Vinctus tempore

Вооружившись косметикой, Кукла рассматривала свое отражение в зеркале. Красиво уложенные волосы, кожа без единого изъяна, пухлые губки и длинные ресницы. Такой красоте мог бы позавидовать сам Лорд, будь он девушкой. Немного румян для чересчур бледных щек, красная помада и толстые черные стрелки над темными глазами сделали Куклу куда более уверенной в своей привлекательности. Красавица отточенными движениями расправил складки черного пиджака и вставил в петлицу цветочек лобелии. Идеально выглаженная одежда, чистая обувь, причесанные волосы. Неуклюжий мальчишка куда-то исчез, не оставив ни намека на свое существование. Встретившись у подножья лестницы, ведущей во двор, Красавица и Кукла улыбнулись друг другу. Девушка чуть смущенно, уголками губ, юноша - широко и непринужденно. - А что, если нас кто-то увидит? – первым делом спросила Кукла, расправляя складки пледа, укрывающего ее колени. - Я позаботился о том, чтобы сегодня все были заняты, - ответил Красавица. Кукла хотела спросить о том, что именно он имел в виду, но передумала. Скорее всего, ее друг попросил помочь своих состайников или Семарглу, и его словам можно поверить. Более того, Кукла хотела верить всем словам Красавицы. Если раньше постоянно робеющий и тихий мальчик внушал ей симпатию, смешанную с жалостью, то нынешний, поменявшийся в один миг, заставлял ее влюбляться в него. Он будто забирался к ней в душу и вживлял чувства к себе искусственным путем. Редкие снежинки, срывающиеся с ночного неба, таяли, не долетая до земли. Двор освещал фонарь, висящий над входной дверью, и многочисленные горящие окна - светлые глаза темного Дома. - Тебе нравится музыка? Кукла оторвалась от созерцания исполосованного тенями двора. - Конечно. В Доме без нее было бы сложно жить. - Тогда вот, - Красавица вытащил из-под куртки чуть примятый пакет и вручил девушке. В пакете обнаружились кассеты Битлз и Квин. Кукла пришла в восторг и, притянув Красавицу к себе за рукав куртки, поцеловала в щеку. Он выпрямился и довольно улыбнулся. Пара продолжила неспешную прогулку. В Могильнике Семаргла и Янус, удобно устроившись на полу под батареей, пили глинтвейн. - В этом году зима такая длинная, - вздыхала девушка, - обычно к концу февраля снег уже тает. - Почему-то все всегда забывают, что мы живем по новому календарю. Весна придет вовремя, а это тогда, когда она сама того пожелает, - мужчина сделал большой глоток ароматного и теплого вина. - Ты что, уже пьян? – пошутила Семаргла, последовав его примеру, - вкусно получилось, кстати. Как ты научился делать такой хороший… В дверь громко постучали. Не дожидаясь разрешения войти, в кабинет Януса влетела одна из медсестер, дежуривших ночью. Смерив Семарглу и всю, представшую ее взору картину презрительным взглядом, она сообщила, что появился срочный пациент. Семаргла сама не заметила, как оказалась на ногах и как быстрым шагом последовала за Янусом и медсестрой. В коридоре ее взгляд натолкнулся на яркую компанию – ее воспитанники из Четвертой. Неужели это они привели кого-то? В приемной палате на постели без сознания лежал Горбач. Его руки обе искривлены, на лице ссадины и кровоподтеки, одежда пыльная, изодрана в нескольких местах. Над ним стояли Сфинкс и Македонский. Они не любят Могильник, и сейчас на его территории оба переминаются с ноги на ногу, обеспокоенно переглядываются. - Что случилось? – Янус с порога кинулся к Горбачу, решив первым делом осмотреть руки. - Мы стояли у края лестницы, - принялся объяснять Македонский тихим голосом, - он вдруг взмахнул руками и начал падать. Я даже не успел его схватить, как он уже покатился по ступенькам… Его толкнули… Парень закрыл лицо руками и затрясся. Семаргле на секунду показалось, что его тень на стене дымится, но она сморгнула, и видение исчезло. Сфинкс сгреб Македонского в охапку и вывел из палаты. Оглянувшись на пострадавшего и врача с медсестрой, которые склонились над ним, пытаясь привести его в сознание, Семаргла вышла в коридор вслед за своими подопечными. Сделав пару больших шагов, она догнала Сфинкса и Македонского. Последний уже чуть успокоился, по крайней мере, точно не впал в истерику. - Ребята, пожалуйста, еще раз для меня. Что случилось? - Горбача столкнули с лестницы, - чуть дрогнувшим голосом ответил Сфинкс. - Мак, кто это сделал? - Я не знаю, - крапчатые глаза не врали. - Я успел увидеть только чью-то тень. Даже шагов не слышал. - Мы найдем того, кто это сделал… Кто-нибудь ссорился с Горбачом? - Ссорился? С ним? – Сфинкс возмущенно притопнул ногой. - Как можно поссориться с таким добрым и неконфликтным человеком… Да он… - Все-все, я поняла, - Семаргла положила одну руку на плечо Сфинксу, а вторую - на светлую макушку Македонского. - Собирайте всех в спальню, я приду через час и расскажу новости. Ну? Парни согласно кивнули. Семаргла одобряюще улыбнулась им и вернулась обратно в приемную палату. Там уже пришедший в себя Горбач терпел обработку ран и ссадин. - Перелом суставов на обеих руках, - сообщил Янус, - Наложим гипс. Семаргла присела в ногах парня, чтобы не мешать работающей медсестре. Горбач чуть удивленно посмотрел на нее, темные глаза поблескивали от слез. Боль, которую еще не успели снять таблетки, разливалась по всему его телу. - Кто? Кто это сделал? – Семаргла требовательно смотрела на подопечного. - Я… Я не видел, - сжимая зубы простонал Горбач. - Это не Македонский… Семаргла кивнула. - Я пойду и скажу всем, что ты пришел в себя, и вернусь. Горбач кивнул в ответ. Обезболивающее начинало действовать, его стало клонить в сон. Последней его мыслью, мелькнувшей в голове, был вопрос: «За что? За что, Красавица?»