13:08

♪ 92914 – Okinawa

♪ Kodaline – Hell Froze Over

1 июля, вторник

      Из глубокого и внезапного сна без картинок Чонгук вырвался после того, как непроизвольно вздрогнул. Он заснул прямо на стуле перед компьютерным столом, хотя, по идее, должен был просматривать записи с камеры вместе со своим парнем. Чимин по-прежнему сидел перед монитором, который служил единственным источником света в небольшой тёмной гостиной, хотя Чонгук отчётливо помнил, что перед тем как он заснул, они нарочно сидели при свете, чтобы чувствовать себя бодрее. Запись за очередные четыре месяца они просматривали вторую ночь подряд, и до дежурного сбора в «Помпеях» они, казалось, успевали. Чонгук убрал ноги со стола и всмотрелся в монитор, чтобы увидеть время и понять, что отключился почти на два часа, раз проснулся около пяти.       — Прости, детка, я вырубился, — Чонгук коснулся рукой напряжённой и усталой шеи своего парня, массируя нежную кожу.       — Знаю, ты звал меня во сне, — безэмоционально отозвался блондин. Всё его внимание было направлено в монитор, пока с помощью компактной компьютерной мыши он регулировал бегунок видеозаписи.       — Врёшь, — уверенно заявил Чонгук, так как ничего подобного ранее не было, а сейчас ему и вовсе ничего не снилось. Просто Чимин захотел подразнить вероятностью, будто во сне Чон мог позвать его по имени. Сам Пак при этом улыбнулся, не сводя глаз с картинки перед собой. — На каком ты месте?       — Начало июня.       — Ты не спал? — уточнил парень, пусть сам вопрос и казался немного глупым. Но блондин молчаливо покачал головой в отрицании. — Поспи хотя бы час, я сам всё сделаю.       Чимин поставил ускоренную перемотку на паузу и со стоном потянулся на стуле. Он обернулся к Чонгуку и дотянулся до его губ с коротким поцелуем, по большей части, чтобы остановить вопросы и просьбы. К работе и совместному делу он относился не только ответственно, но и фанатично, расставляя неравные и несправедливые приоритеты, в которых свои потребности он часто мог поставить на задворки.       — Посплю, когда сядем на паром, осталось не так много, — заверил Пак, пощипывая парня за бок в попытке прогнать со стула. — Сходи в душ и поезжай первым, — попросил он.       — Я серьёзно: нас ждёт долгий и сложный день, — сообщил Чонгук не ради пустого наставления, а чтобы призвать к рассудку и напомнить, что, в каком бы они ни были состоянии, им придётся провести за рулём целый день, поэтому даже незначительный отдых играл большую роль в концентрации внимания и скорости реакции, — тебе надо хотя бы немного поспать.       — Детка, пожалуйста, иди в душ, мне надо успеть досмотреть, — торопливо ответил Чимин, желая отвязаться. — Я посплю потом, всё хорошо. Я же спал немного прошлой ночью.       Чонгук больше спорить не стал, понимая, что это было бессмысленно. Сделав тяжёлый шумный вдох, парень поднялся со стула и вышел из гостиной. Бросив одежду в корзину с грязным бельём, он поторопился принять душ и на скорую руку создать альтернативный план для себя и своего упрямого парня. К сожалению, это означало, что у брюнета не будет времени предупредить об этом любителя обдуманных действий и спланированных заданий. Но в этом был и способ передать, что внутренний тигр Чимина не всегда поступал разумно. Чон освободился довольно быстро, чтобы успеть переодеться, проверить собранные вещи, ещё раз просмотреть содержимое самой важной спортивной сумки и сварить кофе для блондина в гостиной. Помимо выхода на балкон и в холл этажа, в квартире было всего две двери: в спальню и в ванную. Кухню с гостиной и гостиную с прихожей связывали широкие межкомнатные арки, так что из той же кухни с просторной обеденной зоной гостиная была практически полностью на виду. Чонгук вышел из душа с повязанным вокруг бёдер оливкового цвета полотенцем и проигнорировал оклик своего парня, пройдя мимо дивана с включённым в гостиной светом к кухонному гарнитуру, чтобы включить кофемашину. Пока чашка наполнялась ароматным кофе, брюнет застегнул на запястье наручные часы. Он вернулся к компьютерному столу, поставил на него чашку свежесваренного кофе и укусил Чимина за мочку уха.       — Что?       — Я вспомнил, где я видел эту рожу, — блондин обвёл человека на записи курсором при нажатой клавише компьютерной мыши. Новый незначительный пазл, который он нашёл сам, казалось, воодушевил Чимина и прогнал остатки сонливости. — На похоронах Хёнджун-хёна, — продолжив, сообщил он и обернулся к брюнету с пытливым взглядом, будто ждал поддержки. — На похоронах, а не на прощании, — уточнил блондин после того, как Чонгук не дал никакой реакции.       Но и это уточнение ничего не дало. Может, если бы Чон встретил в тот день незнакомого или подозрительного человека, он бы вспомнил и поддержал, продолжил догадку и выстроил хоть какую-то версию. Но, увы, в тот самый день, когда состоялся сбор Совета, возле крематория он не видел почти никого, кроме брата и Юнги.       — Блять, вы же тогда приехали позже всех, — вспомнил Чимин и со стоном откинулся на жёсткую спинку кожаного игрового кресла.       — Иди спать, — так и не дав комментария по теме, Чонгук включил собственную пластинку. — На целых полчаса ещё можешь прилечь.       Чимин насмешливо посмотрел на него, потому что серьёзности в словах Чона не было, раз он уже принёс ему кофе. Скорее, сейчас он подготавливал почву, чтобы позднее обратить внимание Чимина на то, что их первоначальный план затрещал по швам ещё до сбора. Пак не ответил и скользнул взглядом по его телу, лишь сейчас заметив, что Чонгук был в одном полотенце. Намерение блондина Чон понял быстрее, чем Пак успел его осуществить. Чимину не удалось даже протянуть руки, как парень прижал его к креслу, придавив запястья к подлокотникам своими ладонями.       — Не сейчас, детка, — подмигнул Чонгук. — Или ложись спать, или выпей кофе. И не забудь про фальшивую распечатку для Чанёля. — Он подался вперёд к пухлым губам, нарочно останавливаясь в последний момент, и только после этого под недовольное и протяжное «э-эй!» Чон ушёл в спальню, чтобы одеться и подготовиться к поездке.       Оставшиеся сорок минут Чимин потратил на то, чтобы закончить просмотр видеозаписи и распечатать нужный кадр, который при лучшем раскладе и выбьет право на совместную поездку с Чонгуком, и объяснит их трёхдневное отсутствие. На сбор Чимин приехал предпоследним. Он торопился, будучи уверенным, что опаздывает, но машины брата возле ангара не увидел. У «Помпеев» появился новый, похожий на предыдущий, металлический ангар. Он был поменьше прежнего, но находился на открытой местности, без заброшенных зданий поблизости. Всё, с чем он соседствовал, — пустынные территории бывших открытых автостоянок с давно разобранными сторожками. На месте уличных фонарей в земле зияли дыры. По всей видимости, сразу после выкупа земли кто-то решил забрать отсюда остатки сооружений, в том числе старый деревянный забор.       Чимин поставил свой красный Ducati рядом с мотоциклом Хосока и вошёл внутрь. Прибывшие «помпейцы» сидели на своих местах слева от входа, создавая собой широкий полукруг, внутри которого, как и раньше, был расположен компактный невзрачный стол.       — Салют! — непритворно бодро бросил он, чувствуя странное эмоциональное возбуждение. Несмотря на почти две бессонные ночи, в этот момент кровь в жилах кипела, а сердце взволнованно отбивало бешеный ритм. Возможно, подействовала чашка кофе? А может, он был возбуждён из-за предстоящей поездки с Чонгуком, потому что, чёрт возьми, так долго ждал, когда они наконец-то смогут заняться каким-то делом вдвоём, без других «помпейцев», не играя в нетерпимость, от которой они почти отошли. Собственно, если бы несколько месяцев назад все бы удивились возможности отправить их на задание вдвоём, то сейчас они вряд ли услышат комментарии о том, что оставить их наедине — значит благословить на обоюдное убийство. Чимин сел рядом с Намджуном и пустым стулом для лидера. Сегодня отсутствовали Юри и Тэхён. Впрочем, последний пропускал уже второй сбор подряд, но теперь этому уже никто не удивлялся.       — Пиздец у тебя рожа счастливая, — глядя на Чимина, заметил Хосок. — Я тебя боюсь в таком настроении, — с осторожной улыбкой признался парень. Голос его был серьёзным, а взгляд — внимательным, как будто он был готов к тому, что блондин сейчас достанет из кармана чёрных джинсов живое доказательство подозрений. Например, спичку.       Чимин после его слов усмехнулся и нарочно подмигнул. После больницы они успели увидеться вне стен ангара всего раз, но этого было достаточно, чтобы обоим убедиться, что они всё ещё могли называться друзьями. Хотя Чимин не рассказывал ему про Чонгука и попросил не задавать вопросов о том беспокойном вечере с поиском фургона, в остальном парень был с ним довольно открытым. Историю с ранением намеренно скрывали, чтобы в это неспокойное время минимизировать риски для других. Чимин не только не противился, но и сам охотно помалкивал. Во многом его мотивировало пугающее представление, что, если бы люди Дживона не вышли на него, они могли бы достать Тэхёна. Хотя их взаимоотношения давно стали непростыми, блондин всё ещё считал его лучшим другом. Они вновь давно не виделись, и об инциденте Ким и вовсе ничего не знал, но за минувшие недели они успели созвониться дважды. Пак не был зол или обижен на него из-за Юнги и недосказанности, ведь Чимин также не раскрыл ему факт отношений с Чонгуком. Вероятно, сейчас блондин мог бы рассказать, но не находил удачного повода, а вскользь упоминать об этом в телефонном разговоре казалось нелепым решением. В последнем диалоге Тэхён предупредил о скором отъезде, но подробности решил оставить на потом. Темы Юнги они не избегали, но касались деликатно. В основном через друга Пак интересовался, в порядке ли брат, чтобы сравнить ответы Тэхёна и Чанёля. А также во время последнего разговора именно Ким помог Чимину сориентироваться, чтобы успешно назначить с хёном встречу на пятницу. Иными словами, в жизни блондина всё ещё были друзья.       Намджун нервозно подворачивал рукав рубашки и в сотый раз смотрел на часы на запястье. Молчал, как и все остальные, иногда покачивал ногой, закинув её на колено. Иными словами, демонстрировал сдержанное неудовольствие, пока не достиг предела терпения. После десяти минут пустого ожидания он наконец процедил:       — Твою мать, это уже второй раз, когда он опаздывает. Что за хуйня происходит?       Словно в ответ на вопрос, лидер «Помпеев» вошёл в ангар при полном параде: чёрные выглаженные брюки, чёрная рубашка, расстёгнутая сверху на целых три пуговицы; пиджак держал за спиной, притягивая ткань к плечу кончиками пальцев; чёрные стёкла очков в серебристой металлической оправе скрывали глаза, но совершенно не скрывали того, что Чанёль, казалось, был нетрезвым. Осознав это, Чимин импульсивно повернул голову к Чонгуку, который сидел по другую сторону пустого стула. После быстрого взгляда от своего парня блондин смог придавить беспокойство самоконтролем и отвернуться.       — Доброе утро, — лидер бросил пиджак на спинку соседнего от Чимина стула и сел. Очки не снимал и привычно торопливую речь не заводил. Обычно Чанёль подгонял и себя, и других: часто его речь после приветствия начиналась со слова «быстро», но не сегодня. — Слушаю, — плавным голосом сообщил он.       — Ты опять опоздал, — грубо, резко и коротко заявил Намджун. За долгие месяцы в «Помпеях» Чимин успел побывать на самых разных сборах, в том числе и скандальных. Но, как правило, именно младшие провоцировали старших срываться на свирепый возглас: например, Чонгук с Чимином. Какими бы натяжными ни были отношения между тем же Чанёлем и Намджуном, последний на сборах всё же соблюдал субординацию. Даже если он не обязан был беспрекословно уважать лидера, но подрывать его авторитет, отчитывая Пака при других «помпейцах», как будто сам считал нелепым и неуважительным занятием. Согласно тем же Правилам, если ему что-то не нравилось, он мог потребовать от Чанёля обратиться к основателям и провести сбор Совета. Но сегодня Намджун перестал считать причины не раздувать скандал прилюдно разумными, а возможность свергнуть лидера воспринимал скептически лишь потому, что прецедента не было. — У меня тоже есть дела, которыми я могу заняться, вместо того чтобы ждать тебя здесь, — в продолжение бросил Ким.       — Если надо, будете ждать меня до полуночи, — ответил Чанёль с металлическими нотками в голосе. Он не пытался придать себе бóльшую значимость, но тем не менее восстанавливал локальную иерархию и отстаивал лидерскую позицию, с которой он и сам был бы рад сойти. — Тебе что-то не нравится? Тогда можешь съебаться отсюда, я никого не держу, — заметил парень.       Намджун промолчал и отвёл от него взгляд. Трудно было сказать, было ли для него это поражением, или он элементарно вспомнил, что «помпейский» ангар был не тем местом, в котором стоило выяснять отношения.       — У кого-нибудь ещё есть претензии ко мне? — спросил старший Пак. Властный, давящий, лидерский тон искоренил все вопросы, в том числе самые невинные. За всю свою жизнь Чимин ни разу не слышал, чтобы хён обратился к нему подобным образом. Его недовольство и попытки отчитать или вразумить могли быть жёсткими, но обычно граничили с заботливым гневом или грубым беспокойством, голос брата не казался ледяным или хлёстким, не пугал и не вызывал желания заткнуться, но сейчас Чимин признал, что роли старшего брата и лидера заметно отличались. — Тогда начнём: слушаю, — повторил Чанёль.       После небольшой паузы, которую лидер спровоцировал своим командирским гонором, Соён подалась вперёд и протянула парню бумажную папку желтоватого цвета.       — Здесь то, что ты просил, — сообщила она, убрав назад спавшие на плечо чёрные волосы. Перед началом тренировки на прошлом сборе Чанёль во время короткого обсуждения поручил Соён найти информацию о самом обсуждаемом ранее Чимином и Чонгуком человеке. Интерес к Ли Муёну, который по неизвестным причинам стал волновать и лидера, двум парням был только на руку. — На него ничего нет.       — Кто бы сомневался, — Чанёль перелистывал содержимое папки, когда с его губ сорвалась сухая усмешка.       — Нет, ты не понял, на него совсем ничего нет, — подчеркнула полицейская. — Он кристально чистый. Даже штрафов за парковку или превышение скорости нет. Выглядит так, будто за ним кто-то всё подчистил. И, возможно, перед тем, как он впервые появился в «Скайлайне».       — Сможешь копнуть поглубже?       — Я — нет, — откровенно ответила Соён, — но попробую найти того, кто поможет. Скажи, что меня не придавит «Скайлайном», если я это сделаю. Разве не вы говорили, что Ли Муёна трогать нельзя?       — Это приказ первого, — без лишних слов объяснил лидер то, что инициатива принадлежала одному из основателей. От того самого, кто в прошлом году пытался пресечь попытку Чимина ухватиться за сомнения Чонгука относительно нового партнёра «Скайлайна». Что именно изменилось с тех пор для Юнги? И что именно он желал найти? Но самым любопытным Чимин считал здесь то, что старший хён позволил брату огласить его намерения перед «помпейцами». Если бы он действительно преследовал какую-то конкретную цель, то предпринял бы всё для того, чтобы это оставалось в секрете. Как раньше, с его отсутствием, которое позднее сложилось в примерную картину случившегося. К сожалению, Чимин и Чонгук всё ещё не имели понятия, чем занимался и руководствовался Юнги и какого результата желал достичь. Но сейчас прозвучавшее объяснение от Чанёля пестрило нестыковками.       — Поняла, — коротко отозвалась Соён и замолчала. Удивительно, как одна фраза могла исчерпать все вопросы и сомнения, или, по крайней мере, выключить у них звук.       — Дальше, — обратился Чанёль к группе.       Чимин помедлил, но всё же протянул брату распечатанный кадр. После коротких распрей между Чанёлем и Намджуном блондин уже сомневался, что их план сработает, но всё равно рискнул.       — Это с записи камеры видеонаблюдения на железнодорожной станции, — осторожно пояснил Чимин.       Что парень мог рассмотреть в чёрно-белой картинке через чёрные стёкла, казалось большим вопросом, но снимать или сдвигать очки на кончик носа он и не думал. Хён задал лишь один уточняющий вопрос:       — Кто на кадре?       — Я не уверен. Я копал под Ли Муёна, — честно признался Чимин, чтобы врать дальше стало проще. На этот раз своим заявлением он Чанёля не удивил и не позабавил. Возможно, из-за того, что теперь по неизвестным причинам он и сам охотно поддерживал любые попытки найти больше информации о спорной фигуре. — Этот человек появляется каждый месяц в то время, когда никого нет. Соён его пробила, — Чимин протянул второй лист с информацией, — он работает на «Арго», который в Пусане. Это просто предположение, но что, если…       — Ладно, — впервые легко Чанёль одобрил его идею, не пробравшись в неё до самых корней. — Ты хочешь проверить, сунулись ли они к нам снова?       Для двух парней, сидящих по разные стороны от Чанёля, это предположение было выигрышным, а пассивно-податливое поведение лидера стало казаться самым удобным из всех возможных, ведь целью было выбить повод и разрешение на поездку. Удачное стечение обстоятельств всё же не исключало беспокойства, которое Чимин стал испытывать, как только брат вошёл в ангар. А также для самого лидера его состояние вряд ли было подходящим и полезным, чтобы объективно оценить любые инициативы или идентифицировать созданные ловушки. После его вопроса Чимин неосознанно выдержал паузу, так как слово «снова» привлекло его внимание. Он ничего не слышал о подобном инциденте, но это было неважным, раз вся рассказанная блондином история была враньём, разве что человек и кадр были настоящими, просто с другой камеры. Пусан их интересовал лишь в качестве одной из точек внутри выстроенного маршрута, так как то, на что они вышли с Чонгуком, благодаря записям, находилось в соседней стране, до которой нужно было добраться из портового города.       — Да, — наконец ответил Чимин. — Поэтому я хочу съездить туда, чтобы организовать «прослушку» и подключиться к камерам. Но мне нужен ещё кто-нибудь, — обронил блондин аккуратный намёк.       Чанёль медленно подался к коленям и упёрся в них локтями. Свободной от листов рукой он закрыл лицо, усталым жестом потирая лоб и виски кончиками пальцев. От него приятно пахло свежестью и совсем немного сигаретами. Перед сбором и перед работой он сильно постарался привести себя в порядок и избавиться от следов бурной минувшей ночи. Он всё ещё не до конца протрезвел, но назвать его пьяным Чимин бы не посмел — брата не покачивало, спина была прямой и заметно напряжённой, и, казалось, он всё прекрасно соображал. Выдавшуюся паузу никто не думал нарушать, и все в молчаливом спокойствии ждали, когда парень обратно откинется на спинку стула. После того как брат это сделал, но до того, как успел заговорить, Чимин склонился к уху, прикрыв рот ладонью от лишних глаз.       — Хён, давай я закончу сбор за тебя, а ты съебёшься домой и ляжешь спать? — шёпотом предложил блондин. То, что он никогда ранее не проводил сборы, в отличие от Намджуна и Чонгука, сейчас не имело значения. Он бы разобрался при необходимости, которую видел сейчас и с которой брат был не согласен.       Чанёль коротко покачал головой в отрицании и передал листы Чонгуку, чтобы с ними ознакомились все. Да, утвердительный ответ на предложение своего тонсэна удивил бы самого Чимина. Крепкое чувство ответственности в лидере заглушало и другие ощущения, и потребности, и неважное самочувствие, которое он спровоцировал сам.       — Кто-то хочет в этом поучаствовать? — наконец поинтересовался старший Пак.       — Я, — ответил Намджун, который желал ухватиться за то, что, согласно рассказу Чимина, косвенно относилось к тому, чем теперь интересовались Юнги и Чанёль. Его участие в планы не входило, но насмешка была в том, что Чимин и Чонгук планировали поехать в место, непосредственно связанное со «Скайлайном» и разладом между тремя основателями.       — Нет, — лаконично ответил Чанёль. — Хо?       — Объясни, — попросил Намджун, с трудом удерживая в себе недовольный тон, которым он, вероятно, с радостью огрызнулся бы и спровоцировал новый виток конфликта.       — Тебя на этой неделе я не могу отпустить, — сообщил Пак, вероятно, подразумевая рабочие обязанности, которые парень не стал расписывать при всех. — И разве не у тебя сделка этим вечером? Сначала, блять, говоришь никуда тебя не совать, а потом просишься на задание? — с твёрдым возмущением напомнил Чанёль, бросив на Намджуна явно осаждающий взгляд через солнцезащитные очки. Ким не произнёс в ответ ни слова, только сморщил нос и коснулся пальцами переносицы, будто лишь сейчас вспомнил о собственных планах. — Хо? — повторно обратился лидер, вернув своё внимание к Хосоку.       — Не хочу, — прямолинейно отозвался парень. — Посмотри на рожу этого сопляка, у него опять какая-то хуйня на уме, — Хосок указал пальцем в сторону Чимина. На удивление Чанёль не обернулся, и именно это дало понять, что после того, как в младшего брата стреляли, хён не отпустит его на задание ни одного, ни даже вдвоём с Чонгуком. По крайней мере, с Хосоком было проще договориться, если заранее подготовиться к волне его отчаянного гнева.       — Но у меня нет никаких идей, — подавив смешок, вполне честно заявил Чимин, потому что грядущие планы были основаны не на его идее, а на идее Чонгука.       — Ага, как всегда, — не поверил Хосок, который многое понял ещё в тот момент, как Чимин шагнул в ангар. Предыдущие инциденты научили его правильно оценивать настроение и помыслы своего младшего друга. И сейчас брюнет, очевидно, не собирался ввязываться в очередную западню. — Я не поеду.       — Поезжай с ним, под мою ответственность. Чонгук? — сдавленно спросил старший Пак после того, как Чимин ущипнул его за спину. В конце концов, не брату нужно было напоминать, почему теперь он согласен был куда-либо ехать без Чонгука только при наличии у лидера серьёзных аргументов.       Однако внимание самого Чонгука цеплялось за состояние Чанёля, и, судя по виду, парень всерьёз допускал мысль изменить планы. И чем он вообще думал, если не рассматривал вид лидера как следствие ситуации, которую они наконец-то могли узнать сами? После того как Намджун передал листы Соён, которая и без того была знакома и с информацией, и с самим кадром, Чон отвлёкся и дал успокаивающий ответ:       — Да, хорошо.       — Можете ехать сразу после сбора. Или вам нужна машина? — Чанёль повернул голову к Чимину, но блондин на вопрос торопливо покачал головой.       — На байках быстрее, — заверил младший Пак. Сказал правду, а заодно огласил единственный подходящий для пары вариант.       — Нужна, — в противовес его словам внезапно заявил Чонгук.       — Э-эй! — от возмущения Чимин едва не подпрыгнул на месте, но вовремя заставил себя умолкнуть. В конце концов, для них с Чонгуком ангар также не служил лучшим местом для выяснения отношений, даже если одного из них распирало от недовольства. Если участие Хосока можно было пережить, обыграть и использовать, то автомобиль «Скайлайна» не входил в их планы хотя бы по той причине, что весь автопарк казино отслеживали.       — Я съезжу за ней, — проигнорировав выпад Чимина, продолжил Чонгук. Его образу в «Помпеях» выбранное поведение очень соответствовало. Однако, учитывая присутствие Хосока, поговорить им удастся явно нескоро. — И если этого не было в планах, мне нужно предупредить первого.       — Не нужно. Считай, что это мой приказ, я доложу обоим. — Чанёль посмотрел на циферблат наручных часов, всматриваясь чуть дольше обычного, и добавил: — Можешь ехать прямо сейчас, остальное узнаешь от Хосока и Чимина.       После того как Чонгук вышел из ангара и шум отъезжающего мотоцикла стих, Чанёль снова обратился к группе:       — Сегодняшний сбор короткий и полупустой, пока от вас нет предложений, а от «Скайлайна» — новых заданий. В ближайшее время на некоторых сборах я буду отсутствовать. Так как я не знаю, будет это тренировка или полноценный сбор, мне нужна всего одна замена на оба варианта и на постоянной основе, — Чанёль повернул голову к Чимину, но почти сразу стал обводить взглядом всех остальных через стёкла очков. Чимин и так знал, что за временного лидера брат его не оставит. Во-первых, Чанёль по-прежнему оберегал его; во-вторых, в Чимине всё ещё было недостаточно сдержанности и рассудительности, чтобы поставить эмоциональную часть своего внутреннего «я» на задний план; в-третьих, стрелять он по-прежнему не умел, хотя давно хотел попросить своего парня научить его.       — Я или Юри, — предложил Намджун. Выдвинуть собственную кандидатуру для него было вполне нормальным и очевидным решением. Да, сегодня в этом читалась надменность, но объективно Намджун подходил лучше всех по двум причинам: во-первых, он состоял в «Помпеях» почти четыре года и неплохо знал структуру, систему и Правила организации; во-вторых, он уже не раз подменял Чанёля, и позиция лидера была для парня частично понятной. Но то, что Ким предложил рассмотреть кандидатуру Юри, показалось удивительным. Однако, если бы блондинка сегодня присутствовала, себя она выдвинула бы сама. И вполне вероятно, первее всех.       — Вы оба не подходите, так как ваши графики и непредвиденные отъезды сходны с моими, — объяснил Чанёль.       — Чонгук, — предложил Чимин, чем вновь обратил на себя внимание брата.       — Бля-я-ть, ты серьёзно? — брезгливо протянул Хосок. И он был не единственным, кто на это предложение отреагировал с явным неудовольствием. Намджун, например, усмехнулся.       Но Чимин не обращал на них внимания, ему важнее было смотреть в лицо хёна, будто в попытке убедить: то, что он предлагал, — правильно. Несмотря на отчуждённость и привычку всё делать в одиночку, из оставшихся присутствующих Чонгук лучше всех справился бы с ролью лидера. Чимин предложил его кандидатуру, зная наперёд, что, если брат даст добро, Чимин будет готов не только раскрыть их с Чонгуком отношения перед «помпейцами», но и наконец-то оправданно перегрызть глотку всем недовольным.       — Ладно, — вновь легко и совершенно непохоже на него ответил лидер. — Я сам об этом думал.       Как только Намджун и Соён уехали, Чимин и Хосок завезли свои мотоциклы внутрь ангара прямо перед тем, как на улице остановился чёрный кроссовер. Спортивную сумку с необходимым оборудованием и пистолетом, а также рюкзак с их личными вещами Чонгук закинул в багажник ещё в гараже «Скайлайна», когда пересаживался со своего байка за руль автомобиля. Выходить из машины не стал, да и не было нужды. Пока нервозный Чимин и недовольный Хосок занимали места в машине, Чанёль жестом попросил брюнета опустить оконное стекло со своей стороны.       — Если с ним что-нибудь случится, я тебя ёбну, — наклонившись к лицу Чонгука, размеренным шёпотом произнёс лидер. — Кивни, если понял.       Но вместо кивка Чонгук раздражённо отпихнул его от автомобиля. Как будто бурная ночь вдобавок избирательно подчистила Чанёлю память и сняла ответственность за прошлый инцидент с него и первого Пака.       — Не забывай, что тогда был виноват не я один, и не делай вид, будто только тебя это волнует, — тихо процедил Чон, хотя реплику наверняка услышали два находившихся в салоне пассажира.       Чонгук закрыл окно и направил автомобиль к выезду на городскую дорогу. Весь путь через окраины города до междугородней трассы проходил в тотальной тишине, которая давила на виски. Никто не включал музыку, не задавал вопросов, два друга не перебрасывались шутками или едкими подколами. Хосоку Чонгук не нравился, и этим было обусловлено его сдержанное поведение. Чимин же пытался не расплескать собственную злость, сидя на переднем сиденье. По большей части, блондин смотрел в боковое окно, но время от времени бросал на Чонгука яростные взгляды, словно и сам Пак уже был не рад совместной поездке. Накалённый и пестрящий внутренним губительным электричеством парень контролировал себя крайне плохо, и всё лишь потому, что Чонгук без обсуждений и предупреждений нарушил их общую договорённость. Было ли это правильно со стороны Чона? Нет. Но и неправильным поступком назвать это было сложно.       — Прекрати это, — попросил Чонгук после того, как Чимин отвернулся от бокового окна и стал смотреть на дорогу через лобовое стекло. Вряд ли это было надуманным ощущением, из-за которого брюнет нарушил повисшую в воздухе тишину, ведь Чонгук прекрасно знал, как могло быть с Чимином в одном автомобиле, даже если на заднем сиденье находился тот, кто не посвящён в их отношения.       — Я ничего не сказал, — заметил Чимин.       — Я отсюда слышу твои мысли, — объяснив этим, что вслух блондину вовсе не обязательно было высказывать своё недовольство, чтобы Чонгук его заметил.       Пак бросил на него огненный взгляд, молчаливо раздувая ноздри от злости. Думал ли он, что это было незаметно? Впрочем, Хосок, присутствие которого мешало обоим, был тем свидетелем, при ком самоконтроль в Чимине мог не работать на полную. Возможно, если бы здесь сидел тот же Намджун, который не был ему другом и прохладно относился и к Чонам, и к Пакам, блондин был бы более смирным и расположенным к Чонгуку.       — Бля, вы совсем не палитесь, — вдруг рассмеялся Хосок. — Я всё думал, признаетесь вы сами или нет. Уймитесь, я всё знаю ещё с той ночи, — он чем-то зашуршал, так что Чонгук бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида и заметил, как парень засовывает в уши беспроводные наушники и свободно ложится на заднем сиденье. — Можете сраться сколько хотите, — продолжил он, глядя в экран телефона. — Надеюсь, один из вас грохнет другого. А, кстати, мне интересно: Чимин, ты же не ослеп? Твои его ненавидят.       — Закрой рот, хён, — огрызнулся Чимин, оглянувшись через плечо, — мои ненавидят первого. И оба моих хёна уже знают.       — Вот скотина! Я же прямо его спрашивал про вас! Ёбаный шифровщик, — процедил Хосок, выплёскивая возмущение из-за молчания друга. Казалось, что в поведении Чанёля не было ничего удивительного: во-первых, он обещал не рассказывать никому, кроме Юнги; во-вторых, Чимин всё ещё был ему родным младшим братом, поэтому в интересах Чанёля было и уважать его просьбы, и стараться минимизировать внимание или вмешательство других людей в личную жизнь, даже если это — друзья. Однако, несмотря на это, именно после слов Хосока Чанёль перестал казаться мудаком. Как будто для того, чтобы прийти к подобному ощущению, Чонгуку были нужны убедительные доводы. Хосок снова беспечно и смиренно отмахнулся и поместил в ухо второй наушник. — Соён тоже это поняла, — сообщил парень.       Чонгуку уже было наплевать: они так долго скрывали отношения от посторонних, что успели и устать, и привыкнуть. Чимин вновь оглянулся через плечо, чтобы удостовериться, что Хосок что-то включил. Несмотря на слова осведомлённого парня, блондину всё ещё было важно создать хотя бы иллюзию уединения, так как прилюдно пара отношения не выясняла. Разве что во время наигранных сцен на сборах. Наконец Чимин бросил на Чонгука нескрываемый яростный взгляд и спровоцировал парня сорваться на тяжкий вздох.       — Ну и на хрена нам «скайлайновская» тачка? — тихим, сердитым голосом выплюнул парень. — Договаривались же, что поедем на байках.       — Мы не договаривались, что ты не будешь спать две ночи подряд, — спокойно, отчасти прохладно из-за наличия в реплике сухих фактов ответил Чон.       — Спасибо, мам, — съязвил Чимин. — Я спал два часа позапрошлой ночью, — напомнил парень, словно Чонгук не брал это во внимание или смехотворный отдых сутки назад сильно менял дело. — Ты сам почти не спал, но ведёшь машину.       — Вот именно: почти. Я хотя бы спал прошлой ночью. Весь день надо быть за рулём, начни уже, блять, относиться к подобному серьёзно, — резким тоном попросил брюнет в попытке достучаться до рациональной части сознания. — И какая разница? Так даже лучше, Хосок вернётся на ней один. — Пусть о Хосоке Чонгук подумал лишь сейчас, он действительно считал, что в выборе автомобиля было преимущество и для временного спутника. Чанёль вряд ли думал о том, как долго они будут отсутствовать, раз отправил Хосока в его единственный на этой неделе выходной без личных вещей. Но если парень и мог пригодиться, то только в Пусане и только на короткий промежуток времени. Поэтому Хосок вернётся в Сеул уже днём и сможет преодолеть обратный путь с комфортом.       — Да? — язвительно отозвался Чимин. — А на чём мы поедем после парома?       Чонгук пожал плечами, ибо не видел проблемы. Напротив, отказ от байков наделил их миссию простотой и лёгкостью.       — На такси? На арендованной? На поезде? — продолжал перечислять парень, намеренно оставляя для отрицаний и размышлений небольшие паузы. — Тебе мало вариантов?       — Ты даже не посоветовался со мной, — предъявил Чимин без чрезмерной ярости и вспыльчивости, словно возмущение стало уступать глубокой обиде.       — Знаю, я не успел, — честно признался Чонгук, не сводя глаз с дороги перед собой. — Я не хотел тратить время до сбора на это, мы бы не успели собраться и всё доделать. Я, конечно, мог кинуть в тебя какой-нибудь ёбаной запиской на сборе, но предупредить тебя при всех было сложновато.       — Оборжаться, — саркастично прокомментировал Чимин предполагаемый вариант.       Чонгук замолчал, чтобы дать своему парню время всё обдумать и одержать победу над эмоциями. Чимин нередко был прав, и Чонгук часто прислушивался к его словам, но в этом случае он был уверен, что выбранный вариант был оптимальным. После парома им предстояло пробыть в дороге как минимум девять часов, и Чон не хотел весь путь до Токио переживать, что сознание его парня в любой момент могло переключиться на микросон. Чонгук сам через это проходил и не хотел проверять, справится ли с монотонной дорогой Чимин или нет спустя десять дней после выписки из больницы.       — Ненавижу, когда всё идёт не по плану, — сдавленно процедил блондин, уставившись в окно со своей стороны.       — Я знаю. Но тебе стоит думать шире и не зацикливаться на том, что ты выстроил у себя в башке. В конце концов, в любой момент что-то может пойти не по плану, детка, и что ты будешь делать? Тебе стоит научиться быть к этому готовым, — сказал Чонгук уже не столько из-за самого себя и сложившейся ситуации, сколько из-за желания вложить в его голову полезное зерно. К разрушению собственных продуманных планов Чимин относился болезненно, и это часто доходило до абсурда.       Чимин повернулся, аккуратно коснулся его правой руки и притянул её к себе на бедро, бегло повторяя кончиками пальцев татуировки.       — Ну прости, — без лишних уточнений извинился парень за вспыльчивость и ярый протест без попытки вникнуть в чужую мотивацию.       — И теперь мы сможем вернуться самолётом, а не тратить время на этот ёбаный крюк, когда скинем сумку. Если нас что-то задержит, так мы точно успеем к пятнице, — в завершение своих аргументов добавил Чонгук.       — Знаю, ты всё продумал, — согласился Чимин. — Только мне не сказал.       Чонгук глубоко вдохнул и бросил на него виноватый взгляд. Именно этот факт был самым неприятным и для самого Чона, особенно после того, как они вышли на новый уровень доверия. И он действительно не хотел оправдывать это стечением обстоятельств, чтобы в другой ситуации подобное больше не повторилось. Парень сжал пальцами его бедро и вернул внимание к дороге со словами:       — Прости, детка.       — Извиняйся как следует, — тихо потребовал блондин, но Чон кивнул в сторону заднего сиденья. Если у них выдалась возможность проговорить недопонимание, то полноценной возможности помириться не было. Чимин огорчённо поморщился, вспомнив о Хосоке, и уверенно предупредил: — Он психанёт, когда узнает.       — Да твою же мать, я так и знал... — протянул Хосок, подскакивая на заднем сиденье и вытаскивая наушники. — Из-за чего, блять, опять я должен психануть, а?       — Где? — лаконично спросил Чанёль, когда вошёл в конференц-зал «Скайлайна» и не увидел никого, кроме Джиху. Судя по комфортному расположению вокруг себя, мужчина уже давно сидел за большим овальным столом. Открыв дверь, Чанёль бросил на Чона всего один беглый взгляд, но его хватило, чтобы заметить напряжённую позу. В том числе во время планёрок, находясь в компании сотрудников, Джиху казался более расслабленным, чем наедине с собой. Сколько времени он здесь провёл, если выглядел заёбанным в двенадцать часов дня? Парень намеренно оставил дверь нараспашку, преследуя две цели: устроить сквозняк в очередной знойный день при выключенном в помещении кондиционере, но открытом окне, и исключить уединение с человеком, с которым Пак не желал находиться в закрытом конференц-зале.       — Подъезжает, — последовал сухой и задумчивый ответ от первого Чона. На парня он пока даже не взглянул, глубоко погрузившись в лежащие перед ним документы. На его стороне находилось множество папок, которые мужчина, как всегда, слишком аккуратно расставил вместе с лежащими ровными стопками бумагами. Как он только не рехнулся со своим стремлением к порядку? И почему сейчас Чанёлю казалось, что он работал здесь, намеренно — возможно, не без причин — игнорируя собственный кабинет?       Пак прошёл вглубь комнаты и занял место по другую сторону стола. На него он положил чёрную папку, по которой стал тихо и нервно постукивать пальцами, неосознанно демонстрируя нетерпение. И с чего он решил, что сегодня господин Ли прибудет вовремя? Уже неделю они работали втроём. Из плюсов — Чанёль всё ещё не стал «ширяться», из минусов — ему приходилось терпеть рожу напротив примерно каждые два дня, пока другая, в каком-то смысле чуть более ненавистная, опаздывала на встречу. Успокаивающая тишина стояла в помещении до тех пор, пока дверь не захлопнуло сквозняком.       — Блять… — выдохнул Чанёль, задрав голову к потолку и зажмурив глаза под солнцезащитными очками.       — Я ничего не делал, — оправдывающимся тоном заметил Джиху и наконец оторвал взгляд от бумаг перед собой. Вряд ли это было правдой, но теперь выглядело так, будто мужчина ждал, пока дверь закроется.       Парень стащил пиджак с плеч, чтобы, не снимая рукавов, накрыть чёрной тканью голову и прислониться лбом к прохладному краю деревянного стола. Как бы глупо ни выглядел, Чанёль действительно старался вести себя, как взрослый человек, который способен игнорировать во время работы лишние помехи. Он не виноват, что Джиху, по всей видимости, всю неделю проверял глубину его терпения, доёбываясь при любой возможности. Сейчас Чон молчал, хотя к бумагам всё ещё не вернулся. Пак шаркал ногой и смотрел под стол, пока был прижат лбом к столешнице. Солнцезащитные очки грозились свалиться на пол, но Чанёль не придавал этому значения. Главное, что Джиху не нарушал повисшее молчание. Если бы ещё Ли Муён забил и не приехал, а парню дали поспать, это было бы уже отдалённо похоже на блаженство.       — Ты опять вчера напился? — проницательно заметил Джиху.       — Ты можешь не раз-го-ва-ри-вать со мной? — попросил парень о том же, о чём просил почти всю неделю. — Или мне тоже…       — Тоже — что?       Чанёль не ответил, ведь он резко оборвал свою речь, осознав, что едва не упомянул Хёнджуна. Как бы сильно он ни ненавидел Джиху, по отношению к первому Киму подобная эмоциональная параллель была неуважительной и низкой, тем более что Чанёль всегда с теплом относился к Хёнджуну. В последнее время у Пака совершенно не хватало ресурсов ставить первого Чона на место, но после обрывистой реплики в конференц-зале вновь воцарилось глушащее молчание. Парень едва не стал прочищать уши и открывать рот, словно при взлёте, потому что этой неожиданной тишине доверял слабо.       — Ты специально надел чёрную рубашку? — продолжив, зацепился Чон за то, к чему был неравнодушен. — Давай, малыш, лучше разозлись на меня, хватит топиться в своих мыслях. И смотри, не прижимайся сильно, чтобы не было полоски на лбу, — торопливо посоветовал Джиху, отчаянно стараясь спровоцировать парня на поток эмоциональной речи.       — Твою мать… — почти одним словом выдохнул Чанёль. Он стащил с головы пиджак, расправил на плечах и направился к двери с очевидным пониманием, что Джиху уже не заткнётся. Лучше бы смотрел в свои драгоценные бумажки и наводил очередной порядок вокруг себя, чем доёбывался до него. — Я в коридоре.       Чанёль надавил на ручку и резко распахнул дверь, которой едва не ударил подошедшего с обратной стороны мужчину. Несмотря на то что сам Пак был бы этому только рад, он поспешил снять очки и извиниться. После того как Джиху освободил место на своей стороне широкого и длинного стола с узким отверстием в виде полоски по центру, все трое расселись по своим привычным местам. Муён сел рядом с Джиху, как и все дни до этого, потому что, как был уверен Чанёль, ублюдков должно притягивать к друг другу, как магнитом. Сам Пак быстрым движением поправил короткие золотисто-медовые волосы и выровнял пиджак, после чего Джиху аккуратно передал на его сторону одну из трёх одинаковых чёрных папок.       — Ранее я уже предупреждал, что дальше с Вами буду работать не я, — обратился Джиху к Муёну. Как ни странно, он редко обращался к нему «господин Ли» и не называл мужчину по имени. Хотя он не использовал безличные обращения, всё же официальное «Вы», казалось, позволяло Джиху сохранять дистанцию между ним и Муёном. — До конца недели я буду отсутствовать, поэтому заканчивать будете с господином Паком, — Чон плавно указал в сторону Чанёля серебряной перьевой ручкой «Паркер». — Как будет дальше, пока сложно сказать, но если Вам что-то не понравится…       — Нет, меня всё устраивает, — остановил его представительного вида мужчина. В этом они тоже были отчасти похожи, и это отталкивало ещё сильнее. Ли Муён, следивший за своим внешним видом и носивший дорогие костюмы, и Чон Джиху с красивым лицом, телом Аполлона и любовью к педантичному порядку во внешности и премиальной одежде. В своё время джинсы, футболки, кожаные куртки шли ему куда лучше прикида одной из шишек Уолл-Стрит. — Господин Пак хотел дать мне пару уроков в Вашем ти́ре. Надеюсь, так мы узнаем друг друга получше, — добавил Муён, направив на Чанёля спокойный взгляд.       — Конечно, господин Ли, — улыбнулся Чанёль, чуть склонив голову и мысленно надеясь, что одна из пуль отрикошетит ему в башку. Пристальный взгляд Джиху парень успешно игнорировал.       — Хорошо, — резюмировал блондин. — В сегодняшней папке находится то, с чьей помощью Вы можете поучаствовать в наших внутренних и внешних делах. Все бонусные моменты Вы лично решаете с участником программы «Привилегия», здесь Вы осуществляете выбор, и мы обсуждаем и оформляем только финансовую часть вопроса, — предупредил Джиху, словно и сам не желал, чтобы по помещению запорхали мерзкие подробности чужого удовлетворения.       Но Ли Муён молча кивнул и открыл папку — это означало, что пути назад уже не будет, а с Чанёля никто не снимет этого извращенца, от которого давно выворачивало. И как он вытерпит то, что будет дальше, если уже напивался от перманентного чувства омерзения. Прошлой ночью он настолько потерял контроль над собой, что проснулся в квартире какой-то незнакомки, хотя давно не оставался на ночь после секса и в последнее время очень редко выходил за пределы баров. Как бы там ни было, взять себя в руки ему придётся. Нервно почесав подбородок, Чанёль прошептал себе под нос:       — Очень надеюсь, что у каждого из них хорошие зубы.       Без предупреждений и лишних слов Хосок выхватил из рук Чона спортивную сумку. Он торопливо закинул её на капот кроссовера и стал беспардонно копаться в содержимом, пока Чимин заглушал недовольный стон в плече своего парня. Они стояли недалеко от паромного терминала в Пусане, где собрались разойтись: Хосок должен был вернуться в Сеул, а Чимин и Чонгук сесть на паром до Фукуоки.       — Блять, ну хоть бы попросил, — чуть не взвыл Чимин недовольным тоном. Пусть они и попросили его посодействовать, но это не давало парню право пренебрежительно относиться к их вещам или к ним самим. И старшинство здесь роли не играло, хотя, очевидно, Хосок считал иначе. В конце концов, они ведь не просили его взять за них ответственность, а просто попросили о помощи. Собственно, для Чимина старшинство в общении с Хосоком никогда не играло роли, даже в те времена, когда они занимались собственными миссиями втроём, вместе с Тэхёном. Пак никогда не старался привить ему в их узкой компании роль лидера, которого не существовало. Их навыки и возможности были разными, а ответственность была коллективной.       — Заткнись, — раздражённо бросил Хосок, который совсем недавно успокоился. Как будто после того, как они прибыли на место, он снова вспомнил, что, вообще-то, должен яростно ненавидеть двух парней перед ним. Отшагнув от сумки, он перевёл на Чонгука относительно спокойный взгляд, как будто не нашёл ничего страшного. Просто искал плохо. — Если ствол оставишь, можете не ебаться с остальным, там ничего такого нет, — заверил он.       — Он нужен, — прохладным, но отчасти очевидным тоном сообщил Чонгук. — Думаешь, он просто так там лежит?       — А там ты его нигде не можешь достать? Давай, включай шестерёнки. Позвони своему первому, он явно должен подкинуть тебе пару адресков, — язвительно выплюнул Хосок.       — Эй! — Пак шагнул было в его сторону, но Чонгук поспешно сунул свою руку за пояс чиминовых джинсов и плавно притянул к себе, чтобы ненароком не отхватить за компанию. — Прекрати так с ним разговаривать. Чтоб ты знал, это не всё, там ещё «миндаль» в пакете.       По крайней мере, прошлый инцидент с использованием C4 заставил Хосока запомнить неудавшийся в тот раз намёк. Сейчас он не хмурился и не размышлял над его словами. Но его глаза мгновенно расширились от удивления, и он шагнул к Чимину, чтобы не орать на всю улицу, хотя они стояли в стороне от парковки и входа в терминал, вдали от камер видеонаблюдения.       — Вы что, совсем ебанулись? — шёпотом спросил он, пряча в нём яростный возглас.       — Она самая транспортабельная, — невозмутимо заметил Чимин, пожав плечами. — И она тоже нужна. Её немного, не бойся, она может понадобиться для проникновения, и всё, — подробнее объяснил он, чтобы заверить, что ни он, ни Чонгук не планировали устраивать полноценный взрыв в другой стране. Если они и ебанулись, то не настолько. Хосока они в детали не посвящали и очень поверхностно объяснили ему цель и мотивацию, но и при этом хён, по большому счёту, знал самое важное. И наверняка должен был понимать, что они не могли поехать в другую страну с пустыми руками, в противном случае вернутся они также ни с чем.       Пак вздохнул, после того как Хосок выставил перед собой руки, чтобы продемонстрировать яркое желание придушить блондина на месте. Чимин тоже был эмоциональным, но неужели и он был настолько невыносимым? Почему нельзя было вспылить один раз и успокоиться, а не растягивать негативную реакцию на часы? От того, чтобы свалить прямо сейчас, Хосока удерживал Чимин. Если бы его не было, чёрта с два хён стал бы участвовать в деле с Чонгуком.       — Если не можешь помочь, бери машину и съёбывай отсюда. Только время потратили: тоже мне, блять, специалист, — саркастично процедил Чонгук, шагнув к сумке и застегнув молнию, потому что тоже заебался слушать и смотреть на цирк нетерпимого клоуна. — Сделаем, как планировали, — заключил брюнет и забрал сумку с капота. Вот она — одна из причин, из-за которых он ненавидел «Помпеи», потому что ненавидел работать в команде и полагаться на кого-то, кроме себя самого.       — Стойте на месте и дайте подумать, — рявкнул Хосок, почёсывая затылок. Чимин ласково ущипнул своего парня за бок после того, как Чон сорвался на тяжкий выдох, молчаливо упрашивая потерпеть ещё немного. Выбор у них был невелик, а невыносимый Хосок был хотя бы искренним и надёжным. Да, он любил отчитывать, крыть матом и кричать о ненависти, но он так делал от отчаяния, беспокойства и чувства ответственности. Всё же за те годы, что они знакомы, хён ни разу не предал ни Чимина, ни Тэхёна. Он был другом, просто в стрессовых ситуациях становился чрезмерно истеричным. — Гарпун — крутой вариант, — признал он, задумчиво потирая подбородок, — но вы даже не знаете, как всё обстоит на той стороне. Закинуть закинем, а если кто-то помешает достать?        — Это уже наши проблемы, хён, — ответил Чимин, стараясь передать уверенность в том, что они способны с ними справиться. — Достанем.       — Ладно, пиздуйте на свой досмотр, — сухо буркнул Хосок и протянул руку к спортивной сумке. — Я попробую на короткий промежуток приглушить уровень связи и передам сумку. Чонгук, — простым жестом пальцев парень попросил его приблизиться, чтобы закончить фразу, адресованную лично Чону: — Если с ним опять что-то случится, я тебе сам башку снесу.       — Блять, — уставший от угроз со стороны старших Чонгук мгновенно отстранился, — вставай в очередь.       Чонгук не снимал с себя ответственности, но сколько можно было преподносить ситуацию так, будто он был единственным виновником. Да, Хосок не был в курсе ситуации и её предпосылок, но и передать беспокойство о Чимине можно было в другой форме. Парень уже хотел направиться к входу в терминал, но блондин преградил путь с обескураживающей просьбой:       — Детка, давай я ему помогу?       — Тебе даже полноценные тренировки ещё не разрешены, а ты хочешь пойти и раскидать всех на пути? — скептически, возмущённо спросил Чонгук, глупо надеясь, будто ослышался или что Чимину припекло голову прилипчивым солнцем.       — Не в этом помогу, просто подежурю, пока он не передаст сумку, — уточнил парень. — Так даже лучше: ты будешь на той стороне, я — на этой. — Чимин обхватил его руками за шею, взъерошив пальцами волосы над загривком. — Я ничего не буду делать, честно, всё будет хорошо, — заверил он самой неудачной формулировкой, после которой Чонгук торопливо и нервозно скинул его руки. Резкая реакция Чона была обусловлена совсем недавним инцидентом, последствия которого по-прежнему дышали в затылок.       — В прошлый раз ты говорил мне то же самое, — припомнил брюнет. Именно с того раза он зарёкся слушать его или поддаваться на уговоры в похожих ситуациях. Возможно, отчасти это тоже было одной из причин, почему Чонгук не предупредил его сегодня о том, что не намерен ехать на байках. Неудивительно, что Чимин подсчитывал свои оставшиеся жизни: иногда казалось, будто у него напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения.       — И где я соврал? В итоге же всё хорошо, — заметил парень, пытаясь свести напряжение к ироничному подходу. — Я только подежурю, и всё, — серьёзно повторил он в попытке заверить в отсутствии других намерений. — Поцелуй меня и отпусти, это займёт минут двадцать, — добавил Чимин и скрестил пальцы перед его лицом, — клянусь.       — Если что-то пойдёт не так…       — …то я съебусь, — торопливо договорил за него Пак. — Со мной ничего не случится, — от того, с какой уверенностью он об этом заявил, Чонгука тоже передёрнуло. И, по большому счёту, он коснулся его губ в том числе и для того, чтобы заткнуть парня и пресечь поток проигрышных фраз. Брюнет увлёк его в настойчивый и властный поцелуй, по-хозяйски завладел пухлыми губами и влажным ртом, в который проник языком. Грубой и экспрессивной лаской он старался передать и испытываемое напряжение, и желание при первой возможности как следует припомнить ему этот момент, когда они останутся наедине. Чимин задирал на нём белую футболку, чтобы сдавливать пальцами голую кожу. Сбившись в дыхании, блондин неосознанно простонал Чонгуку в рот, и в это мгновение им услужливо напомнили, где они находились.       — Блять, может, вы оба уже съебётесь с глаз моих?! — воскликнул Хосок, хотя давно уже мог вернуться в автомобиль с оборудованием.       С тяжёлым выдохом Чонгук отстранился от своего парня и отдал документы. Но беспокоился он зря, потому что забрать сумку по ту сторону терминала, минуя нерасторопных людей в форме и более активных, пытающихся спешно восстановить соединение с камерами, оказалось проще. Куда сложнее было спрятать сумку в недрах пятипалубного парома, чтобы избежать резкого перепада температур и сохранить доступ к сумке. Паре сильно повезло в том, что посадка началась заблаговременно, отчего пассажиры и автомобили не забили пришвартованный у причала паром в один момент. После того как Чимин миновал досмотр, они с Чонгуком прошли на пока пустующую вторую палубу, которая тоже была отведена под автомобили. Через неё молодые мужчины вышли к узкой служебной лестнице, по ширине напоминающей пассажирский лифт. Несмотря на горящую над лестницей лампочку, бóльшая часть освещения поступала с открытой верхней палубы в виде дневного света и пронзительных солнечных лучей. Чимин внимательно следил за двумя выходами, чтобы в случае чего оперативно отреагировать на появление постороннего человека. Чонгук тем временем искал подходящее место в стене, постукивая по деревянным планкам под поручнями.       — Детка, попробуй ещё сунуться под ступеньку, — торопливо подкинул ему вариант блондин, — и сравни, что лучше.       В подобных моментах они особенно гармонично друг друга дополняли, а Чонгук при этом не знал, кого благодарить за то, что его парень был не просто подростковым тренером по ближнему бою. Как будто его сделали таким он сам, все хоть раз появившиеся в его жизни люди и всё произошедшее. В такие моменты они становились не просто парой, а партнёрами. Сейчас его слова брюнет услышал, но не до конца понял жизнеспособность идеи. Чонгук отстранился от стены, которая была не лучшим, но сносным вариантом, и поднял на парня внимающий взгляд. Ковровой дорожки, которая могла бы послужить серьёзной помехой, на лестнице не было, вместо неё были противоскользящие резиновые накладки, расположенные на половицах, верхних частях самих ступеней. Поэтому теоретически в одной из них можно было сделать временный тайник.       — Мне нечем её отбить, — заметил Чонгук, так как количество инструментов при них было сильно ограничено. Они взяли только то, что может понадобиться при использовании C4.       — Рукоятью шуруповёрта можно попробовать. Правда, если он сдохнет, накроются оба варианта, но посмотри, — ткнул пальцем Чимин, торопливо бросая взгляды за своё плечо и на верхушку лестницы, чтобы не упустить возможных и нежелательных свидетелей, — она на узкой тетиве и, наверное, скомбинирована с косоуром. Дай мне попробовать, встань на моё место, — попросил блондин. В другой раз Чонгук бы не раздумывал, но сейчас медлил, так как то, о чём сказал Пак, подразумевало физическую нагрузку. Но Чимин оставил пост дежурного и уже выталкивал брюнета с места. — Обещаю не напрягаться сильнее, чем в сексе, — второпях бросил он и заработал глухой шлепок по заднице.       Чонгук занял место своего парня на верхней ступеньке и вскоре осознал, что у них хоть что-то получилось без накладок. Пак действительно отбил ступеньку шуруповёртом практически без жертв, не считая одного слетевшего крепления для аккумулятора: он по-прежнему работал при включении, просто теперь приходилось придерживать рукой. Они убрали сумку внутрь между опорами и вернули половицу на место, отметив, что по прибытии не нужно будет ничего сверлить и достать сумку будет проще. Иначе говоря, они и уменьшили риск стать обнаруженными, и сократили необходимое для отхода время. Как только первая часть их чёрной работы была успешно завершена, пара стала простыми пассажирами.       Чимин пробежал по общему пассажирскому салону, который чертовски напоминал салон маленького самолёта с двумя рядами мягких кресел по обеим сторонам. Он остановился у последнего ряда справа, занимая место возле большого окна с видом на спокойную тёмно-синюю воду Пусанского пролива. В салоне работал кондиционер, поэтому после жаркой улицы и столпотворения снаружи здесь было непривычно прохладно, тихо и малолюдно. Установленные на передней стене мониторы временно оставались выключенными, но из размещённых в углах динамиков для оповещения играла едва слышная музыка.       — Если эти подлокотники не убираются, я сяду отдельно, — грозно предупредил Чонгук, неспешно минуя ряды. Правды в его словах не было ни грамма, но таким образом парень выразил вполне понятное Чимину нежелание сталкиваться с неприятным препятствием.       Блондин торопливо потянул подлокотник вверх, будучи уверенным, что если он не поддастся, Пак выдернет его с корнем. Но Чимин успешно убрал деталь в свободное пространство между спинками мягких сидений. Не факт, что он им не понадобится на протяжении всего пути, но сейчас они оба в нём не нуждались. Чонгук опустился на соседнее кресло, разместил чёрный рюкзак с их личными вещами под сиденье и приник к Чимину, потеревшись носом под ухом и глубоко втянув в себя запах своего парня. Блондин молча гладил его по волосам, перебирая пальцами длинные пряди чёрных волос. Он и сам уже устал, однако под недовольное бухтение Хосока Чимин всё же успел поспать, а затем не забыл отметить, что оставить байки было лучшим отхождением от плана. Если они решат взять автомобиль в аренду, то Пак сможет предоставить своему парню лишнюю возможность отдохнуть, ведь Чонгук тоже в этом нуждался.       — Кажется, я должен извиниться, — вспомнил Чон, отстранившись. Его глаза игриво блестели, но Пак коротко поцеловал его под челюсть и для гарантии отвернул от себя лицо парня. Так как салон стал наполняться людьми, ищущих прохладу, теперь пара не так хорошо была скрыта от посторонних глаз, поэтому любые интимные ласки, которые они могли позволить себе в людных местах, способны были привлечь лишнее внимание.       — Забудь, потом извинишься. Предлагаю взять машину и извиняться в дороге по очереди, — выразил блондин собственное желание. Чонгук усмехнулся, но с коротким кивком откинулся на спинку своего сиденья. — Ты так и не сказал Джиху про пятницу, — напомнил парень, так как, по плану, они допускали возможность, что Чонгук не только сообщит брату о якобы задании, но и упомянет о будущей встрече. Чимин осознанно и почти привычно назвал первого Чона по имени. Сейчас тот момент во время зарождения их отношений, когда Пак просил не приплетать к ним старших братьев, казался очень далёкой и нефункциональной подножкой. Возможно, им понадобилось немало времени, но они естественно преодолели многие шаги, чтобы достичь комфорта, и стали бесстрашно называть своих хёнов по именам.       — Ничего. Если бы я сказал заранее, он мог бы понять, что это подвох, — предположил брюнет. — Мы не планируем встречи, как вы.        Это Чимин и так успел заметить, а иногда даже немного завидовал лёгкости встреч Чонов. Да, их отношения были непростыми, но, по крайней мере, Джиху был доступен для Чонгука и его просьб. Однако после его слов блондин усмехнулся, вспомнив с нотками тёплой ностальгии, когда они с хёнами в последний раз что-то планировали. В этот раз Чимин не просто предупредил Юнги о встрече, Чимин его об этом попросил, ибо не был уверен, что хён не откажет. Парню был нужен конкретный ответ заранее, чтобы понять, придётся ему прибегать к хитрости, лишь бы затащить брата в ловушку, или нет.       — Мы вообще уже ни хрена не делаем, — тихо заметил Пак в ответ на сравнение, которое теперь не имело ничего общего с действительностью. — Что, если он будет занят в этот день? — предположил он, вернувшись к разговору о Джиху.       — Я выкручусь, не волнуйся. Он приедет, — уверенно заверил Чон.       Чимин разулся и попросил Чонгука отсесть от спинки, чтобы забраться на кресло с ногами, прижаться спиной к окну и протянуть поперёк сидений правую ногу.       — Давай, ложись на меня, — сказал парень, притягивая брюнета за плечи спиной вперёд, чтобы обоим использовать возможность протянуть ноги.       — Почему это звучит, как начало извинений? — подмигнул Чон.       — Заткнись, — засмеявшись, попросил Чимин, пока момент не потерял свой невинный облик. Чонгук прилёг на оба сиденья и упёрся затылком Чимину в грудь, придерживая рукой левую ногу своего парня. Пак напоследок потёрся носом о его макушку и откинул голову на стекло за своей спиной.       — Чимин? — ласково позвал Чон, на что Пак довольно промычал или даже промурлыкал. — Ты должен пообещать, что ничего не изменится, кто бы из них что ни сказал. Любой из них. Иначе я не пойду, — серьёзным голосом предупредил Чонгук. — Но если ты не уверен, лучше вообще ничего не говори, — попросил он, не желая слушать подтверждений собственным страхам, о которых он только что иносказательно заявил.       Чимин на ощупь нашёл его губы, чтобы аккуратно пошлёпать по ним ладонью, призывая заткнуться. Он решился на встречу, будучи наконец-то уверенным в том, что слова Юнги уже не могли быть решающими или определяющими. Если бы в парне остались сомнения, он бы на это не пошёл, чтобы не огорчить, не разочаровать и не предать Чонгука самым паршивым способом. Идея об общей встрече принадлежала блондину, как и уверенность в том, что на них это не повлияет. Но Пак очень не хотел, чтобы до пятницы Чон думал о том, что можно было отпустить уже сейчас.       — Обещаю, детка, — ответил Чимин, поглаживая ладонью приподнявшуюся при глубоком вдохе грудь своего парня. — И потом, к тому времени станет ещё проще: вряд ли они смогут сказать то, чего мы не знаем.       Жарким и светлым вечером, подъехав к дому после окончания рабочего дня, Чанёль наконец увидел в гараже чёрный «кадиллак». Ещё утром, когда парень вернулся домой, чтобы принять душ, переодеться и взять свою машину, автомобиль и Юнги отсутствовали. Для них это всегда было нормой — исчезать в любое время суток, предупреждать они могли по желанию, иногда отсутствие не было запланировано, но двое взрослых людей уважали и личные границы друг друга, и право на приватную жизнь. Но теперь отъезд Юнги без предупреждения вызывал только беспокойство. Даже если допустить, что старший брат неожиданно захотел уделить время случайной интрижке, то наверняка он сделал это под действием алкоголя. А это уже было плохо. Впрочем, Чанёль и сам недалеко ушёл, пытаясь пресечь внутреннюю борьбу очередным шотом или стаканом с виски. Но парень искренне надеялся, что ему станет легче, как только Ли Муён съебётся в свой Пусан. Припарковав серебристый седан рядом с чёрным кроссовером, он вышел из гаража на улицу с целью выкурить сигарету на крыльце, а не в доме. Пак уже закрывал уличные ворота при помощи пульта, когда увидел яркий свет фары и корпус красного Ducati. Резко, почти инстинктивно щёлкнув кнопкой дважды, чтобы сменить заданную программу вновь на открытие и пустить Тэхёна за ворота, Чанёль поймал себя на мысли, что почему-то ожидал увидеть Чимина.       — Привет, — махнул Пак, после того как парень слез с мотоцикла, снял шлем и поклонился. — Заходи. Ты сегодня поздно, — сообщил Чанёль очевидную разницу, так как в предыдущие дни Тэхён приезжал до его возвращения.       — Я заезжал домой, извини, — объяснил Ким, решив, что молодой мужчина высказал замечание.       Чанёль усмехнулся и пропустил его вперёд, открыв входную дверь в необычайно прохладный дом после душного и нагретого дневной жарой воздуха на улице. Тэхён впервые был в длинных джинсовых шортах, так что либо его довёл невыносимый зной, либо он наконец-то почувствовал себя увереннее. У Паков он проводил теперь каждый вечер, иногда занимал себя сам то повторением учебного материала, то рисованием, то дистанционной подработкой. В первые дни они много разговаривали втроём, но теперь чаще он проводил время с Юнги, потому что Чанёль всё реже появлялся дома. И Тэхён не имел к этому никакого отношения.       — Мне всё равно, можешь заваливаться хоть под утро или переехать сюда, — абсолютно серьёзным голосом с нотками невесомой иронии. — Здесь в последнее время хрен продохнёшь от этой мрачной атмосферы, — добавил Чанёль, чтобы окончательно прояснить, что никаких претензий он не имел ни к раннему, ни к позднему появлению парня. — Ты знаешь, что твой второй продаёт сегодня трек первых? — перешёл Пак на более жизнеспособную и волнующую его самого тему.       После того как они вошли в пустую гостиную, Тэхён кивнул и оглянулся в желании удостовериться, что Юнги поблизости не было, чтобы ответить Чанёлю свободно, в своём неровном стиле, время от времени прибегая к мату. Юнги ни разу не закрывал ему рот, как Чимину, когда тот сквернословил, Тэхён сам решил отказаться от ругани в присутствии первого Пака, однако это всегда выглядело комично.       — Он совсем ёбнулся с того дня. Я не знаю, что он хочет сделать, но он постоянно повторяет, чтобы я не подходил к Юнги-хёну. Я ответил, чтобы он сам отъебался от меня, — поделился Тэхён, и Пак счёл ответную реплику брату вполне справедливой. — Ты тогда сказал, что он говорил с Джиху-хённимом, может, дело и в этом тоже? Поскорее бы съебаться отсюда. Надеюсь, он меня не найдёт там, куда мы уедем?       — С кем он говорил? — переспросил Чанёль, почти не слушая после важного упоминания. Дело было не в том, что имя Джиху в принципе присутствовало, важнее было то, в какой форме Тэхён его упомянул. Тот самый Тэхён, который куда глубже посвящён в ситуацию с «Привилегией».       — То есть… первым Чоном, — исправился Ким, решив, что Чанёль придрался к правилу. Как будто ему больше нечем было заняться. Из всех Паков только Юнги фанатично отслеживал, насколько добросовестно они исполнялись тем же братом, но Чанёль в этом плане был вполне демократичным, а не дотошным.       — Да не в том дело, почему ты… — Чанёль прервался и тяжело вздохнул. Он хотел уточнить, какого хрена ублюдок Чон всё ещё был хённимом, но не был уверен, что простым вопросом не навредит стоящему перед ним парню и не спровоцирует нежелательный приступ, от которых он с таким трудом отходил. — Ладно, располагайся, я пойду поищу его.        Чанёль поднялся на второй этаж и даже не удивился, когда нашёл старшего брата лежащим спиной на кровати в комнате Чимина. Представшую картину парень комментировать не стал, всё было слишком очевидно, чтобы давать этому название. К тому же Чанёль оставил попытки усилить в Юнги чисто братские чувства, с которыми мужчина боролся, казалось, каждый божий день. Оставалось надеяться, что во время их встречи в пятницу хён не отдалит от себя младшего брата ещё сильнее. Парень привалился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди. Юнги, конечно, его прекрасно слышал, но приподнял голову только после шумного вдоха, на который сорвался Чанёль.       — Хён, где ты был утром? — спросил он вовсе не из любопытства, а из желания исключить паршивые варианты.       — А ты ночью? — задал мужчина встречный вопрос, тем самым дав брату понять, что отвечать он не хотел. В ситуации с Чанёлем всё было куда прозрачнее: если он не ночевал дома, то либо он был чёрт знает где и чёрт знает у кого, либо оставался у Хосока.       — Ладно, один-один, — признал парень, так как тоже не хотел отвечать или переводить стрелки на себя. — Там Тэхён приехал.       — Знаю. Иду. — Юнги встал с кровати и прошёл мимо Чанёля, на которого успел бросить беспокойный взгляд. — Ты в порядке?       Брат ответил лишь коротким кивком и поспешил сменить тему, пока они спускались по лестнице:       — Сегодня Намджун продаёт трек, не поедешь?       — Нет. Пусть делает что хочет, — равнодушно ответил Юнги, который в действительности и сам не мог понять, как относился к этому решению. Но одно он знал наверняка: Намджун имел на это полное право. После смерти Хёнджуна принадлежащий ему тренировочный мототрек перешёл во владение семьи Кимов, и только они могли принять решение о дальнейшей судьбе новой собственности.       — Я ещё не решил, где буду ночевать, так что не теряй, — предупредил Чанёль лёгким, почти беспечным тоном.       Юнги сошёл с последней ступеньки и остановился. Брата не было дома уже три ночи подряд, он вваливался в дом под утро, как правило, либо ещё пьяным, либо уже трезвеющим, но точно не трезвым. Не нужно было обладать особым аналитическим умом или дедуктивным мышлением, чтобы заметить, когда или после чего привычное поведение Чанёля изменилось. Несмотря на то что парень не был святым, он придерживался чётких нравственных границ и жёстких рамок дозволенности. И его реакция на перемены в работе лишь подтверждала внутренний дисбаланс. Это было нормально. Но как бы Юнги ни пытался оправдать свои верные ходы, он был тем, кто поместил брата в некомфортные условия. К сожалению, объяснить свою мотивацию раньше, чем это должно случиться, он не мог.       — Ты можешь поговорить со мной, — напомнил Юнги о том, что готов был и выслушать, и обсудить происходящее. — Я понимаю, что это…       — Твою мать, хён, — резко перебил парень, — я просто, блять, хочу развлечься, это преступление? — Отчуждённость в моменты слабости была ему свойственна. И сейчас, несмотря на желание Юнги сделать как лучше, для брата было важнее не видеть от него заботу и беспокойство. Иными словами, Чанёль хотел, чтобы мужчина делал вид, будто ничего не происходит. Как, например, он делал в ситуации с Чимином.       На его выпад Юнги промолчал и словам не поверил, но дал парню уйти. Сам мужчина вошёл в гостиную под слабый шум открывшихся ворот гаража. Тэхён неподвижно сидел на диване, прижавшись к спинке и задумчиво глядя в потолок. Выглядел спокойным, немного оживлённым, после того как Юнги встретился с ним взглядом, опустившись в кресло напротив.       — Привет, хён, — аккуратно и невесомо улыбнулся Тэхён, немного согнувшись в вежливом и необязательном для Юнги поклоне.       — Я тебя уже не ждал, — признался мужчина, имея в виду, что все предыдущие дни Тэхён приезжал гораздо раньше. — У тебя всё в порядке?       — Да, после учёбы я сразу проехал домой, переоделся и взял кое-что, из-за этого добрался позже, — подробно объяснил он. В словах Юнги он уловил вовсе не наблюдение, которое передал мужчина, а, вероятно, намёк или упрёк, потому что следом парень добавил: — Я уйду, если хочешь.       — Нет, не хочу, — дал Юнги честный и исчерпывающий ответ, который окончательно закрыл момент с поздним визитом. — Ты что-нибудь ел? — полюбопытствовал он. Тэхён ненадолго задумался, но в итоге уверенно кивнул. — Я могу узнать, что именно?       — Я завтракал рисом, яичными роллами и кимчи, — Юнги невольно усмехнулся от того, каким воодушевлённым, довольным и даже гордым тоном парень об этом сказал. С каждым днём Тэхён говорил о еде более свободно, с каждым днём его рацион становился более полноценным. Юнги не был врачом и не преследовал цели добиться конкретных результатов или повлиять на частоту и качество питания. Всё, чего он хотел, — это видеть, что парень чувствовал себя комфортно и гармонично, насколько это было возможно. Как сейчас.        Пак поднялся с кресла и кивнул Тэхёну в сторону кухни с осторожным вопросом:       — Поужинаешь со мной? Можем сделать, например… — Юнги прервался на задумчивую паузу и направился к выходу из гостиной после того, как Тэхён кивнул ему в ответ.       — Рёбрышки? — предложил парень, догнав мужчину у двери и уже привычным мягким жестом обняв руку Юнги своими ладонями. Пак одобрительно промычал, к тому же в этом случае не было нужды идти в магазин. — Но я готовлю тоже, — уверенно заявил Тэхён после того, как они остановились у кухонного гарнитура.       — Хорошо, — согласился Юнги, организовывая зону для приготовления.       — Я привёз документы, которые ты просил. Ты уже знаешь, когда мы едем? — В ответ Юнги качнул головой в отрицании, не желая говорить вслух, что сам он был уже готов, просто ждал, когда Тэхён освободится от учёбы. На самом деле, какими бы ранними или поздними ни были визиты парня, Юнги находил в них собственную выгоду. Пожалуй, только приезды Тэхёна часто вызывали в горле ощущение царапающего кома колючей проволоки при желании напиться и не позволяли это осуществить. — Я тут подумал, хён, может, в пятницу мне подойти к концу вашей встречи с Чимином и объяснить ему всё?       — Не надо. Я сам объясню, а ты сможешь поговорить с ним наедине позже. Выбирай, — мужчина протянул ему два ножа рукоятками вперёд, — мясо или овощи?       Тэхён опустил взгляд и почти не задумываясь выбрал тяжёлый разделочный нож для мяса с широким лезвием. Своими изящными пальцами парень обхватил массивную деревянную рукоять, и они приступили к готовке.       Лишь в середине пути Чанёль осознал, что не принял душ и не переоделся после работы. У него не было чётких планов на вечер, и парень не был уверен, что в конечном счёте он всё же доедет до мототрека, но беспокойство Юнги спровоцировало Чанёля на спонтанное решение. Несмотря на то что он осознал и признал это, Пак совсем не хотел думать, насколько правильным и искренним был этот порыв.       — На кой чёрт ты притащился? — первое, что услышал Чанёль от Намджуна после того, как Пак оставил машину у ворот, прошёлся по части тренировочного трека и остановился рядом с Кимом возле небольшого административного корпуса. — Я не передумаю, — забавно ощетинился он, словно парень приехал за этим.       — Плевал я на это, делай что хочешь, — бросил Чанёль, почти повторив слова старшего брата. Удивительно, как их отношения с Намджуном смогли стать ещё хуже, и это после того, что Юнги ему рассказал. Почему это казалось алогичным? Чанёль не считал ни себя, ни брата абсолютно правыми или невиновными, и он понимал, что невозможно было разделить мир на чёрно-белые составляющие. Однако был уверен, что в ситуации с конкретным и абсолютным злом было глупо идти против всех, даже против тех, кто — пусть спорно — пытался с этим злом бороться.       Солнце почти зашло, и на не освещённом фонарями треке было почти темно, но довольно уютно. Чанёль закатал рукава чёрной рубашки и решил закурить, однако в это время через открытый Намджуном въезд на трек заехал тёмно-синий «генезис» и чёрный седан «мерседеса». Пак и бровью не повёл. Возможно, его уже мало что могло удивить. А возможно, он успел привыкнуть к тому, что Чон Джиху теперь был просто везде. До чего же парень скучал по тем месяцам, когда видел его только во время планёрок. В отличие от него, появлению Джиху, который вышел из машины с серебристым кейсом, Намджун удивился. И прежде чем Чанёль успел подумать, что странно было удивляться человеку, которому решил продать трек, парень в оправдательном тоне тихо признался:       — Я не знал, кто покупатель.       Чанёль молча прислонился спиной к металлической двери. Если Джиху что-то взбрело в голову, то он найдёт пути, чтобы добиться цели. Очевидно, что прямо о себе в роли покупателя он заявлять в лоб не стал, а нашёл посредника, чтобы Намджун не соскочил с крючка и не успел изменить скоропалительное и эмоциональное решение.       — Хочешь, чтобы им владел твой первый? — вдруг спросил Ким, вероятно, оценивая возможность приобретения Паками. Говорил парень в такой манере, будто продолжал диалог, которого не было.       — Я ничего не хочу, — ответил Чанёль, который, вопреки словам, всё ещё стоял у административного корпуса. Если он приехал с целью взглянуть на того, кому перейдёт трек, то после появления тёмно-синего седана он мог уже уехать. Поэтому правильнее было бы сказать, что Пак и сам не знал, чего хотел.       — Это хорошо, потому что разницы нет, кто из них за него возьмётся, твой ничем не лучше первого Чона, — пренебрежительно заявил Намджун.       — Что за хуйню он навешал тебе на уши? — несдержанно поинтересовался Пак, искренне не понимая, из чего можно было почерпнуть столь сильную нетерпимость к Юнги.       — Какая компания… — с улыбкой протянул Джиху, подходя ближе, и одной репликой поставил жирную точку в коротком диалоге. Чанёль закрыл глаза и отвернул голову, лишь бы не видеть его довольную рожу. — Господин Мун, это Ким Намджун, представитель продавца, — знакомил Чон мужчину рядом с собой. — Господин Мун займётся всем оформлением, от тебя нужна только подпись, но сначала ещё раз пройдёмся по условиям…       На этом моменте Пак перестал вслушиваться в разговор и направился в сторону выхода, минуя трёх собравшихся в кружок мужчин. Жаль, Хосок был в пути из Пусана, ведь если вчера Пак позволил ему соскочить из-за работы, сегодня парень за шиворот повёл бы друга с собой, чтобы напиться вместе. К подобному принуждению и давлению на друга Чанёля подталкивала не только личная ситуация, но и намёк на отношения между Хосоком и Соён. Если парня затянет в этот водоворот, то Пак его нескоро увидит, а потому свой эгоистичный порыв урвать последнюю возможность побыть с другом в привычных местах и условиях он считал обязательным к исполнению. Чон поймал его за надплечье, не обернувшись и не прервав собственной реплики. Чанёль только сделал глубокий вдох, подняв на мгновение голову вверх. Он полез за сигаретами, вытаскивая одну из пачки и одновременно — с виду совершенно спокойно, но на самом деле ужасно устало — высвобождая руку. Парень подошёл к небольшой трибуне с пластиковыми секциями и присел, ощущая пристальный взгляд Джиху, проверяющего, действительно ли он остаётся здесь. Под едва различимое бормотание в стороне Чанёль закурил и опустил взгляд под ноги, вместо того чтобы смотреть на трек или на открытое вечернее небо без звёзд. Собственное состояние он считал истерикой или рвущейся из недр души агонией, с которой ничего не мог поделать. Глядя под ноги, он желал внезапно, по щелчку пальцев абстрагироваться от того, во что велел сунуться Юнги. Примерно ту же цель парень преследовал, напиваясь каждый вечер. Ещё немного, и он станет таким же алкоголиком, как старший брат. Впрочем, в отличие от него, хён держался. А парень старался не показываться ему на глаза в пьяном виде, чтобы не провоцировать, но вряд ли Чанёль с этим успешно справлялся.       — И после этого ты хочешь, чтобы я верил твоему первому? — негодующим тоном бросил ему Намджун, проходя мимо. Останавливаться он не стал, и к припаркованным автомобилям Ким ушёл в компании мужчины, чьё имя Чанёль не запомнил. По всей видимости, они только что закончили. К этому времени Пак успел закурить вторую сигарету и поднять голову. Язвительной реплике он не удивился, и так было ясно, что Чон вновь что-то выкинул, но Чанёлю было уже глубоко наплевать. Контролировать Джиху он не мог при всём желании, несмотря на то, что из-за него другие люди, как тот же Намджун, находили поводы сомневаться в Чанёле.       Джиху подошёл почти сразу и аккуратно вытянул из его пальцев сигарету, чтобы сделать долгую затяжку и медленно выдохнуть дым через нос. И что же ему так тяжело далось? Или чему он придал столь большое значение, раз после этого ему необходимо было срочно затянуться? Словно вылез из кровати после секса. Чанёль отвернулся, после того как мужчина стряхнул пепел и протянул сигарету обратно. Во-первых, теперь он ненавидел эту тупую привычку. Во-вторых, из-за собственных саркастичных мыслей неосознанно представил его обнажённым. Лучше бы свалил. Лучше бы он вообще сюда не приезжал. С каких пор Чанёль стал так странно на него реагировать? Вопреки демонстративному отказу от сигареты, Джиху почти затолкал её обратно между пальцами.       — Ты же не думал, что я позволю его продать, — мягко и почти игриво заметил Чон.       — Мне насрать на этот трек, можешь разъебать здесь всё, у меня с ним ничего не связано, — казалось, он впервые адресовал ему ответ спокойным и прохладным голосом.       — Тогда что ты здесь делаешь? — подловил его Джиху. Чанёль промолчал, но как будто в ответе и не было нужды. А может, его просто не существовало на свете. Пак и сам не знал, что он здесь забыл, но ни одно правдоподобное враньё не приходило в голову. Он уже солгал, хотя думал, что говорит правду. Возможно, неосознанно он цеплялся за то, что было здесь раньше, чуть больше года назад. Но с какой бы стати, если он ненавидел этого ублюдка? — Значит, я всё сделал правильно, — исходя из его молчания сделал вывод мужчина. — Я с ним ничего не сделаю, малыш, но если ты мне не веришь…       В продолжение своих слов он протянул какую-то бумажку, на которую Чанёль не стал смотреть. Джиху вздохнул и присел рядом, склонившись вперёд так, чтобы видеть лицо Чанёля или следить за его реакцией.       — Ладно, оставлю у себя, пока не передумаешь, — Чон засунул документ в кожаную папку на молнии и отложил её на сиденье позади себя. — Сделка вступит в силу в течение двух дней, поэтому доверенность на тебя будет действовать с пятницы, чтобы не было накладок. Можешь делать что пожелаешь.       Чанёль устало повернул голову, словно Джиху влепил ему смачную пощёчину. Каждый раз казалось, что сильнее мужчина его не подставит, не предаст и не унизит, но Чон играючи находил новые варианты. Пак выбросил сигарету под ноги и вскочил с сиденья в желании свалить отсюда сию минуту.       — Отъебись, — огрызнулся парень после того, как Джиху попытался задержать за руку спокойным жестом. — Засунь себе в жопу эту доверенность. Господи… Неужели ты сам не видишь, как сильно ёбнуло тебя по башке? — воскликнул Чанёль в бессмысленной попытке донести всего лишь факт. — Я остался, чтобы сказать, что я устал. Я даже нахуй тебя послать уже не могу — вот настолько меня всё это заебало. Я не могу терпеть двух ублюдков одновременно, — совсем уж отчаянно признался Пак.       — Иди сюда, — Чон всё-таки заставил его сесть обратно на сиденье. К счастью, руку он отпустил, так как Чанёля и без того потряхивало от ярости и обиды. Закрыв лицо руками, он подумал, что, возможно, в его ситуации ему действительно будет проще застрелиться. — Не выставляй всё так, будто это я тебя предал и засунул в эту хуйню с «Привилегией». Я бы этого не сделал, — заверил самый честный и добросовестный на свете человек. Судя по его уверенному голосу, он и правда верил в то, что его личность оставалась незапятнанной.       Чанёль открыл лицо и впервые за долгое время посмотрел на него внимательным взглядом, пытаясь найти ответ на свой следующий вопрос в глазах или спокойном лице. Ну почему иногда так и хотелось внести в его жизнь настолько масштабный беспорядок, чтобы, подбирая крупинки собственной жизни, он наконец-то правильно всё расставил по местам? Впрочем, желание было запоздалое. Даже если бы Пак встряхнул его идеально уложенный андеркат, от которого сводило зубы, он бы ничего не добился, ведь Чон уже был приспешником дьявола.       — Я не пойму: ты идиот или притворяешься? — в искреннем непонимании поинтересовался парень. — Если бы не ты, не было бы никакой хуйни. Твою мать… — Чанёль откинулся на спинку сиденья с тяжёлым предчувствием, что его скоро разорвёт от душащих чувств обиды и несправедливости. — Ты меня совсем не слышишь, я потом уже не смогу это повторить, и я ненавижу так делать, но умоляю, оставь-меня-в-покое, — на одном дыхании произнёс он последние слова в беспомощном тоне.       — Хорошо, — ответил Джиху, но безвредным жестом, не касаясь парня, преградил ему путь рукой, прежде чем Чанёль успел бы встать после своего облегчённого выдоха со всех плеч. — Тогда послушай последнее, что я хочу сказать: не доёбывайся до него и не разговаривай с ним не по рабочим моментам. Держи дистанцию, чтобы не знать о подробностях и не реагировать потом на них, — спокойным голосом посоветовал мужчина.       — Блять… И как мне теперь жить? — язвительно отозвался Пак. — Я же хотел этого больше всего, даже больше, чем пустить ему ёбаную пулю промеж глаз.       — Вот именно об этом, блять, я и говорю: никакой агрессии, — перешёл Джиху на похожий эмоциональный тон. — Если требовать ёбаное уважение он придёт не ко мне, я уже не помогу. Тебе придётся отключиться от этого, малыш. Но если тебе будет по-прежнему хуёво, отправляй его ко мне, я всё сделаю, — под конец своих слов мужчина настолько забылся, что едва не коснулся рукой волос парня напротив. К счастью, Чанёль этого не заметил, иначе ощетинился бы сильнее.       — Удобно такое говорить, когда сам съёбываешь до конца недели, — огрызнулся парень в ответ.       — В пятницу я буду на месте, — заметил Чон, чтобы подчеркнуть аутентичность своего предложения, которое не было красивым жестом или набором привлекательных слов.       — Как раз в пятницу этот уёбок уедет, так что я как-нибудь не подохну без твоей охуенной помощи, — уязвлённым, разъярённым тоном бросил Чанёль. Джиху больше не стал ничего говорить. Молча опустил свою руку и позволил парню встать и уйти.