Vinctus tempore

Пока добрая часть Дома смотрела с Семарглой очередной мультфильм из ее огромной коллекции, остальные занимались самыми разнообразными делами. Сенсей писал письмо своей сестре, которая училась в Наружности. Она, в отличие от их общих родителей, не забыла своего старшего брата, которого отправили в Дом, едва только у мальчика обнаружились проблемы со слухом. Казалось, ничего страшного, можно продолжать учиться в обычной школе, просто носить слуховой аппарат на занятиях, но, по какой-то причине, родители Сенсея не смогли смириться с отличием своего сына от других. Их дочь нашла их похожими на супружескую чету Дурслей из книг про Гарри Поттера. Зная, что сестра обожает сказки про мальчика волшебника, Сенсей и сам прочел все части, имеющиеся в библиотеке, и в письмах, и при нечастых встречах всегда описывал сестре Дом похожим на Хогвартс – местом полным тайн и загадок, порой опасных, но все же невероятно интересных. Закончив рассказ о том, как прошла его неделя, и, дорисовав кривоватый цветочек (в честь Восьмого марта), Сенсей отложил бумагу с ручкой и легонько тронул ухо, слегка натертое пластмассовым ободком слухового аппарата. Он снял его, как только все ушли, чтобы немного отдохнуть от вечного шума, который беспрестанно создавали Псы. В спальне было темно, горела только настольная лампа за маленьким столом, за которым сидел вожак. На мгновение по разрисованной стене проскользнула чья-то тень, что-то свистнуло. Сенсей захрипел, пытаясь вытащить нечто из спины, причиняющее ему жгучую страшную боль, и упал со стула на пол, смахнув со стола бумаги и пепельницу. Последнее, что он видел, были пыльные плинтуса, окурки и неотправленное письмо. Пахло сырой штукатуркой и немного краской. Джин сидел на полу, укутавшись в свой плед, и громко плакал. Со вчерашнего вечера весь Дом ни на секунду не умолкал, обсуждая смерть вожака Псов. Даже Фазаны, которые всегда были отдельно от остального Дома, которые были сами по себе, и те не смогли остаться равнодушными. Сенсей никогда не позволял себе задирать их, несмотря на то, что был Псом. Такой необычно спокойный и мягкосердечный для своей стаи. Наружные службы, приходившие в Дом, так и не смогли найти того, кто мог бы быть причастным к этому. Джина тоже допрашивали, допрашивали вообще всех, и все, как один, твердили: «Сенсей был добряком, просто неспособным иметь врагов». Джин сказал то же самое. Сказал и уехал в спальню, надеясь привести мысли в порядок, надеясь как-то отдышаться, потому что он чувствовал себя так, как будто бежал марафон, не смотря на то, что в принципе не мог бежать. Но в спальне говорили только о Сенсее. Чувствительный Тип даже всплакнул, хотя никогда не переговаривался с объектом своей скорби и словом. Смотря на то, как подопечный Фазан размазывает по бледным щекам слезы, Джин понял, что больше не выдержит. Он сказал, что хочет позаниматься один, что будет в библиотеке, а сам отправился сюда, в место их с Помпеем тайных встреч, во время которых они планировали… Убийство. Осознание этого заставило Джина медленно сползти с коляски на пол. Его била крупная дрожь, из груди вырывались глухие рыдания. Как он мог думать, что убить человека это так же просто, как прихлопнуть надоедливое насекомое ботинком? Как он мог думать, что сможет легко забыть обо всем и ничего не чувствовать? Как он мог так ошибаться? - Эй, что случилось? – бледный, усталый Помпей с кругами под глазами подбежал к Джину и сел рядом с ним на колени. - Ничего, я… Я упал и ударился сильно, и… - Джин неловко дернулся, пытаясь уйти от прикосновений Помпея, но все же позволил ему приобнять себя за плечи. - Успокойся и возьми себя в руки. Если ты будешь вести себя подозрительно, то… - Я успокоюсь, успокоюсь… - Джин вытер глаза рукавом. – Прости, пожалуйста. - Это первый раз, когда ты извиняешься передо мной не в ироничном контексте, - растрогался Помпей. Джин улыбнулся: - Надо же, какие мы слова знаем.

***

Четвертая тонула в молчании и неярком свете. Табаки доплел последний амулет от призраков, повесил его над своей подушкой и зарылся в одеяло. Сфинкс и Волк пили чай, приготовленный Македонским, засевшим с Горбачом на верхнем ярусе кровати. Остальные курили у окна или просто валялись глядя в потолок. Слепой ушел сразу после допроса властей рано утром и до сих пор не вернулся. Постучавшись, в спальню вошла Семаргла с большим пакетом печенья. - Привет, - тихо сказала она. – Как вы тут? Табаки что-то ответил, но что именно - было не понятно из-за одеяла. - Нормально, - перевел Сфинкс. - Да? – воспитательница опустила печенье на тумбочку. – Я принесла вам тут к чаю. С третьей поделитесь? Сфинкс кивнул и отвернулся. Маленькая рука Табаки высунулась из-под одеяла и стащила печенье. Семаргла вздохнула и вышла. Оказавшись у себя, она свернулась клубочком на диване и заплакала. Слезы страха и необъяснимого чувства одиночества текли, не желая останавливаться. Девушка не сразу заметила, что они мерцают ярким оранжевым светом и, падая, растворяются в дымок с еле слышным шипением. Диван стал камнем, поросшим мягким, желто-зеленым мхом, другая мебель и стены исчезли. Семаргла утерла слезы и поднялась. В Лесу стоял тихий-тихий вечер, где-то далеко, за прямыми, темными деревьями садилось солнце. Снег почти растаял, редкие птицы сонно чистили перья, сидя на ветках низкорослого кустарника. Хранительница, как и всегда, неожиданно для себя самой оказываясь на Изнанке, пошла, куда глаза глядят. Отвернувшись от заходящего солнца, она шла и шла вглубь Леса, пока не услышала звонкие голоса и смех. Стараясь ступать как можно тише, по собственному опыту зная, что не все обитатели Леса дружелюбны, она хотела обойти встречных, но все же не удержалась от того, чтобы полюбопытствовать и, подкравшись поближе, осторожно выглянула из-за большого дерева. В сотне метров от нее бегали и весело смеялись двое ребятишек. Вместо волшебных палочек, которые они наставляли на все подряд, выкрикивая заклинания, у них были прутики, а вместо мантий волшебников – белоснежные легкие шарфы, летящие вслед за их маленькими светящимися фигурками. В одном из них знающий мог бы разглядеть маленького Сенсея, но Семаргла, конечно, никогда не видела его в детстве, поэтому просто немного понаблюдала за играющими детьми: мальчиком и девочкой. И вернулась назад в Дом. Она чувствовала себя спокойной и умиротворенной, словно ничего плохого в Доме никогда не случалось. Ей хотелось рассказать всем, что все хорошо, что не нужно плакать и волноваться, но, конечно, кроме Слепого, также посетившего сегодня Лес, никто бы ей не поверил.

***

Помпей, предложивший себя в качестве вожака растерянным Псам, не был послан куда подальше, отчасти благодаря своему новому имиджу, отчасти благодаря неожиданно появившемуся для его состайников напору, внутренней силе и твердости характера. С жизнью вожака он свыкся очень быстро, буквально за пару дней, и Псы и другие вожаки, признавшие его, тоже. Лишь Слепой иногда поворачивался к нему в пол-оборота и чуть заметно хмурился. Солнечным днем в начале марта Джин сидел на плиточном краю бассейна и смотрел на небо сквозь большие окна под потолком. Рядом с ним на полу стояло блюдце с блестящим спелым виноградом. В руках он держал потертый ошейник. Подарки для вожака от вожака. Один в знак уважения, а второй…