13:08

♪ vaultboy – aftermath

4 июля, пятница

      В вечер пятницы небольшая парковка возле бара была полностью заставлена разнообразным транспортом. На обеих сторонах неширокой улицы было настолько тесно, что не было возможности припарковать мотоцикл по правилам. Поэтому Чонгуку и Чимину пришлось подпереть байками служебный выезд, надеясь на то, что им не влетит от Хару. В конце концов, они не планировали задерживаться здесь надолго или оставлять мотоциклы на ночь, как владельцы некоторых авто. Летняя жара достигла пика, а почти горячий порывистый ветер превратил пребывание на улице в невыносимую пытку. Надежда была только на сгустившиеся над головой тучи и обещанный синоптиками ливень, с которым высокая температура должна была впервые за все знойные дни пойти на спад.       Двое молодых мужчин вошли в шумный, пропахший алкоголем и потом бар и направились к барной стойке, чтобы за шеренгой голов заметить владельца. Несмотря на гудящий над входом кондиционер, из-за находившейся внутри толпы воздух в баре был спёртым и тяжёлым, немногим лучше уличного. Чимин держал Чонгука за руку, словно пытался передать своё фальшивое спокойствие, ведь Чон прекрасно знал, что нервничал блондин не меньше, чем он сам.       — Привет! — махнул Пак рукой, которой удерживал шлем. Им же он кивнул влево, в сторону заветной двери в, казалось, единственное свободное место. — У нас встреча с нашими хёнами, мы пройдём?       Хару даже вышел из-за стойки с коричневым вафельным полотенцем в руках, чтобы не перекрикивать гул, как громкоголосый блондин. А ещё, вероятно, хотел оценить характер предстоящего сбора.       — Ого, — удивился мужчина не очень радостным голосом. Было бы странно ждать от него позитивной реакции после того, что два хёна устроили в баре при последней встрече здесь. Поэтому беспокойный взгляд, которым он окинул двух парней, был совершенно оправдан. Судя по задумчивому виду, своим появлением и заявлением Чимина они подбросили ему задачу, которую он не сможет выбросить из головы. — Мне ждать каких-то сюрпризов? — осторожно поинтересовался он.       Чонгук покачал головой в отрицании, стараясь без лишних слов заверить, что на этот раз встреча пройдёт без мордобоя. Хотя откуда он мог знать, чем закончится их бесноватая идея? Если поведение Джиху парень мог предугадать, то Юнги был непредсказуем как для Чонгука, так и для Чимина. Той самой потасовки, которая многим въелась в память, тоже никто не ожидал. Так или иначе, Хару отошёл в сторону, напоследок спросив, нужно ли им что-то принести, но пара отказалась. Пить бы из них никто не стал, а безалкогольные напитки их сейчас не интересовали. Они могли попросить лишь стакан воды, чтобы смягчить пересохшее горло, но было проще дотерпеть до дома и попить без страха, что вода застрянет в глотке. Войдя в комнату с длинным столом и диванчиками по обе стороны, Чимин направился к тому, что был расположен у стены, потянув за собой Чонгука, но парень вызволил свою руку.       — Лучше не садиться вместе, — заметил брюнет, — так ты толкаешь их на то же самое. Ты представляешь их сидящими вместе? — задал Чон вопрос, ответ на который был таким же очевидным, как всегда. Но если два года назад невозможно было ответить «нет», то сейчас можно было использовать лишь противоположное междометие. То, что основатели «Помпеев» окажутся в одном помещении, уже должно заставить стены этой комнаты трещать по швам.       — Детка, мне кажется, ты уже слишком заморачиваешься, — аккуратно передал Чимин, но под вполне серьёзным и глубоким взглядом Чонгука сдался и похлопал по половине стола напротив. — Ладно, я понял, тогда иди сюда.       — Сяду, когда придёт один из них, — сообщил Чонгук и шагнул к парню, чтобы отдать свой шлем и наклониться к лицу. Чимин усмехнулся и подул тонкой струйкой воздуха прямо в губы.       — Тебе нужно расслабиться, ты много думаешь, — заметил блондин, пощипывая его за бок под свободной белой футболкой. — Мы уже здесь, так что отпусти уже свой ебучий контроль. Знаешь что? — Пак отложил оба шлема дальше на сиденье и похлопал себя по бёдрам. — Садись ко мне на колени, и пошло всё, — уверенно заявил он, передав этим истинную позицию, в которой его не волновало мнение старших братьев. Собственно, в этом Чонгук был с ним солидарен, но подобная выходка была больше абсурдной, чем вызывающей. К тому же наклонился он к Чимину вовсе не для того, чтобы парень унял его беспокойство, а чтобы залезть рукой в передний карман узких чёрных джинсов, в которые был одет блондин. — Прямо сейчас? — наполовину невинно, наполовину игриво шепнул Чимин, на что Чон улыбнулся и вызволил ключ от Ducati.       — Мне будет спокойнее, если он пока побудет у меня, — признался брюнет, спрятав ключ в свой карман. Сейчас он был не лучше Хару, который прикидывал вероятности. Хотя Чонгук был, пожалуй, ко многому готов, но хотел обезопасить и себя, и своего парня от лишних волнений. Кто знает, на что был способен Чимин в моменты сильных переживаний. И если он имел право сесть и уехать куда глаза глядят, то Чонгук не хотел искать его по всему городу или окраинам. — Просто скажи, когда захочешь его вернуть, идёт?       — Я и так не собирался съёбывать без тебя. Я здесь с тобой, детка, — без возмущений заверил Пак и чмокнул его в губы.       Сейчас и вправду стало казаться, что Чимин волшебным образом успел успокоиться сам и передать это спокойствие Чонгуку. Возможно, дело было в последних словах, после которых Чон с облегчением выдохнул. Но когда дверь открылась, а парень выпрямился и оглянулся, появление первого хёна не вызвало никакого волнения. Скорее всего, Джиху заметил близкий контакт, так как задержался в дверном проёме и усмехнулся, выразив этим и удивление, и лёгкую растерянность.       — Ха-а… — протянул он и выглянул в основное помещение, чтобы его просьбу услышал Хару. — Хён, принеси мне что-нибудь выпить!       Мужчина закрыл дверь, прошёл внутрь и включил кондиционер. Выглядел Джиху, как всегда, почти идеально, разве что белоснежная рубашка к концу дня была немного помятой. Сам он пребывал в неплохом настроении, Чонгук назвал бы его рабочим, так как, несмотря на то, что хён заказал спиртное, выглядел он по большей части собранным и сосредоточенным. Присутствию Чимина и близкому взаимодействию между ними он удивился примерно так же, как и изменениям в интерьере, которого он не видел с прошлого года. Первый Чон наконец аккуратно положил пульт на стол и направил внимательный, отчасти насмешливый взгляд на младших. Сдерживался, но в результате засунул руки в карманы серебристых брюк и рассмеялся тихим и коротким смехом. По всей видимости, пара застала мужчину врасплох, раз он позабыл, что с Чонгуком они не виделись с момента отъезда. И если в далёком прошлом это не имело значения, то сейчас они оба старались обращать на это внимание. Например, их приветствия и встречи становились теплее после разлуки.        — Иди сюда, Чонгук-и, обними меня, — как будто вспомнив о том же, попросил он. Вероятно, сегодня Чонгук не медлил ещё и потому, что не видел в его реакции подвоха. И лишь сейчас был почти уверен в нём, оставался только важный момент с… — Рад тебя видеть, Чимин, — дружелюбно подмигнул Джиху после того, как Чонгук отстранился от него. — Мне не показалось? — уточнил мужчина, по очереди кивнув на обоих. Чимин в ответ молча покачал головой. — Мне пока странно об этом думать, но почему не сказали?       — Из-за вас с Юнги, — объяснил Чонгук, вернувшись поближе к Чимину, чтобы хёну не пришлось вертеть головой.       — Ясно, — с пониманием улыбнулся мужчина и задумчиво коснулся пальцами своего подбородка. Словами он распыляться не стал, не бросался в поздравления или заверения о том, что он рад. Но в этом первый Чон был совершенно искренним, раз он уже признал, что удивлён. — Ну что, я думал, ты хотел поговорить со мной про… — Джиху прервался и неуверенным взглядом покосился на Чимина, чтобы не обронить лишнего в том случае, если парень был не в курсе его разговора с братом.       — Мы ездили вместе, — кивнул Чонгук, чтобы исключить недопонимание и подтвердить повод для встречи. По крайней мере, один из них. О встрече они договорились утром, так как Чонгук намеренно решил отложить звонок на тот момент, когда они с Чимином прилетят в Корею и закончат с делами. Парень так поступил, чтобы уже наверняка выманить брата на встречу прямым заявлением в лоб о поездке в Японию из-за «Скайлайна», понимая, что это сработает лучше любых других предлогов.       — Тогда я вас слушаю, — сообщил первый Чон.       С разговором им пришлось немного помедлить, так как в комнату вошёл Хару со стаканом — виски? Рома? Бурбона? — и стеклянной пепельницей. Чонгук еле успел покачать ему головой, чтобы мужчина не ляпнул про Юнги и молча ушёл. Но до появления первого Пака владельцу битком набитого посетителями бара и без того было чем заняться. Так что он просто попросил Джиху не дымить слишком сильно и торопливо покинул комнату.       — У нас только один вопрос, — продолжил Чимин, когда они остались втроём, — что, если мы вычислили организацию, которая взяла «Скайлайн» за горло и которую мы можем разъебать в щепки? — Вопрос был прямолинейным, лишённым отступлений и объяснений, так как они с Чонгуком экономили время. На самом деле, им вовсе не нужен был ответ, не нужно было разрешение, им нужна была только реакция. Они не имели информации о том, как или насколько сильно люди из Японии контролировали Джиху. Но благодаря его появлению в Токио они смогли выяснить, что сотрудничество мужчины с японцами было вынужденным. Остановятся ли они, если он им запретит? Нет. Или если он вдруг покажет страх и беспокойство? Нет. Но этим простым вопросом они хотели выцепить что-то полезное — например, отсутствие подводных камней. Чимин с Чонгуком только начали и пока не имели достаточного представления о том, была ли Япония ключевым и, главное, последним связующим в проблемах звеном.       Сделав небольшой глоток своего напитка, Джиху молча посмотрел на блондина с непроницаемым выражением лица, пока дверь снова не открылась. Первым на неё отвлёкся Чимин, который звучно и резко выдохнул под ухом Чонгука при виде Юнги. В комнате и без того было тихо, но с его появлением тяжесть тишины стала давить на барабанные перепонки вместе с доносившимся из основного помещения гулом. Пак сделал шаг вперёд, чтобы закрыть дверь. Комнату и присутствующих он успел окинуть взглядом при входе, и мужчина вовсе не был удивлён. Возможно, он заметил на парковке тёмно-синий «генезис», владелец которого сменился в лице при появлении Юнги, ибо первый Чон явно не был готов к подобному. Первый Пак был одет вполне повседневно: пепельные джинсы, чёрная майка и расстёгнутая белая рубашка с коротким рукавом. В левой руке он держал ключи от машины и пачку сигарет.       — Надо же, — отчасти совладав с эмоциями, фальшиво и нервно усмехнулся Джиху, — похоже, в том мире, в котором ты живёшь, год идёт за два. Ты же говорил, что я не увижу тебя пару лет?       — Я не звал тебя сюда, я приехал к Чимину, — ответил Юнги, хотя на брата так ни разу и не взглянул. Хотел ли он этой фразой заставить блондина чувствовать себя предателем, если Чимин второй раз заманил его в ловушку? В этот момент брюнет вдруг понял то, о чём Чимин явно догадался быстрее: отсутствие удивления у Юнги было вовсе не из-за машины, а из-за бара, в котором младший брат уже второй раз назначает встречу не с самим собой.       Будто обладая кошачьим чутьём или уникальным слухом хищника, Юнги отошёл в сторону от двери прямо перед тем, как Хару резко распахнул её внутрь комнаты с очередным стаканом в руках. На этот раз владелец бара выглядел немного напряжённым, нервозным и обеспокоенным. Но вряд ли он так реагировал на саму встречу Джиху и Юнги. Они были лучшими друзьями почти двадцать лет, и было бы странно не допустить мысли, что после разлада, конфликта и потасовки они больше никогда не столкнутся лицом к лицу в общественном месте. Возможно, Хару элементарно беспокоился о том, как ещё одна драка при большом скоплении людей отразится на баре?       — Юнги-я… — предупредительно заговорил было мужчина, но Пак прервал его поднятой ладонью.       — Всё будет нормально, хён, — заверил Юнги, взглянув на вставшего в дверях Хару серьёзным и спокойным взглядом. — В этот раз мне ничего не нужно, спасибо, — отказался он от напитка и слегка склонил голову для молчаливого извинения.       Владелец бара кивнул с облегчением во вдохе и надеждой в глазах и вновь оставил их одних. Юнги прошёл дальше и сел на диванчик напротив Чимина, положив на стол ключи от машины и сигареты, которые держал в руке. Чимин медленно и, вероятно, неосознанно отстранился от стола, плотнее придвинувшись к спинке своего диванчика, словно перед ним только что выставили взрывное устройство, которое он неожиданно не способен был нейтрализовать.       — Привет, — немного шершавым голосом обронил мужчина в сторону брата, не поднимая глаз, не прибегая ни к ласковому тону, ни уж тем более к объятиям. В сложившихся обстоятельствах было несправедливым требовать от него привычной реакции и тёплого или несдержанного проявления чувств, однако это всё равно выглядело странно. Особенно по сравнению с тем днём, когда Юнги приехал к старому «помпейскому» ангару из-за Чимина. Сам парень едва успел тихо и неуверенно ответить, потому что Джиху, стоящий позади диванчика с Юнги, вновь заговорил:       — Забавно, да? Ты уже в курсе, что они встречаются? — бегло поинтересовался мужчина. — Если со мной что-нибудь случится, Чонгук будет напоминать тебе обо мне каждый ёбаный раз, когда будет приезжать с Чимином. Или ты заставишь их разойтись? — полюбопытствовал первый Чон, задав вопрос в ироничном тоне. Волновал ли его сам ответ? Вряд ли. Но от бывшего друга он, казалось, хотел услышать хоть что-то, особенно после того, как Джиху бросил странный намёк.       Юнги слушал его молча, упираясь взглядом в собственные руки, которые положил на стол. Отношения Чимина и Чонгука его совершенно не волновали, но в этом и не было ничего удивительного: у мужчины был примерно месяц, чтобы переварить новую информацию. Правда, никаких подтверждений тому, что Юнги узнал об этом именно от Чанёля, а не раньше, не было. После того как Чонгук узнал об установленной по приказу первого Пака камере на складе Чимина, парень уже сомневался, что Юнги не был в курсе происходящего в жизнях младших братьев. Нервозным и торопливым движением Джиху достал из кармана брюк пачку сигарет и небрежно, совершенно непохоже на себя, бросил её на стол сразу, как вытянул одну и закурил.       — Будем отмечать Рождество вшестером, — насмешливо продолжил Чон после первой затяжки, неряшливо подворачивая рукава белоснежной рубашки, — вместе с Тэхёном.       — Заткнись, — резко и лаконично процедил Пак.       Джиху прервал манипуляции со вторым рукавом и направил на Юнги довольный взгляд. Возможно, Чон не просто провоцировал, но и неудачно оборонялся под действием собственной реакции и явного дискомфорта. Сложно было не заметить, как появление первого Пака вывело мужчину из равновесия.       — Если я заткнусь, здесь будет тишина. Посмотри, как ты их напугал, — указал он рукой на Чимина и Чонгука после очередной затяжки. Напуганными они не выглядели, но сохраняли молчание, чтобы освоиться самим и дать время своим старшим братьям осознать ситуацию. — До твоего прихода мы разговаривали.       — Может, ты уже сядешь, хён? — твёрдым голосом попросил Чонгук, привлекая внимание брата, который, казалось, нескоро бы заткнулся сам. — Вы здесь не одни.       — Ладно, управляйте своим парадом, — Джиху сел на один диванчик с Юнги, но с другого конца, поближе к пепельнице. Беспокойство о том, что они не смогут сидеть рядом, теперь казалось смешным и бессмысленным.       — Мы слили вашего Ли Муёна, — открыто признался Чонгук. — Разослали запись с железнодорожной станции всем, кому можно. Наверное, эффект продержится недолго, и он замнёт историю, но нам нужно это время, — витиевато сообщил парень, придержав при себе подробности, что общественный резонанс им тоже был нужен. Ведь именно спешка и паника оставляют следы необходимой и полезной информации.       — Как я сказал ещё до твоего прихода, Юнги-хён, — продолжил Чимин, — мы вычислили тех, кто вмешивается в дела «Скайлайна».       — Блять, — усмехнулся Джиху и повернул голову к мужчине рядом, — а я был уверен, что это твоих рук дело, Юнги-я. Вы хотя бы знаете, во что лезете? — спросил Чон, направив выразительный взгляд на двух парней. Они бы кивнули или ответили, но такой возможности он им не дал. — Чонгук, разве я не говорил тебе ещё в прошлом году, чтобы ты не трогал Муёна? Разве я не грозил тебе исключением? — напомнил хён, наивно думая, что угроза в прошлом году сработала.       — Валяй, — вздохнул брюнет, словно заебался повторять одно и то же, но на самом деле он хотел, чтобы Джиху отошёл от своих привычных штампов и разглядел наконец, что младший брат был серьёзен и не занимался необдуманными вещами. По сути, собирая информацию по крупинкам, Чонгук и Чимин самостоятельно зашли так далеко, что серьёзность их дальнейших намерений должна была быть очевидна. И ни разрешение, ни содействие, ни признание двух мужчин напротив им были не нужны. — Я сделал то, что должен был, но это ещё не конец. У нас пока мало информации, но я подключился к серверу, и мы установили «прослушку», — добавил Чонгук.       — Где именно вы были? — вместо того чтобы повторить за Джиху, Юнги зацепился за упоминание, желая узнать больше. — И что ещё узнали?       — Стоп, не так быстро, — резко прервал Джиху, преждевременно завершив затяжку, хотя Юнги, казалось, пока что произнёс первые интересующие вопросы. — Тебя это не касается, — попытался отшить мужчина самой глупой фразой, выдохнув сигаретный дым в сторону.       — Да? — отозвался Юнги, словно услышал в этом вызов. Он поднял голову на младшего брата и давящим тоном попросил: — Чимин?       Чонгук молчал, хотя именно сейчас потребительское отношение Юнги к Чимину вынуждало парня давиться собственным возмущением. Пусть здесь присутствовали Чоны, при ком первый Пак, возможно, не готов был демонстрировать братские чувства или собственное беспокойство, но были Чимин и пропущенные в общении месяцы, которые сейчас мужчина удобно опустил, расставив странные приоритеты. Так или иначе, важной здесь была реакция самого блондина, который молча смотрел на своего хёна изучающим взглядом, словно пытался что-то найти в его лице или карих глазах, но, казалось, не вышло. Потому что парень коротко ответил:       — Я не скажу.       — Если ты не заметил, «Скайлайн» очень гармонично процветает во главе с Джиху и теми, на кого вы вышли, — заявил так уверенно и категорично, что оставшиеся сомнения в его неосведомлённости отпали. Если Юнги не видел смысла или желания спрашивать о происходящем в «Скайлайне» самого Джиху, то почему даже не допускал вероятность, что участие Джиху было не таким простым и не таким прозрачным, как это казалось? Просвещать первого Пака в их планы тоже не входило, так как Чимин с Чонгуком приехали далеко не за этим. Они уже намекнули Джиху, что знали больше нужного, и этого было достаточно для ситуации, в которой мотивы и намерения самих мужчин оставались в тени. — Если ты или вы что-то нашли, вам следовало прийти ко мне, — заявил Юнги.       — Когда? — спросил Чимин, ухватившись за его непоколебимый тон, словно то, что произнёс брат, было очевидным и простым действием. — Когда мне надо было прийти, если мне проще к Президенту прорваться, чем на встречу с тобой? — почти не утрируя, заметил парень. Он ведь не проверял — возможно, его сравнение было вполне реалистичным.       Джиху в этот момент усмехнулся, стряхивая пепел с сигареты о борт стеклянной пепельницы:       — Переходи на мою сторону, Чимин-а, от меня хотя бы можно не ждать сюрпризов.       — Не согласен, — возразил Чонгук, решив подвести под это определение то, что они с Чимином выяснили в Японии. — У нас чуть больше информации: можно сказать, мы пересеклись там с тобой, поэтому… — продолжал он, но Джиху привлёк к себе его внимание.       — Давайте мы поговорим с вами наедине? — попросил мужчина в попытке закрыть брату рот, хотя Чонгук и не собирался излишне трепаться. Он лишь хотел подвести к тому, что Джиху тоже не был простым.       — Чимин, пожалуйста, не заставляй меня приказывать тебе, — попросил Юнги, не ответив на вопрос брата. Джиху своими репликами ему, очевидно, мешал, и именно на его слова мужчина реагировал сильнее, хотя и старался их демонстративно игнорировать. По большому счёту, первый Пак мог хотя бы предложить брату сменить место для более личного диалога, а не участвовать в том сюре, которому отчасти был создателем. Он мог бы дать им с Чонгуком высказаться, мог бы выслушать, а затем спокойно попробовать на что-то уговорить. Собственно, Чонгук даже не уверен, что Чимин бы не уехал с ним, например, домой. Как и не был уверен, что за подобное допущение парень не придушил бы его в прихожей их общей квартиры.       — Ты не видел меня с прошлого года, почти ничего мне не сказал, когда зашёл сюда, и первое, что ты просишь, — чтобы я рассказал тебе то, что знаю, — заметил Чимин, перечислив последовательность основных моментов. Его голос дрогнул лишь на последнем слове, когда он не сдержался и потянулся за двумя мотоциклетными шлемами. — Я не подчинюсь твоему приказу, — твёрдо сообщил парень, глядя куда угодно, но не на Юнги. — Мы собрали вас здесь, чтобы обозначить границы, сказать про Ли Муёна и про то, что Чонгук не будет работать с этими уёбками из «Привилегии», — заявил блондин, без разрешения взяв на себя право и ответственность произнести это за Чонгука. — Если нам что-то не понравится, мы разберёмся сами. Из этой ситуации, которую вы допустили, мы не уходим, но будем заниматься ею вдвоём.       — Чимин-а, посмотри на меня, — настойчиво попросил Юнги и даже подался немного вперёд в желании завладеть вниманием и иметь лучшую возможность достучаться до брата, который, по мнению мужчины, вероятно, не понимал, что говорит.       — Не хочу, — честно ответил блондин. — И не хочу больше принимать ничью сторону: это ваше дело и решение — разделить лагерь и продолжить подпитывать недружественную обстановку между всеми, вместо того чтобы разобраться со всем. Занимайтесь этим сами и не втягивайте нас. Я больше не подчинюсь ни одному приказу ни от тебя, ни от Чанёля, — Чимин передал шлем Чонгуку и поднялся из-за стола. — Я тебя люблю, хён. Очень. Но я больше не с тобой. Я с Чонгуком. Надеюсь, когда-нибудь ты меня поймёшь. Когда мы будем готовы, двинемся по делу дальше и не станем никого спрашивать, пока не отвяжемся от того, что мешает лично нам. Считай, что это личные миссии, как раньше с Тэ и Хо.       — Чонгук? — отступившись от закрытого и непробиваемого Чимина, Юнги перевёл взгляд на брюнета. — То, что вы узнали, может иметь большое значение. Пожалуйста, расскажи о том, что знаешь.       Джиху докурил сигарету и бесшумно придавил окурок о дно пепельницы. Вопросы и требования Юнги больше не пресекал, но молча наблюдал за происходящим. Возможно, видел, что Чонгук с Чимином и без того не собирались отвечать первому Паку. Не только ему. Первому Чону — тоже. На последнее требование Чонгук отрицательно покачал головой. Зацикленность Юнги на их беглом сообщении была больше похожа на то, что у него было мало времени, а пара была удобной и, вероятно, последней возможностью выхватить что-то ещё. Без лишних смыслов Чимин аккуратно взял Чонгука за руку, терпеливо ожидая завершения встречи.       — Извини, Юнги, но нет, — ответил брюнет. — Мы осознаём, что можем столкнуться с последствиями, действуя вне «Помпеев» и без вашей защиты, но мы к этому готовы. Вы оба здесь, вам наверняка можно не устраивать сбор Совета, чтобы вышвырнуть нас из «Помпеев» за неподчинение, но говорить с вами о своих планах и о том, что знаем, мы больше не будем, — непритворно спокойным голосом сообщил Чонгук и напоследок перевёл взгляд на старшего брата. — С тобой тоже, Джиху-хён, прости.       Несмотря на основной посыл всех их слов и желание отдалить от себя старших братьев, Чимин им поклонился и немного помедлил, обдумывая, стоит ли сказать последнее. В конце концов, перед тем, как они с Чонгуком вышли из комнаты, блондин поделился:       — Я не знаю, как распорядиться этой информацией, но мне она мало о чём говорит. Один человек из Токио… В общем, я видел его на похоронах Хёнджун-хёна. Мы с Чонгуком не знаем, кто это, и не знаем, важно ли это, — честно сообщил Чимин, и задерживаться они больше не стали.       — Да уж, — подытожил Джиху, на этот раз неторопливо вытянув новую сигарету из пачки, когда дверь за младшими закрылась. — Интересно, они повзрослели поодиночке или вместе? — вслух задал он вопрос после того, как Чонгук и Чимин впервые обдуманно и серьёзно отшили их обоих. Ответа он, конечно, не ждал, просто решил поделиться наблюдением, раз они с Юнги оказались в похожем положении. Джиху осуществил первую затяжку и повернул голову к бывшему другу. — Что за хуйню ты творишь? Я всегда думал, что это я хуёвый брат, но ты меня или догнал, или переплюнул.       Юнги молчал. С тех пор как он опустился на диванчик, на Чона он ни разу не взглянул и уж тем более не повернулся, словно всем своим видом старался показать, что не замечал его присутствия. Но на этот раз Джиху и не пытался привлечь внимание, а с помощью предыдущих ироничных, насмешливых реплик лишь стремился прощупать, как далеко он зашёл, и подтвердить свой статус подонка. После того как Чанёль вывел мужчину на чистую воду, а Чонгук с Чимином слишком близко подошли к тому, во что вообще не должны были соваться, Чон осознал, насколько сильно потерял контроль над ситуацией, а потому не удивился бы, если бы узнал, будто и Юнги копается там же. Но Пак, по всей видимости, был занят другим, и по-настоящему лишняя, по мнению Джиху, информация его миновала. Небольшую комнату вновь окутали туманные облака сигаретного дыма, пока мужчина медленно курил.       — Лучше остановись, пока не поздно, — продолжив, нейтрально, отчасти даже по-доброму посоветовал Чон, — у тебя уже крыша от мести поехала. Ты не сможешь помешать этому, лучше вернись домой и стань обратно идеальным главой семьи, иначе, поверь мне, ты всё проебёшь, — спокойным голосом передал он то, в чём не так давно стал разбираться, хотя сам идеала так и не достиг, как показала сегодняшняя встреча. И всё же у него как-то получилось не потерять единственного брата из-за всего произошедшего. По крайней мере, Джиху был уверен, что сегодняшний разговор не был для них с Чонгуком концом.       — Иногда я думаю, что ты всё продумал с самого начала, — тихо, неторопливо заговорил Юнги, из-за чего Джиху передумал подносить сигарету ко рту и стал лучше вслушиваться в слова. — И что, может, аварию наших родителей подстроил тоже ты? — размышляющим и немного хладнокровным тоном предположил мужчина.       — Что ты сказал? — ухватившись не столько за сюрреалистичность сказанного, сколько за собственную яркую и абсолютно понятную реакцию. Джиху бросил сигарету в пепельницу и неосознанно подался вперёд, сдерживая желание как минимум схватить мужчину за грудки. Было ли это продуманной, пусть и откровенно тупой, провокацией, или Юнги ляпнул это от обиды и безысходности? Несмотря на то что доверие между ними было подорвано, а от былой крепкой дружбы не осталось ни следа, Джиху был уверен в наличии адекватной грани дозволенности. Например, желая зацепить внимание Юнги с целью или нет, Чон мог беспечным голосом упомянуть Тэхёна, но он и не допускал мысли о том, чтобы использовать для своих незначительных целей общую или личную трагедию. Разве это не переход за грань?       — Я всё это остановлю, и неважно, что будет дальше, — сообщил Юнги, продолжив делиться размышлениями и предупреждениями, словно они незаметно переместились в кабинет Джиху и разговор прошлой осени. — Мне нужно ещё время до следующего года.       — Я просто напомню, что отвечать за всё мы будем вместе, — заметил Чон, чтобы хоть немного стряхнуть с него отталкивающий образ праведника, который он надел на себя сегодня, как будто при выходе из дома Пак перепутал костюмы. — Или думаешь, если я умру, ты избавишься от чувства вины? — поинтересовался мужчина, уловив в словах бывшего друга намёк на трагичный исход. Почти такой же, какой неосознанно обронил и сам Чон при его появлении, словно подсознательно хотел привлечь внимание к ситуации и деталям, о которых Пак был не в курсе. — Ты виноват не меньше, Юнги, — уверенно заявил Джиху больше для того, чтобы спровоцировать его на эмоциональный выплеск, которого не видел с последней встречи в баре.       Пак повернулся к нему с совершенно непроницаемым выражением лица и задал последний и самый хлёсткий вопрос:       — Ты хоть немного сожалеешь, или тебе совсем плевать?       Джиху отвернул голову, медитативно раздавливая сигарету в стеклянной пепельнице.       — Убирайся отсюда, — холодно потребовал Чон. Он сильно постарался, чтобы его голос прозвучал скучающе и легко, хотя ещё после предположения Юнги хотел либо съебаться, либо выкинуть его собственноручно. Несмотря на то что в данный момент они оба наступали на те же грабли, ни говорить с ним, ни видеть его в этот момент Джиху совсем не хотел.       Столь яростного, пылкого и отчаянного желания сесть на мотоцикл и вернуться к опасным трюкам Юнги не испытывал много лет, с момента гибели родителей. Как бы он ни хотел сорваться после смерти Хёнджуна, ему пришлось зациклиться на возмездии, и эта цель затмила собой примитивные желания и постыдную слабость, которые были присущи каждому живому человеку. Он вернулся домой лишь потому, что больше ему некуда было податься. Распахнув дверь чёрного «кадиллака», он остался сидеть внутри. Как будто в полупустом гараже воздух был более свежим и чистым, чем в салоне, в котором только что перестал работать климат-контроль. Машины Чанёля снова не было, и в гараже мужчина был один. Думая о брате и о том, с чем Юнги заставил его столкнуться для собственных целей, первый Пак пришёл к пугающим выводам.        Теперь он был уверен, что образ идеального старшего брата умер в нём вместе с Хёнджуном, и мужчина не способен это изменить. Можно ли считать, что сегодня от Чимина он наконец получил витающий в воздухе утвердительный ответ на свой ранее часто задаваемый вопрос: брат в нём разочаровался? Хотя Чимин был прав во многом, Юнги принял оборонительное обличье сразу, как увидел Джиху, не успев проанализировать и уж тем более остановить неприятную метаморфозу. Именно так с каждым днём Пак находил всё больше причин, чтобы винить и ненавидеть себя.       — Хён? — услышал он со стороны двери, ведущей в прихожую. Мужчина был почти уверен, что это Чанёль, ибо не сразу распознал голос. Он сильно задумался и после внезапного оклика невольно дёрнулся от осознания, что он, всеслышащий Юнги, вдруг не уловил, как кто-то вышел в гараж из дома. Но вместо брата вышел Тэхён. Пак непроизвольно сорвался на тяжёлый вдох. — Всё нормально? — подойдя ближе, тихо спросил парень и опустил длинные тонкие пальцы на светлую дверную раму. Юнги не ответил. Прижавшись затылком к подголовнику сиденья, он смотрел ему в глаза стеклянным взглядом. Мужчина даже не мог сфокусироваться на нём, чтобы переключиться на получение информации. Не мог рассмотреть его лицо, губы, общий внешний вид, но всё же смотрел в пронизывающие глаза. — Тебя можно обнять? — осторожно поинтересовался Ким.       Вместо того чтобы кивнуть, Юнги бережно взял его за руку и неторопливо притянул ближе. Тэхёну пришлось сильно наклониться, чтобы как следует обнять его, так как Пак всё ещё находился на водительском сиденье кроссовера, пока сам не ощутил дискомфорт и потребность в более крепких объятиях. Мужчина вышел из машины, закрыв дверь, и обнял Тэхёна уже без лишних препятствий. Странно, что он, зная больше того же Чимина, до сих пор не утратил желание видеть или касаться Юнги. Разве мужчина не делал всё для того, чтобы отвернуть от себя людей? Казалось, то, что Юнги сделал для того, чтобы самому начать дышать без колючего обруча на шее, помогло только временно.       Тэхён молчал, гладил его по спине, легонько постукивая пальцами, и ни о чём не спрашивал. Его всё ещё хрупкое тело терялось в чёрном джинсовом комплекте в виде длинных шортов и рубашки с коротким рукавом. Выбор одежды стал представлять собой тяжелейший труд. Если бы не первый Пак, он бы не стал вылезать из оверсайза и тонны одежды даже в самые жаркие дни. Возможно, довёл бы себя до панического страха открыть какую-то часть своего тела или подчеркнуть облегающей вещью, которых он пока избегал. Первое решение надеть длинные шорты далось нелегко, но, по крайней мере, не спровоцировало приступ. Ким не был уверен, чего он хотел сейчас, когда тратил массу времени, стоя перед шкафом с одеждой в комнате родного дома: он хотел укрепить лёгкость выбора и не хотел закрыться или хотел понравиться? Тэхён молчал. Даже когда почувствовал что-то мокрое на своём плече, он не сказал ни слова, потому что и так всё видел. Он и Юнги были каждый по-своему сломленными, и по-настоящему понять это могли только они. Юнги повернул голову к его шее, плотно прижавшись носом и сжав руками парня так, как никогда себе не позволял. Ким не успел нервно сглотнуть или испугаться, мужчина опомнился быстрее и торопливо выпустил его из объятий.       — Прости, — обронил Юнги, в виноватом жесте он потёр лицо и взъерошил рыжие волосы, словно сам не понимал, как это произошло. Если бы на его месте был кто-то другой, дело кончилось бы плохо. Но в данный момент Тэхён не видел в этом большой трагедии.       — Ничего. Пойдём, — парень мягко взял его за руку и направился вместе с мужчиной к выходу из гаража. — Хочешь чего-нибудь? Я не могу тебе советовать, но, может, вместо спиртного ты выпьешь со мной горячий шоколад, и мы вместе что-нибудь посмотрим? — осторожно спросил Ким, действительно надеясь на то, что у него были шансы заинтересовать его подобной глупостью.       Они уже вышли в прихожую, когда Юнги слегка улыбнулся и на мгновение прижал его руку к своему подбородку.       — Что, если я куплю нам билеты прямо сейчас? На следующий день после твоего последнего учебного дня, — уточнил Пак. От удивления Тэхён вдруг резко остановился и направил на него неуверенный взгляд, чтобы удостовериться, что Юнги был серьёзен. Ведь с тех пор, как парень привёз свои документы несколько дней назад, к вопросу об отъезде они больше не возвращались. Тэхён не давил, не нервировал и не интересовался в лёгком страхе, что мужчина мог изменить планы или решение. — Если ты не передумал…       — Я не передумал, — торопливо и твёрдо перебил парень и обхватил чужую ладонь второй рукой с другой стороны, уже по-привычному заключая в объятия своих прохладных пальцев. Ким хотел уехать так же, как и Пак. Если не больше.       После ухода Юнги на некоторое время, за которым уже не было нужды следить этим вечером, Джиху задержался в баре. Точнее, в выделенной для «помпейцев» комнате, охотно отметив, что арендовать её было лучшим решением из всех. Хотя, по большому счёту, помещение относилось к «Помпеям» и попадало под Правила, сейчас Джиху мог и не выходить в бар, и не возвращаться домой слишком быстро. У него было не так много мест, в которых он мог, оставшись наедине с собой, убежать от собственных мыслей. Как правило, дома те догоняли его быстрее всех прочих локаций. Из комнаты в баре Джиху вышел не только самым последним, но и гораздо позже остальных. К стакану с ромом больше так и не притронулся и выкурил лишь одну сигарету после ухода Юнги. Странно, что у Чона как минимум не возникло желания напиться, хотя бывший друг болезненно расковырял в его груди незаживающую рану.       — Спасибо, хён, — приблизившись к барной стойке, Джиху протянул владельцу бара свою банковскую карту, чтобы избежать лишних слов. Если бы при нём были наличные, он бы бросил купюру на стол вместе с прощанием, лишь бы не задерживаться здесь дольше, чем хотелось.       — Забей, — ответил мужчина, торопливо отпихнув его руку. — Считай, что это благодарность за хорошее поведение: сегодня у вас было тихо. Всё выяснили? Выглядишь хуёвее Юнги, — откровенно заметил Хару. Лишние комментарии оставлять при себе у него всегда паршиво получалось, но раньше среди них был тот, кто умел и реагировать на это правильно, и ярко отвечать. Джиху же только неуверенно усмехнулся и убрал карту. Будь здесь и вправду Хёнджун, он бы не тратил время на Хару-хёна, он бы словесно пиздил двух лучших друзей. И как вообще так получилось, что стало невероятно стыдно представлять его свидетелем подобных встреч? — Налить? — предложил мужчина, когда молчание затянулось.       — Нет, я поехал, — ответил Чон, выставив перед собой ладонь для молчаливого и бесконтактного прощания.       — Там ливень зарядил, одолжить тебе зонт? — предложил Хару, повышая голос, так как Чон уже стал отходить от барной стойки в сторону выхода. — Сам говорил, что далековато припарковался.       — Не растаю, увидимся, — отмахнулся он от предложения, которым мог бы воспользоваться только в том случае, если бы ему было необходимо сохранить презентабельный внешний вид для важной встречи. Но с небрежно закатанными рукавами белоснежной рубашки он уже выглядел как тот же Чанёль, и в «Скайлайн», как и говорил, он возвращаться не планировал.       Джиху больше не задерживался. Он вышел из бара на тёмную и шумную из-за сильного ливня улицу и неспешно спустился с крыльца. Воздух больше не царапался зноем, и можно было наконец-то подышать полной грудью. Мужчина думал закурить, перед тем как идти к машине, но быстрые и яростные капли в одно мгновение бы потушили сигарету, а стоять под козырьком у самого входа Чон не хотел. Из-за позднего времени, затянутого тучами неба и сильного дождя улица просматривалась неважно, разве что ближайшие метры, которые были освещены неподвижным светом фонаря. С тех пор как Джиху основательно пересел за руль автомобиля, оставив вместе с друзьями езду на мотоциклах в прошлом, игры со скоростью перестали быть ему интересны. Даже Чонгук управлял его машиной быстрее и резче мужчины. Каким бы паршивым ни был день, он не пытался прийти в себя за рулём, выжимая из машины максимум. Но сегодня он вдруг заскучал по своему мотоциклу, возвращать который не станет. В эту скверную погоду так и хотелось нестись на высоких оборотах при плохом сцеплении колёс с асфальтовым полотном или необдуманно проверить забытые навыки при прохождении «мёртвой» петли. Он всё ещё стоял у крыльца, думая об этом и вытирая лицо от настойчивых дождевых капель, от которых его вдруг укрыли чёрным зонтом с большим куполом. Немного лениво Джиху повернул голову в сторону, чтобы увидеть того, кто это сделал. В погоде было дело или нет, но за несколько минут, которые он провёл на улице, из бара больше никто не вышел, и никто не вошёл.       — Блять, у меня уже галлюцинации, — объяснил он себе, устало потирая глаза, так как появление парня здесь и сейчас казалось максимально странным.       — Смотря кого ты видишь. Это Наполеон? — иронично предположил Чанёль и поднял руку перед собой, шевельнув пятернёй. — Сколько пальцев я показываю?       — Я почти не пил, — вместо ответа сообщил Чон, чтобы пресечь проверку на вменяемость.       — Жаль, — признался Пак и опустил руку. — Я был в твоём кабинете, когда мне позвонил Тэхён. Я говорил с ним в холле, — уточнил он, чтобы передать, что соблюдал осторожность. — Он спрашивал, вернусь ли я сегодня домой, чтобы не дать хёну напиться после вашей встречи, или он останется сам. Я не знал, что ты ещё здесь, просто хотел проверить, не разъебали ли вы несчастный бар во второй раз, — парень невозмутимо пожал плечами.       Чон это комментировать не стал. И после беглого взгляда на Чанёля, который, в отличие от него, не успел намокнуть, отвернулся. Какой бы ни была цель его появления, видеть парня Джиху сейчас не хотел и обсуждать прошедшую встречу — тоже.        — Почему ты не хочешь ему всё рассказать? — спросил Пак. — Я знаю о его планах, а ты — нет. Мы могли бы их скорректировать.       — Ты не слышал, что я сегодня сказал? Нельзя никому ничего говорить, — резким голосом напомнил Джиху, почти огрызнулся, потому что не хотел из-за осведомлённости Чанёля по несколько раз на дню возвращаться к вопросу, который он закрыл ещё во время первого разговора. Он бы рявкнул чем-нибудь вдогонку — например, что его это не касалось, или что он мог делать вид, будто ничего не произошло, если ему тяжело держать язык за зубами, — но истраченной энергии хватило лишь на то, чтобы сделать неровный глубокий вдох.       — Ладно, — отступился Чанёль, который наконец-то услышал, что слова мужчины были серьёзными. — Но я не собираюсь сидеть в стороне, пока ты своими хуёвыми попытками стремишься закончить это, — заявил он похожим резким тоном. — Признай, что тебе нужна моя помощь, хён, чтобы выбраться из этого дерьма, — самоуверенно произнёс он, бегло обронив забытое обращение, которому якобы не придал значения. Словно оно было такой же иллюзией, как и появление парня. Но всю фразу, с которой Джиху был не согласен, произнёс осознанно. Возможно, Пак ждал реакции, которой Джиху не дал. С какой стати он должен был нуждаться в помощи человека, которого вообще в этом мерзком и сложном деле быть не должно? И о какой тогда зрелости могла идти речь, если он продолжит втягивать в проблемы того, кого хотел ограждать от них так же, как Чонгука? К собственному удивлению, Чон не отреагировал и на то, что Чанёль впервые за последний год назвал его хёном. Джиху даже не взглянул на него, только сухо усмехнулся и опустил взгляд на мокрый асфальт пешеходной дорожки, когда понял, что этот разговор ему не осилить.       — Я не хочу сейчас об этом говорить. Разве не ты сказал, что всё ещё не доверяешь мне? — напомнил Джиху с целью оттолкнуть, так как такое положение дел в данный момент полностью устраивало. — Как я и сказал, мой кабинет в твоём распоряжении на все выходные, ищи что хочешь, а я пока хочу побыть один. Теперь твоя очередь выполнить мою просьбу, — добавил, так как к его последней просьбе он отнёсся всерьёз, пусть и не успел это как следует продемонстрировать, ибо Чанёль явился к нему слишком скоро.        Его уходу парень препятствовать не стал. По крайней мере, к искренним просьбам они оба относились с уважением. Или же этому их научил пройденный год. Скорее всего, раньше Чанёль так быстро и легко от него бы не отвязался. Вполне возможно, Юнги помог и себе, и брату повысить уровень самоконтроля. Джиху вышел из-под зонта, вернувшись под стремительные капли. Мокрая белая рубашка раздражающе липла к телу, чёрные ботинки тонули в скоплении воды, которая не успевала равномерно рассредоточиться по улице или найти путь к ливневой канализации. Мужчина шёл к своему тёмно-синему «генезису» с абсолютной уверенностью, что вернётся домой и напьётся. В его распоряжении были два дня, чтобы привести себя в порядок и встряхнуть свой костюм безразличия и показной успешности, который был нужен каждый божий день со дня смерти Хёнджуна. Джиху перешёл на другую сторону улицы, где припарковал машину, чуть в стороне от бара. На самом деле, это было сравнительно близко, так как мужчине просто повезло, что внутри парковочного «кармана» оказалось одно свободное место, когда он подъехал, иначе идти пришлось бы намного дольше. Чону казалось, что он провёл в баре не так много времени, но «карман» теперь был почти полупустым: два кроссовера, седан самого Джиху и…       — Блять, — выплюнул он, когда заметил, что задницу «генезиса», по диагонали стоящего в «кармане» с высоким бордюром, подпёр знакомый серебристый седан. Чон резко обернулся, чтобы глазами найти Чанёля на другой стороне дороги. Вот и весь незамысловатый ответ на то, почему он так просто дал ему уйти, не бросив вдогонку ни одной реплики. Хотя ливень до сих пор не закончился, парень почему-то сложил «скайлайновский» зонт-трость и уже успел распрощаться с сухой одеждой и волосами. — Тачку убери, — потребовал мужчина.       Чанёль покачал головой в отрицании и с упрямым видом сунул свободную руку в карман синих брюк, где, скорее всего, и находился ключ от машины. Чего добивался этой выходкой — непонятно.       — Ты забываешься, малыш. Напомнить, кто перед тобой? — попытался отрезвить Джиху, который не видел ничего забавного в происходящем, притом, что Пак сам сохранял серьёзное выражение лица.       Парень оглядел пустую дорогу, чтобы тоже перейти на другую сторону и не перебрасываться громкими репликами. Его мокрые золотисто-медовые волосы чуть поблёскивали в свете уличного фонаря, льняная рубашка, ставшая под дождём серо-голубого оттенка, прилипала к стройному телу. Решение сложить зонт во время сильного ливня казалось таким же бессмысленным, как и идея подпереть автомобиль Чона.       — У меня всё хорошо с памятью, — спокойно заверил Чанёль, подойдя ближе, тем самым передав, что он не хотел проявить откровенное неуважение или бездумно вывести мужчину из себя, хотя, чёрт возьми, именно этим сейчас и занимался. — Мне не нравится твоё состояние.       — Тебе-то, блять, какое дело? — огрызнулся Джиху. Во-первых, до приезда парень и знать не знал, какое оно. Во-вторых, его по умолчанию не должно было это волновать, даже несмотря на минувший откровенный диалог. Чанёль был слишком гордым, чтобы, имея объяснение или веские аргументы, переобуться в воздухе. — Ты сам желал мне смерти, — не забыл напомнить Чон и для того, чтобы передать, как те слова въелись в память вместе с последней просьбой, и для того, чтобы показать, что самой подходящей реакцией для Чанёля в настоящий момент было вовсе не беспокойство.       — Я не буду первым извиняться, — резким, вызывающим голосом заявил Пак, словно ждал этих слов от мужчины напротив. — Этого бы не было, если бы ты не ебал мне мозг целый год! — в свою очередь, напомнил он. Джиху не хотел это комментировать и не думал извиняться. По крайней мере, точно не сейчас, когда единственное, чего он желал, — это освободить проезд и съебаться отсюда. Лицо опять застилало излишней влагой, капающей с волос и ресниц. Мужчина вытер его ладонью и прижал длинные светлые пряди к макушке под бесшумный и глубокий выдох.       — Убери свою тачку или дай сюда ключ, пока я сам его не забрал, — предупредил Чон.       — На, — послушно отозвался парень, он достал пустую ладонь из кармана синих брюк и немного отвёл обе руки от своих бёдер, чтобы можно было беспрепятственно изъять ключ. С совершенно серьёзным и покладистым выражением лица он указал взглядом вниз и произнёс смиренным голосом: — Обыскивай.       Провоцировал или нет, издевался или нет, уже не имело значения. Джиху шагнул к нему и грубыми, торопливыми движениями стал обыскивать карманы брюк. Он бы не растягивал эту нелепую сцену, которая поздним вечером под проливным дождём была похожа на самый избитый шаблон сопливой мелодрамы. Но Чанёль будто этого и ждал — момента, когда сможет бросить зонт под ноги и прижать мужчину к себе, заключив Джиху больше в тиски, чем в объятия, лишь бы не вырвался.       — Может, разуешь уже глаза, хён? — несдержанно воскликнул Чанёль, тщетно пытаясь удержать того, кто был незначительно выше ростом и заметно шире в плечах. Чон вырвался с сорванным дыханием и спавшими на лицо мокрыми прядями, однако связку с ключом и пультом от ворот дома Паков всё же достал. — Если ты этого не сделаешь, в следующий раз я уже не приду, — продолжив, предупредил парень. Какой же маленький у него был лимит — всего два столкновения, одно из которых было случайным.       — Что? Угрожаешь мне? Разве не ты сказал, будто не знал, что я ещё здесь? — напомнил мужчина самую свежую реплику.       — По моей машине, блять, тебе непонятно, что я соврал? — вконец потеряв терпение, рявкнул Чанёль в попытке донести, что приехал из-за него.        Джиху отвернулся и упёрся обеими руками в крышу своей машины. Случись эта дурацкая перепалка не сегодня, а несколько дней назад, он бы реагировал по-другому. Но сейчас брошенные ему слова ничего не меняли. Взаимоотношения с Юнги, казалось, достигли точки невозврата. Так с чего вдруг ему верить в то, что с Чанёлем могло быть по-другому? Дождь барабанил по крыше «генезиса», тёплые капли сбегали по рукам и собирались вокруг ладони, которой Чон накрыл ключи. Несмотря на растерянность, негодование и всё ещё присутствующее желание свалить и напиться, он до сих пор этого не сделал. Хотя после того, как мужчина выхватил ключ, он мог бы отогнать серебристый седан. Он мог бы в принципе бросить Чанёлю ключ от своей машины, чтобы самому уехать на чужой. Мог бы и вовсе вызвать такси или уйти пешком, если бы находиться рядом с парнем было невыносимо.       — У тебя самый дешёвый и предсказуемый пароль на компьютере, — спокойным голосом, как ни в чём не бывало заметил Чанёль и шагнул ближе так, что Джиху стал видеть намокшие под дождём штанины синих брюк и узкие чёрные ботинки. — Подкинуть тебе варианты получше моего имени? — с едва слышными игривыми нотками в более тихом голосе предложил он. Джиху вздохнул.       — Забирай свои слова назад.       — Какие? — будто сдерживая улыбку. Чон повернул голову, встретившись с ним взглядом, но на очевидное уточнение отвечать не стал. После тех самых слов на треке любые поползновения в сторону парня, учитывая характер их настоящей работы, можно было расценить как насилие. — Считай, что уже забрал, — всё же произнёс Чанёль.       Ещё до того, как парень это сказал, Джиху был уверен, что подобными словами Пак развяжет ему руки. Но фраза произвела обратный эффект. Возможно, дело было в насыщенном дне, который повлиял на реакцию, а может, о себе напомнили два прошлых события с Чанёлем. Так или иначе, вместо того чтобы поцеловать, Чон протянул ключи, собираясь попросить его уехать. Но за всю историю их непростых взаимоотношений впервые инициативу проявил не он: Чанёль вдруг приблизился к лицу, коснулся уст и увлёк в лёгкий и неспешный поцелуй. Даже сейчас, сминая мокрые от дождя губы и слегка оттягивая щёку большим пальцем, он то ли пытался вытянуть из мужчины лишнее напряжение, то ли просто старался успокоить. Под воздействием самых различных факторов поцелуй выдался вовсе не долгожданным, а коротким и вымученным, и такого Чон ни запоминать, ни вспоминать не хотел. Он отстранился, чтобы прижать парня к задней двери тёмно-синего седана, бросив треклятые ключи на мокрую крышу. Джиху коснулся чужой челюсти, чтобы чуть выше приподнять лицо парня во время небольшой паузы для вдоха или смены не своего решения. Но Чанёль молчал, вглядываясь спокойным взглядом в серые глаза напротив. И лишь тогда, касаясь мокрой серо-голубой рубашки в районе талии и удерживая парня за лицо после шумного вдоха, Чон вернулся к губам с более уверенным и настойчивым поцелуем.       — Долбоёб, блять, несчастный, — еле успел выдавить до поцелуя шёпотом то, за что Чон ещё не раз заставит извиниться этим вечером.       Весь обратный путь до дома Чонгук ехал позади Чимина, как часто делал, встречая его после работы. Но на этот раз он не столько хотел следовать или сопровождать, сколько желал понять его состояние по манере вождения. Ливень застал их на середине пути, но и он не придал ускорения парню на красном мотоцикле. Чимин управлял байком спокойно и уверенно, без резких манёвров и на безопасной скорости. Даже после долгой разлуки раньше он направлял байк к складу более импульсивно и несдержанно, чем сегодня. Оставив мотоциклы на открытой и огороженной парковке возле дома, они поднялись на восьмой этаж и вошли в квартиру. Благодаря мотоциклетным шлемам, под сильным дождём вымокла только одежда, но, по большому счёту, это не имело значения. Они всего-то слегка закапали тёмный ламинат в прихожей. Пока Чимин сидел на табурете, Чонгук опустился возле него на корточки, чтобы снять с парня кроссовки. После этой крошечной манипуляции и невесомого жеста заботы блондин поднял руки над головой, без лишних слов выказывая желание, чтобы Чон снял с него мокрую белую майку.       — Я должен тебе кое-что сказать, — сообщил брюнет, выполнив просьбу и бросив несуразный комок ткани на пол. — Я тоже тебя люблю, — не растягивая момента, следом произнёс он то, что рвалось из груди. Словно на протяжении всей встречи с их старшими братьями Пак сам только это и повторял, просто прятал в других словах.       Чимин улыбнулся и опрокинул его на пол, чтобы забраться к парню на бёдра. Стянул с Чонгука мокрую футболку и прижался носом к тёплой щеке.       — Давай ты примешь душ, и я отвезу тебя к нему? Поговорите наедине, — предложил Чон, ласково потирая руками шею и влажную поясницу блондина. Чонгук думал об этом ещё там, в баре, но решил, что полезно дать обоим немного времени, чтобы справиться с первичными эмоциями. Пусть он не знал Юнги так же хорошо, как своего парня, но Чимину часто требовались минуты и часы, чтобы стать более лояльным и справиться с категоричностью.       — Нет, не хочу, — спокойно заверил блондин, задев его нос кончиком своего и немного отстранившись. — Если он старше, это ещё не значит, что он не может ошибаться. Что толку разговаривать, раз он не понимает этого. Надеюсь, мы поговорим, когда оба будем к этому готовы, — заключил он и обхватил лицо Чонгука двумя руками. — Пойдём со мной в ванну?       После насыщенных из-за собственной миссии дней, перелёта, проверки информации в Сеуле и распространения видео вечер наконец-то был поставлен на паузу, а свободное время было отдано друг другу и домашней атмосфере. Чонгук наполнил тёплой водой ванну, в которой они разместились вместе с Чимином. Некоторое время они сидели в полном молчании, которое ощущалось естественной и успокаивающей безмятежностью. С помощью душевой лейки Чонгук намочил платиновые волосы парня, который устроился между его ног и спиной к брюнету. Чимин вёл себя покорно, сидел неподвижно и казался достаточно уставшим, чтобы и вовсе не заговорить до завтрашнего дня. Но перед тем как Чон взял в руки шампунь, блондин вдруг тихо спросил:       — Думаешь, нас выкинут из «Помпеев»? — Чонгук в ответ неоднозначно промычал, так как это не имело значения. «Помпеи» не представляли ценности ни для него, ни для Чимина. — Чанёль хотел сделать тебя своей постоянной заменой, — вдруг добавил Пак. В это время Чонгук запнулся в движениях своих пальцев, когда вспенивал шампунь на недавно подкрашенных волосах. — Прости, детка, я совсем забыл тебе сказать. На последнем сборе он сказал, что в его отсутствие ему нужна замена на сборы и тренировки, я предложил тебя, а он согласился, — торопливо сообщил Чимин и повернул голову, щурясь от сползшей на глаза пены. — Ты злишься?       — Ты хочешь, чтобы я вёл тренировки по стрельбе? — уточнил Чон и снова взял в руки душевую лейку, чтобы смыть с его волос и лица шампунь.        — Ты же стал спокойнее к этому относиться, — заметил блондин и отвернулся, чтобы не мешать Чонгуку смыть остатки пены и нанести кондиционер для волос.       По крайней мере, теперь стало понятно, что Чимин задался вопросом о дальнейшей судьбе их нахождения в «Помпеях» из-за возможных и грядущих перемен. Но Чонгуку всё ещё нужно было время, чтобы усвоить неожиданную информацию. Собственно, когда Джиху напомнил, как в прошлом году грозился исключить его, парень даже обрадовался, потому что хотел этого с самого дня вербовки, а тайные отношения с Чимином это желание только усилили. Чем дольше они были друг с другом, тем сильнее размывался смысл того, почему они вообще должны тратить ресурсы на притворство. Но сейчас дело касалось не только их, а и других «помпейцев», отношения с которыми вряд ли сильно изменились. И к стрельбе Чонгук относился, скорее, равнодушно, а не спокойно. Удовольствия от этого он по-прежнему не получал, но хотя бы перестал ненавидеть себя, Джиху и Чанёля. Однако мысль, что парню, возможно, придётся обучать «помпейцев», приводила в ужас, ибо опять-таки из-за общего нетерпения к нему это не приведёт к достойному результату, которого Чонгук хотел бы достичь в роли наставника.       — Почему я? — с искренним недоумением спросил он, так как Чимин не был тем человеком, кто стал бы предлагать чью-то кандидатуру необдуманно, тем более кандидатуру собственного парня.       — Я думаю, в тебе есть задатки лидера, — признался блондин и взял небольшую паузу на подбор слов. Чонгук не возражал и не торопил, к тому же пока был занят тем, что проходился по его шее и плечам мочалкой с мятным гелем для душа. — Если опустить тренировки по стрельбе, из нас двоих ты всё равно подходишь больше. Ты рассудительный, хладнокровный, дальновидный, и ты не теряешься в стрессовых ситуациях. Если только не просыпаешься в кровати без меня, — игриво подметил Пак, но на этот раз Чонгук не стал его ни кусать, ни щипать за талию.       — Они меня ненавидят, — вместо реакции на последние слова напомнил он. Чимин вздохнул.       — Знаешь, о чём я думал? Что, если моё якобы плохое отношение к тебе могло влиять на других? Как ваши отношения с Чанёлем вначале и вражда между нашими хёнами, — задумчиво предположил парень. — Если нас не выпнут из «Помпеев», я наконец-то скажу, что мы вместе, и просто закрою всем рты. А ещё перейду к тебе на тренировки, — уверенно добавил Чимин, оглянувшись на Чонгука только для того, чтобы увидеть его скептически изогнутые брови. — Я это уже обдумал. Юри останется главной по ближнему бою, как сейчас, пока я не могу вернуться к тренировкам. Может, к ней перейдёт кто-нибудь ещё. Например, Намджун?       — Что? — усмехнулся Чонгук.       — Я не уверен, но, мне кажется, он к ней неровно дышит, — неопределённо повёл плечом Чимин. И, перебивая шум душевой лейки, с помощью которой Чонгук смывал кондиционер с его волос и гель с тела, продолжил: — Неважно, она всё равно всех разъебёт, а мне хватит тренировок на работе и с тобой. И ты будешь учить меня стрелять в «Помпеях».       Всё-таки они по-разному воспринимали общих знакомых. Как и когда Чимин заметил какой-то интерес, оставалось загадкой, потому что Чонгук видел в Намджуне только озлобленного на весь мир человека, желавшего наступить их хёнам на горло и, возможно, отомстить за старшего брата. Но, на самом деле, личная жизнь других людей Чона не интересовала. Выключив воду, он вновь взял мочалку, чтобы вымыть грудь и спину, осторожно касаясь одной рукой свежих шрамов, а второй дотрагиваясь до лба своего парня.       — Такое чувство, будто, когда я отвернулся, тебя хорошенько ёбнули по голове, — откровенно признался брюнет, почти прямо заявив, что идея Чимина граничила с бредом. — Зачем тебе вообще брать в руки пистолет, если ты презираешь насилие?       — Как, блять, это связано? Именно потому, что я его презираю, я и работаю тренером, — напомнил блондин. Чонгук спорить не стал, хотя в этом сравнении видел отличия. Одно дело — защищать себя или кого-то с использованием боевых навыков, совсем другое — делать это с помощью огнестрельного оружия, которое по умолчанию было предназначено для поражения цели. — Я давно хочу тренироваться с тобой, как ты со мной. Если нас всё-таки выкинут, просто будем делать это в другом месте, — продолжал он гнуть свою линию.       — Иди сюда, откинься на меня, обсудим это потом, — Чонгук бросил мочалку в ноги и выдавил немного геля себе в ладонь.       — Нет, сейчас, — упрямился Чимин.       Парень сам притянул блондина к своему правому плечу, чтобы сначала вручную смыть пену с его груди. Чон не заметил, как после первого вопроса от Чимина погрузился в ту атмосферу спокойной жизни, которая могла бы у них быть. Впрочем, вряд ли выход из «Помпеев» сильно изменит положение, ибо «Скайлайн», работа в нём и связанные с ним проблемы остаются. С другой стороны, было время, когда Чонгук с Чимином мечтали о настоящей ванне, которую могли бы принимать вдвоём дома, а не во время коротких и случайных остановок в отелях. Одно это уже давало надежду на то, что в лучшую сторону могло измениться и ещё что-то. Тем не менее парень считал Чимина счастливым в том, что он искренне любил свою работу. И пусть иногда он был уставшим и вымотавшимся, выражение его лица и живой блеск ореховых глаз отличали его от того, с каким видом Чонгук уходил после работы даже по окончании самого лёгкого дня. И эту важную составляющую комфортной жизни своего парня он хотел оберегать и защищать.       — Скажи, что согласен, — требовал Чимин, изогнувшись так, чтобы прикусить ему мочку уха и спровоцировать брюнета сорваться на привычное тихое шипение.       — Я согласен на личные тренировки, не в «Помпеях». Давай хотя бы с этого начнём, там я не смогу не делать вид, будто для меня это ничего не значит. С тобой я так не хочу, — объяснил Чонгук, подразумевая то, что Чимин уже знал больше, если не всё. И если обучение любимого человека стрельбе будет представлять собой сухое и шаблонное занятие, которое не будет отличаться от занятий с другими, то ничего привлекательного и приятного Чонгук не увидит и не получит. Если вообще не начнёт относиться к своим навыкам и огнестрельному оружию с презрением. Опять.       — Ладно, — с искренним пониманием отозвался Чимин и отвернул голову. — Но это значит да, — добавил он. Чонгук усмехнулся и укусил его за верхушку ушка. Вспенил находящийся в ладони гель, размазывая лёгкую и тут же растворяющуюся под водой пенку по паховой области и аккуратному члену. — Только не дрочи. Если ты мне подрочишь, я могу потом вырубиться прямо тут, — предупредил Чимин, словно это что-то меняло. Чонгук поцеловал его в висок и продолжил медленно ласкать ему яички.       — Детка, убери руку, — шепнул Чонгук после того, как Чимин схватил его за запястье. Чон переместил свои ноги между его коленями, чтобы развести их шире и прижать к бортикам ванны. — Если ты вырубишься, я отнесу тебя в кровать.       — Из ванны ты меня не поднимешь.       — Я поднимал тебя с земли, разница невелика, — бегло напомнил он. Чимин отпустил его руку и повернул голову, направив на брюнета чувственный взгляд ореховых глаз. — Заткнись, — предупредил Чон, заметив, что его парень в шаге от того, чтобы ляпнуть какую-нибудь нелепость вроде благодарности за его поведение в тёмном проулке месяц назад. — Тебе нужно расслабиться.       После того как Чимин отступился, парень продолжил ласкать его член и слегка сжимать его ладонью во время скользящих движений от основания до головки, чувствуя, как твердеет плоть под длинными пальцами. Минувшей ночью спать они так и не легли, и в самолёте обоим было не до сна. На удивление встреча с первыми прошла гораздо легче, чем они оба себе представляли. Хотя о себе Чонгук переживал меньше всего, Чимин это выдержал лучше ожидаемого. Возможно, в день его исповеди, после того как они случайно увидели Юнги и Тэхёна на дороге, Чимин действительно стал отдаляться от сложившейся ситуации. Сепарировался от брата или нет, но сегодня он не только дал Юнги время и пространство, чтобы разобраться со всем, но и защитил собственные границы и приоритеты, одним из которых был Чонгук.       — Кажется, тебе нравятся мои руки, — игриво заметил он в ответ на шумное и сбитое дыхание своего парня. Чимин вскинул руку и обхватил брюнета за шею, притягивая ближе. Поза спиной к груди сильно ограничивала его в привычной реакции, когда в ответ на подобное Пак брал его за горло.       Чон продолжал скользить пальцами по его члену, увеличивая темп уверенных движений, ласково гладил парня по низу живота второй рукой, сжимал внутреннюю часть бедра и несдержанно сдавливал уязвимое местечко над приводящей мышцей. Податливое, пластичное под руками тело блондина легко и охотно отзывалось на согревающие прикосновения, и под расслаблением Чонгук имел в виду именно это. Манящий, откровенный и фантастический в минуты наслаждений Чимин становился для Чонгука самым проверенным капканом или сладкой ахиллесовой пятой. Тишину ванной стали заполнять жаркие выдохи и аккуратные поцелуи в скулу, ухо и шею. Чон особенно следил за тем, чтобы почти беззвучно касаться парня зубами или скользить по коже влажным языком, лишь бы не перебить дурманящие слух и голову стоны. Чимин лежал с закрытыми глазами, извивался под медленными и мучительными ласками и подавался навстречу активной стимуляции. Он так и хотел подмахнуть своими упругими бёдрами, но вновь упирался в ограничения позы, в которой брюнет удерживал его колени. Это лишь прибавляло эффективности: ведь чем меньше свободы было у Чимина во время секса, тем более уязвимым и чувствительным он становился. Хотя при обоюдных запретах и искусственных препятствиях они находились в равных положениях, Чонгук любил терпеть любую экспериментальную аскетичность в сексе, лишь бы увидеть то, как это влияет на трепетного блондина и до какого наслаждения его подбрасывает беспомощность.       Чонгук не хотел его торопить, но и тянуть с одной из любимых реакций на него — тоже. Находись они лицом к лицу, он бы непременно заставил блондина смотреть ему в глаза, пока Чимин не достиг бы оргазма. Но сейчас на пару с дразнящими касаниями Чон мог использовать, казалось бы, непримечательный тембр, который для его парня был неповторимым. Поэтому брюнет проник языком в его ухо, лаская изнутри под тяжёлый выдох парня и усилившуюся на шее хватку, а затем протяжным, томным шёпотом произнёс:       — Кончай.       Чимин вонзился пальцами в его бедро и сорвался на сдавленный стон. Ранее пластичное тело напряглось не то от голоса, не то от всех ощущений в целом. Чонгук держал быстрый темп и баловался пальцами, которые смыкал в более тесное кольцо или сдавливал головку члена. Давно сбившееся дыхание стало рваным, прерывистыми порциями блондин выплёвывал воздух из лёгких вместе с блаженными стонами. И, как только Чонгук взял в рот мочку чужого ушка, Пак кончил ему в руку.       — Быстро, — заметил Чон, смывая с его тела, члена и собственных пальцев остатки геля и почти прозрачной спермы. — Смотри, как сказывается долгое воздержание.       — Заткнись, — с протяжным стоном отозвался Чимин на ироничное замечание. Собственно, так как последний секс у них был совсем недавно, Чонгук не был уверен, что его манипуляции сработают столь скоро. Пак отпустил его шею и расслабился на его груди, однако повернул к нему голову и, глядя в глаза, тихо сообщил: — Твой член упирается мне в поясницу.       — Меня возбуждают твои стоны, — сквозь глубокий вдох признал парень. Он задел его щёку носом и всерьёз предложил: — Отнести тебя в кровать? — В ответ Чимин качнул головой в отрицании и коснулся пальцами его челюсти, подозвав для безмятежного и эфирного касания в губы.