13:08

♪ memyself&vi – Autopilot

♪ Michael McQuaid, Harris Owens – Blood On My Hands

13 августа, вторник

(один год назад)

      Юнги шёл за ним примерно четверть часа, а звал минут пять, пока Хёнджун неспешно двигался от парковки до центра моста, перекинутого над водами реки Ханган. На оклики Ким не оборачивался, а Пак не пытался его нагнать. Со стороны могло показаться, будто таким образом они выясняют отношения, однако на самом деле это было частью специфической манеры общения, понятной лишь трём друзьям. Здесь не было ни пренебрежительного игнорирования, ни стремления отдалиться, в противном случае подобное было бы сказано вслух. Хёнджун не хотел отвязаться от друга, но и не спешил реагировать. В разгар тёмного и мрачного вечера под тёплой изморосью даже при дистанции в несколько метров в обществе друг друга они ощущали поддержку и понимание. Даже если в силу обстоятельств последнее чувство не было полноценным.       Сегодня Ким наконец-то был без пистолета, налегке, и мужчине было немного непривычно от пустого пространства под правой рукой. Он остановился на середине моста и перекинул джинсовый пиджак через массивный парапет, оставив вещь висеть. Опершись руками, он выглядывал в тёмной воде хоть что-то, но так ничего и не увидел: из-за затянутого тучами неба ночь наступила на несколько часов раньше. Дождь слегка моросил, начавшись совсем недавно, за это время на голубую рубашку осело незначительное количество тёплых капель. Хёнджун прислонился грудью к ограждению — настолько сильно, словно хотел, чтобы ему переломило грудную клетку.       Юнги подошёл ближе и в мягком жесте коснулся рукой его плеча. Хёнджун, как обычно, напрягся, но почти мгновенно подавил приобретённый и наработанный рефлекс. В некоторых случаях Ким использовал эту реакцию, чтобы застать друга врасплох и инициировать спонтанную и условную схватку, в которой Пак непременно проиграл бы. Но сейчас им обоим было не до этого.       — Почему ты не слышишь, как я тебя зову? — спокойно, без возмущения, почти смиренно спросил Юнги.       — Я слышал, но не оглядывался, — честно ответил мужчина.       Сказал то, что действительно являлось объяснением, пусть и любопытным. Пак промолчал и, в отличие от друга, прислонился к ограждению спиной. Сейчас Хёнджун интересовал его куда больше красивых видов с моста.       — Юнги-я, можешь мне кое-что пообещать? Хотя нет, не надо, — не дав времени на ответ, торопливо продолжил Ким, — не хочу так уёбищно обходиться с тобой. Но я должен кое о чём попросить: если Тэ вздумает что-то сделать с собой, а ты заметишь это первым…       — Тебе не надо просить меня об этом, — спокойным, твёрдым голосом перебил Юнги. — Сам знаешь, что я сделаю всё возможное, чтобы подобного не случилось. Это я тебе обещаю.       — …то позаботься о нём, — тихо закончил Хёнджун, когда Пак замолчал. Ким снова прижался к парапету, пытаясь выплюнуть то, что мешало сделать глубокий вдох. — Дай мне сигарету, — впервые за долгие годы попросил мужчина. К табаку он с детства не притрагивался, с тех пор как баловался первыми затяжками с друзьями за школой.       — Ты не куришь, — глупо напомнил друг, посчитав его просьбу не странной, а подозрительной.       — Почему?       Юнги шагнул ближе и отпихнул его от ограждения, развернув к себе лицом. Хёнджун как ни в чём не бывало перевязал пучок, в который были стянуты его тёмные волосы, и отряхнул джинсовую рубашку, чтобы разгладить складки. Такое поведение было больше похоже на другого друга, Ким не придавал своему виду много внимания. Его шарм заключался в лёгкой небрежности, которую не хотелось приглаживать. Будто это лишало его своей особенной индивидуальности.       — Что ты делал в «Скайлайне»? — давяще спросил Юнги, чтобы понять его состояние. Да, ситуация в принципе была паршивой из-за случившегося с Тэхёном и произошедших перемен в казино. Но друг выглядел странно. — Говорил с Джиху?       — Говорил, — кивнул мужчина и бросил на Юнги полный сожаления взгляд, который тот не понял. — Он правда стал руководителем «Привилегии».       Даже сейчас Хёнджун не думал, что лучшие друзья могли предать его, хотя услышал много мерзости об обоих. Он не считал это наивностью или слепой верой в людей, которые по умолчанию не могли продаться или изменить принципы. За годы грязной работы они успели убедиться, что в этом мире было достаточно соблазнов, перед которыми сложно устоять. Были ли они другими, не такими, как все? Нет. Но взаимоотношения с друзьями были достаточно близкими, крепкими и доверительными, чтобы знать наверняка, какие действия, слова и поступки не вписывались даже в теоретический сценарий кардинальных перемен. Ему не нужны были доказательства и объяснения, чтобы распознать ещё одну ловушку. Словно конкретные люди ждали, что так ему будет легче решиться на исполнение своей части договора, или он пойдёт на поводу отчаяния и ярости и станет инструментом чужой игры. Возможно, именно на такую реакцию они рассчитывали — что трое лучших друзей импульсивно, необдуманно уничтожат друг друга.       Если трактовать молчание и сокрытие правды как предательство, то сам Хёнджун оказывался ничуть не лучше. Ведь он тоже не сказал о многом: о произошедшем, деталях предстоящего, и главное — кто вынудил пойти на подобную сделку и почему. Осталось всего несколько часов для добровольного выполнения условия, до того как его убьёт какой-нибудь жалкий исполнитель. Однако этот непростой выбор не принёс ему никакого облегчения. Ему даже не удастся уйти так, чтобы передать любовь и уважение по отношению к близким людям, и от этого он давился самым отвратительным ощущением. Как бы он себя ни убеждал, в этот момент отношения с друзьями перестали быть доверительными, но Ким очень хотел, чтобы скрытность и неискренность пошли ко дну вместе с ним.       — Он за это ответит, хён. Вместе со всеми, — тихим, твёрдым голосом заверил Юнги. В некоторой степени его слова прозвучали прохладно и грозно, словно в эту минуту он считал важным запечатать реакцию и отношение ко всему, что им было известно.       Ким посмотрел на него внимательным взглядом, пытаясь понять, насколько друг сам верит в собственные слова. Но ужасающе-омерзительная картина, которой они оба стали свидетелями, ослепила Юнги куда сильнее Хёнджуна и вполне могла вызвать туннельный эффект. Вряд ли Пак готов был увидеть больше, так что подобная категоричная позиция была для него наиболее подходящей.       Под усиливающимся дождём промокала голубая рубашка, а голые ладони ощутили порывистый ветер. В это мгновение впервые повеяло холодом, и стало ясно, что вечером завладеет гроза. Если бы Ким управлял погодой, день своей смерти он сопроводил бы непривычно спокойным штилем, символизирующим спокойствие, а не предупреждение.       — Тебе лучше оставить эту идею, братишка, — аккуратно и бегло намекнул Хёнджун, но торопливо перепрыгнул на соседнюю мысль. — Сколько лет мы дружим? Уже больше двадцати или ещё нет? Срач в первые годы начальной школы считается за дружбу? Наверное, нет, и стоит считать с ваших девяти лет и моих десяти? Тогда двадцати ещё нет, — заключил он, разобравшись с подсчётами самостоятельно. И вот тут-то он себя и выдал. Хёнджун понял это по пронзительному, изучающему взгляду карих глаз, которых Юнги с него не сводил. А всё потому, что брюнет нервозно тараторил, а не говорил, причём всякую ерунду от отчаяния и желания остановить глухой плач в районе груди. Но он не дал Юнги ни сказать, ни что-либо спросить. — Ты мне доверяешь? — не оставляя долгих пауз между сбивчивыми репликами, поинтересовался мужчина.       — Как всегда, — в привычной манере, но с долей неуверенности и настороженности отозвался друг.       Хёнджун тепло улыбнулся и с глухим хлопком опустил руку ему на плечо, когда услышал единственное, что сейчас было необходимо. На остатке сдержанности он мягко произнёс то, до чего нельзя было доебаться:       — Тогда съебись ненадолго, я хочу остаться один.

9 октября, четверг

(настоящее время)

      Когда Чонгук ушёл, в квартире ненадолго повисло тягостное молчание. Если бы здесь не было Тэхёна, Чимин бы поехал со своим парнем, но сейчас мог лишь бороться с противоречивыми чувствами, будто что-то сделал неправильно. Они оба почти не спали и сильно вымотались за последние три дня, особенно за прошлую ночь, но усталый вид Чонгука сильно отличался от изученного наизусть шаблона. На мгновение Пак даже вспомнил тот тренировочный сбор в «Помпеях», когда из-за ночного кошмара Чон не спал двое суток. В тот день его вид вызывал похожее беспокойство, и тогда же это стало безвредным и удобным поводом впервые с детских лет коснуться его. Но если этой ночью Чимину удалось отвлечь его от кошмара, то почему перед уходом парень выглядел неважно?       — Ты знаешь, что раньше гонцов с плохими вестями обезглавливали? — тихо произнёс он. Тэхён не ответил, отрешённо крутился в кресле на неполный полукруг, так что блондину пришлось справиться с напряжением без глупой отпущенной шутки, стиснув пальцы на обеих руках. — Понимаю, что тупо спрашивать, но Чонгук не показался тебе странным?       Ким вскинул голову и бросил на парня удивлённый, отчасти изучающий взгляд.       — Мы с вами впервые встретились после того, как ты рассказал об отношениях по телефону, поэтому ваше общение вживую в принципе пока воспринимается непривычным, — справедливо заметил брюнет и неопределённо пожал плечами. — Что ты имеешь в виду? Он показался уставшим.       — Угу. Но устаёт он обычно по-другому. Ладно, неважно. — Блондин снял красную косуху, от которой всё ещё слегка несло дымом, бросил её на стул и ушёл в кухню. Тэхён последовал за ним, но снимать куртку не стал. — Хочешь чего-нибудь выпить? — предложил парень, открывая широкие квадратные дверцы серо-кремового кухонного гарнитура. — Похоже, из алкоголя у нас осталось только пиво, — задумчиво сообщил он, успев потеряться во времени и пространстве из-за стесняющего грудь беспокойства.       — Лучше чай или горячий шоколад, — подсказал друг.       — Серьёзно? — удивился Чимин и лишь сейчас осознал, с кем разговаривает. Он успел подумать, что если бы ситуация в Сеуле соответствовала обычному утру четверга, то Чимин с Чонгуком спокойно приняли бы ванну — возможно, вместе — и легли спать в своей кровати. Пак не только успел забыть актуальное время суток, но и отказ Тэхёна от спиртного. Хотя друг и раньше не был проблемным подростком, перебарщивающим с алкоголем, но Ким мог выпить и покурить. До тех пор, пока не ввязался в «Привилегию», которая выплюнула его наружу в пережёванном виде. И вместо того чтобы узнать, понять или помочь лучшему другу, Чимин пытался выяснить: что именно он сделал не так, раз Тэхён отвернулся? Сейчас это казалось неимоверно глупым поведением, даже если Пак не выбирал уровень осведомлённости. Он не был виноват, но это не мешало блондину чувствовать себя самым паршивым образом. — У меня должен быть горячий шоколад в пакетиках, — вспомнил он, обыскивая дно навесного шкафчика. — Пил, когда Чонгук уезжал в командировку. Ты ещё в курсе, что я не смогу сделать настоящий? — напомнил Чимин, вызволив два пакетика растворимого горячего шоколада.       — Из пакета пойдёт, я поставлю воду, — уверенно заявил Тэхён, подхватив чайник с кухонной столешницы. — У вас есть молоко? Если его добавить, будет вкуснее, но его надо подогреть.       — Вроде было, — неуверенно отозвался Пак. — Прижми жопу, Тэ-я, я всё сделаю сам… Э-эй!       Вопреки возмущению, Тэхён наполнил чайник, приглушив недовольство блондина шумом льющейся воды. Раньше это было в порядке вещей: он никогда не спрашивал разрешения, чтобы завалиться к нему на склад внезапно или в отсутствие Чимина. Для этого у него был собственный ключ от навесного замка, который Ким до сих пор хранил дома. Да, прошло больше года и с тех пор многое изменилось: Чимин теперь жил не на складе и не один; Тэхён последние два месяца провёл в Испании; ещё до отъезда они реже общались и меньше виделись. Несмотря на это, Ким не чувствовал себя чужим для Чимина или лишним в их с Чонгуком квартире. Пусть он плохо знал последнего и был здесь впервые, однако парень думал, что он имеет право обслужить себя и лучшего друга, не примеряя неуместной и неподходящей маски полноценного гостя.       — Если ты разъебёшь кухню, Чонгук нас обоих убьёт, — предупредил Чимин и с недовольным видом полез в холодильник. — Я не хочу убираться сегодня или чинить чайник и плиту.       — Так нас убьёт Чонгук или ты? — уточнил Ким и забрал у парня бутылку с молоком. — Что я могу разъебать? Это просто электрический чайник и кастрюля, успокойся. Я уже несколько раз готовил с Юнги-хёном, и все живы. Я ничего не сломаю и не испачкаю, прижми жопу сам, Чимин, — мягко предложил он, бросив немного насмешливый взгляд на ощетинившегося друга. Подъёбывать или огрызаться в ответ Чимин не стал, но по-прежнему не сводил глаз. Он не пытался просверлить в нём дыру взглядом, но то, как пристально наблюдал, пока Тэхён наливал немного молока в кастрюлю и осваивал индукционную плиту, немного действовало на нервы. — Ну что ещё? — не выдержал брюнет после того, как вернул бутылку в холодильник.       — Это не моё дело, но… ты втрескался в Юнги-хёна? — осторожно поинтересовался Чимин.       — Чашки где? — спросил парень, вскрывая пакетики и занимая делом руки и голову.       — Эй, или ответь, или скажи, чтобы я отъебался, — прижавшись спиной к кухонной столешнице, потребовал блондин. — Ненавижу игнор.       — Я не знаю, ясно? — резким, отчасти усталым голосом откликнулся Тэхён и прервался на тяжёлый вздох, чтобы продолжить спокойнее. В конце концов, он не хотел срываться на Чимина, но сам вопрос был острым и непростым. — Как мне понять — тоже не знаю. Извини, если тебе это не нравится, я не собираюсь портить ему жизнь. Просто хочу позаботиться о нём, пока не разберусь во всём. Он мне… Мне странно обсуждать это с тобой, — передумал парень говорить о том, какие чувства вызывает в нём старший брат лучшего друга.       — Я не прошу тебя обсуждать это со мной, Тэ, и не говорил, что мне не нравится. Меня это не касается, а хён сам способен решить, кто ему нужен, — спокойно заверил блондин. Этот ответ был не просто экологичным, а являлся неотъемлемой частью Чимина, который ценил личные границы и право на частную жизнь. — Но я пытаюсь понять, что у вас за отношения. Ты постоянно его ищешь, а он занимается какой-то хернёй из-за тебя. Потом вы сваливаете вместе — и вот ты снова его ищешь, а он… опять занимается какой-то хернёй? — неуверенно предположил Пак.       — Не знаю, он мало что мне рассказывает. Но перед моим отъездом сказал, что должен приехать сюда ненадолго.       — Ясно, — мягко отозвался Чимин и закрыл некомфортную для брюнета тему. Он неторопливо достал две кружки из верхнего шкафчика над раковиной и поставил на столешницу, а потом с беспокойством похлопал себя по карманам джинсов. — Я сейчас, оставил телефон на столе.       В отличие от старого склада друга, в квартире было чисто. Поэтому, если Кима не занесло в параллельную Вселенную, а Чонгук не занимался уборкой в одиночку, то становилось очевидным, что Чимин изменился. Сложно было не признать, что время не стояло на месте, и они с Тэхёном, вероятно, постепенно менялись оба, пусть парню не всегда удавалось взглянуть на себя со стороны и что-то увидеть. Возможно, они не основательно повзрослели или созрели, но сильно отклонились от прежней импульсивной и инфантильной траектории, по которой двигались раньше. Как ни странно, эти мысли возвращали Тэхёна к словам Юнги: жизнь может быть другой.       Подогрев молоко и сняв чайник с подставки, парень высыпал содержимое пакетиков в глубокие кружки кремового оттенка и залил горячими жидкостями. Осторожно размешал напитки десертными ложками и поставил чашки на обеденный стол. К этому моменту Чимин уже стоял под аркой между гостиной и кухней и прибавлял громкость входящих вызовов на телефоне.       — Кто вам рассказал обо мне? — спросил Тэхён, занимая место за прямоугольным деревянным столом. Он и сам не планировал дальше скрывать свою историю от Чимина, но посвящённых в детали людей было мало, поэтому парень хотел узнать, кто открылся раньше Кима.       Блондин отвёл взгляд от экрана телефона, громко щёлкнув кнопкой блокировки, и сел за соседнюю левую сторону стола, образуя прямой угол с сидящим справа Тэхёном.       — Никто, мы сами в этом копались, поэтому знаем не так много. О программе узнавали сами и постепенно, в Японии хёны прояснили другие общие моменты, но о тебе мы кое-что нашли во втором доме, который нужно было ликвидировать, — неторопливым, немного тихим голосом говорил Пак, аккуратно размешивая горячий шоколад, словно просто хотел занять руки. — Мы торопились, у нас не было времени разбираться в личном хламе, а взять его не могли, только избавиться, поэтому мы почти ничего не знаем, кроме того, что ты… Хм…       — Что я — «привилегия», или что ты пытаешься сказать? — уточнил Тэхён и навалился на край стола. — Красиво звучит? — задумчиво спросил он, медленно проводя подушечкой пальца по ободку кружки.       — Звучит паршиво, когда знаешь, что это такое, — резко ответил Чимин. — Я думал, для такой херни существуют садистские клубы.       — Если ты не о шлюхах, то в таких клубах участие принимают добровольно, — возразил парень, посчитав сравнение неудачным. — А с первым вариантом всё неясно. По большому счёту, это ведь как раз мой случай: как называются те, кто занимается этим за деньги? — бросил он в воздух риторический вопрос.       — Заткнись. Лучше объясни, что случилось, — попросил парень, оставив ложку в покое и сложив руки полочкой на краю стола. — В прошлом году Юнги-хён выплачивал твой долг или Хёнджун-хёна?       — Мой. Это долгая история, — глупо предупредил Тэхён. Чимин не дал никакой реакции, просто молчаливо ждал продолжения. Он сидел в напряжённой позе с вытянутой спиной и опирался на край стола. С его взглядом Ким столкнулся всего на мгновение, так как не очень хотел увидеть неприятные предположения, разочарование или пренебрежение, даже если сам ещё ничего не рассказал. Но Пак смотрел на него лишь спокойным, внимательным и выжидающим взглядом, поэтому брюнет сделал маленький глоток из кружки и продолжил: — Примерно два года назад я пошёл на дело один. У меня не было плана, всё случилось внезапно, а ты в тот день не смог, кажется, из-за работы? Я позвал тебя с собой и рассказал, что вычислил фуру с наркотой председателя биржи, в прессе о нём было уже много шумихи, помнишь? — Чимин неуверенно кивнул, пытаясь вспомнить. Вряд ли это было просто, так как подобных случаев было множество, а они с Чимином или Хосоком брались далеко не за каждого. — Я сам хорошо помню только начало и конец, но самое плохое — очень смутно. Мы в то время понятия не имели о каких-то «Помпеях» и махинациях вне «Скайлайна». Хотя даже тогда казино меня уже… мало заботило, — успел исправить он пришедшее первым на ум нецензурное слово.       Его немного штормило при общении с Чимином, Хосоком или Чанёлем, так как прежние жизнь и личность схлёстывались с тем, что он имел сейчас. И Тэхён пока не способен был определить, что ему было ближе. Однако в такие моменты он точно чувствовал себя некомфортно. Даже если со стороны манера речи и поведение выглядели странно, парень не мог их контролировать.       — Я тогда сделал то же, что и всегда, — поторопился продолжить он, чтобы поскорее вывалить всё и, возможно, ощутить облегчение, — избавился от фуры прямо в боксе склада и дал наводку журналистам. Но в тот раз этот случай нигде не всплыл, и я забил на него почти на год. Позже узнал, что тот урод вместе со своими друзьями, или кто они ему, взялись за хёна. Я думал, что он ничего не знал, но он прикрыл меня и не обсудил со мной ничего. Хёнджун-хён не дал бы мне ответить самому, когда вскрылось участие военных: в фуре были не только наркотики. Может быть, я поздно вмешался и неправильно, мне стоило пойти к Джиху и Юнги, когда я обо всём узнал. Но тогда я хотел, чтобы они отъебались от хёна и разобрались с тем, кто имел прямое отношение к случившемуся. Когда я вышел на них, Хёнджун успел продать часть своих акций в счёт нанесённого ущерба. К тому времени руководство казино уже стало меняться, чтобы внедрить какую-то новую программу, которую вовсю практикуют в Японии друзья того мужика, — бегло выпалил Ким, избегая имён. — При первой встрече с ними я ещё не знал, как смогу откупиться, а убивать они не собирались. Так я и узнал о программе и согласился на участие, когда они пообещали оставить хёна и подготовили договор.       — И что дальше? — осторожно спросил Чимин. — Ты подписал его, и тебя похитили?       — Формально они никого не похищают, — нервно улыбнулся Тэхён, перебирая тонкими пальцами длинную ручку десертной ложки. — После подписания договора ты становишься участником программы — «привилегией» — и обязан выполнить то, что потребует другая сторона. Перед тем как подписаться на это, Джиху-хённим пытался переубедить меня, а потом — выкинуть оттуда, пока нас не заметил один из них. Я сбежал, потому что думал, будто в его варианте крайним для тех ублюдков опять станет хён. Понятия не имею, как Джиху узнал и досталось ли ему тогда от них, но о нём никто ничего не говорил, — нахмурился парень в попытке вспомнить все важные детали из обрывочных фраз и коротких диалогов своих временных хозяев. — После сделки я взял некоторые вещи, и мы уехали в Пусан, где я думал только переночевать — так они мне об этом сказали. Ни о чём конкретном мы не говорили, но я примерно понимал, чем всё закончится, поэтому… — протянул он последнее слово и прервался на недолгую паузу. — Если честно, я плохо помню, что наплёл всем, но меня не было полтора месяца. — Ким решил сделать небольшой перерыв, чтобы перевести дух, отпить немного из пока ещё горячей кружки и убедиться, что контролирует своё состояние.       — Погоди, — с ноткой замешательства в тихом голосе произнёс блондин, — то есть ты добровольно уехал на полтора месяца с какими-то уёбками?       — Мы договорились, что я еду на ночь, — выразительно повторил Тэхён, — на следующий день я должен был вернуться. Поэтому я предупредил всех близких, если правильно помню, что уеду из города на неделю. Было? — уточнил он, так как Чимин входил в круг этих людей. — Остальные дни я собирался развеяться, пока не перестану испытывать отвращение после этого. Но они меня не отпустили.       — Именно тогда ты и пропал в первый раз, — задумчиво заметил Пак. — Тогда почему ты говоришь, что формально они никого не похищают? Они держали тебя в Пусане полтора месяца, то есть буквально похитили, удерживали силой, — пылко подчеркнул Чимин. — Плевать на статус участника, если договор уже был нарушен: ты не мог уйти, а тебя сделали чужой собственностью на полтора месяца.       — Не уверен, что они вообще собирались меня отпускать, — нервно усмехнулся Тэхён. — Им просто помешали.       — Поэтому ты так хотел поскорее съебаться из морского порта в Пусане? Ты казался странным, но я и представить не мог, что причина может быть… такой, — деликатно выразился парень, не найдя подходящего названия. — На хрена тогда поехал, если там была самая жесть? Ты мог бы не объяснять мне, но намекнуть, что тебе нечего там делать, я бы справился с делом без тебя. Взял бы Юри, раз она умеет водить фуры, — эмоционально махнул Пак в сторону хмурого окна, которое выходило на оживлённую улицу.       — Да нет, в тот раз меня просто… мне… — Об этом он говорить не решался, так как пришлось бы коснуться подробностей, чтобы объяснить доступно. Несмотря на то что он неплохо себя контролировал, на этом откровении Ким мог бы серьёзно споткнуться и погрузиться глубже, нивелировав усилия и успехи в задаче выбраться из парализующего состояния. — Неважно. На город мне плевать, он не является частью травмы, я его даже не видел в то время, — лаконично и безопасно для себя ответил брюнет.       Он вновь замолчал, когда почувствовал, как холодеют пальцы, которыми он импульсивно обхватил тёплую кружку. Тэхён позволил себе неторопливо отпить горячего шоколада и сосредоточиться на ровном и глубоком дыхании. На этот раз Чимин молча смотрел в собственную кружку, нависнув над ней, не задавал вопросов и не подгонял. Хотя Ким ничего не говорил ему о приступах, Пак вёл себя естественно, но всё же довольно аккуратно.       — Мне нужно рассказывать, что они делали? — спросил Тэхён.       — Зачем? — тихо бросил блондин в ответ. — Если тебе хочется или станет легче, говори, я выслушаю. Но ты можешь больше ничего не рассказывать, — спокойно заверил он, бросив на друга сочувственный взгляд. — Примерно я могу представить, что было и как всё закончилось. Кто-то из наших хёнов тебя нашёл? — предположил Чимин. Парень кивнул.       — Меня нашли Хёнджун-хён и Юнги-хён и забрали оттуда, — перескочив через мрачные события, спокойнее продолжил Тэхён. — Уже потом они мне рассказали, что я пробыл в вашем доме месяц. Меня скрывали от японцев, клиентов и семьи. Хёнджун был единственным из родни, кто всё знал, но если бы меня увидел кто-то ещё, то возникли бы вопросы. К тому же это было небезопасно. Я вернулся домой где-то за месяц до того, как он понял, что не осилит чувство вины, — вновь нервно усмехнулся Ким и на мгновение закрылся руками, чтобы справиться с чувствами. — У меня нет другого объяснения, хотя виноват был только я. Сначала мне казалось, что это убийство, или его заставили, но знаю от Юнги, что в тот вечер на мосту хён был один. До сих пор не знаю, что это было, но в этом точно замешаны я и люди из «Скайлайна», — уверенно выпалил он и сделал глубокий вдох. — Из тех дней, что я провёл у вас дома, я помню только последние недели две. Я реже терял сознание, у меня открылся второй глаз, поджили ножевые ранения на ногах и груди, сошли синяки, у меня перестало кровить, — бегло, неосознанно обобщил он, не назвав уязвимую часть тела, — зажили губы и меня, блять, не тянуло блевать после каждого глотка воды. — На мгновение Ким так абстрагировался, что даже указывал пальцами на свои прежние повреждения. Осознав это и вернув себя в центр скверной истории, он вновь переместил руки к кружке. Чимин на этом моменте тяжело и шумно выдохнул. — Это не самое страшное, — решил успокоить Тэхён, — я пытаюсь передать, как воспринимал это. Юнги-хён тогда почти не отходил от моей кровати. Прости, что в тот раз он так поступил с тобой из-за меня, запретив тебе приезжать, но он правда многое сделал. Хотя первое время я вёл себя с ним, как неблагодарная сволочь… — задумчиво вспомнил парень, поджав губы от злости на самого себя. — Хёнджун-хён тогда пытался раскопать всё о программе и клиентах. Договор был уже расторгнут, потому что в нём не прописываются ни сроки, ни конкретное требование от заказчика, поэтому всё было зря, и мы вернулись к началу. Если заказчик недоволен, то остаётся делать вид, будто ничего не было. В моём случае недовольных было трое, — с сухой усмешкой сообщил Тэхён и перевёл взгляд на Чимина. — Я не знаю, можно ли тебе рассказывать о том, что с ними случилось…       — Ты говорил, что одного убил твой хён, значит, двух других — мой? — Прямо спросил Пак. Тэхён медленно кивнул. — Мы с Чонгуком так и думали. А что сейчас? Раз хён выплатил долг, разве они не должны отъебаться? Что именно Юнги-хён делал в Испании? Значит, то наше последнее дело было как раз связано с этой ситуацией? Когда мы подорвали дом, и я чуть не сдох из-за тебя. Ты хотел отомстить, — в утвердительной форме произнёс Чимин.       — Извини. Хёнджун-хён всё равно сделал это сам. Новый «Скайлайн» с самого начала не хотел оставлять это дело, особенно после убийства Ёнсу. Ну и тем более после Дживона и Гёнхи, — Ким потёр лицо пальцами, пытаясь отогнать тошнотворные воспоминания. — Вряд ли ты помнишь их имена. Я знаю, что через Сато Юнги-хён вышел на тех, кто может надавить на японцев, а для этого ему нужно выполнить часть обязательств перед ним. Этим он и занимался в Испании. Хотя я не знаю, можно ли доверять этому уёбку, но, надеюсь, Юнги знает, что делает. — Тэхён закрылся руками, чтобы издать глубокий стон. Пальцы снова стало предостерегающе покалывать, и он вернул руки к полупустой кружке. — Не говори, что это я виноват, сам всё знаю. Из-за отвращения к ним, себе и чувства вины я чуть не последовал примеру хёна, но Юнги меня остановил. Я делал то же, что и мы с тобой раньше. Это было обычное дело, просто на этот раз мне надо было копнуть поглубже, чтобы узнать, что этот случай куда серьёзнее и запутаннее. Если бы я знал, что это связано с хёнами и военными, я бы не сунулся. Я знаю, что если бы не я…       — Хватит, — отодвинув свою чашку в сторону, резко перебил Чимин. — Винить надо тех тварей, которые занимаются подобной хернёй. Ты облажался, но и хотел защитить близкого человека. Не знаю, насколько умнее смог бы действовать я в подобной ситуации. Хотя… — он на мгновение задумался, но быстро отмахнулся от собственных мыслей. — Неважно, что ты делаешь и как сильно лажаешь, расплата не должна быть такой уёбищной, Тэ, ты этого не заслужил. Чувство вины может сделать из тебя человека, а может уничтожить. Лучше не увлекайся этим, понял? — попросил парень. Вряд ли он взял паузу, чтобы получить ответ, но Тэхён почему-то коротко кивнул. — Всё самое мерзкое, что было связано с ними и тобой, осталось там, откуда тебя забрали хёны, и не надо тащить это за собой дальше. Ты должен пропустить это через себя и отпустить, — он вдруг осторожно коснулся его запястья тёплыми пальцами. — Не делай хреновый фрагмент жизни основной частью себя. Знаю, из меня, наверное, паршивый психолог, но я говорю то, через что сам проходил, когда погибли родители. Не надо прокручивать такое в голове и переживать каждый раз заново. Если тебе плохо, ты всегда можешь поговорить со мной.       — Спасибо, хён, — коротко отозвался Ким, ощутив и спокойствие, и облегчение.       — Мне жаль, что меня не было рядом, и я не смог тебе помочь, — на мгновение он усилил хватку, словно хотел закрепить порывистый, но аккуратный дружеский жест, и отпустил руку. — Я же говорил, что доберусь до правды. Прости, что узнал слишком поздно. Значит, Юнги-хён заботился о тебе с самого начала и до сих пор? — торопливо спросил он, будто не хотел тратить время на комментирование предыдущих слов, зная, что скажет Тэхён.       — Да, — вздохнул Ким. — Иногда он особенно зацикливается на заботе и забывает о себе. Мне кажется, он не умеет принимать то же от других, — он высказал своё мнение осторожно и неуверенно посмотрел на блондина, надеясь, что тот поймёт правильно.       Чимин в это время пил из кружки, поэтому сначала возвёл глаза к потолку, а затем неторопливо поставил напиток на стол. Молчал. Задумчиво водил пальцем по кремовой керамике, а затем спокойно ответил:       — Ты прав. — Он немного помолчал и тяжело вздохнул. — Но после твоего рассказа я подумал: тебе не кажется, что хён создаёт дистанцию, когда хочет уберечь от опасности?       У Тэхёна не было возможности ответить, да и вряд ли был смысл отвечать — сам вопрос звучал скорее риторически. В этот момент стол затрясся от активной вибрации, а спокойную обстановку компактной и уютной кухни разорвал резкий телефонный звонок. От оглушительного звука из двоих вздрогнул лишь блондин. Он торопливо подхватил смартфон, отвечая на звонок и невольно потирая пальцем другое ухо:       — Блять, детка, ты меня напугал, — импульсивно выпалил он. — Я боялся пропустить звонок и переборщил с громкостью. С тобой всё нормально?       Пока Чимин разговаривал по телефону, Тэхён взял обе кружки с остывшим и недопитым шоколадом и окончательно заглушил чужой диалог шумом льющейся воды. Впервые он почти полностью осилил обстоятельный разговор на болезненную тему, а здесь даже не было Юнги. Если бы он видел всё это, то, вероятно, посмотрел бы сейчас на парня ласковым и искрящимся гордостью взглядом. Удивительно, что подобная мелочь действительно могла считаться достижением. Среди своих смешанных чувств Тэхён вдруг обнаружил, как сильно соскучился. Он давно знал, что хочет находиться рядом с ним и видеть его, обретая собственное душевное спокойствие, но лишь сейчас осознал глубину той простой тоски, которую испытывал в отсутствие Юнги. Возможно, это было результатом их первой и пока единственной совместной ночи, при мысли о которой его бросало в краску за одни только испытанные эмоции.       Но если Юнги действительно хотел защитить его, вновь отстранившись, то почему ничего не сказал? И почему не позволил Тэхёну выбрать самому? Он давно уже не был инфантильным и навязчивым. Если бы мужчина сказал ему сидеть в одной комнате и не высовывать носа до его возвращения, парень так и сделал бы, но при этом знал бы, где хён находится и как себя чувствует. Вместе с пропавшим Намджуном отсутствие подобной информации и личного выбора бороздили в груди тяжёлым чувством беспокойства. Тэхён и Юнги провели в Испании чуть больше двух месяцев, и у парня было слишком мало времени, чтобы стать для мужчины человеком, на которого можно положиться и кому легко довериться. Несмотря на старания, Ким отдавал в ответ на заботу и ласку очень мало, хотя искренне хотел другого. И сейчас слова о том, что он хочет позаботиться о хёне, по факту ничего за собой не несли. Он вообще сделал для Юнги что-то хорошее?       Когда парень домыл кружки и вынырнул из тяжёлых мыслей, закрыв кран, он увидел Чимина стоящим рядом со стулом. Телефон с тёмным экраном лежал на столе, а Пак напряжённо, слегка задумчиво трепал платиновые пряди одной рукой, пока не заметил мельтешащие движения периферийным зрением — это Тэхён вытирал руки полотенцем.       — Тэ, можешь посидеть здесь, пока я не вернусь? — задал блондин простой вопрос бесцветным голосом.       — Нет, — честно ответил Тэхён и насторожился его поведением. — Что случилось? Чонгук что-то узнал?       — Намджун-хён держит Юнги-хёна под прицелом на мосту, — на этот раз тихим и волнообразным голосом сообщил парень. — Дай подумать…       — Что? На каком ещё мосту? — проигнорировав последнюю просьбу, абсолютно сбитым с толку голосом спросил Ким.       Он осознал и поверил в реальность происходящего лишь после того, как Чимин посмотрел на него тревожным и пронзительным взглядом. До этого мгновения сообщение казалось сюрреалистичным ночным кошмаром. Два человека, на которых по-своему болезненно сказалась прошлогодняя трагедия, оказались на том же мосту, где случилось непоправимое. Тэхён больше не медлил, не спрашивал и не говорил, он стремительно рванул на выход из кухни, однако Чимин отреагировал мгновенно и жёстко. Пак оперативно заломил другу руку, крепко ухватил за шею и припечатал лицом к прохладной стене шершавой серо-кремовой керамической плитки, упираясь коленом в подколенный сгиб брюнета, чтобы лишить равновесия.       — Стой на месте! — рявкнул блондин. — Чонгук сам уехал с пушкой и уже дозвонился до Чанёля. Если ты не хочешь оставаться здесь, мне нужна твоя помощь. Какова вероятность, что твоему хёну к чертям снесло крышу?       — Почему ты спрашиваешь, если сам сказал, что он сделал? — воскликнул парень, посчитав глупый вопрос пустой тратой времени. — Да отпусти ты меня, блять, я не уйду! — заверил он, безуспешно пытаясь вырваться, но получалось лишь нелепо извиваться и приседать к полу. Говорил он искренне и прозвучал, по всей видимости, убедительно, так как Чимин наконец высвободил его из захвата.       — Извини. Но это тот момент, когда нам нужно думать мозгами, а не жопой, ясно? На что ты надеешься, рванув туда без плана? — резко бросил Пак очередной вопрос. Тэхён нервно потирал руки и лицо, стараясь взять себя в руки и заместить пылкую реакцию здравыми и хладнокровными рассуждениями. — Если Намджун не один и его кто-то пасёт, нужно быть готовыми, а не мчаться туда с пустыми руками, — заметил Чимин, однако его слова были больше похожи на абсурдную теорию заговора. — Поэтому я и задал вопрос: мог ли он возненавидеть Юнги настолько, чтобы пойти на такое?       — Не знаю, — честно, слегка раздражённо отозвался Ким, всё ещё думая, что они теряют время на пустой трёп. К тому же после не очень мирного отъезда Тэхёна и Юнги в Испанию парень вполне мог представить, что Намджуна в какой-то момент переклинило. — Я даже не знаю, где он пропадал и что случилось. Кто может его пасти? Намджун-хён никуда не ввязывался, чтобы давить на него, — уверенно заявил он и резко прервался на паузу, вспомнив их общую встречу в доме Паков. — Что ты задумал?       — У меня есть одна идея, и кое-что осталось от того, что я брал в Японию прошлый раз, но мне нужна твоя помощь, действовать надо быстро, — предупредил блондин и торопливо вышел из кухни.       Тэхён последовал за ним, краем глаза заметив по-прежнему хмурый пейзаж балкона. Утреннее небо заволокло тяжёлыми облаками, будто приготовилось встретить надвигающуюся бурю. В этот момент телефон в кармане его куртки завибрировал, но парень почти мгновенно сбросил, увидев на экране имя того, кто без спросу добавил свой номер в контакты. Чимин порылся в дорожной сумке и ушёл в спальню, чтобы что-то принести. Тору Тиба позвонил снова, поэтому подрагивающими от страха, волнения и раздражения пальцами Ким всё же ответил на звонок, понимая, что парень не отъебётся.       — Пожалуйста, давай не сейчас? — процедил Тэхён сквозь зубы. — Я занят.       — Ах, я думал, что ты перестанешь беситься из-за поражения и сам позвонишь, — игривым, притворно грустным голосом признался гонщик, вспомнив их последний совместный заезд в Мадриде. — Извини, если разбудил, я приехал в Херес, не хочешь подскочить на тренировки? Оказалось, что они у меня одиночные.       — Я в Корее. И я занят, Тору, поговорим потом? — попросил Ким и сбросил вызов, не дождавшись ответа.       — Только не обижайся, — серьёзно попросил Чимин, показавшись в дверях спальни с каким-то свёртком, пластиковым коробком и тонкими проводами, — я не хочу тебя задеть, но не знаю, как ещё объяснить то, каким ты бываешь. Иногда со стороны выглядит так, будто у тебя биполярка: то ты материшься и грубишь, то вдруг начинаешь говорить, как… как Юнги-хён. И твоё поведение бывает таким же противоречивым. Это не плохо, но теперь мне понятно, почему на мой вопрос о хёне ты ответил: «Не знаю». Ты запутался? — осторожно поинтересовался Пак. — Не ты ли трахал мне мозг тем, что этот Тору тебя бесит? Какого хрена он тебе звонит, если в Испании сейчас ночь?       — Он и правда меня бесил. Но потом стал иногда гонять со мной на треке, а не липнуть к Юнги-хёну, пока не уехал в Штаты на гонку… И мне, и тебе было некогда, чтобы обсудить это, но обязательно говорить об этом сейчас? — возмутился парень.       — Нет, я просто услышал ваш разговор и спросил, — коротко ответил Чимин и прошёл к дивану, чтобы вытряхнуть лишнее из дорожной сумки и засунуть в неё то, что держал в руке. — Сейчас проверим, что ты помнишь из того, чем мы занимались раньше, — бегло обронил блондин и резко остановился возле стула, на котором висела его красная куртка. Светлое сиденье упиралось в боковую панель компьютерного стола, поэтому парни лишь сейчас разглядели неровное и еле заметное пятно крови на краю обивки.       — Пушку опусти, — твёрдо потребовал Чонгук. Он предупреждающе целился в спину Намджуна из своей «беретты», однако не спешил выключать предохранитель. — Не мог выбрать время получше? Думаешь, утром эту хуйню здесь никто не заметит? — убедительно пытался отрезвить он, будто сам Чонгук перед выездом на мост вовсе не упёрся в сомнительного вида пластиковые водоналивные барьеры, которые на мотоцикле удалось объехать.       Ким медленно покачал головой из стороны в сторону, но пистолет не опустил. Чонгук осторожно обошёл его, неспешно отступая к ограждению. Лицо Намджуна выглядело бледным, губы — сухими и поджатыми, покрасневшие глаза, окружённые глубокой тенью бессонницы, горели жарким отчаяньем. Казался трезвым, но вряд ли его можно было назвать хладнокровно настроенным. Он держал пистолет крепкой, напряжённой хваткой, пытаясь унять нервную дрожь пальцев. Тёмно-синий спортивный костюм свободно облегал его тело и не сковывал движений. Брюнет со слегка взъерошенной короткой стрижкой стоял у края проезжей части, перед пешеходной дорожкой, всего в четырёх метрах от парапета, на котором неподвижно замер Юнги. Над пустынным мостом дул порывистый ветер, тяжёлые серые облака клубились над головой, отражая настроение напряжённого момента и создавая ощущение сырого холода, проникающего в грудную клетку.       — Сука, если ты попробуешь его снять, я выстрелю, — пылко воскликнул Намджун. — Стой на месте!       — Спокойно, я постою здесь, — заверил Чон, останавливаясь примерно в двух метрах от мужчины, который до сих пор не обмолвился ни словом. — Ты в курсе, что Тэхён третий день в Сеуле и ищет тебя? Он сейчас с Чимином у нас дома, — спокойным и неторопливым голосом сообщил парень, используя простое упоминание как примитивный способ вправить человеку мозги. — Твой брат переживает, Намджун, и думает, что с тобой случилось, а ты устроил здесь ебучий самосуд. Чья это идея?       Усталое, напряжённое лицо Кима с лёгкой испариной на лбу исказилось от прозвучавшего имени тонсэна, но молодой мужчина на слова Чона не ответил. Они оба стояли на совершенно пустой проезжей части, на которую за последние минуты смог пробраться лишь Чонгук на своём мотоцикле. Узкую пешеходную дорожку от дороги отделяли небольшие бетонные блоки, расположенные друг от друга на расстоянии около полуметра. Между ними не было соединительных цепей, поэтому в критический момент Чон сможет легко преодолеть расстояние до ограждения и вовремя схватить Юнги. Во всяком случае, брюнет на это отчаянно рассчитывал.       — Уйди-ка ты отсюда, Чонгук-и, — спокойным, отчасти ласковым голосом произнёс мужчина. Он даже не думал повернуться лицом, поэтому его было едва слышно. Скользивший по мосту ветер безжалостно прерывал его реплику и обрывал окончания слов. Подобного обращения Чон давно от него не слышал. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что и виделись они за последние полтора года ничтожно мало. — Я же просил тебя быть осторожным, ты можешь выполнить эту просьбу? — задал Юнги, судя по интонации, риторический вопрос. И напомнил — а заодно и подтвердил — о своих прежних словах так очевидно, будто это было упомянуто в одном из несуществующих ежедневных разговоров, а не спрятано в анонимном послании. Если бы Чонгук не понял это ещё во время первой поездки в Японию с Чимином, то сейчас, вероятно, был бы сбит с толку. Впрочем, он и вовсе не уделил внимания бессмысленной попытке Пака прогнать парня с моста.       — Лучше скажи, что у тебя есть план, и ты не купишься на угрозы этого… — Чонгук осёкся, потому что даже не знал, как назвать сейчас Намджуна, на которого по-прежнему направлял пистолет. Какая-то тупая сцена, как в дешёвом кино, в котором одному из героев внезапно отбило башню. — Чья это ёбаная идея?       Намджун без промедлений выстрелил в сторону, мимо опорной стойки, заставив Чонгука инстинктивно оглянуться. Он испугался, что от раздавшегося громкого звука старший Пак мог потерять равновесие, однако Юнги оставался неподвижен. Его смиренное безразличие раздражало куда сильнее, чем странные выходки Намджуна, явно намеревавшегося отвлечь внимание от верных размышлений. Впрочем, сами мысли принадлежали вовсе не Чону, а Чанёлю, который успел торопливо бросить в трубку сообщение о том, что с Сакаи покончено и теперь Юнги остался в долгу перед Сато. Без чужой теории происходящего Чонгук, вероятно, задумался бы лишь над тем, что Ким, побыв одиночкой-отшельником без связи с родными, успел прийти к каким-то хуёвым выводам.       — Отойди подальше, иначе следующая пуля будет твоей, — холодно предупредил Намджун. Он почти не смотрел на него все эти минуты, но сейчас вдруг пригляделся более внимательно. — Похоже, тебе хуёво, — заметил он то, что Чонгук упорно игнорировал.        — Работаешь на Джо Сато? — бросил Чон прямое предположение. — Это и есть погашение долга Юнги-хёна перед ним?       — Закрой пасть и отойди в сторону, — потребовал Ким и повернул голову влево.       — Хён… — послышался взволнованный голос молодого мужчины со стороны правого плеча Чонгука.       Когда он наконец дозвонился до Чанёля, тот был уже за рулём, двигаясь в неверном направлении. Сейчас в его опущенной руке был пистолет, но Пак ни в кого не целился. Разрешить ситуацию быстрым вмешательством, никого не ранив и не столкнув, казалось самым ненадёжным вариантом посреди пустого моста. Серебристого «хёндэ» поблизости не было, и парень подошёл достаточно тихо. Намджуну было не до него, а Чонгук, в свою очередь, не нуждался в объяснениях, когда с каждой минутой ему всё труднее удавалось держаться на ногах.       — Зачем ты позвал Чанёля? — спросил Юнги после беззвучного, глубокого вдоха. — Думаешь, мне нужны зрители? Вас это не касается.       — Юнги-хён, пожалуйста, слезь оттуда, и мы поговорим, — спокойно попросил Чонгук вместо того, чтобы огрызнуться на тупое замечание.       — Я уже сказал: он оттуда не слезет! — нервно рявкнул Намджун.       — Надо же, ты снова назвал меня хёном, — услышал Чон. Он бы застонал от того, насколько неуместно сейчас было обращать внимание на это, но от резкой вспышки слабости рука с пистолетом немного дёрнулась, а перед глазами на мгновение возникли тёмные пятна.       — Брось пушку, Чанёль, — грозно потребовал Намджун.       Его просьбу Пак не выполнил, но убрал пистолет под брючный ремень сзади. Подобное размещение оружия для Чанёля было несвойственно: Чонгук привык видеть его в плечевой кобуре, либо вовсе без пистолета. Официальный прикид — тёмно-синие костюмные брюки, чёрная рубашка и лакированные туфли — лишь подчёркивал, что у парня даже не было времени переодеться после самолёта, и он явно спешил, раз пренебрёг привычными деталями экипировки, последовав за старшим братом. Однако сейчас этот малозначительный нюанс в виде необычного положения личного оружия вызвал у него крошечный дискомфорт, заставив слегка сморщить нос.       — Так мы ни к чему не придём, — спокойно, даже рассудительно начал Чанёль. — Но если с ним что-то случится, в следующий момент я вышибу тебе мозги, — лидерским голосом предупредил он Намджуна.       — Оставь его, — бросил Юнги, не оборачиваясь, — он здесь ни при чём. Забери Чонгука и уезжайте. Это приказ.       Чанёль нервно усмехнулся. Он стоял немного полубоком, в отличие от Чонгука, который находился спиной к парапету, поэтому лидеру «Помпеев» было проще проследить за всеми и посмотреть на хёна печальным взглядом.       — Знаешь что, хён? Иди к чёрту со своими приказами, — устало выпалил парень. — Если он здесь ни при чём — отлично. Давайте обсудим, кто на кого давит? Чей приказ исполняешь ты, Намджун? Не говори, что хён сам тебя заставил держать его на мушке. Не скажу, что это невозможно, я просто не хочу слышать такую хуйню, — признался он в надежде, что нелепый спектакль имел разумное объяснение, а не являлся желанием Юнги покончить со всем столь мерзким образом.       Ни один из них ничего не ответил. Тем временем слева появился чёрный тонированный внедорожник — первый автомобиль с тех пор, как Чонгук приехал сюда. Этот мост был гораздо менее оживлённым, чем центральные, однако являлся действующим сооружением с постоянным потоком автомобилей. Поэтому отсутствие других машин показалось странным, пока Чонгук не вспомнил о водоналивных барьерах, которые с трудом миновал на своём BMW. Массивный автомобиль уверенно остановился на встречной полосе, в двадцати метрах от собравшихся.       — Кто-то закрыл проезд на мост? — спросил Чонгук, адресовав вопрос Чанёлю.       — С другой стороны дорогу преграждают водяные блоки, я не смог сюда проехать, — тихо ответил парень. — Но там никого не было.       — С той стороны — то же самое, — отозвался Чон.       Возможно, именно из-за нервозной ситуации и постоянной настороженности рана болела меньше. Однако ощущение озноба и нарастающая слабость медленно охватывали всё тело, заставляя Чонгука думать лишь о том, как бы не вырубиться раньше времени. Ведь если он потеряет сознание или умрёт, то Чанёлю придётся всё разруливать в одиночку.       С заднего сиденья автомобиля вышли трое мужчин: два амбала и Джиху. Руки последнего были скованы наручниками за спиной, лицо покрыто свежими кровоподтёками, белоснежная рубашка была испачкана кровавыми пятнами вокруг разорванного воротника. Один из охранников крепко держал Чона за руки и предплечье, второй неотрывно следил за ним взглядом, нацелив массивный огнестрельный пистолет прямо в затылок. С места водителя вышел ещё один телохранитель, а с переднего пассажирского сиденья показался Джо Сато, тот самый мужчина с видео, которое Чимин недавно показывал Тэхёну. Глаза высокого и крепкого японца с короткими чёрными волосами были спрятаны за тёмными стёклами прямоугольных очков.       — Мы так не договаривались, — громко бросил Юнги японцу, впервые повернув голову и уже собираясь развернуться всем корпусом, но Сато остановил его холодным предупреждением.       — Стой и не двигайся. О том, что он убьёт Сакаи, мы тоже не договаривались, — заметил мужчина.       — Спасибо, что сообщил о своих планах, братишка, — саркастично выдавил Джиху, обратившись к Юнги. После того как Сато выразительно приставил револьвер к его голове, Чон усмехнулся и игриво подмигнул младшему брату: — Привет, Чонгук-и, давно не виделись.       — Тебе лучше закрыть рот, ты следующий на очереди, — негромко, но крайне убедительно предупредил Сато.       — Твою мать… — на выдохе, почти беззвучно произнёс Чанёль. — Да что за хуйня здесь происходит?! — с ноткой отчаяния в голосе крикнул парень. — Юнги-хён, может, хоть на что-нибудь ответишь?       Но просвещать лидера никто не собирался, как и реагировать на его эмоциональный выкрик. Намджун не обращал никакого внимания на происходящее за спиной: он всего раз взглянул на прибывшую машину, когда из неё вышли люди, а сейчас продолжал держать первого Пака на мушке. Чонгук всё ещё целился в Намджуна. Хотя мишеней стало больше, этот вариант казался самым стабильным и как будто более безопасным, раз его всё ещё не убрали с пути. По той же причине Чанёль не видел смысла доставать пистолет: из-за отсутствия общей стратегии любое сопротивление могло привести к плачевным последствиям. Держась правой рукой за трос, Юнги смотрел на Сато говорящим, многозначительным взглядом. Вероятно, для них обоих это было чем-то понятным, потому что японец вдруг кивнул на Чанёля и убрал револьвер от Джиху, шагнув в сторону.       — Мы же договорились, что семью я не трону, — ободряюще заверил Джо.       — Он тоже семья, — возразил Юнги. — Если кто и может убить его, то это я. Как теперь я должен тебе верить?       — Э-э, нет, — торопливо воскликнул японец, — мы говорим о семье по крови.       — Ты сам мстишь за семью не по крови, — обратил внимание Пак.       — Кажется, я наконец разобрался, — вмешался Джиху и шумно сплюнул на асфальт скопившуюся во рту кровь из-за разбитой губы. — Я должен сдохнуть из-за Сакаи, а ты — за смерть тех уёбков? — задумчиво предположил блондин. — Хоть бы спросил меня, прежде чем связываться с ним. Тогда я бы рассказал тебе, Юнги-я, что Сато отделился от Сакаи и стал самостоятельным, когда началась шумиха с Тэхёном.       — Я и так знал об этом, — отозвался Юнги. — Как ещё, по-твоему, я бы смог выкурить его?       — Твою мать, — нервно усмехнулся первый Чон, — каким надо быть, сука, блять, отбитым, чтобы согласиться сдохнуть ради этой хуйни?!       — У нас не было такого договора, — возразил Сато, сделав несколько шагов вперёд, отчего стало непонятно, к кому он обращается. — Все условия носили деловой характер: от него требовалось укрепить мою компанию, сделать официальным спонсором Гран-при и назначить одного из самых успешных пилотов нашим представителем. Первую задачу он выполнил: координировал трюки и контролировал съёмки тупых роликов, а потом я узнал одну любопытную деталь, — Сато махнул револьвером в сторону мужчины, стоящего на ограждении моста, — что именно Пак Юнги застрелил Гёнхи. С того момента наша сделка стала куда интереснее.       — Так ты считал своей семьёй Гёнхи и Сакаи? Насколько же хуёвая у тебя жизнь, — с издёвкой бросил Джиху, вынуждая Сато обернуться и подать сигнал одному из охранников. Язвительного мужчину ударили по ноге и заставили встать на колени под давлением чужих рук. — Почему, блять, именно мост? — воскликнул Чон.       — Потому что вы трое должны умереть одинаково, — небрежно отозвался японец и револьвером призвал Юнги отвернуться, но тот успешно его проигнорировал. — После того как вы истребили моих друзей, пуля в голову — слишком простое искупление для вас обоих. Хочу, чтобы за те несколько секунд, что будет длиться ваш полёт, вы поняли, как облажались. Ваш Хёнджун был первым. Раз он смог, то и вы тоже, — с жалким подобием улыбки, близкой к звериной ухмылке, Сато бросил быстрый взгляд на Джиху.       — Ну ты и мразь... — протянул блондин, едва не задыхаясь. — Юнги, чтобы хоть ещё раз я тебя послушал! — пылко, предупреждающе крикнул Джиху. — Я же говорил, что надо снести ему башку!       Единственный безоружный мужчина наклонился и метко ударил Джиху под рёбра, выбивая воздух из лёгких и заставляя заткнуться. Тем временем Намджун вдруг опустил пистолет, когда его лицо исказилось от боли и отвращения.        Странно, что слова Сато особенно зацепили лишь Намджуна и Чонгука среди всех присутствующих. Однако последний предпочёл остаться в стороне: привлекать к себе внимание было неразумно, к тому же японец мог выразиться некорректно. Чонгук рассеянно вслушивался в напряжённый разговор, отвлекаясь на собственное состояние, которое мешало сосредоточиться и оценить, что он успеет предпринять до того, как тёмные пятна перед глазами перерастут в забвение. Несмотря на то что часть собравшихся была одета легко, вероятно, Чонгук был единственным, кто успел подумать о погоде. Ветер стих, лениво разгуливая благодаря открытому пространству моста над тихими водами реки. Но Чон боролся с волнами ледяного холода, пробирающегося сквозь плотную кожаную куртку, которая прежде надёжно защищала от ветров даже при быстрой поездке на мотоцикле. Чанёль молчал. Воспользовавшись коротким общим отвлечением, он только шагнул ближе к Чонгуку, сократив дистанцию между ними примерно до полутора метров.       — Какие-то проблемы, Намджун? — развернувшись, поинтересовался японец. — Мне нужно повторить? Или ты не можешь один разобраться с помехами перед собой?       — Ну давай, разозли меня ещё больше — и твоя смерть станет самой мучительной среди всех твоих плюгавых дружков, — сквозь зубы процедил Джиху до того, как тот же стоящий рядом с ним амбал заехал ему кулаком по лицу.       На этот раз Сато решил не отвлекаться и внимательно следил, как Намджун вновь поднимает пистолет, направляя дуло в спину Юнги. С момента появления автомобиля на мосту Ким не проронил ни слова, не оглядывался назад и не смотрел на Сато. Но сейчас молодой мужчина вдруг бросил недолгий взгляд на Чанёля.       — Чонгук, — так тихо окликнул лидер, что парень едва расслышал, — слушай меня внимательно: твоя цель — тот урод справа…       — Слева, — так же аккуратно перебил Чонгук, продолжая целиться только в Намджуна. — С тем, что справа, я могу промазать прямо в хёна, — лаконично предупредил он, так как руки предательски вело в сторону, мешая осуществить точный выстрел.       Бросив на Чанёля быстрый, немного виноватый взгляд, Чон заметил, как тот внимательно всматривается в его лицо. По сути, он оставлял Пака одного, поскольку даже на Чонгука сейчас нельзя было положиться, когда парень едва держался на ногах. Оставалось лишь блефовать до конца, хотя, казалось, слабость собственного тела выдавала его состояние, словно сигнальная надпись на лбу.       — Ты ранен? — коротко уточнил Чанёль. Чонгук кивнул. — Твою мать…       — Лучше придумай, что делать с Намджуном.       — Он не выстрелит, Сато чем-то шантажирует его, — уверенно заявил парень. За время своего молчания лидер сумел полностью понять и оценить сложившуюся ситуацию. — С остальным мы разберёмся, жди моей команды.       Чонгук не спорил, ведь собственными глазами видел нерешительность и нежелание Намджуна держать Юнги на мушке. Учитывая всё сказанное ранее, казалось очевидным, что Сато угрожал Намджуну расправиться с кем-то из близких — например, с тем же Тэхёном. Однако это и заставляло Чонгука сомневаться, что Ким выстоит под давлением и ничего не сделает. Впрочем, Чанёль явно знал Намджуна намного лучше. Объективно оценивая возможность гибели одного из «помпейцев», Чонгук хотел сказать, что лидер оказался не таким уж конченым засранцем, но они и так рисковали, когда перебрасывались тихими фразами. Любое последующее слово могло привлечь внимание японца, пристально следящего за их стороной моста.       — Отпускай трос, Юнги-я, и делай, что обещал, — приказал Сато и взвёл курок револьвера. Вероятно, сомневался, что Юнги или Намджун самостоятельно выполнят его требования. — Честно говоря, я думал, что это ты станешь козлом отпущения, когда твои друзья узнают, кто именно вывел к вашей шайке.       — Ебал я эту информацию, — резко бросил Джиху. — Сакаи сам говорил мне об этом, я не впечатлился, — демонстративно беспечным голосом признался мужчина со ссадинами и следами крови на лице. — Слышишь, Юнги-я? В отличие от некоторых, я плевал на то, что мне говорили!       — Я ничего и не делал, — отозвался Юнги, — только сказал, что это я, когда четверо таких же, — кивнул он на мужчин, которые удерживали Джиху, — явились ко мне и пригрозили убить. Но потом они кому-то позвонили. Сакаи? — уточнил Пак у Сато, но даже не стал ждать ответа. — Они уехали и больше не появлялись. Я никому не рассказывал, так как думал, что придут за мной. До тех пор, пока не узнал, что они вышли на хёна.       — Ёнсу или Сакаи поняли, что ты блефуешь. И хёну сказали то же, что и мне. А эта мразь, — стоя на коленях, первый Чон кивнул на Сато, — из машины позвонила Тэхёну, говорила ту же хуйню и звала сюда, чтобы убедиться. Сука, не дай бог…       — Оставь угрозы при себе и знай своё место: ты следующий, — уверенно и отчасти высокомерно напомнил Джо. — Лучше бы вы друг друга сами перебили и перестали мельтешить перед глазами. Хватит тянуть время, Юнги.       — Закрой пасть, не видишь, я с другом разговариваю?! — почти рыкнул Джиху. За эту несдержанность ему предсказуемо пришлось расплачиваться: амбал с пистолетом грубо держал его за светлые волосы, поднимая голову, пока второй мужчина бил по лицу. После этого блондин сплюнул на асфальт тёмно-красным сгустком, а на едва запятнанной белоснежной рубашке с разорванным воротником прибавилось алых пятен свежей крови, которая стекала по подбородку тонкой струйкой.       Чанёль тихо ругнулся себе под нос. Чонгук молчал. За последние полгода у старшего брата сильно развязался язык: Чон постепенно высвободился из того замкнутого и сдержанного образа, в котором Сакаи удерживал его, точно в клетке. Возможно, причиной стала элементарная усталость, либо в этом была заслуга Чанёля, однако было ясно наверняка: Джиху изменился. Если учитывать исключительно взаимоотношения двух братьев, то более тёплое, трепетное и доверительное отношение со стороны хёна было трудно не заметить. И терять это сейчас казалось несуразной, абсурдной и жестокой несправедливостью. Чонгук понимал одно: хён не сопротивлялся только потому, что не был уверен в безопасности остальных. Даже стоя на коленях в наручниках, он не был беспомощным и способен был побороться за свободу, но любая непродуманная попытка могла привести к трагичным последствиям. В данных обстоятельствах основатели «Помпеев» не были теми, кто контролировал ситуацию. И наблюдать за их добровольной казнью было мерзко.       — Ха… Подожди, — тихим и сбитым голосом попросил Джиху, мешая Джо прицелиться к стоящей на ограждении пока живой мишени. — Что значит: «Хёнджун был первым»? — вдруг вернулся мужчина к ранее брошенным японцем словам.       — Он выполнил то же, что сейчас сделаете вы, — коротко, без интереса и выразительности объяснил Сато.       С левой стороны моста — там, где ранее младший Чон наткнулся на водоналивные барьеры, — прогремел глухой раскатистый взрыв. Асфальт под ногами дрогнул, а над местом происшествия в воздух мгновенно поднялась густая волна грязно-серого дыма.       Сомнений в том, что всё это дело рук Чимина, у Чонгука не возникло, хотя он и просил парня не соваться сюда. Такие ситуации всегда поражали скоростью реакции и продуманностью, словно умение принимать дальновидные решения передавалось у Паков генетически. Вместо того чтобы торчать здесь, Чон предпочёл бы нежиться с любимым в кровати в последний день его отгула, но сейчас было очевидно, что это произойдёт не сегодня. Какая-то маленькая, совершенно незначительная деталь внезапно стала роскошью. Чанёль воспользовался моментом, переглянулся с Намджуном и вызволил пистолет из-за спины.       — Сейчас, — отчётливо скомандовал Пак.       Чонгук укрепил хватку обеих рук, перенаправил пистолет на мужчину рядом с Джиху и быстро выстрелил ему в грудь, даже не успев как следует сфокусироваться. Под раздавшуюся очередь других выстрелов и уже знакомый звук пробитой чужой грудной клетки — к счастью, точно не чиминовой — парень метнулся к Юнги и рванул за левую руку. Чон понимал резкость и грубость своего хвата, который был необходим, но и допускал из-за разорванного рукава белой кожаной куртки, что хён серьёзно повредил руку: он спрыгнул с ограждения с режущим уши выдохом-свистом. В этот момент выстрелы смолкли, а Чонгук перестал держаться на ногах. Впрочем, это могли быть вовсе не те звуки, а начинающийся шум в ушах, который заставил сердце биться сильнее. Подобным эмпирическим путём брюнет проверил, на что его могло хватить, и сейчас его ресурсы были исчерпаны. Прижавшись спиной к массивной, искорёженной металлической решётке ограждения, он понял, что перестал чувствовать рукоять пистолета. Юнги измерял его пульс, расстёгивал куртку и осторожно задирал футболку почему-то только одной рукой.       — Сколько часов прошло после выстрела? — спросил Пак.       — Четыре? — неуверенно выдавил парень, потому что давно потерял счёт времени.       Сперва ему показалось, что Юнги был дезориентирован не меньше, раз не обращал внимания на остальных, но, бросив взгляд за плечо мужчины, Чонгуку удалось заметить и понять: старшие негласно разделились. Возможно, он уже терял сознание на короткие отрезки времени, так как происходящее дальше видел обрывками. Джиху успел освободиться от оков и оказался совсем рядом, нависая над Чанёлем, как будто пытался положить или, напротив, поднять его с пешеходной дорожки.       — Малыш, не отключайся, посмотри на меня, — нервным, надрывным голосом говорил первый Чон. — Всё будет хорошо, мы ведь через это уже проходили.       — Только не сдохни от счастья, хён, — сдавленно произнёс Чанёль. Прежде чем его тело обмякло в руках мужчины, из последних сил лидер добавил: — Я тоже тебя люблю.       Возле лежащего на краю проезжей части Намджуна остановились два красных Ducati. Тэхён кинулся к брату, Чимин бросил байк и потянулся к шлему. Чонгук не успел увидеть его лицо и не имел представления, кто, куда и как сильно был ранен. Но последней мыслью перед падением в беспамятство стало то, что хотя бы преграда в лице Сато навсегда исчезла.       — Чонгук! — раздался далёкий голос Джиху, когда глаза Чонгука закрылись, а сознание погрузилось во мрак.