Vinctus tempore

Зима была очень снежной, но это не мешало маленькой первокласснице каждый день бегать на почту, и, вставая на цыпочки у приемного окошка, спрашивать: - А мне из города пришло письмо? Иногда ответ бывал утвердительным. Тогда девочка со шрамом над верхней губой спешила домой, прижимая к сердцу бумажный конвертик. Дома, отправляя сапожки сушиться к печке, она хватала за рукав свою маму и заставляла читать письмо вслух и незамедлительно писать ответ. Позже к нему прилагалось несколько рисунков, открытки, вырезки из газет и журналов, засушенные цветы, календарики, конфетки, игральные карты, разрисованные фломастерами, и фотографии. На следующее утро письмо уже лежало в почтовом ящике и ждало отправки. Через неделю его получали в больнице, несли на третий этаж и отдавали бледному мальчику с красивым именем, который с помощью своего папы отвечал с молниеносной быстротой. Таким образом за зиму у Поганки и его лучшей и единственной подруги накопилась маленькая гора писем. Начался март, растаял снег и робко запели птицы. Сельская учительница с дочкой каждый день проходили мимо соседского дома, вглядываясь в окна и ожидая приезда хозяев. Однажды в их дверь тихо постучали. Открыла девочка, в венке из мимозы, который сделал для нее папа. На пороге стоял Поганка в теплой куртке с букетом тюльпанов и коробкой конфет. - Ты… Ты сам… Стоишь… Как раньше, - девочка не могла говорить, глотая внезапно нахлынувшие слезы радости. - Да, подлечили меня, - Поганка улыбался и сверкал стеклами круглых очков, - можно войти? - Конечно, скорее закрывай дверь,- девочка впустила Поганку в дом и стащила с него шапку, заменив своим венком. Из кухни вышли ее родители и поприветствовали гостя. Этот день и еще много-много следующих обещали быть чудесными. Бумажные кораблики стремительно убегали вниз по течению. Двое детей на мосту с резными перильцами следили за белыми парусами взглядом и молчали. Стоял погожий апрельский вечер и, играя целый день, друзья сильно устали и теперь не находили в себе сил даже заговорить друг с другом. Поганка глубоко дышал, с каждым вдохом набирая максимальное количество воздуха и с силой выдыхая. Оторвав взгляд от бурного течения реки и уплывающих корабликов, он стал разглядывать свою подругу. Она наклонилась очень низко, почти перегнулась через перила, а чтобы держать равновесие приподняла одну ногу. Поганка смотрел и не мог понять, почему она не боится свалиться вниз в холодную воду, а так бесстрашно и безрассудно себя ведет. - Ты не упадешь? – спросил он. - Ну, - девочка улыбнулась, отойдя от перил, - в случае чего ты меня поймаешь, верно? Поганка утвердительно кивнул и посмотрел вдаль, туда, где белыми точками последний раз мелькнула бумажная флотилия. Он чувствовал, как с каждой минутой все больше слабеет его тело, как трясутся руки, как подкашиваются ноги. Если его подруга будет падать, он ничего не сможет сделать, разве что схватить ее за рукав и очутиться в реке вместе с ней. - Пойдем домой, - попросил он, прикрывая на минуту глаза, - мне так этого хочется. Май пришел с жарой и сильными грозами. Поганка, как и осенью, лежал под деревьями в саду, снова весь в проводках, ужасно бледный и слабый. Его отец и соседская семья в полном составе не смыкала глаз последние несколько дней, пытаясь сбить его жар и усмирить лихорадку. - А знаешь, я решила, что буду учительницей когда вырасту. - Как здорово. Сможешь учить меня когда-нибудь. Твоя мама рассказывала мне про школу на небе. Мы там и увидимся, да? - Конечно! Только вот знаешь, в школе не так уж и весело. Может там, на небе, будет по другому? - Почему наша школа будет именно на небе? Мне нравится лес, пусть она будет в лесу. - А вместе с нами там будут жить еще птицы и драконы, разные волшебные животные и ангелы, а то как без них? - Снаружи школа будет серой и мрачной, а внутри полная всяких чудесных чудес. - И у каждого там будет свое место. - А еще верные друзья. - Как мы с тобой? - Как мы с тобой. Еще утром розовые и белые цветы роняли свои лепестки на чистое покрывало, поверх которого лежали детские круглые очки. Ветер разбушевался не на шутку, принеся вечернюю бурю, поломавшую почти все деревья в округе. Только в одном саду, над пустой кроватью они продолжали стоять, не потеряв ни одной ветки, но в то же время, оставшись без всех цветов сразу. Как снег, выпавший не вовремя, они устилали землю, разбитую медицинскую аппаратуру и сгорбленный силуэт мужчины, бывшего работника атомной электростанции, потерявшего кого-то очень важного этой весной.