Daemone possidens

      Такси, резво шныряя между рядами, приближалось к конечной точке маршрута. Анку кожей ощущал как волнуется Фил. Тот отстраненно смотрел в окно и периодически что-то бормотал под нос, то округляя глаза, то хмуря брови.       Так, молча, они добрались до спального района, дворы которого были утыканы гаражами. Фил подошёл к одному из них, достал из рюкзака связку ключей и, отперев металлическую дверь, вошёл внутрь и привычным движением потянулся к выключателю. Запылившаяся лампочка едва освещала полгаража, оставляя противоположный угол в полной темноте.       Анку осторожно переступил железный порог, стараясь не запачкаться. Демон смотрелся здесь максимально чужеродно — в своих светло-серых, в цвет пальто, брюках и нежно-персиковой рубашке. На полках, прикрученных по боковым стенам, и на полу в беспорядке лежали вещи. По одному виду было понятно, что они лежат тут забытыми очень давно. Жестяные банки с торчащими из них инструментами, какая-то стеклянная несуразица, который Анку решил определить для себя как «ваза», свертки, прислонённый к стене рулон старых обоев, низ которого раскис от влаги и покрылся плесенью, одинокое колесо от велосипеда, старый телефонный аппарат. В глубине гаража виднелось потрепанное кресло, заваленное стопками бумаг.       — И много из этого нужно забрать?       Фил вышел из пыльного полумрака с коробкой из-под офисной бумаги:       — Только это.       — И всё? Ради этого ты прилетел сломя голову?       Фил виновато улыбнулся, пожав плечами:       — Получается, что так. Это моя детская коллекция комиксов. Деньги мне особо не давали, вот и коллекция скромная. Хотя, сейчас это даже плюс: не придётся доплачивать за багаж.       Фил поставил коробку на земляной пол и осторожно снял запыленную крышку. Анку с интересом заглянул внутрь: каждый журнал лежал корешок к корешку и был заботливо упакован в полиэтилен. Фил расстегнул рюкзак и бережно переложил журнал за журналом.       Ухнула тяжёлая дверь. Дело сделано. Фил с облегчением вдохнул морозный воздух.       — Так к чему такая спешка? — отряхивая с себя невидимую пыль, ворчал Анку. — Там, кажется, полно другого хлама, который занимает гораздо больше места. Взгляд Фила помрачнел:       — Надо было сразу их увезти, но я же не думал, что они ей настолько помешают, что она упрёт их сюда, а потом решит совсем от них избавиться. Да и не в месте дело. Бесят её комиксы. Хотя, нет, я бешу. А комиксы — лишь доказательство того, что ей так и не удалось подмять меня под себя. Знаешь, даже когда она их отбирала и наказывала, мне было не так тяжело, как ей того хотелось. Я помнил их наизусть. Иногда даже представлял себя супергероем, которого пленил злодей и лишил силы. И пока продумывал план побега, мысли уносили меня, куда-то подальше, — Фил улыбнулся. — Она на меня орёт, а я на своей волне, мир спасаю…       Он снова опустил голову и стал ковырять подсохший стебель, торчащий из промерзшей земли:       — Хотя она в чем-то права. Я не вырос таким, как она меня пыталась воспитать. Я же должен был учиться совсем по другой специальности. Но сам в последний момент подался ещё на один факультет. Тоже, не на то что хотел, но пойти в другой ВУЗ не хватило смелости. Учился, врал напропалую про предметы. Да и это было не сложно, привык. Про работу в другом городе сказал ей перед отъездом. Криков было… Даже не представляешь.       — Ты меня извини, но дело вообще не в тебе. Разочароваться в человеке из-за того, что не удалось поломать — верх эгоизма.       Щеки Фила полыхнули огнем:       — Ты про мою мать сейчас?!       — Ну, мы про неё сейчас говорим, нет? Эти «семейные узы» из вас не пойми что делают. Может, я и грубо сказал, но вполне справедливо. Пойми, проблема не в тебе.       Фил дрогнул на этих словах. Так откровенно он ни с кем не делился тем, что сам, внутри себя, считал неправильным: обман с учёбой, работой. Да и с кем делиться? Он всего раз за свою жизнь сблизился с человеком настолько, чтобы рассказывать что-то личное. Да и то, это было перед его третьим курсом, когда он каким-то чудом уехал на практику в курортный город. Но и в том случае «близость» была лишь иллюзией: стоило Филу вернуться домой, тот парень перестал отвечать. Тогда Фил решил, что он просто стал неинтересен, и он сам себя обманывал в этом. Ну а сейчас, мало того, что он так разоткровенничался, так ещё и услышал то, о чём всегда думал втайне, и за что себя винил.       В кармане Фила настойчиво зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, запрокинул голову и принял звонок:       — Я в окно выглянула, а ты тут стоишь. Может, зайдёшь поздороваться с матерью, друга мне своего представишь? Явно он тебе не чужой человек, раз вместе с тобой поехал. Мать хоть знать будет, с кем ты общаешься.       — Да… Сейчас. — процедил Фил, с трудом подавляя злость. — Поднимись со мной, пожалуйста. Я один, боюсь, не вывезу. Только не говори ничего. Я сам.       Звук приближающихся шагов и лязг дверного замка. На пороге их встретила высокая женщина, одетая в домашний брючный костюм винного цвета. Пышные каштановые волосы были собраны в аккуратный пучок. В подъезде было темновато, но Фил на сто процентов был уверен, что мама, не изменяя своим привычкам, с самого утра была накрашена. Безэмоциональное выражение лица, с которым женщина открыла дверь, в миг переключилось на радушную улыбку.       — Добрый день. Проходите. Я гостей не ждала, но будет невежливым отпускать вас, не напоив чаем. Как в дороге, не утомились?       — Давай без этого. Из гаража всё забрал, вот ключи. Тут и от квартиры. На чай не останемся. Спасибо, — Фил протянул звенящую связку.       Уголки губ женщины еле дрогнули, но она мягко продолжила, будто игнорируя слова Фила:       — Филипп, ты нас не представишь? — теперь она обратилась к Анку. — Мне так неловко, манеры привить мне ему не удалось. Алла Вячеславовна, а Вас как зовут, юноша?       Фил, сам того не ожидая, сдвинулся, почти отгородив собой Анку.       — «Юношу», — отзеркалив интонацию, перебил Фил, — зовут Анку. И мы уходим. Моими вещами, если что-то ещё осталось, можешь распоряжаться на свое усмотрение. Ты с этим всегда хорошо справлялась.       Лицо женщины переменилось: в одно мгновение она стала выглядеть так, будто перед её глазами возникло нечто невыразимо омерзительное.       — ТВОИ ВЕЩИ? Ты в МОЙ дом что-то принёс, кроме этих бестолковых книжонок, чтобы оно считалось ТВОИМ?       Фил отшатнулся чуть назад, но тут же взял себя в руки:       — Этот разговор ничем не кончится. И ты это отлично знаешь. Можешь считать, что меня тут никогда не было, если я тебе отвратителен.       Ольга Вячеславовна снова переменилась в лице: из секундного удивления во вселенскую жалость и сострадание:       — Сынок, да как же ты так мог про маму подумать? Как ты можешь быть маме отвратителен? Мне больно такое слышать. Ты не был таким. Уехал так далеко и мама совсем не знает, как у сына дела.       Анку молчал. Но чувство, как Фил черпает из него силы, напрягало: «Сейчас ему это очень нужно. Перетерпеть. Просто перетерпеть».       — Отличный спектакль, мам. Ещё что-то в рукаве осталось? Может, приступ изобразишь или сразу угрожать мне будешь? Я всё это видел. Тут, конечно, ещё зритель есть, но и его ты не проймёшь. Давай закончим разговор хоть раз нормально. Мы два взрослых человека. И каждый из нас живёт своей жизнью. И ты МОЮ, как ни старайся, не испортишь. К счастью, я не стал тем, кого ты из меня делала. Я неудобный для тебя, и признайся теперь себе ты, что нормально мы общаться не сможем. Ты не изменишься, и я подстраиваться не буду. Поэтому, предлагаю больше не причинять друг другу боли, пытаясь изобразить семью.       Всё то время, пока говорил Фил, Ольга Вячеславовна не изобразила ни одной эмоции. Будто перед ней не сын душу изливает, а идёт скучнейший сериал. Она выждала небольшую паузу и, с тем же безразличным выражением лица, холодно произнесла:       — Да, последние капли совести из тебя выветрились. Начинаю понимать ЧЬЁ это влияние, — она и взглядом не повела, но и так было ясно, что речь шла об Анку. — И не держи меня за идиотку. Я с порога поняла, что не друга ты с собой привёл, а…       — Да! Скажу это за тебя и твоими словами, — громко перебил Фил, — я привёл СВОЕГО любовника.       Он повернулся к Анку, лихо притянул его к себе, обхватив за талию, и… Чмокнул в щёку. На большее не хватило духу. Но этого было достаточно. Алла Вячеславовна побледнела, отстранилась вглубь коридора и пробормотала:       — Ох, да… Всего доброго, Филипп… эээ… Как там? Август…       Дверь квартиры захлопнулась.       Как только они оказались на улице, Фила будто прорвало. Он истерично загоготал:       — Никогда… Ахах… Никогда… Такой… Хаах… её… не видел… Она б ещё совет… ахах, да любовь пожелала!       Отдышавшись, Фил подозрительно умолк, а через секунду его согнуло пополам и вытошнило в увядшую клумбу. Он вытер лицо предложенной Анку салфеткой и, кажется, ничуть не смутившись, сказал:       — Ну вот. Весь мой завтрак достался этой клумбе. Пойдём, поедим где-нибудь? Я жутко голодный!

***

      Оставив вещи в отеле, они отправились в ближайший паб. Пока они ждали основной заказ, им принесли напитки. Фил сделал несколько больших глотков подряд из своего бокала и расслаблено растекся по креслу:       — Вот теперь ты знаешь обо мне всё. Хотя, может, и знал до сегодняшнего дня. — он опустил взгляд. — А я о тебе, кроме имени и слабости к корице, совсем ничего не знаю…       — А что ты хочешь узнать?       — Да всё, что расскажешь! Я людям-то не всегда знаю, какие вопросы задать — всё невпопад. А тебя вообще побаиваюсь: что-то не так скажу, — Фил поежился, — ты опять всё в мрак погрузишь.       Анку хмыкнул:       — Да, не думал, что мне удалось так тебя запугать. А уж, учитывая с кем ты прожил большую часть жизни… — он осёкся, — Давай, раз уж я сегодня стал свидетелем такой личной сцены, задавай что в голову взбредет. А я обещаю тебе не «нагонять мрака».       «Ни сегодня, ни когда-либо ещё» — Анку проговорил последнее про себя, отпивая из своего бокала.       — Эх… Ну… Вот ты пьёшь алкоголь. Ты вообще пьянеешь?       — Когда я в человеческом облике, то да. Могу пьянеть, чувствовать вкус, ароматы, прикосновения, испытывать оргазм, — Фил от неожиданности поперхнулся, — слышать звуки в том же виде, что и люди. Мне вообще нравится как у вас, людей, всё это работает. Да и не только мне. Почти все демоны предпочитают человеческий облик, в той или иной степени.       — Все? Есть ещё как ты? И много? А тут рядом есть?       — Да, есть ещё демоны. Есть такие, как я, есть немного другие… — он поморщился, — сущности, которых тоже можно обобщить под вашим названием «демон». Про отличия на пальцах я тебе не объясню, за матчастью — это к Шезму, он — ходячая энциклопедия…       — К Шез…кому?       — Ш-е-з-м-у. Он мой, — Анку задумчиво поднял глаза вверх, — можно сказать, приятель, давний знакомый. Безумно начитанный. Всего на несколько сотен лет меня старше, а, кажется, изучил всё, что можно и о нашем, и о вашем мире. Сам он прибедняется и говорит, что не очень понимает клинопись и с шумерского переводит с ошибками…       Фил потряс головой:       — На несколько сотен лет старше? А тебе тогда сколько?       — Примерно тысяча триста, — он кокетливо пригладил волосы. — Хорошо сохранился?       Фил молча хлопал глазами. Анку отвёл взгляд, будто что-то его расстроило:       — На самом деле, я точно не помню…лет 500-600 — ещё с горем пополам. Остальное — больше по историческим источникам. Память у меня хоть и хорошая, но не совершенная. Что-то, так или иначе, повторяется и начинаешь путать, или принимать одно за другое, а что-то забываешь навсегда, особенно, если не прилагаешь усилий к тому, чтобы помнить, — он замолчал, провалившись куда-то в свои мысли.       Фил накрыл руку Анку своей, сильно смутив этим демона. — Ой… Загрузил я и тебя, и себя. Ещё по бокалу?       — Давай хоть еду дождёмся, — Фил ухмыльнулся, — Ты же не хочешь меня тащить на себе снова?

***

      В отеле, куда они заселились, их ждал просторный, трехместный номер с двуспальной и односпальной кроватями. Свободных одноместных или двухместных с отдельными спальными местами не было, а этот вариант, как уже после регистрации признался Фил, был самым «не подозрительным». Он очень не хотел неловких ситуаций при заселении, но, кажется, администратор на ресепшн бровью бы не повела, даже если бы они выбрали номер для новобрачных.       Фил, выйдя из душа в повязанном на поясе полотенце, застал Анку, перебирающего вещицы в своей шкатулке. Демон поспешил убрать её к себе в рюкзак, когда Фил смущённо присел на край его кровати. Он хотел что-то сказать, но сам себя остановил. Вместо этого он провел ладонью по бедру Анку снизу вверх и запустил руку к нему под рубашку, где был резко схвачен за запястье:       — Что? Ты? Делаешь? — по словам произнес Анку.       Фил одернул руку и густо покраснел:       — А то ты не понимаешь?! — его щеки и уши горели.       — Я-то понимаю, — демон игриво улыбнулся и с довольным видом лег закинув руки за голову. — Но мы не продолжим, пока ты не скажешь этого вслух.       Филу показалось, что он сейчас задохнется от смущения: он и мысленно сказать такого не мог, не то что вслух. Но как же ему хотелось коснуться этого прекрасного демонического тела, источающего сладко-пряный аромат, почувствовать, как это тело откликается на ласку.       Еле слышное «Я хочу тебя» Анку встретил нежным поцелуем и в ту же секунду оказался поваленым обратно на кровать. Фил был шире в плечах и выше на голову, а в таком положении эта разница была особенно заметна. Секундный смелый порыв сменился робкой нежностью — его губы едва касались щек, шеи, ключиц Анку. Руки, тем временем, боролись с пуговицами на рубашке. Анку помог справиться с упрямыми застежками, предупредив:       «Только не снимай».       Более смелые, но неторопливые поцелуи, под звук мерно учащающегося дыхания, перешли на грудь и вниз к животу. Влажные тёмные локоны скользили следом, от чего было очень щекотно, и демон стал ерзать и хихикать — пришлось собрать их в пучок.       Пока Фил был занят причёской, Анку избавил его от необходимости играть в парное раздевание, оставшись лишь в расстёгнутой рубашке и переместился на кровать побольше. Фил последовал его примеру, сняв с себя полотенце. И торопливо сел сверху. К мягким, горячим волнам возбуждения присоединилось колкое чувство смущения: то, что раньше представлялось в фантазиях, смотрелось на видео, сейчас предстоит в реальности. Он никогда этого не делал.       — Закрой, пожалуйста, глаза.       Анку не стал возражать. Мягко проведя ладонью по животу демона, Фил наконец-то осмелился, взял его член в руку и склонился ближе.       Сначала осторожно он обхватил губами головку, потом стал мягко водить кругами по ней языком, прислушиваться к учащающемуся дыханию, которое подстегивало его к более активным движениям. Стараясь не задеть зубами, он пробовал взять с каждым движением немного глубже.       Анку услышал, как Фил закашлялся. Не открывая глаз, он погладил Фила по щеке, произнеся полушепотом:       — Не спеши.       Фил послушно снизил темп, но его возбуждение только росло, накапливаясь томным напряжением внизу живота. Он сам не заметил в какой момент они поменялись с демоном местами. Оказавшись сверху, Анку принялся истязать Фила медленными, дразнящими ласками. Его губы обжигали кожу то в одном месте, то в другом, а пальцы скользили так легко, что от их прикосновения оставалась лишь дрожь ожидания. Это сладостное томление длилось вечность, пока, наконец, демон не сжалился над его терпением. Влажное тепло языка заставило Фила выгнуться в немом стоне. Плотный хват и невыносимо-медлительные движения ладони Анку заставляли каждый нерв искрить от напряжения. У Фила перехватило дыхание, в висках застучало. Шумно втянув воздух сквозь зубы он сгрёб в кулак простынь и запрокинул голову назад:       — …хочу… Пожалуйста… войди…ммм…меня…       После короткой паузы, которую он провел не открывая глаз, Фил почувствовал, как его ноги сгибаются в коленях, бедра разводятся шире, а следом на промежность капает что-то прохладное и влажное.       — А я смотрю, ты готовился, — с удовольствием подколол Анку. Он уже давно приметил полупрозрачный флакон в наспех собранном рюкзаке Фила.       Скажи он это раньше, Фил точно бы покраснел. Но смущение сейчас его совсем не посещало. Вместо него в нём болталась гремучая смесь из возбуждения, волнения, с ноткой страха перед тем чего ждал, хотел и боялся. Ощутив давление сзади, он не осознанно задержал дыхание и зажмурился.       В него деликатно, не глубоко проникло что-то небольшое. От расхождения ощущений с ожиданиями парень дернулся и вытаращил глаза на демона.       — Больно?       — Нет…ты что делаешь?       Анку манерно взмахнул рукой и закатил глаза:       — Растягиваю процесс. Или всё-таки нужно, чтобы я в тебя с разбегу засадил? Ох… Просто расслабься. Если не передумал, конечно.       — Не передумал.       — Обещаю, больно будет, только если ты этого попросишь, — заверил демон, нежно поцеловав парня в живот.       Фил попытался не закрывать глаза, но его подрагивающие веки то и дело смыкались. Только что рассеявшееся возбуждение накатило с новой, удвоенной силой — от ощущения влажного, обжигающего языка, снова и снова скользящего по всей длине его члена. Вместе с влажным и тесным обволакивающим ощущением, вновь возникло это странное, будоражащее чувство распирания внутри. Плавное, с паузами. Движение назад. Затем — снова вперёд, уже чуть глубже. Ещё. Его дыхание сбилось. Внутрь скользнул уже второй палец, растягивая отзывчивую плоть. Движения становились всё настойчивее: пальцы уверенно надавливали на внутренние стенки, и это, в сочетании с ласками снаружи, заставляло Фила извиваться и срываться на прерывистые стоны.       — Я скоро… а…подожди…       — Уж поверь, в моих силах сделать так, чтобы ты не сделал этого раньше времени, — его голос звучал ниже, а в глазах запрыгали синие искорки.       «Надо заканчивать, а то не только он на пределе», — с этой мыслью демон напоследок вошёл на всю длину пальцев, которых уже было три, слегка разомкнул и медленно вышел из трепещущего от этих манипуляций тела.       У самого уха Фила раздался сладкий шепот:       — Такой выносливый. Но я уже чувствую как тебе тяжело. Ложись на бок.       Только в момент, когда Фил повернулся, он осознал, как затекла спина, но и тут заботливые руки быстро убрали весь дискомфорт.       — На боку? — настороженно уточнил он.       — Да. Или ты уверен, что удержишься сейчас на локтях и коленях?       Влажный холодок смазки, ещё пара плавных скольжений пальцев — и Анку, плотно прижавшись торсом к его липкой от пота спине, с тихим, удовлетворённым вздохом медленно вошёл в него. Мир для Фила сузился до этого ощущения наполнения, которое постепенно набирало темп и глубину. Почти теряя связь с реальностью, он вцепился в руку демона, сплетаясь пальцами. Горячее дыхание на своей шее он чувствовал теперь острее всего. Безмолвно, движением, полным отчаянной мольбы, он притянул их сцепленные ладони к своему возбуждённому члену. И вот уже их единый кулак задвигался в унисон с настойчивым, нарастающим ритмом их тел.       Долго так продолжать никто из них не мог. Рефлекторно Фил плотно обхватил головку своего члена, чтобы не запачкать простыни. В тот же момент его изнутри сотрясли резкие, пульсирующие толчки.       Вернувшись из душа Фил обнаружил спящего Анку.       «Хм. А говорил они не спят».       Укрыв себя вместе с Анку одним одеялом, он нежно обнял свернувшегося калачиком демона, уткнулся носом в мягкие, пропитанные ароматом пряной выпечки, волосы и мгновенно уснул.