Vinctus tempore

Музыка, Камелия, Пятница и Сойка. Смерть сам придумал им клички и очень надеялся, что его единственные друзья за них не в обиде. Он знал, что Музыка умерла после затяжной депрессии, а Камелия - от воспаления легких. Пятницу ошпарили кипятком. Сойку поймали за стукачеством и гнобили до тех пор, пока он не прыгнул с крыши. Страшные истории немых призраков всегда были для Смерти сказками на ночь. Он слушал и слушал несуществующие голоса, от которых никогда не заболит голова, и которые никогда не покажутся слишком резкими или громкими. Он сочувствовал и сопереживал предсолнечным гостям и поначалу даже плакал от жалости к ним. А потом привык и стал просыпаться еще до их прихода, томясь в ожидании. Белизна их лиц, большие блестящие глаза и приоткрытые влажные губы. Призраки были такими красивыми и спокойными, что Смерти поневоле хотелось стать одним из них. А потом появилась Рыжая – такая живая и теплая, дикая и громкая. От нее болела голова, слышать и слушать ее было тяжело. Но она была яркой, как солнышко и заставляла Смерть любить жизнь и желать ее всем своим существом. Мальчик стал поправляться, да так быстро, что Пауки не могли нарадоваться. Уже через полгода после того, как с ним стала жить Рыжая, он смог перебраться в коляску, а потом встать на ноги. Смерть хорошо помнил, как первый раз бежал по коридору, сбросив белоснежные тапочки с ног, и как шлепал пятками по плиткам. Музыка и Пятница летели наперегонки с ним, Камелия еле сдерживала слезы радости, а Сойка раздулся от зависти. Еще через полгода Смерть выписали. Призраки Могильника проводили его до дверей и, как и всегда, без слов, пожелали долгой счастливой жизни. Смерть попрощался с ними. Рыжий же, не пожелал с ними знакомиться. - Дерьмо твой ликер. Чтобы я еще хоть раз поддался на твои уговоры, мелкий. И где достал его только! - Ну Рыжииий, - захныкал Белобрюх, - я не виноват! Мне Фазаны продали. - Ты еще и деньги за эту дрянь отдал? Белобрюх потупился и зашаркал ногой. Мельком взглянув на рассерженного вожака он шмыгнул носом и приготовился впасть в истерику. - Э, харе сопли гонять! Ты задолбал с этим уже! Каждый раз ревешь как баба… Разберусь я со всем, только заткнись! - Рыжиииий, - все-таки заревел Белобрюх и повис у красноволосого на руке, - Ты такой добрыыый! - Отвали уже, ну! Легонько стряхнув с себя надоевшего крысенка, Рыжий потопал тяжелыми ботинками по коридору. Ясное зимнее утро смотрело в окна слепящим солнцем. Из приоткрытой на Перекрестке форточки тянуло морозной свежестью. Остановившись под ней Рыжий, достал из-за уха сигарету и приготовился было закурить, как услышал прямо- таки душераздирающий крик. - Выброси эту мерзость сейчас же!! Рыжий медленно развернулся. В нескольких метрах от него стояла, уперев руки в бока, разгневанная Семаргла. - Что? - Сигарету. Выбрось. Сейчас же. Рыжий прищурился. У этой чокнутой крыша поехала? Чего она к нему прикопалась? С демонстративно обиженным выражением лица он запустил сигарету в окно. Семаргла поджала губы и кивнула ему, мол, иди за мной. Рыжий догнал учительницу в несколько шагов и наклонился так, чтобы его лицо было на ее уровне. Семаргла остановилась. - Что-то не так? - Куда мы идем? - К твоему воспитателю. - Зачем? - Поговорю с вами обоими насчет курения. - Зачем? Фирменная насмешническая улыбочка Рыжего становилась раздражающей. Семаргла опять поджала губы. Рыжий заметил, что над верхней губой у воспитательницы розоватый шрам. - Ладно, не хочешь к воспитателю, тогда пошли со мной. - Куда? - Увидишь. - Зачем? - Увидишь. Съедаемый любопытством, Рыжий пошел за Семарглой. Каково же было его удивление, когда они оказались стоящими у дверей Могильника. - Ну, чего застыл? Семаргла пропустила Рыжего перед собой. Белые стены Могильника блестели стерильной чистотой. На коридорных окнах не было занавесок, и яркий свет заставлял щуриться и отворачиваться к противоположной стене, покрытой огромным количеством плакатов. Рыжий чувствовал себя ужасно. Он не был в Могильнике со дня выписки, пропуская обязательные осмотры. Опасаясь встречи со старыми друзьями, как живыми, так и мертвыми он попятился обратно к двери. - Мы не уйдем отсюда, пока ты не прочтешь все эти плакаты. Я задам проверяющие вопросы, так что советую вчитываться повнимательнее. И иллюстрациям удели, пожалуйста, должное внимание. Рыжий уставился на воспитательницу как на Всемирное Зло. - Какого хрена? Вам делать больше нечего целый день? - Я надеюсь, что это не займет целый день. Я заметила, что ваш брат лазарет не жалует, а значит ты не будешь тут задерживаться. Ну, приступай. Семаргла села на белый диванчик и закинула ногу на ногу. - А если я сейчас свалю отсюда? - Будешь читать все эти плакаты в изоляторе. Три дня. Нет, в Клетку Рыжему никак не хотелось. Проклиная Семарглу на чем только Дом стоит, красноволосый принялся за чтение ближайшей стенгазеты. С картинки на него взирала бледная девушка с худющим лицом. Стараясь не обращать на нее внимания, Рыжий сосредоточился на тексте. На "… вызывает тяжелые болезни лёгких» все буквы вдруг запрыгали и стали меняться местами. «Привет, Смерть» прочел Рыжий, покрываясь холодным потом. Он снял очки и протер глаза. Все буквы вернулись на свои места. Облегченно вздохнув, парень собирался было продолжить чтение, как его шею обожгло чье-то ледяное прикосновение. Резко обернувшись, он увидел перед собой Камелию. В голове пронеслась мысль о том, что она как раз умерла из-за пневмонии. - Привет, Смерть, - услышал Рыжий у себя в голове. Его взгляд метнулся на Семарглу, но та уронила голову на грудь и, казалось, просто спала. Над ней склонилась Музыка, что-то шепча на ухо. - Ты так изменился, - продолжила Камелия, - Стал таким взрослым, наш маленький друг… - Прическа у тебя идиотская, - из стены появился Сойка, - и татушка тоже. Музыка отплыла от спящей Семарглы и заключила Рыжего в объятья. Почувствовав ее ледяное касание, парень дернулся и вжался в стену. - Ты возвращаешься к нам? – спросил Пятница, вынырнув из-под стойки с цветами в горшочках. - Нет. Я не хочу опять, - скривился Рыжий, - Я больше не Смерть! - Мы видим, что ты уже не тот, что прежде, - склонила голову набок Музыка. - Да, раньше в тебе никогда не было страха, - продолжила Камелия. - Ты не боялся даже умереть, - подхватил Пятница. - А сейчас чего ты боишься? – издевательски улыбнулся Сойка. Рыжий не ответил. Ему вдруг стало стыдно. Удушающее чувство в груди подступало к горлу. - Эй, друг, мы не сердимся! - Мы все понимаем! - Ты просто нашел то, ради чего хочешь жить и быть здоровым. Рыжий поднял глаза на призраков. Они были такими же красивыми, как и прежде. Сейчас их легкое мерцание не перекрывал даже свет зимнего солнца. Казалось, что они сосредоточили все свои силы на разговоре с ним. Перед его глазами проносились цветные, в основном зеленые картинки. Хохочущая Рыжая в обнимку со своим медведем. Пляшущие под веселую песенку и орущие на весь Кофейник Сфинкс и Волк. Грязный Крысятник и вечно хлюпающий носом Белобрюх, которого снова кто-то обидел. - Эй, Смерть. Не забывай нас, - грустно сказал Сойка, отбросив свой обычно грубый тон. - Мы не причиним тебе зла, ты же наш друг, - Камелия одобряюще улыбнулась, - просто навещай нас иногда, ведь нам так одиноко… Рыжий кивнул. Он помнил, что именно призраки Могильника были его самыми первыми друзьями. Дав прозрачным силуэтам окружить себя, бывший нежилец смирился со своим прошлым. - Я обещаю не забывать вас… Друзья… Семаргла видела цветущий сад, белые простыни, подмигивающие стеклами круглые очки. Ее рука, непривычно маленькая, гладила чьи-то светлые волосы. По щекам катились слезы, она глотала их и продолжала кричать… - Проснись! Над ней склонился Янус. Он казался одновременно обрадованным и обеспокоенным. - Ты не просыпалась, - Паук указал рукой на Рыжего, – он позвал меня. - Странно, что я вообще заснула… Семаргла держалась за лоб рукой. Голова раскалывалась, и девушка почувствовала, как сильно замерзла. Неужели это началось? - Иди, - сказала воспитательница Рыжему, - еще раз увижу с сигаретой - сам догадайся, что с тобой будет. Крысиный вожак поспешил ретироваться. Вернувшись в пустующий Крысятник, он остановился у окна, глядя на своих подопечных, играющих в снежки во дворе. Из-под зеленых очков покатились глупые слезы - проявление то ли стресса, то ли простой сентиментальности. Кто-то маленький и теплый обнял Рыжего со спины. - А еще говоришь, что это я реву как баба…