой возможности опереться. Длинные волосы, натянутые до самых ягодиц, были заплетены в тугую косу, конец которой узлом сходился на массивной металлической петле где-то позади.       Стоило ему хоть немного опустить голову вперёд, как толстый блестящий крюк растягивал и без того уже разработанный анус. Изогнутое дугой тело содрогалось от каждого неосторожного вдоха. Шаткое равновесие поддерживал лишь мягкий валик, подложенный под торс. Но хуже всего был жар в паху. Велиар чувствовал, как мучительно подрагивает его член, сдавленный у основания широким металлическим кольцом. Кольцо не давало разрядки, превращая возбуждение в непрекращающуюся, тянущую пытку.       Сквозь пелену дрожащих век он любовался Лео, стоящим прямо перед его лицом. Шикарное тело с оголённым торсом и расстегнутыми брюками было так близко, что Велиар мог бы коснуться его губами, если бы не чёртово натяжение, не сопротивляющаяся ему плоть.       — Какое-то дежавю… Хотя на этот раз у меня нет сомнений насчёт того, что меня ждёт восхитительный минет.       По дрожащему плечу ласково прошлась тяжёлая рука. Велиар выжидающе приоткрыл искусанные губы, зная, каким жалким и желанным выглядит сейчас.       — Если я придвинусь к тебе поближе, то будет неинтересно. Попробуй сам.       — Х-х… Да, Господин.       Велиар медленно потянулся вперёд. Дрожь от возросшего натяжения прошила всё тело, и едва губы дотронулись горячей головки, его вынудило откинуть голову назад в сладком стоне. Перед глазами всё поплыло.       — Ну же, у тебя почти получилось. Попробуй ещё раз.       Он попробовал снова. На этот раз, похоже, над ним сжалились — ему удалось обхватить головку губами. Не разжимая их, он стал двигать языком, втягивать воздух с пошлым причмокиванием, раскачиваясь всем телом, чтобы принять член как можно глубже. Изгиб крюка внутри растягивал его до предела, конец давил на чувствительную точку, и от этого двойного проникновения разум заволакивало горячим туманом. Натяжение росло до невыносимого, но слыша учащающиеся вздохи сверху, Велиар уже не мог остановиться.       Взявшись двумя руками за затылок, Лео стал раз за разом грубо насаживать голову на член, заставляя дёргаться и крюк. От этих движений Велиаром завладевало ощущение, что его берут с двух сторон. Долго истязание не продлилось: вынув член изо рта, Лео приблизился, помогая обездвиженному и измождённому сладкой пыткой Велиару опереться об его живот.       — Не стой под дверью, заходи, — раздался голос Господина.       Велиару не нужно было видеть вошедшего, чтобы понять, кто оказался с ними в одной комнате. Этот вертлявый, искристый холодок… Анку. С усилившимся рвением он вновь насадил своё горло на вздыбленный член, не стесняясь при этом стонать так развратно, как только умел. Сейчас он покажет себя во всей красе. Леонард, будто потакая, стал двигать бёдрами, и вскоре вместе с тяжёлым дыханием Велиар услышал долгожданные стоны. Довести Господина до такого выражения удовольствия ему удавалось исключительно редко. И он отдался наслаждению по полной, наплевав, что эти стоны предназначались вовсе не ему.

***

      — Я бы и за дверью подождал, — раздражённо цыкнул Анку. Он стоял, прислонившись к косяку, и старался смотреть куда угодно, кроме журнального стола, где Лео с влажным, мерзким звуком извлекал массивную железку из развратно скулящего демона.       — Я посчитал, что будет невежливо держать такого редкого гостя за дверью. Мне стесняться нечего. А если бы тебя что-то смутило, ты мог бы выйти. Велиар, — Лео кивнул на развратно разнежившегося по столу демона, — тоже не из стеснительных. Так что, тут все свои.       — Чего-то подобного я и ожидал. Ты всё такой же предсказуемый.       Леонард рывком застегнул брюки и пихнул ком одежды Велиару:       — Вышел. Быстро.       Едва Велиар вышел, Лео обернулся к Анку. На его губах расцвела елейная улыбка:       — Итак. Чем обязан этому визиту?       — Давай без длинных вступлений.       — Анку, мы столько времени не общались. Я скучал по твоему голоску. Сделай мне приятно, давай поговорим хоть немного. Поделись, как же так получилось, что у меня этажом ниже сидит одержимый?       — Уже не знаешь по какому принципу твои шавки тащат сюда людей? Так с ними разбирайся, не со мной.       — Приму за искренность твоё негодование. Для меня даже лучше, что ты делаешь вид, будто не знаешь, что мы говорим о человеке, за которым ты сюда пришёл. Я всё равно хотел поделиться с тобой своим ходом мысли. Так хоть ты меня послушаешь. Присядь.       Анку недовольно закатил глаза, но всё же выполнил просьбу.       — Для тебя не будет сюрпризом, что я всё ещё приглядываю за тобой. Ты только поначалу пытался скрыться, но я всегда был последователен и настойчив в своих действиях. И как результат — получил твоё смирение с моим незримым присутствием. Хотя я даже немного скучаю по тому времени, когда приходилось поднапрячься, чтобы отыскать тебя. Не закатывай глаза, это было увлекательно, правда. И вот узнаю я, что в твоем доме появился какой-то человек. У тебя всегда были очень специфичные отношения с людьми, но не мне тебя судить. И вот ты приютил очередного бедолагу, что вполне в твоем духе. Но меня сильно озадачило то, когда ты сначала посетил мои Залы, а затем пошёл за новой жертвой, оставив предыдущую у себя. Ещё больше удивило, что первая жертва с лёгкостью улизнула из твоего жилища. Всерьёз разволновавшись о твоём состоянии, я попросил Лидерка более явно напомнить тебе, что помощь всегда рядом. Но ты не просто проигнорировал этот знак, а ещё и вернулся к полной скрытности. Твоё присутствие в теле Филиппа, уже позже, уловил Велиар. Я до последнего не хотел верить, что у вас зашло всё настолько далеко и грешным делом подумал, что ты обманул чутьё Велиара, затеяв игру с переодеванием. Кстати, подумай над этим на досуге. — Лео лучезарно улыбнулся       — Я уже понял, что вам скучно живется, а подробности чужой жизни вас развлекают! — свет ламп задрожал, в воздухе защёлкали голубые искорки. — Но мне не интересны сводки детективного агентства «Леонард и его у…»       Лео грубо перебил его поцелуем, но Анку мгновенно отреагировал отбросив его словно щепку. С довольной улыбкой Лео поднялся, потирая челюсть:       — Ммм… А вот это уже интереснее. Может, я был не прав решив, что ты стал слабее, — он снова навис над сидящим в кресле Анку. Подобраться ещё ближе не давала нога, которой тот упёрся Лео в грудь. — Как мне это нравится. Продолжим?       — Мы разговаривали.       — Ты слишком аппетитно выглядишь, когда начинаешь злиться. Не сдержался.       — Сядь. И оденься уже.       — Хорошо. Не буду тебя смущать. — Лео, не скрывая улыбки, демонстативно застегнул рубашку, спрятав под неё небольшой мешочек, висящий на шее.       Вернувшись в кресло, он продолжил:       — Мы прервались на том, что Велиар почувствовал твоё присутствие в теле Филиппа и вполне резонно предположил наличие одержимости. Найти тебя нам удалось не сразу. Но у меня есть кое-кто, вхожий в дом к Шезму. Он и проговорился, что его наставник в последнее время стал очень утомляться, проводя долгие часы в одной из комнат, куда никого не пускает. Конечно, он мог быть занят чем-то другим, но в такие совпадения я не верю. И тогда мне показалось очень несправедливым то, что твой Филипп хорошо проводит время, пока ты не в лучшем состоянии. И, каюсь, пришлось немного попугать его.       — И что ты имеешь в виду, говоря «попугать»? — Анку старался сохранить хладнокровие, видя как Лео следит за каждым его движением и ищет повод снова сократить дистанцию.       — Да ничего такого, не переживай. Достаточно было внушить, что он снова теряет силы без тебя. Даже не пришлось к нему приближаться. Остальное он накрутил себе сам, да так, что ещё и как-то умудрился заболеть, бедняга. Затем мы встретились и мило побеседовали. Тогда и были закрыты некоторые маленькие пробелы в вашей истории. А нам только и оставалось, что предложить Филиппу побыть какое-то время у нас. Не похищать же его силой. Ты бы вряд-ли это оценил — самодовольный вид Лео так и кричал: «Смотри, стараюсь же для тебя».       — Очень умно. Мог бы похвалить, если бы понимал на кой хрен вы его вообще трогали?!       — Люблю, когда ты сердишься, но в этом случае цели позлить тебя я не преследовал. У моего поступка были иные причины. Во-первых, Филипп начал ощущать свою силу, стал агрессивным и без чуткого надзора мог натворить нехороших дел. Думаю, будь ты с ним рядом, тоже бы вмешался. А я сделал это за тебя. Своими методами, конечно, но я был максимально осторожен. И вторая причина, — Лео оскалился: — Я очень соскучился по твоему присутствию. А тут такая беззащитная возможность ходит совсем рядом. Я просто не мог не поддаться этому соблазну прикоснуться к твоей сущности, пусть даже и через человеческую оболочку.       Анку передернуло ещё на слове «прикоснуться». Зная Лео, одними лёгкими поглаживаниями дело не обошлось. Он обхватил согнутые колени, уткнувшись в них лицом. Освещение в комнате стало меркнуть.       — Если хочешь мне что-то предложить, то напомню, что при свете мне нравится гораздо больше, — игриво отреагировал Лео, понизив голос.       — Ты о чём-то ещё думать можешь? — Анку прошипел сквозь зубы.       — Рядом с тобой — нет.       — А о чём ты думал, запирая у себя ни в чем не повинного парня и устраивая ему Содом и Гоморру?!       — О тебе, — с напускным простодушием вздёрнул плечами Лео. — Тебя он мне, конечно, не заменил, но я всё же получил крупицы желаемого, соприкасаясь с частью твоей сущности. Он всё ещё оказывает мне сопротивление, но у меня есть ощущение, что рано или поздно мы сможем поладить. Мне некуда деваться — ты же не хочешь быть моим.       Светопреставление стихло. Анку сжался в кресле в дрожащий от злости и отчаяния комок. Лео присел к нему на подлокотник и осторожно погладил по сгорбленной спине.       — Шезму — настоящий кудесник. Судя по тому, что рассказал Филипп, твоя рана была в жутком состоянии. А теперь я её даже нащупать не могу.       — Убери от меня руки.       — Как скажешь. Что-то я слишком давлю на тебя своей версией происходящего. Может, ты все-таки пришёл не за ним, а просто увидеться со мной? Скажешь — я не поверю, но мне будет приятно.       — Как же ты бесишь. Я пришёл за сделкой, — собственные слова отозвались в голове Анку глухим эхом, будто прозвучав дважды.       Леонард расплылся в довольной улыбке:       — У меня-то есть, что тебе предложить, а чем ты можешь меня заинтересовать?       Анку замялся, умолкнув в нерешительности. В самом предложении, которое он собирался сделать, сомнений не было. Но озвучить его нужно было так, чтобы позже Лео не смог бы подловить его на слове и использовать эту лазейку во вред Филу.       Напряжённый, он вздрогнул от короткого касания:       — Для начала отсядь и не подскакивай ко мне. Нервируешь.       Лео с усмешкой вновь вернулся в кресло. Анку шумно выдохнул:       — Итак. Я буду… Кхм… Я готов вернуться к тебе, в обмен на освобождение Фила. НО! У меня тоже есть условия, чтобы моё возвращение к тебе было окончательным. До скончания веков, всё как ты хотел. Первое: я вернусь, не сейчас, а когда, — Анку прервался, пытаясь подобрать слова. — Когда Фил покинет этот мир в ОТМЕРЕННЫЙ ему срок. Попытаешься воздействовать на него или вздумаешь покалечить — ты меня не увидишь. Второе: слежка за мной и Филом заканчивается, как только мы переступаем порог. Я сдержу слово и вернусь. Третье: когда я вернусь, то оставлю за собой выбор своих жертв. И последнее: в твоих авантюрах я не участвую.        Лео безучастно кивал и слушал, дожидаясь, пока Анку закончит.       — У тебя все? Я рассчитывал на большее. Возможно, я ценю тебя сильнее, чем ты сам. Но раз сделка, то давай поторгуемся.       Анку мрачно кивнул. Теперь он узнавал ушлого торгаша, с которым провёл бок о бок не один десяток лет.       — Так вот. Поскольку ты хочешь уйти в свободное плавание еще лет на… Сколько? Пятьдесят? Шестьдесят? Мне всё это время придётся околачиваться с этими охламонами. Они мне уже как родные, но порядком набили оскомину. Поэтому в качестве моральной компенсации я хочу, чтобы ты не отказывался от… Как ты там назвал? Участия в моих «авантюрах». Тебе же самому наскучит сидеть без дела. Ну и жертвы… Давай просто дам тебе право отказаться от конкретной жертвы, если вдруг что-то не устроит.       Тихое, но настойчивое, как далёкий перезвон, эхо голоса Лео напоминало: хоть тот и сделал вид, что более чем удовлетворён условиями, предложенными Анку, притворно изображал обычный разговор, сделка ещё не была завершена.       — Что ты замышляешь?       — Пока ничего. Всё-таки времени пройдёт много, всё может поменяться. А так у меня будет пространство для маневра.       — Чтобы ты мог мне что-то навязывать?       — Предлагать.       Анку строго посмотрел на Лео:       — У тебя нет различий этих понятий.       — Позволь мне тогда хотя бы вернуться к этому, когда ты наиграешься со своим человечком? Мало ли, как людская повседневность сменит твои приоритеты. Это действительно не вопрос сегодняшнего дня. И, между делом, поразмышляй и насчёт того, чем мы успешно занимались ранее? Сейчас наше предприятие могло бы приобрести совсем иной масштаб. Отлов работает скрытно, а мы бы организовали целые шоу.       Анку напрягся. После разрыва с Лео он больше не притрагивался к порождениям. От одной мысли об этом бросало в дрожь.       — Не отказывайся, дай мне возможность надеяться на то, что у нас всё вновь будет как прежде, — от заискивающих ноток в голосе Лео вокруг Анку вновь заискрило. — Я не тороплю с ответом. Времени и у тебя, и у меня предостаточно. С остальным договорились: ты забираешь своего Филиппа, а я покорно жду твоего возвращения.       Слишком всё было просто. Не так, как Анку себе представлял. Что-то настораживало, но он не мог ни за что ухватиться.       «Видимо, я слишком долго продумывал этот разговор. И… Он в любом случае в выигрыше. Подождать какую-то человеческую жизнь взамен на демоническую вечность… Выбора у меня всё равно нет. На что-то другое он не согласится».       — Согласен. По рукам, — эхо в голове дрогнуло в последний раз и стихло.       Вместо рукопожатия Лео склонился и нежно коснулся губами его кисти и, воспользовавшись смятением Анку, жадно впился в его губы, притянув к себе.       Ответный укус в язык последовал мгновенно. Но оттолкнуть Лео на этот раз не вышло — тот извернувшись сильнее вцепился в него, и вот Анку уже чувствовал горячее дыхание на своей шее, крепко скованный руками сзади.       — А знаешь, что ещё ты не смог предугадать? — интимно понизив голос, проговорил он у самого уха. — То, что твой Филипп будет очень щедр и сделает мне милый подарочек.       Слова впились в сознание острыми крючьями. Анку застыл. Лео, не упуская момента, плавно скользнул пальцами под одежду. Их настойчивые ласки разлились по коже Анку тягучей, обжигающей лавой. Поцелуи, осыпавшие шею и плечи, воспламеняли разум. Анку обмяк и, не покидая объятий, повернулся к Лео лицом. Томно заглядывая в глаза, он запустил руку под шёлк его рубашки.       Получив сладкий поцелуй, Лео поймал руку Анку:       — Думаешь, я так легко тебе его отдам? И, если начистоту, то он в более надёжном месте.       Анку вынырнул из жарких объятий в ту же секунду, злобно отряхиваясь. Лео усмехнулся:       — Надо было подольше тебя не останавливать. Интересно, насколько далеко это могло зайти? А я же почти поверил в твою искренность, — он стыдливо увёл взгляд. — Мне сложно мыслить здраво, когда ты даёшь надежду. Любой намёк — и я снова готов обманываться. Даже твоя ложь и эта показная холодность лучше, чем сжирающая пустота в твоём отсутствии. Все эти годы я существую в жалких попытках унять голод по тебе, — он с горечью осмотрелся. — Но всё это не даёт успокоения.       Пронзительную тишину разорвали громкие, насмешливые хлопки.       — Браво, маэстро! Поклон — и давай мы оба закончим с этим дешёвым цирком. Верни то, что получил от него в дар!       Кабинет в миг затянуло леденящей тьмой. Лео вдохнул полной грудью эту обволакивающую, гневную мглу, с наслаждением закусил губу и прикрыл глаза:

Yet him for this my love no whit disdaineth:

Suns of the world may stain when heaven's sun staineth.

      Свет понемногу начал отвоёвывать пространство у тьмы. Лео удовлетворённо улыбнулся:       — Думаешь, он выдержит подобное? Сможет ли он нормально жить бок о бок с убийцей себе подобных? Пусть даже этот убийца будет завёрнут в сотню саванов, сотканных из благих намерений и чистых помыслов? Что ж, время рассудит. Ну а дар… Он стал моим по праву. Поэтому можешь даже не стараться — его ты не получишь. Тем более, тебе больше нечего мне предложить.       Анку в полной растерянности отшагнул назад. Сдержанное ликование на лице Лео вмиг исказилось неприкрытым раздражением, и он резко обернулся:       — Велиар! Неужели ты надеешься, что твоё ревностное бдение у двери останется незамеченным?! Я могу расценить твоё присутствие, как готовность проводить моего гостя к Филиппу? Дорогу, как мы выяснили, ты уже знаешь.