ϩ५. 𝚜 𝟸𝟹𝟶𝟾
23 марта 2023 г., 23:30
Примечания:
𝚜 𝟸𝟹𝟶𝟾 — 8 ноября, суббота;
с предыдущей главы прошёл ≈ 1 месяц
♪ Luca Fogale – Lost Without You
♪ Nightcall – limbo
8 ноября, суббота
Перед приоткрытой плотной дверью, обитой снаружи коричневой кожей с каретной стяжкой, Чанёль замер на несколько секунд, собираясь с духом для решительного появления. К концу выходного дня бар Хару уже был забит оживлёнными посетителями, так что владелец занимался своими непосредственными обязанностями за барной стойкой. Парень осторожно толкнул массивную дверь вперёд и вошёл в уединённую комнату, словно заблудший путник, добравшийся до убежища на последнем издыхании: хромая, кашляя, держась рукой за больную грудь и глядя исключительно под ноги. — Вот же придурок, здесь никого нет, кроме нас, — сообщил Чонгук, дав тем самым понять, что разыгрываемый спектакль оказался бессмысленной затеей. — Блять, — едва не выплюнул Чанёль и наконец-то встретился глазами с сидящими за столом Чонгуком и Юнги. — А где все? — возмущённо поинтересовался он, так как и правда старался над тем, чтобы ворваться на сбор Совета эпично. — Где Джиху? — задал брат встречный вопрос. — Занят, за ним Дизель охотится, — усмехнулся парень. — Надеюсь, когда у него отрастут коренные, он ему отомстит. Хён опять до него доёбывается. Несмотря на то что Чанёль пролежал в больнице целый месяц, происходящее за пределами палаты он узнавал благодаря семье и друзьям. Однако второй день подряд он уже воочию наблюдал за особой связью между Джиху и маленьким хаски. Не только хён доёбывался до щенка, но и сам Дизель проявлял внимание к Чону, будто они нашли друг в друге тех, к кому можно агрессивно и задорно проявлять симпатию. Как старые приятели, привыкшие подъёбывать друг друга при каждой встрече. Любопытно было другое: с хозяином, Чимином и Чонгуком, даже с Чанёлем Дизель вёл себя иначе — либо преданно, дружелюбно и игриво, либо равнодушно. Возле сплошной стены прямо напротив двери стояла высокая напольная вешалка с двумя чёрными куртками. В небольшой комнате было светло и шумно, так как из основного помещения бара доносился людской гомон и звон бокалов. Парень собирался уже закрыть за собой дверь, но внутрь наконец вошёл Джиху. Держал на руках крупного щенка, активно трепал его в районе холки и оттягивал шерсть, пытаясь ещё больше раздразнить, несмотря на то что хаски уже настойчиво кусал блондина за пальцы. В тёмно-синем и сером дениме образы Чанёля и Джиху гармонично перекликались, разве что мужчина выглядел более небрежно из-за растрёпанных светлых прядей, которые ранее взъерошил ему Пак. Но факт, что Чон предпочёл возню с собакой заботе о собственной внешности, парень воспринял маленьким личным успехом. В бар они оба вошли налегке, оставив куртки в машине, которую Джиху повезло припарковать прямо у входа. — Привет, — подмигнул Чон, прячась за универсальным и общим приветствием, которое было адресовано только Юнги. — Смотри, малыш, говорю же, что он похож на тебя, такой же бешеный. — Ага, — вздохнул парень, сочувствуя бойкому щенку, которому сильно ограничили активность. — Вот и забирай его вместо меня. — Извращенец, — скривившись, мгновенно бросил первый Чон. Чанёль в это время хотел уже было пройти к диванчику, но оглянулся на мужчину с заинтересованным взглядом. Фраза лидера прозвучала обыденно и формально, не предполагая двусмысленности или пошлых и откровенно дразнящих намёков. — А что ты собирался со мной делать? — спросил парень. — Сейчас блевану, — выразительно предупредил Чонгук. — Я тоже, — подхватил Юнги. — Пожалуйста, не впутывайте в это Дизеля и опустите подробности, пока не останетесь одни. Но Джиху всё же приблизился к парню и ответил на вопрос шёпотом: — Я тебе потом покажу. Чанёль усмехнулся и наконец устроился на ближайшем диванчике напротив Чонгука. Если по левую руку от брюнета расположился Юнги, то место справа, вероятно, было занято где-то бегающим Чимином. — Ну что, больше никого не будет? Могли бы опять дома собраться, как вчера, — с ехидством и подстрекательством в голосе предложил он, бросив внимательный взгляд на старшего брата, которого хотел немного расшевелить. — Пока никто не опаздывает, это мы приехали рано: до сбора ещё семь минут, — заметил стоящий за диванчиком Джиху. — Придут все, кроме Тэхёна и Чимина, — объявил Юнги, устало откинувшись на спинку диванчика и скрестив руки на груди, отчего ткань чёрной футболки собралась складками. Было сложно определить, в какое время он выглядел лучше: сейчас или в день, когда Чимин едва не умер, а старший брат отказался подняться к нему в палату? Отсутствие кровавых и насильственных следов на руках и болезненных кругов под глазами склоняло чашу весов в пользу первого варианта, однако даже без сравнений хён выглядел хуёво. До вчерашнего дня у Чанёля не было возможности находиться рядом, но с этой задачей справлялись близкие люди, регулярно навещая мужчину. Хотя он почти не пил, прекрасно заботился о новом питомце, о себе и незваных гостях, семью и друзей слабо успокаивало то, что за Юнги не было замечено опрометчивых действий, мыслей и решений. — Тэхёна я и не ждал, — энергично выпалил лидер, едва успев удержать при себе жалкую иронию о том, как проблематично явиться на сбор из Испании. — Но что с Чимином? Где он? — На работе, — ответил Чонгук и посмотрел время на наручных часах. — На какой? С какой стати? Мы же говорили вчера, что из наших будут все, — напомнил Чанёль, действительно надеясь, что сегодня они соберутся почти полным составом. — Какая ещё работа в субботу, если он работает пятидневку? — Какие-то пацаны попросили перенести тренировки с понедельника, — объяснил Чонгук, — Юнги-хён был не против. — И это ещё раз доказывает, что время пришло, и мы приняли правильное решение, — отстранённо заметил Джиху, увлёкшись борьбой с Дизелем, пока тот не укусил его за пальцы. — Что? — оглянулся Чанёль, так как не понял его слов. — Это доказывает, что сбор Совета, как и в прошлом году, проходит в хуёвое время. Сегодня даже не срочный сбор, но вы выбрали вечер субботы. Если бы сейчас было шесть утра буднего дня, мой младший брат сидел бы здесь и выводил меня из себя. — Если бы его планы были такими же, то вряд ли, малыш, — с сомнением отозвался Джиху. — Хотя это теория, но Чанёль прав: Чимин работает не с шести утра, хён, — справедливо заметил Чонгук. Джиху промолчал и наконец-то опустился на диванчик с краю, заняв место рядом с Чанёлем и напротив Юнги. Хаски временно успокоился и покорно сидел на руках, так как блондин мягко и аккуратно гладил его по холке. — Хён, да отпусти, блять, его, он не ручной, — застонал Чанёль. — Как это не ручной? Видишь, ему нравится? — Джиху демонстративно потрепал щенка за треугольными ушами, чтобы показать, насколько тот не был против подобных действий. — Пусть сидит, — с безмятежным одобрением отозвался Юнги. — Он не всех видел, а незнакомых не любит. Не знаю, как остальные отреагируют, если он зарычит или подаст голос. Не все любят собак, не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя неуютно. — Это трёхмесячный щенок, что в нём страшного? На меня он вчера не рычал, — вспомнил Чанёль первую встречу с Дизелем. Маленький пёс встретил его настороженно, долго обнюхивал и наблюдал за передвижениями внутри родного дома, но уже к концу вечера смог привыкнуть и расслабиться от ощущения, что в доме не было чужих. По крайней мере, в том, что хаски вырубился в гостиной на коврике до самого утра, Чанёль увидел подтверждение этому. — Скорее всего, дома пахло тобой, — лаконично предположил хён самое реалистичное объяснение. — Или от меня, — тихо обронил Джиху и подмигнул парню слева. Чанёль только молча погладил его по колену, чтобы мужчина наконец успокоился. Пак хотел было продолжить разговор со старшим братом и предупредить о ближайших планах, но не успел, так как дверь в комнату открылась. — Всем привет, — бодро бросил Хосок, пропуская Соён перед собой. Почти сразу за ними вошли Юри и Намджун, будто они прибыли вчетвером на одной машине. — Здорово, Дизель! — Это необязательно, — заверил Юнги, чтобы аккуратно пресечь массовые поклоны перед старшими и сократить приветствие, — просто садитесь. — Если у нас появился новый «помпеец», почему не было сбора по вербовке? — улыбаясь, шутливо спросила Соён. Как и все, она повесила куртку на вешалку и села на один диванчик с Джиху и Чанёлем, по привычке затягивая длинные чёрные волосы в строгий высокий хвост. Её рабочий стиль уже давно перекочевал в другие сферы жизни, словно на сборах тоже действовал специальный регламент внешнего вида. — Смешно, — сухо отозвался Чанёль. — Хорошо, что он появился перед закрытием. Я бы ёбнулся, если бы на миссиях была ещё и собака. — Чанёль? — позвал Юнги и жестом указал на собравшихся, довольно прямолинейно намекая на начало сбора. — Я? — ткнув пальцем в свои ключицы, удивился парень. — Но я пришёл как рядовой «помпеец». — Ты всё ещё лидер, — напомнил хён, не желая отклоняться от привитых группировке стандартов и Правил, — а это — последний сбор. — Вот же блять, — напряжённо процедил парень и провёл ладонью по лицу. Он сам не уточнял этот нюанс у хёнов, но успел расслабиться благодаря чувству ложного освобождения. Он сел ровнее и положил руки на стол, пытаясь вспомнить лидерскую манеру речи. — Ладно, этот день отложили на целый месяц, потому что никто из вас не соглашался на сбор Совета без Намджуна и меня. Не думал, что я сделал из вас тряпок, но я был тронут… пулей в лёгкое. В общем, извините за задержку, но вовсе необязательно было вваливаться к нам всей толпой, когда вам это разрешили, — выпалил Чанёль капризный выговор, но Джиху поддел его рукой под локоть, чтобы отрезвить. — Ладно, ближе к делу. У нас только одна задача на сегодня: голосование по закрытию «Помпеев». Предложение было выдвинуто основателями, они оба уже пришли к единому мнению, но у каждого из присутствующих есть последняя возможность высказаться и право проголосовать против. Кто хочет начать? — Я хочу сказать, — Юри слегка оторвала ладонь от стола, сидя на противоположной стороне рядом с Намджуном и Чонгуком. — Можно будет оставить тренировки с Юнги-нимом или Чимином? Это то, от чего я пока не готова отказаться или менять это на другое место и людей, — открыто призналась девушка, направляя внимательный взгляд зелёных глаз на обоих старших по очереди. То, какое большое значение имел для неё этот момент, можно было понять по её напряжённой позе и скованным движениям, которыми она оттягивала манжеты шёлковой тёмно-зелёной рубашки. — У нас не было профессиональных занятий по развитию навыков, но мне бы хотелось проверять и сравнивать себя в прежнем кругу. — Я хочу попросить оставить и стрельбище тоже, — подхватил Намджун, — или найти ему альтернативу. Вы должны понимать почему. Сейчас пиздец как сложно найти нормальную площадку и безопасный круг, в котором не хуярят в лицо лишними вопросами. — Поднимите руку те, кто ещё хочет оставить тренировки? — попросил Чанёль. Из «помпейцев» руки подняли все, даже Чонгук. — Как и говорил вчера: не то чтобы я горел желанием, но могу помочь, ты сильно сдал за месяц, — заметил он серьёзным голосом, степенно постукивая пальцами по столу. Чанёль усмехнулся. — Жаль, у нас нет правила, позволяющего лидеру выгнать «помпейца» со сбора на своё усмотрение, — ответил второй Пак на подъёб. Чонгук улыбнулся уголком губ, но решил не развивать тему дальше. В основном потому, что они были единственными, кто мог повеселиться в этот момент. Они не только были согласны с решением основателей, но и успели пережить его, в отличие от других «помпейцев». — Юри? — заметил лидер приподнятую ладонь. — Несмотря на будущую сделку с продажей участков, папа не против вычеркнуть два из списка и оставить за вами, — сообщила она, перечислив два основных сооружения для «Помпеев». — Кроме того, что это ангары, никто ничего не знает, они остаются секретными. — Если объекты привлекают внимание людей за пределами этой комнаты, то они не секретные, Юри-я, — снисходительным голосом пояснил Джиху. — Не надо привязываться к этим местам, в них нет ничего особенного, тем более если они проёбываются в задачах безопасности и неприкосновенности. Это просто рухлядь, которая в определённый момент нам подошла. — Спасибо, Юри, но нам это правда не нужно, — подхватил Юнги. — Вчера мы собрались впятером, чтобы предварительно обсудить то, к чему мы пришли с Джиху, и оценить реакцию. Поскольку спортивный клуб, в котором работает Чимин, выставлен на продажу, мы собираемся его выкупить и расширить, объединив с соседним помещением. Желающие продолжить тренировки смогут заниматься там ближним боем и стрельбой. Количество ответственных за тренировки увеличится: например, стрельбой можно будет также заниматься под руководством профессионального инструктора, у которого учились мы. — А Чимин не против? — уточнил Хосок. — Нет, — ответил Чонгук, — Чимин хочет сохранить клуб так, чтобы это не отразилось на работе и учениках. Поэтому он поддержал эту идею, иначе клуб продали бы как обычное помещение для других целей. — Так я не понял, «Помпеев» совсем не станет, или вы шлёте нахуй только две завербованных волны? — задал Хосок следующий вопрос. — Совсем, — лаконично прояснил Джиху, продолжая гладить заснувшего на руках щенка. — С сегодняшнего дня «Помпеи» прекратят своё существование после голосования. Если у кого-то возникнут проблемы, которые вы не сможете решить самостоятельно, обращайтесь ко мне или Юнги — будем решать всё в частном порядке, — добавил он, стараясь заверить в поддержке. — Если вопросов и пожеланий больше нет, — продолжил Чанёль, — голосуем за поднятой рукой и против опущенной. — После короткой инструкции парень сам поднял левую руку и оббежал глазами остальных. — Заебись, — заключил он, когда вышла ничья, так как четвёрка «помпейцев», пришедших последними, проголосовала против. — Значит, вопросы не закончились, — сделал вывод Юнги. — Мы слушаем. — Зачем их вообще закрывать? — спросила Соён. — «Помпеи» теперь не зависят от «Скайлайна», то есть не будет финансовой помощи, ну и что? Мы обойдёмся без оборудования и всего остального, но зато и без рискованных миссий тоже. Ведь не каждая наша миссия была связана со «Скайлайном», — спокойно напомнила полицейская, стараясь поделиться собственным взглядом на ситуацию. — Раньше вы часто помогали в работе: я не уволилась только благодаря Хёнджун-ниму, который привёл меня в «Помпеи» и научил мыслить нешаблонно. Мне не нужны регулярные миссии, но я хочу иметь место, куда можно обратиться за поддержкой команды, а не частной консультацией. — Типа как мы делали с незапланированными сборами? — неторопливым и немного задумчивым голосом подсказал ей Хосок. — Да, да, что-то вроде этого, — махнула Соён в парня рядом. — Я не думаю, что это было бы часто. — Раньше мы ещё занимались миротворческими миссиями, когда Хёнджун-ним был здесь, — напомнила Юри, — их тоже можно вернуть. — Для всего этого необязательно оставлять «Помпеи», которые были в первую очередь организацией со своим уставом, правилами и дисциплиной, — рассудительно заметил Джиху. — При желании вы можете так же попросить собраться и обсудить проблему или цель, но это будет уже на добровольной основе. Соён-а, ты четыре года в «Помпеях», неужели ты не заебалась? — В «Помпеях» нас тоже никто ни к чему не обязывает, каждый может выйти из них в любое время, — в свою очередь, подчеркнула Соён. — Мы здесь добровольно, потому что каждый так или иначе сталкивается с опасной или неоднозначной деятельностью. Или я неправа? — Права. Но Тэхён тоже хочет уйти, — сообщил Намджун, опустив замечание о том, что ранее тонсэн выступал сторонником подобных взглядов. — А кто ещё? Чимин? — Да, всего шесть человек, — кивнул Чонгук, — но голоса Чимина и Тэхёна сейчас не были учтены, а из присутствующих только четверо проголосовали за. — Джун-а, тебе-то они нахуя? — спросил Чанёль, аккуратно прижимаясь грудью к краю стола. Пусть с прошлого лета у них были разные роли в команде, но они оба провели в «Помпеях» четыре года, и для Чанёля этого было достаточно, чтобы не согласиться с аргументами «помпейцев». — Ты не хочешь съебаться из них подальше? — Нет, я согласен с Соён и Юри, — ответил Ким. — И если бы мы занимались тем, что делали раньше, то было бы меньше той хуйни, которая окружала нас последние полтора года. — Вы их всё равно закроете, верно? — прямо поинтересовалась Юри у Джиху и Юнги. — На хрена вам «Помпеи» для этого? — спросил Чонгук, развернувшись к проголосовавшей против закрытия четвёрке. — Чем плох вариант Джиху-хёна? Можно попросить Хару по-прежнему придерживать эту комнату и собираться, кто и когда захочет. Без ангара и обязательных сборов в шесть утра. Какая разница: «Помпеи» это или просто команда? Вы держитесь за название, — справедливо обратил внимание брюнет. — Если голосование не состоялось, мы ничего не можем сделать, несмотря на желание, — ответил Юнги на прозвучавший от Юри вопрос. — Да? — удивился Джиху, направив на друга внимательный взгляд. Чон продолжал аккуратно и медитативно гладить мирно спящего щенка. В данный момент, который для некоторых был не очень приятным, его занятие напоминало особенно подходящую антистресс-технику. — Тогда что за самодеятельность ты устроил на прошлом сборе? — Это была вербовка, а не вопрос о закрытии. И голосование состоялось, — напомнил Юнги и не глядя пнул его под столом, чтобы собственным методом заставить друга заткнуться. Джиху тихо выругался, а Дизель проснулся и навострил треугольные уши. Первый Пак тем временем продолжил: — Все наши отношения с вами всегда строились на уважении. Если вам нужно время подумать, мы его дадим, но проведём голосование заново в другой день. Хочу прояснить, что мы с Джиху не говорим о том, будто закрываем «Помпеи» — и вы идёте своей дорогой. Каждый из вас сидит здесь только потому, что является родственником или близким другом основателя либо «помпейца». Мы не чужие люди друг другу, и с закрытием «Помпеев» это не изменится, — заверил Юнги, скрестив на столе руки в крепкий замок. — Последний год был очень трудным для всех, но нужно идти дальше. Вы всё ещё можете прийти к любому из нас и попросить собрать команду, если вам нужно, а отношения в этом случае изменятся с деловых на дружеские. Вам нужно больше доверять чему-то новому. В комнате повисло молчание. Чанёль задумчиво и неосознанно стучал пальцами по колену Джиху. Дизель широко зевал. На его узком оранжевом ошейнике теперь красовался стальной жетон в армейском стиле. С ним хаски смотрелся особенно эффектно, хотя и слегка забавно: словно спёр жетон у взрослой собаки, до размеров которой пока не дорос. — Хорошо, — вдруг заговорила Соён, — я готова проголосовать за, если вы правда имеете в виду то, о чём говорите. — Ну и когда это я был треплом? — импульсивно зацепился Джиху за слова. — Кто ещё хочет поменять свой голос? — следом спросил Чанёль, поскольку вопрос его мужчины явно был риторическим. — Я, — отозвался Хосок. — Всё равно смогу поднапрячь Чонгука с Чимином, если нужно, так что мне без разницы, — честно признался он. — Ха, — усмехнулся Чонгук. — Чего? — Того. Вы оба у меня в долгу, не забывай, — Хосок выразительно указал пальцем в сторону парня. — В моём списке ещё Тэ, но хуй с ним, его долг я спишу на твой. На этот раз Чонгук ничего не сказал, только прищурился и показал «помпейцу» средний палец. Хосок улыбнулся и ответил тем же. — У меня последний вопрос, — тихо заявила Юри. — Как бы сейчас проголосовал Хёнджун? Джиху и Юнги молча переглянулись, они и сами не раз обсуждали возможное мнение друга. Юнги был прав: события последнего года сильно изменили каждого из них. Поэтому, если бы всё сложилось иначе, Хёнджун с одинаковой вероятностью мог как согласиться с решением друзей, так и противостоять им. Теперь же мужчинам оставалось полагаться исключительно на последнюю точку зрения друга. И огласить мнение покойного третьего основателя казалось важным и справедливым жестом. Во время небольшой паузы блондин справа от Чанёля задумался и продолжил поглаживать маленького бело-серого хаски с белоснежными «носочками» на лапах ленивыми касаниями кончиков пальцев. — Против, — прямо ответил первый Чон. — Если кто помнит, именно он завербовал Соён. Их взгляды похожи, поэтому он сказал бы примерно то же: мы либо связаны с криминалом, либо выросли в подобной среде, либо работаем в ней, поэтому в наших интересах сделать окружение или жизнь безопасными, — передал он последнее мнение Хёнджуна и вздохнул. — Но мы с Юнги уже дохуя раз повторили, что не лишаем вас поддержки. — Спасибо, — сказала Юри, когда мужчина договорил. — Но я не поменяю свой голос. Чанёль вздохнул и навалился на край стола. Он предполагал, что решение о закрытии организации каждому дастся нелегко, однако не ожидал, насколько выматывающим окажется финальный сбор. Лидер рассчитывал, что большинство поддержат инициативу и съебутся из группировки с нескрываемым чувством облегчения, но также не учёл, насколько глубокой стала эмоциональная связь членов команды с «Помпеями» и тремя основателями. — Раз у нас есть те, кто готов изменить своё мнение, давайте попробуем ещё раз: поднимите руку, если голосуете за, и оставьте руки опущенными, если голосуете против, — решительно произнёс второй Пак и уверенно поднял руку. На повторном круге результаты изменились. После подсчёта парень коротко кивнул и спокойно добавил: — Спасибо. Шесть голосов за, два против. — Мне жаль, что мы не удовлетворили пожелания всех, — признался Юнги. — Предлагаю вам всем приехать ко мне через неделю: чтобы ещё раз обсудить всё в нейтральной обстановке. На сегодня голосование состоялось, и Правила больше не действуют, — мужчина с сожалением развёл руками в стороны. Огненно-медные пряди аккуратно очерчивали его виски и подчёркивали усталое лицо и выразительность внимательного взгляда карих глаз. — «Помпеи» действительно прекращают существование, но для нас всех ничего не кончается. Юри, Намджун, приезжайте через неделю, — повторил он, обратившись к тем, кто отдал голос против. — Ладно, — спокойно и без обиды в голосе отозвался Намджун. — Но как бы у тебя не стало слишком тесно, — тихо добавил он. Под конец его слов Чонгук пихнул его в плечо, а Чанёль громко закашлялся, так как Ким едва не проговорился. — Всем спасибо, сбор Совета окончен, — подытожил Чанёль, демонстративно вытер невидимый пот со лба и приложился щекой к столешнице. — Пиздец, как сложно. Господи, блять, неужели я больше не лидер? Накидаюсь сегодня от счастья, — эмоционально выпалил он. Джиху коснулся его левой рукой, мягко и расслабляюще разминая шею и плечи. — Пока нельзя, — занудно напомнил мужчина об указаниях лечащего врача, — но поздравляю, малыш, ты хорошо справился. — И когда мы теперь увидимся? — робко спросила Соён. — Ты что, нас не слушала? — возмутился Джиху. — Точно увидимся на следующей неделе у Юнги, мы всем сообщим, но и до этой встречи можно звонить и видеться в любой день, мы не расходимся, — напомнил блондин. Он опустил Дизеля на пол и поднялся с диванчика. — Кто хочет объятий с бывшим основателем? — А ты научился это делать, хён? — засмеялся Чонгук. — Сейчас увидишь, — предупреждающе отозвался мужчина. Чанёль наконец поднял голову со стола и обернулся, наблюдая за тем, как крепко бывший первый Чон обнимает Соён и говорит ей на ухо нечто утешительное. Эта картина выглядела столь искренней и тёплой, что Чанёль улыбнулся. Затем подошла очередь Юри. Объятия с ней получились более длительными и, как ни странно, эмоциональными. Словно принятое решение о судьбе «Помпеев» прорвало плотину с накопленным внутренним напряжением, заставляя девушку едва заметно смахнуть слёзы с ресниц. Кто-то похлопал Чанёля по левому плечу, заставив его повернуться в другую сторону, чтобы заметить стоящую у спинки диванчика Соён. Она многозначительно смотрела в глаза бывшего лидера и застенчиво, выжидающе протягивала вперёд руки, будто ожидая поддержки старшего друга. Этот невинный и детский жест вызвал у парня тихую усмешку. — Блять, да вы и правда тряпки, — бросил он так, будто вовсе не был тронут. Но его слова уже никто не воспринимал всерьёз. Хотя парень был согласен с тем, что закрытие «Помпеев» не стало концом для команды, всё же прощания дались ему тяжелее сбора. Возможно, причина была именно в этом: они понимали необходимость поставить точку в одной главе своей истории и отпустить предыдущий формат взаимоотношений, чтобы перейти к новому. Парень даже готов был провести изнуряющее собрание ещё разок, лишь бы избежать той минорной ноты, которая сопровождала каждое объятие. Если он не напьётся сегодня, то непременно сделает глоток-другой, чтобы заглушить накатившую грусть. — Хён, я останусь сегодня с Джиху-хёном, — предупредил Чанёль, когда они снова остались вчетвером. Дверь в помещение была закрыта, поэтому Дизель, которому уже стало скучно, ждал возле выхода и забавно поворачивал голову от различных звуков, доносящихся из бара. — Говорю, чтобы ты не думал, будто я внезапно завалюсь домой. — Когда мне это мешало? — спросил брат, который действительно не понял аккуратного уточнения. — Ты не должен отчитываться передо мной, — заверил он, хотя Чанёль имел в виду кое-что другое, но не мог объяснить этого сейчас. — Не пей сегодня, Юнги-хён, — попросил Чонгук, — даже чуть-чуть. — Юнги сухо усмехнулся и вновь поднялся с диванчика, только на этот раз не для объятий, а чтобы накинуть куртку поверх чёрной футболки и уйти. — Если что, мы с Чимином на связи, — добавил брюнет. — Хорошо, но не надо волноваться обо мне, я не напьюсь. Всем спасибо за сегодня, увидимся позже, — бросил он напоследок, обменялся с Джиху нестандартным рукопожатием и вышел из комнаты вместе с Дизелем. Чанёль тяжело вздохнул. — Чёрта с два я бы оставил его одного при других обстоятельствах, — пылко заявил он, — у него всё на роже написано. — Надеюсь, всё будет хорошо, — сказал Чонгук и тоже поднялся с диванчика, чтобы забрать куртку с вешалки. — Перед тем как ты вошёл, Чанёль, он спрашивал, могу ли я присмотреть за Дизелем так, чтобы никто не знал. — Что ты ответил? — осторожно поинтересовался Пак. — Что ещё я мог ответить? Я сказал, что будет знать только Чимин, но мы оба будем молчать. Если бы я не согласился, он прямо здесь придумал бы что-то ещё. Раз Дизель с ним, то хрен знает, когда они вернулись бы домой в этом случае, — рассудительно заметил парень, надевая тёплую кожаную куртку чёрного цвета. — В общем, согласно официальной версии, мы с Чимином присматриваем за Дизелем с раннего утра. Если что-то пойдёт не по плану, я уже сказал, что мы будем на связи, но думаю, до этого не дойдёт. — Я написал, что Юнги с Дизелем выехали, — сообщил Джиху и положил свой телефон на стол. — Хорошо. Я поехал к Чимину. — Чонгук застегнул молнию и поднял с диванчика перчатки и мотоциклетный шлем. — Слушай, Чонгук, он мне показался каким-то пришибленным утром, — беспокойным голосом признался Чанёль, косвенно объяснив свою дотошливую реакцию на новость об отсутствии тонсэна. — Не хочу лезть, но у вас всё норм? — Да. Просто переживает, — объяснил он. — Отдыхайте, увидимся на днях. — Чонгук-и, напиши, если что-то узнаешь, — кинул вдогонку Джиху перед тем, как дверь закрылась. Чанёль снова вздохнул и вышел из-за стола с левой стороны, без лишних уточнений предполагая, что они с Чоном выйдут из бара следом. Но мужчина не торопился вставать и протяжным, негромким голосом признался: — А я знаю, что с Чимином. Подойди, и я шепну на ушко. Чанёль помедлил, а затем шагнул к нему со спины. Он мягко коснулся шеи блондина, отвлекая внимание, чтобы второй рукой внезапно потянуть за густые светлые пряди. С тихим шипением Джиху втянул в себя воздух, резко схватил парня за шею и вынудил приблизиться к лицу. — Отпускай, — усмехнувшись, примирительным тоном попросил Пак перед горящим взглядом выразительных серых глаз. — Ты первый. По окончании последнего и прощального сбора Юнги заблаговременно закупил продукты для Чонгука и Чимина, которым с завтрашнего дня предстоит присматривать за Дизелем. Это было тем, о чём мужчина не беспокоился: хаски останется дома в окружении знакомых людей, с которыми прекрасно ладит. Хотя Чимин питал слабость к животным, что смягчало его строгий тренерский настрой и стремление держать всё под контролем, Юнги был уверен: Чонгук привнесёт в их грядущие дни здоровое равновесие. Всего за месяц маленькое живое существо, успевшее вырасти в полтора раза, прочно заняло особое место в сердце первого Пака, поэтому оставлять питомца надолго он даже не думал. Удивительно, что именно хулиганистый и озорной Дизель почти сразу помог Юнги вернуть дисциплину в свою жизнь: мужчина стал реже пить и возобновил тренировки. На тот момент левая рука всё ещё находилась в гипсе, но это не мешало ему восстанавливать привычную физическую форму. Последний раз он позволил себе немного выпить накануне вечером после выписки Чанёля из больницы, когда в доме собрались все. До этого события он воздерживался от спиртного неделю. Юнги не отказался от алкоголя насовсем, но осознанно сократил его потребление, оставив себе символические порции по особым случаям. Он не напивался со дня похорон Со Сану и отъезда Тэхёна, и Юнги искренне считал, что появление собаки стало весомым отвлечением и позитивной переменой. Пусть и недостаточно сильной, чтобы поставить крест на пагубном пристрастии, когда в одиночестве ему недоставало смысла сделать что-то значимое для самого себя. — Идём, Дизель, — позвал мужчина, когда они вернулись домой. Он забирал из машины сумки с продуктами, поэтому уличные и гаражные ворота стал закрывать запоздало. Щенок успел оббежать двор, выскользнуть на улицу и странно заскулить. Далеко Дизель не ушёл, лишь выглянул за ворота, так что Юнги видел беспрестанно виляющий хвост хаски. — Дизель! Однако маленький пёс явно был увлечён чем-то поинтереснее хозяина. Пак оставил пакеты на дорожке у крыльца, предопределяя, как в следующий момент он уже бежит за щенком к дому, чтобы вытащить его из сумки, в которую тот непременно залезет. Он прошёл к незакрытым до конца воротам и остановился возле кирпичной опорной стойки. Перед Дизелем на корточках сидел Тэхён, что-то тихо говорил, гладил хаски по холке и ласково трепал за треугольными ушами. Молочная куртка немного мешала рассмотреть его лучше, но не давала полностью скрыть окрепшие за месяц ноги и руки. Ducati поблизости не было, а отсутствие румянца на спокойном лице давало понять, что парня либо кто-то подвёз, либо он приехал на такси. Возле ноги стояла небольшая кожаная сумка, которую Юнги едва заметил, так как с трудом смог оторвать взгляд от открытой и тёплой улыбки. Это и успокаивало, и подтверждало надежду на благоприятный результат проведённого в Испании времени в компании другого человека. Что бы там ни было, сейчас тёплой и сияющей энергетикой парень был похож на солнечного Хёнджуна. — Привет, Юнги-хён, — с прежней улыбкой произнёс Тэхён и поднял голову, заметив или почувствовав его присутствие. — Привет. Когда ты вернулся? — спросил мужчина, осознав, что, если бы парень решил заглянуть завтра, они легко могли бы разминуться. — Сегодня утром, — парень неторопливо встал, пока Дизель радостно обнюхивал его ноги. — Я войду? Юнги молча посторонился, чтобы пропустить его вперёд. За Кимом тянулся лёгкий аромат свежести, чем-то похожий на его собственный одеколон. Пак закрыл ворота и поспешил вернуться к крыльцу, вспомнив про бурный интерес хаски к пакетам. Но на этот раз Дизель их проигнорировал: ни на шаг не отставал от Тэхёна и держался возле его ноги, когда парень закинул свою вместительную сумку на плечо и поднял оставленные у крыльца пакеты. Интерес хаски к незнакомому для него человеку казался необычным. Дизель редко проявлял дружелюбие к новым людям и тяжело к ним привыкал. Как правило, щенок относился с недоверием к новым лицам и ревностно защищал территорию хозяина ото всех, кроме тех, кого знал с первых дней появления в этом доме. Пак не поощрял его поведение, но занимался исключительно коррекцией агрессии, стараясь сохранить присущую питомцу осторожность и внимательность, столь знакомые и самому Юнги. — Проведённое время с Тору пошло тебе на пользу, — заметил мужчина после того, как они сняли куртки в прихожей и прошли в кухню. Включив основной свет, он забрал у Тэхёна пакеты, когда парень замер в дверном проёме. Лишь тогда Юнги увидел недоумение на его лице и поспешил дополнить свои слова: — Ты хорошо выглядишь. — Вряд ли на пользу, я не видел его почти месяц. Провёл в Хересе всего три дня, а потом устал и поехал дальше, — невозмутимо рассказывал Ким, пока мужчина намеренно неторопливо выкладывал содержимое сумок. — Его тренировки перед Гран-при слишком нервные. Возможно, из-за того, что для него они последние? Таскается с какой-то сомнительной компанией, смотреть тошно было. Я примерно так же вёл себя два-три года назад, но остыл к таким развлечениям раньше него. Думаю, потребуется ещё около двух лет, прежде чем у нас появится что-то общее, кроме езды на мотоциклах. Тогда, возможно, я смогу назвать его другом, а пока признаю, что он крутой гонщик, но ни пользы, ни удовольствия от общения с ним я не вижу. Хён, давай я сам уберу, — уверенно заявил Тэхён и принялся расставлять продукты по привычным местам, лишив Юнги возможности занять руки и голову рутинной обязанностью. — У тебя всё нормально? — Всё хорошо. — Чимин-хён отправлял мне фотографии Дизеля, — с улыбкой поделился парень. — Иногда присылал кадры, где он вместе с тобой. — Извини его за это, я с ним поговорю, — на автомате выпалил Пак. Во-первых, Тэхён произнёс остаток реплики без эмоциональной окраски, потому что отвлёкся на поиск свободного пространства среди полок холодильника. Во-вторых, Юнги сам хотел его увидеть и жаждал поговорить с ним, но он точно не желал, чтобы его близкие напоминали о нём подобным образом. — Зачем? — Ким обернулся с недоумением на лице, а затем спокойно добавил: — Я же сам его об этом просил. Если хочешь поговорить, то скажи ему спасибо. Ещё хёны рассказывали, что Дизель не любит чужих. — Так и есть. Он ещё мал, но уже тяжело сходится с новыми людьми, — подхватил Пак, намереваясь предостеречь о возможных переменах в поведении щенка. Но в этот момент Дизель прыжками ворвался в кухню и радостно бросил маленький мячик в ноги Тэхёна. — Ах… Теперь это выглядит так, будто я вру, — усмехнулся Юнги, наблюдая, как легко парень потрепал хаски по мягкой шёрстке головы, а затем отправил игрушку в гостиную через открытые двери. — Ты голодный? — Нет, мама накормила меня. Кажется, она слишком увлеклась. Я предупредил, что еду к тебе, поэтому она попросила пригласить вас с Джиху-хёном навестить её, — сообщил Тэхён. Юнги кивнул. — Вы ещё не ужинали? Давай я просто посижу с тобой? — Я не хочу, — честно ответил Пак, так как в данный момент он думал о еде в самую последнюю очередь. — А Дизель не станет сейчас есть, он слишком воодушевлён твоим появлением, — кивнул он на вновь ворвавшийся в кухню пушистый комок энергии. На этот раз хаски пробежал по кухне за мячиком, который сам же выронил по пути, и вновь вовлёк Тэхёна в свою маленькую игру. Тот смеялся, баловался и ластился к питомцу, который отвечал ему тем же, и в это мгновение Юнги перестал задаваться вопросами. В конце концов, Дизель отреагировал на парня самым прекрасным и правильным образом. — Мне предложили работу в художественном отделе «Меркурия», какой-то рекламной компании, я о ней раньше не слышал, — поделился парень после того, как бросил игрушку в гостиную, где давно стоило бы включить свет для щенка. — В обед я съездил к ним на собеседование и показал портфолио. Я хотел посоветоваться с тобой и спросить, имеешь ли ты к этому отношение? Они утвердили мою кандидатуру, хотя диплом я смогу забрать только через несколько месяцев. Это странно, — объяснил Тэхён, глядя на мужчину внимательным взглядом. Юнги отвлёкся от смысла его слов, едва не упустив суть вопроса, так как был сосредоточен на манере речи парня. Он был расслаблен и спокоен, говорил много, но при этом не тараторил и не запинался, а ещё, как ни странно, не спотыкался о мысленную брань. Мужчина никогда не делал ему замечаний, как младшему брату, и никогда не мечтал, чтобы Тэхён отказался от грязных ругательств. Но сейчас сложно было не заметить естественное отсутствие словесных запятых в виде обрывков слов и пауз, которые были, когда Ким по привычке хотел ругнуться. — Руководитель отдела — наш с Джиху одноклассник, — объяснил Юнги, возвращаясь к теме вопроса. — Мы недавно встретились втроём, и он упомянул, что компания нуждается в новом сотруднике. Тогда я порекомендовал твою кандидатуру, но я не заставлял и не просил его предлагать тебе работу. К тому же я не знал, понравятся ли тебе место и условия, — продолжил он перечислять подробности разговора и собственной цели, желая не оправдаться, а заверить в чистоте своих намерений. — Если ты добился одобрения, то точно не благодаря мне. Не хочу, чтобы ты думал, что я лезу в твою жизнь и что-то навязываю… — Хён, — мягко и торопливо перебил Тэхён, сдерживая улыбку, — я не злюсь. Я сказал им, что подумаю до понедельника, так как хотел узнать твоё мнение. Если бы мне это чем-то не понравилось, я бы просто отказался, как от многих других предложений. Но я соглашусь, — кивнул он и упёрся руками в край кухонной столешницы позади себя. — Помимо этого, хочу вернуть трек к жизни. Вы с Джиху-хёном в этом поможете? Он передал мне права на него. — Когда? — Утром в аэропорту, — ответил Ким. — Они встретили меня вчетвером. Извини, это я попросил не говорить тебе, хотел сделать это сам. — Юнги не удивился, так как теперь поведение близких хотя бы стало понятным. — «Помпеев» больше нет? — спросил парень. А после молчаливого кивка в ответ добавил: — Это хорошо. — Идём в гостиную, поговорим там, — больше попросил, чем предложил мужчина, так как не хотел ещё дольше откладывать то, о чём собирался сказать сам. — Подожди здесь, мне нужно взять сумку, я кое-что привёз. — Тэхён направился в прихожую, на ходу подсвистывая Дизелю, который без раздумий и промедлений увязался за ним. Юнги усмехнулся, ловко свернул пакеты в аккуратные треугольники и убрал в ящик стола. Наполнил миску Дизеля свежим кормом, хотя всё ещё был уверен, что от избытка эмоций хаски вряд ли притронется к еде в ближайшие часы. Пак думал воспользоваться последними минутами в кухне и закурить, чтобы унять волнение, но в помещение неожиданно залетел ядовито-зелёный теннисный мяч, а следом примчался гиперактивный щенок. Через несколько секунд Тэхён чем-то запищал в прихожей, так что Дизель едва не влетел в кухонный гарнитур, решив резко и неуклюже развернуться. Со всех лап питомец умчался обратно, а через мгновение вернулся в кухню уже с мягкой и плоской игрушкой, напоминающей сплюснутого пингвина. Хаски умудрился подобрать по дороге второй подарок и, довольно виляя хвостом, торопливо убежал в гостиную. Оставалось лишь предполагать, насколько хватит щенячьей батареи, прежде чем хаски резко, как по щелчку пальцев, отключится посреди своего любимого коврика в гостиной. Тэхён бесшумно вернулся в кухню, держа небольшую кожаную сумку за спиной. За всё то недолгое время, что он успел здесь пробыть, в этот момент впервые повисла тишина. Юнги едва смог подавить в себе желание хотя бы обнять его, считая это не совсем правильным и последовательным, раз он всё ещё не сказал ему самого важного. Однако на его стройное тело в голубых джинсах и белой футболке и безмятежное лицо с ясным и уверенным взглядом не мог не смотреть, как и ранее на улице. Парень молчал, но затем вдруг шагнул к нему и, по-прежнему держа руки за спиной, поцеловал. Этот поцелуй был в первую очередь желанным и лишь в последнюю — неожиданным. Юнги почти сразу обнял его за талию одной рукой, а второй по любимой привычке ласково коснулся скул, потому что соскучился и чувствовал немое разрешение не сдерживать себя. Тэхён целовал чувственно и неторопливо, подавался навстречу и в конце концов высвободил одну ладонь, перехватив сумку в одну руку, чтобы ухватить мужчину сбоку, где-то под рёбрами, сжав тонкую ткань чёрной футболки. Крошечные детали наблюдений и чувств складывались в одно общее предположение, что всё это время парень скучал не меньше. Его мягкие и нежные губы стали добровольными пленниками бережной и трепетной ласки, которую Юнги не хотел завершать освобождением. Он успел пожалеть, что не обнял его у ворот, поэтому сейчас особенно не торопился отпускать его. Но губы, которые он целовал, изогнулись в лёгкой улыбке, и Тэхён медленно подался назад. — Прости, я хотел сделать это иначе. Идём со мной, — Ким взял его за руку и потянул к открытым дверям в тёмную гостиную. Уже на ходу Юнги сорвался на резкий выдох, словно кто-то ударил его под дых и на секунды дезориентировал. Тэхён включил свет в гостиной и осторожно поставил сумку на кресло за сонным щенком. Для игр и баловства с игрушками у Дизеля в гостиной был жёлтый круглый коврик с высоким ворсом. Сейчас питомец почти дремал на нём, лениво покусывая новенький мячик и ревностно придерживая пингвина подле себя под левой передней лапой. Когда Юнги и Тэхён только вошли внутрь, глаза щенка забавно расширились, и он замер на несколько секунд, пока Юнги не сел на диван. А затем вновь вернулся к убаюкивающему занятию, сонно подгрызая мячик. — У меня есть для тебя три вещи, все они идут в строгой последовательности, — сообщил Тэхён, вытащив из сумки что-то оранжевое и торопливо спрятав за собой, когда обернулся к мужчине. — Обещай, что дослушаешь и не станешь перебивать. — Хорошо. — Это первая, — с этими словами он быстро бросил ему брякающую красную деталь, которую Юнги рефлекторно поймал в воздухе. Это оказался брелок с красным мотоциклом на медном крючке-цепочке. — Честно, не знаю, зачем он тебе. Но когда увидел, я подумал, что тебе он необходим. Пусть символизирует меня, Чимина или нас обоих… — Ким хотел усмехнуться, но сорвался на глубокий вздох облегчения. — Ладно, это сейчас было несерьёзно, я просто хотел снять волнение. — Юнги поднял на него внимательный взгляд, припоминая, тараторил ли Тэхён перед тем, как внимание мужчины зацепилось за последние слова. — Я имел в виду обычное волнение, хён, — убедительным, настойчивым голосом заверил парень, по взгляду и выражению лица определив ход чужих мыслей. — Вот, — он шагнул ближе и приложил к щеке тёплую и спокойную ладонь, которую Пак неосознанно накрыл своими пальцами. — У тебя рука холодная. Ты в порядке? Юнги усмехнулся, ибо в данное мгновение выглядело это так, словно они поменялись местами. — Я ведь тоже могу волноваться. Возможно, это результат? — предположил он, так как не замечал за собой подобного прежде. Тэхён промолчал, но отстраняться не спешил. Удерживал свою руку на лице Юнги и невесомым, трепетным движением водил по щеке подушечкой большого пальца. Данное ему обещание сильно сдерживало порывы притянуть брюнета ближе и заговорить самому. Пак почти пожалел, что успел ответить согласием на просьбу, так как теперь не хотел испортить для Тэхёна подходящий момент и сбить его с мысли и настроя, как однажды сделал это в Испании. Но парень всё же убрал руку, сделал полшага назад и продолжил: — Я вернулся, когда кое-что дописал. Если бы не это, я приехал бы раньше, но мне нужно было закончить. — Тэхён протянул ему оранжевую папку-планшет. Юнги немного медлил, когда принимал её, потому что вновь коснулся непривычно тёплых пальцев. — Подожди, не открывай, — парень обошёл диван и привалился к спинке мебели сзади, рядом с сидящим Юнги, словно защищаясь от возможной негативной реакции. — Теперь можно… Нет, подожди! — Тэхён, — мягко и тихо позвал Пак, повернув к нему голову, — это же я. Чего ты боишься? Парень сделал медленный и глубокий вдох и кивнул одними глазами, наконец-то разрешив заглянуть внутрь хранилища из плотного пластика. — Первая страница — для меня, с неё я начал, вторая — для тебя. Или для вас с Джиху-хёном, — неторопливо добавил Ким. Юнги приподнял крышку оранжевой папки и встретился с разномастными глазами Хёнджуна. Некоторыми чертами камерный портрет был похож на последнюю законченную работу Тэхёна, тогда художнику удалось реалистично передать направленный вдаль живой взгляд своего старшего брата. Сейчас же в новом творении он подчеркнул, что нашёл в себе силы и смелость взглянуть на Хёнджуна прямо в своём сознании. Пак вдруг поймал себя на мысли, что мог бы чаще вспоминать о словах лучшего друга и акцентировать внимание на истинном отношении Хёнджуна к тонсэну, отсутствии разочарования или непосредственной причастности к трагедии. Однако ранее Юнги особенно остро воспринимал подобные разговоры, считая их проявлением собственного лицемерия и откровенного пренебрежения, поскольку сомневался в праве транслировать позицию друга, которому беспечно позволил умереть. — Это было важно для меня, — осторожно заметил Тэхён, когда молчание затянулось, — даже если выглядит ерундой. Мне сложно объяснить… — Я не считаю это ерундой, — тихо и неторопливо возразил мужчина. Он не хотел его перебивать, но и не желал, чтобы парень подбирал слова с целью объяснить то, что Пак понял сам. — Перелистни, — аккуратной рекомендацией произнёс Ким, — там увидишь то, что я считаю важным для тебя. Прощение. Так подумал Юнги, когда взглянул на следующую страницу. Три лучших друга были запечатлены бок о бок, крепко держась вместе. Все трое выглядели единым целым, полными жизненной энергией, несмотря на то, что один из них навсегда ушёл из настоящего. Его вечно сияющая улыбка была такой же яркой, как и у двух оставшихся друзей. Простой рисунок оказался громче любых слов, истина противоречивой картины сквозила в каждом штрихе, передавая чувство покоя и принятия. — Год назад ты сказал мне в баре, чтобы я жил дальше, а я спросил, когда это будешь делать ты. Но ты мне так и не ответил, — осторожно напомнил Тэхён. — Ты тоже должен отпустить это, хён. Юнги молча смотрел сквозь бумажный лист, а затем закрыл папку. Думать об этом сейчас было гораздо легче, словно в тёмной комнате кто-то неожиданно включил свет, который, вероятно, погаснет сразу, как только Тэхён покинет дом. Пак вовсе не считал, что больше не сможет двигаться дальше, действительно отпустив прошлое, но примерно представлял, сколько времени это займёт. — Я тебе в этом помогу, — торопливо добавил Ким, словно прочёл его мысли. — И теперь последнее: я люблю тебя и всё ещё хочу быть с тобой, — медленно произнёс он, намеренно убавив громкость своего голоса практически до тёплого шёпота. По своему опыту знал, что к тихому тону лучше прислушиваются и легче на него отвлекаются. Юнги сам часто пользовался этим приёмом, когда вытаскивал парня из собственных мыслей во время приступов. Теперь же размеренный голос и глубокий смысл сказанных слов вынудили мужчину обернуться. Тэхён смотрел на него спокойным и уверенным взглядом, выдерживал недолгую паузу, будто проверяя, верит ли ему Юнги. — Думаю, я плохо понимал, что имею в виду под последним, когда сказал это впервые, — продолжив, признался брюнет. — Мне нравилось, что мы были вместе, но я хотел, чтобы ты увидел во мне надёжного человека. Чтобы ты мог довериться и положиться на меня, как это делал я. Ты никогда не говорил, что чувствуешь ко мне или чего хочешь сам… — Я могу сказать? — попросил Пак, не дав ему договорить, так как мог и хотел заполнить этот пробел сейчас. Тэхён не только был прав, но и за прошедший год признался в гораздо большем. — Нет, я не закончил, — спокойно заметил Ким. Мужчина отвернулся с тихим и тяжёлым вздохом. — Раз я набрался смелости, то хочу договорить. Так вот, поэтому иногда мне казалось, что ты всё ещё жалеешь меня и многое мне позволяешь из чувства вины и желания поступить правильно. Я сомневался, что уехать в Испанию без тебя было хорошей идеей, но проведённое там время помогло разобраться в мыслях о тебе и убедиться в собственных чувствах, — таким искренним и безмятежным голосом поделился он, словно читал вслух любимую книгу. — Я думаю, там нам было легче, так как мы становились ближе и как будто у нас не было запретов, а вовсе не потому, что всё было не по-настоящему. Тэхён прервался на молчаливую паузу, ставшую для Юнги ориентиром. Он уже собирался встать, чтобы подойти к нему, но парень мгновенно пресёк его попытку, прижав за плечо к сиденью дивана. — Всё ещё нет, хён, — мягко, с улыбкой сообщил Ким. — Ты сказал, что это последняя вещь, — напомнил Пак. — Да, но у неё длинный хвостик, — слова прозвучали игриво, честно, но не очень обнадёживающе. Юнги хотел не прервать его, а иметь возможность ответить. К этому времени Дизель успел заснуть на своём коврике в окружении игрушек, поэтому Пак сдержал стон нетерпения и откинул голову на спинку дивана. Неторопливо и ласково Тэхён погладил его пальцами по щеке, но руку убрать не успел, так как мужчина аккуратно задержал за запястье и прижался лицом к ладони с простыми словами: — Я тоже тебя люблю. — Теперь я это знаю, — заверил парень. — Больше не будешь прогонять меня отсюда и запираться изнутри? — без ноток иронии в серьёзном голосе поинтересовался он. — Нет, — коротко ответил Юнги. Он этого не хотел даже месяц назад, когда посчитал правильным отстраниться. Однако о своём поведении прошлой осенью он не жалел, так как вести себя иначе в тот период отчаяния, внутреннего перелома и неизбежных перемен не мог. — Отговаривать меня от себя тоже не будешь? Прочищать мне мозги и говорить, что я должен жить той жизнью, в которой нет тебя, — не будешь? — продолжал парень перечислять его прошлые героические поступки. — Нет. Но… — Извини, хён, — мягко прервал его Ким, нежно касаясь губами его рыжих волос, не позволяя произнести немного дразнящее замечание, — ведь я просил дослушать меня до конца. Ты обещал не перебивать, помнишь? — Тэхён ласково перебирал его мягкие волосы свободной рукой, собираясь с мыслями перед тем, как продолжить: — Я хочу, чтобы ты воспринимал меня как равного партнёра. Если у тебя появляются проблемы или нужно принять важное решение, говори мне об этом, дай возможность выразить своё мнение и хотя бы иногда прислушивайся к нему. Иначе смысла в наших отношениях я не вижу, если сам продолжу делить жизнь с тобой и советоваться, а ты и дальше будешь всё держать в себе. Хочу знать, что там происходит, — лёгким прикосновением кончика пальца Тэхён постучал по его виску и вновь упёрся в спинку дивана обеими руками. — Мне нравится, что ты делаешь для меня, но я хочу отвечать тебе тем же, понимаешь? Юнги внимательно посмотрел на него, осознавая, что был несправедлив не только к младшему брату, но и к Тэхёну. До произошедших событий в Японии и на сеульском мосту он стремился защитить его, но после мог бы прислушаться к совету Джиху и открыто признаться в чувствах Тэхёну, узнав наконец-то, чего тот желает. Возможно, тогда Юнги смог бы отпустить парня в Испанию с лёгким сердцем, ведь во времени наедине с собой парень, казалось, действительно нуждался. — Хорошо, я тебя услышал. Я согласен, но мне может потребоваться время, чтобы поработать над этим, — предупредил мужчина, представляя, насколько непросто будет истребить въевшиеся в кровь привычки. — Нам потребуется, — аккуратно поправил брюнет. — Мы будем работать над этим вместе. Ты не можешь и не должен меняться в одиночку только потому, что я об этом прошу. Я бы мог сказать, будто дело во мне, раз ты не хочешь откровенничать, но ты сам убедил меня, что не всё плохое связано со мной. — Так и есть, Тэхён-а, — подхватил Пак, чтобы наверняка отвести его предположения от неверного направления, — ты ни при чём. Это произошло случайно, потом мне показалось, что так проще, и постепенно привык, — объяснил он. Тэхён промолчал, так что Юнги в очередной раз ухватился за возникшую паузу и уточнил: — Это всё? — Хм-м, — сдерживая улыбку, задумчиво протянул парень. — Кажется, да. Мужчина наконец-то поднялся с дивана и обошёл его, остановившись между спинкой и окном, сквозь которое проникали мягкие сумерки. Тэхён по-прежнему сдерживал улыбку, потому что выпрямляться не спешил. — У тебя было «но», — напомнил он и накрыл ладонью его руку, которой Пак обнял парня за талию, примостившись рядом и упёршись локтем на спинку мебели. — Если бы ты дал мне знать, что вернёшься сегодня, сам или через кого-то, я бы первым к тебе приехал, — уверенно сообщил Юнги, не раскрывая сразу, куда он едва не улетел ради встречи с Тэхёном. — Это ведь я уехал, поэтому первым и хотел объявиться. К тому же я хотел увидеть и тебя, и Дизеля, — признался Ким, кивнув на сладко спящего хаски. — Тебе не нужно мне что-то доказывать, ты давно это сделал... Ну что? — спросил он в ответ на улыбку Юнги. — Не говори, будто не узнаёшь меня. Пак погладил пальцем по уголку его губ и кивнул на спящего в нелепой позе щенка: — Дизель и есть то самое «но». Я хотел удостовериться, что ты понимаешь всю серьёзность этих отношений, ведь я уже не один. — То самое дразнящее замечание, которое не удалось сказать раньше, мужчина намеренно произнёс твёрдым голосом. — С этой проблемой я точно справлюсь, — усмехнулся Тэхён, слегка подтолкнув Юнги в плечо. Его взгляд искрился игривым лукавством, будто он знал чуть больше мужчины. Он немного помолчал, а потом добавил чуть тише: — Если Дизель действительно плохо сходится с другими людьми, то он ждал меня, потому что ты скучал по мне так же, как я по тебе. Юнги не стал отвечать на очевидное, лишь приблизился и коснулся его мягких губ своими. Невесомое прикосновение постепенно перешло в вязкую, воздушную ласку. На этот раз их поцелуй был сладким, тёплым и удивительно приятным, как маленький взрыв спокойствия посреди бурлящих эмоций, точно плюш-антистресс. В это мгновение всё встало на свои места, а нежный физический контакт дал чувство уверенности в правильности происходящего. Исходившее от парня тепло мужчина чувствовал кончиками пальцев, которыми ласково водил по щекам и скулам. И теперь Юнги был убеждён в одном: так легко он его уже не отпустит. Тэхён первым прервал поцелуй, одновременно отстранившись и от губ Юнги, и от спинки дивана, чтобы крепко обхватить мужчину вокруг талии. — Что в сумке? — кивнув на кресло, поинтересовался Пак, так как для оранжевой папки с рисунками и игрушек для Дизеля кожаная дорожная сумка была великовата и больше годилась для недолгого отъезда из дома. — Мои вещи. Хочу сегодня остаться с тобой, — заявил парень и тихо засмеялся после того, как сплюснутый пингвин под лапой хаски забавно пропищал из-за того, что щенок сменил позу и откинулся на бок. От громкого звука Дизель даже не проснулся, а Тэхён поспешил исправиться: — С вами. Юнги нежно обхватил его лицо ладонью и прижался носом к шее с исходившим от неё дурманящим ароматом морозной свежести. Сейчас, стоя с парнем в обнимку и прижимаясь всем телом, Пак особенно чувствовал тяжесть своей внутренней борьбы, ставшей бессмысленной. Несмотря на беспечность и неосмотрительность некоторых решений, в их непростых взаимоотношениях Тэхён с самого начала казался мудрее Юнги. Мужчина не стал говорить, как много раз порывался последовать за ним, запинаясь о собственную инициативу, где казалось важным дать ему пространство и время. Пак был намерен отпустить его и отъезд парня считал лучшей идеей, пока не осознал, что в его буднях катастрофически не хватает присутствия Тэхёна. Это выражалось в незначительных мелочах, сросшихся вместе и образовавших одну глубокую чёрную пропасть. Пусть он научился отвлекаться Дизелем и новой работой, общением с семьёй и друзьями, этого было недостаточно, чтобы в свободное по вечерам время не думать о важном человеке, которого вновь оттолкнул сам. И Ким был прав: если такое возможно, то всего за один месяц жизни с ним хаски научился чувствовать тоску хозяина и удивительной интуицией определять причину в лице конкретного человека. Иначе почему он отнёсся к Тэхёну так преданно, искренне и дружелюбно? Дизель не просто не любил посторонних, но и распознавал фальшивых поклонников животного мира, прячущих неприязнь под сладкими голосами и улыбками. Трёхмесячный щенок был слишком умён или просто невероятно чувствителен? И если у питомца, как у Юнги, внезапно не поехала крыша от одеколона Тэхёна, то что это был за скулёж возле ворот? — Надеюсь, ты выспался прошлой ночью, — произнёс Тэхён над ухом. Его тонкие пальцы плавно скользили по шее мужчины и слегка ерошили волоски под затылком. — Я собираюсь рассказать, как провёл этот месяц, и хочу послушать про твой. Я летел больше двенадцати часов и сегодня буду эгоистом. — Пак немного отстранился, чтобы встретиться с ним глазами. — Скажи мне то, чего я не знаю? Хочу ответить тем же. — У меня на рассвете самолёт до Мадрида, — незамедлительно признался мужчина. Тэхён улыбнулся. — Хорошо, я тебя провожу, — пошутил он, вызвав короткий смех у Юнги и спровоцировав более крепкую хватку рук, которыми Пак обнимал его. — Но почему именно Мадрид, если я уехал в Херес? Ты должен был лететь хотя бы до Барселоны. Юнги всегда действовал продуманно, заблаговременно просчитывал шаги, как было с тем же Джо Сато, и анализировал. Но в момент приобретения билетов он, казалось, не думал вовсе. В его выборе не было логики и объяснений, он просто поддался охватившим воспоминаниям и крепким чувствам, надеясь найти парня в той точке мира, где даже среди мрачных дней и трагичных прогнозов он ощущал свет и тепло. — Мы были именно там, поэтому я хотел начать с него, — честно ответил Пак. — В тот момент мне показалось, что ты можешь там быть. Я хотел увидеть тебя, поэтому, если бы не нашёл в Мадриде, позвонил бы. — Там — нашёл бы, но вряд ли завтра я буду на месте, — Ким демонстративно задумался и увёл глаза к потолку. Он улыбнулся теплее прежнего, когда Юнги провёл пальцем по его нежной щеке. В доме стояла уютная тишина, а тихое сопение спящего хаски служило единственным фоном их разговора. Парень вновь посмотрел на него блестящим взглядом и продолжил: — Дизель — и мой пёс тоже. Я сам его покупал и пробыл с ним целые сутки, прежде чем передал Чимин-хёну, — всего на мгновение его голос трогательно дрогнул, будто Ким детально вспомнил первую встречу с маленьким щенком или их короткий миг расставания. — Мне позвонил школьный друг, его родители много лет занимаются разведением собак. Он спрашивал, есть ли у меня ответственные знакомые, которые хотели бы себе щенка, так как у них остался один, а объявления они публикуют в редких случаях. Обычно продают среди своих… — он чувственно делился подробностями поступка, который Юнги расценил как ещё один способ сближения. Пусть он поступил не очень корректно, когда поддался желанию и прервал парня коротким и аккуратным поцелуем, зато после небольшого порыва несдержанности он стал ещё ближе к ощущению счастья. Хотя Тэхён сбился с мысли, о поступке мужчина не жалел. — Продолжай, — попросил он, искренне желая услышать завершение, и любовно погладил своего парня по скулам. — Ты закончил на том, что родители твоего друга раздают щенков среди своих, — повторил Пак, чтобы помочь сориентироваться. — Сейчас, подожди, из-за тебя у меня короткое замыкание, — смущённо буркнул Тэхён под тихую усмешку Юнги. Ким ненадолго прикрыл щёку ладонью, когда понял, что бушующее внутри тепло отразилось на лице заметным румянцем. — В общем, так я и взял щенка, — сократил он свой рассказ, вновь обхватив мужчину двумя руками. — Но тогда я уже принял решение уехать. Мне нужно было время побыть наедине, когда ты отстранился от меня. Я не хотел тебя оставлять, но если бы продолжил навязываться, ты закрылся бы от меня, как в прошлом году. И я уже не смог бы вернуться, — тихо и медленно признался он с опущенным взглядом. — Я попросил хёнов не говорить, откуда взялся щенок. Не хотел, чтобы выглядело так, будто я кинул им в тебя и уехал. Но подумал, что вы позаботитесь друг о друге, пока меня не будет. Наверное, он всё ещё помнит мой голос или запах, потому что он заскулил, когда подошёл ко мне, — неуверенным и растроганным голосом объяснил брюнет произошедшее ранее за воротами. — Я люблю тебя, — только и сказал Пак в ответ, заставив парня снова поднять на него взгляд, полный светлой ласки, доверия и глубины чувств. Понял ли Тэхён, что именно в этот миг ему удалось заново собрать разбитого Юнги? Сеул утонул в вечерних сумерках, их густоту прорезали яркие неоновые вывески, мерцающие уличные фонари, светящиеся окна магазинов и жилых домов и фары нескончаемого потока машин. Путь от бара до спортивного клуба был не очень долгим, но Чонгук и вовсе не успел сконцентрироваться на его протяжённости. Погрузившись в собственные мысли, он преодолел расстояние так быстро, словно спутал свой BMW с реактивным самолётом. Хотел бы он, чтобы кто-нибудь сказал, как он Чанёлю, что у них с Чимином всё хорошо. Впрочем, так и было до сегодняшнего утра. У Чона не было паранойи, он не думал, что их отношениям внезапно что-то стало угрожать, однако всё же испытывал лёгкое беспокойство из-за странного настроения своего парня. После того как они вчетвером встретили Тэхёна в аэропорту, Чонгук уехал домой, чтобы успеть закончить работу до сбора. Чимин уехал с Тэхёном и Джиху, чтобы немного поговорить перед незапланированным выходом на работу. Поэтому у пары не было возможности обсудить, чем были вызваны утренний стресс и лёгкая взвинченность. При ответе Чанёлю он не соврал, ведь сам предполагал, что дело было в Юнги и Тэхёне: прошедший месяц действительно усилил значимость возвращения Кима. Но также Чонгук допускал и другое объяснение: Чимин просто не успел поделиться какой-то важной информацией. В конце концов, если о приезде Тэхёна, помимо родных, знали четверо близких, то Чимин оставался парню лучшим другом и мог знать больше деталей или участвовать в бóльшей части обсуждений. Пак с самого начала болезненно относился к секретам между ним и Чонгуком, поэтому весьма вероятной выглядела версия, согласно которой сегодня Чимин переживал из-за нехватки времени на разговор или обещания молчать до определённого момента. В остальном им не на что было жаловаться и не о чем волноваться: весь прошлый месяц их отношения были возмутительно совершенными. Предвкушение тихой, размеренной жизни, исчезновение прежнего хаоса и ёбаного кошмара и общее состояние эйфории благоприятно повлияли на обоих. Чонгук отметил бы, что подобной гармонии и синергии у них давно не было, но на самом деле именно такой не было никогда. После того как они многое преодолели вместе, им казалось, что атмосферы лучше, чем уже была между ними ранее, не добиться. Они могли лишь расслабиться и наслаждаться друг другом, но именно это оказалось тем элементарным ключом к тому, чтобы вывести их союз на новый уровень. Чонгук подъехал к спортивному клубу уже после того, как Чимин вышел на улицу и оседлал свой червонный Ducati. Из-за короткой, но глубокой задумчивости Чон не следил ни за временем, ни за скоростью, но цифровая панель на мотоцикле показывала 21:07. Остановившись позади парня, он намеренно выкрутил газ, чтобы пошуметь двигателем и более явно подчеркнуть своё появление, несмотря на то, что Чимин прекрасно слышал его мотоцикл, так как всё ещё не завёл свой. Как и всегда, Пак не обернулся, лишь немного повернул голову, надевая чёрные перчатки. Он приспустил рукава утеплённой кожаной куртки тёмно-красного цвета, надел шлем, и габаритные огни красного мотоцикла загорелись, а ближний свет фары осветил улицу. В сторону дома они не сговариваясь ехали быстрее обычного: ловко лавировали между автомобилями и оставляли позади сердитые стоны клаксонов, на которые отчаянно нажимали раздражённые водители. И всё вновь казалось идеальным, пока Чимин не свернул на шоссе, ведущее к выезду из города. Ещё утром они не собирались никуда уезжать, однако Чон не стал обгонять мотоцикл перед собой, заставляя остановиться поворотником и «аварийкой», лишь беспрекословно и доверительно ехал следом. Подъезжая к окраинам города, он лишь надеялся, что его парень не решил внезапно прокатиться до Тэгу или Пусана. Иначе вытряхнул бы из блондина объяснения, прежде чем продолжить путь. Но Чимин свернул на извилистую тёмную дорогу, протянувшуюся через густой лес, и вопросы отпали. Через короткий отрезок плавного серпантина они выехали на открытую местность с небольшими частными домиками, освещёнными лишь редкими фонарями. Миновав две узких улицы, они проехали до конца тупика и остановились на подъездной дорожке перед двухэтажным домом с тёмными окнами. Чонгук заглушил двигатель последним, поэтому после того, как спешился и снял шлем, он встретился с блестящим взглядом ореховых глаз. Чимин держал шлем под рукой, наспех поправляя платиновые волосы, и смотрел на парня с лёгкой, но довольной ухмылкой. — Если бы ты сказал мне заранее, я бы заехал и взял что-нибудь поесть, — заметил Чонгук. — Нам придётся подождать доставку дольше обычного. Чимин промолчал, но шагнул ближе и увлёк Чона в жадно-торопливый, но короткий поцелуй. Чонгук едва успел ответить взаимностью, но осмыслить происходящее не хватило времени. Если бы поцелуй затянулся, скорее всего, парень сорвался бы на нервный смех. Само действие казалось естественным, но резкая смена утреннего настроения блондина напомнила американские горки. Пак тут же взял его за руку и, минуя фигурную кованую калитку, направился к крыльцу старого дома. — Детка, может, хоть слово скажешь? — попросил брюнет, так как с каждой минутой этот день для них двоих всё больше становился сюрреалистичным. — Заткнись, ты меня отвлекаешь, — взволнованно отозвался Чимин, поднимаясь по ступеням. Чон выпустил его руку, чтобы опередить и заслонить тайник, в котором они до сих пор оставляли ключи. Он привалился к панели спиной и упрямо скрестил руки на груди. Хотя ему не хотелось застрять на холодной улице, от проникновения в дом его также удерживала мысль, что внутри им не удастся поговорить сразу, так как первым делом придётся заняться растопкой камина и заказом еды. Чимин не только не оценил выходку, но и толком не увидел. Он остановился на крыльце, шарился в карманах, перехватывая мотоциклетный шлем. А затем вдруг достал из переднего кармана джинсов нужную связку и торопливо шагнул к двери. — Откуда у тебя ключи? — спросил Чон с нескрываемым недоумением. Он прекрасно помнил, что они не забирали связку с собой, ведь сам вернул её на место за деревянной панелью слева от входной двери. Ответа он не услышал, так как его парень был целиком поглощён борьбой с замком, когда ключ заело. Пак вновь нервничал и злился, как минувшим утром, так что Чонгук даже не пытался вмешаться. В конце концов ключ поддался, а блондин с импульсивным вздохом облегчения толкнул дверь вперёд и вошёл в тёмное пространство дома. Чон извлёк телефон из кармана куртки и включил фонарик, стараясь пролить свет хотя бы на небольшую часть помещения, в которое не проникали лучи убывающей луны и фонаря с улицы, так как в прошлый раз пара оставила рулонные шторы на окнах опущенными. На улице было холодно, поэтому дом по всем законам физики должен был промёрзнуть до стен и пола, однако внутри было тепло. Чонгук не успел развить эту мысль. Разувшись и убрав шлемы на диванчик у входа, Чимин резко закрыл дверь и прижал парня к стене возле дверного проёма. — Во-первых, я не врал, — возмущённо заявил блондин, — но временно не мог кое-что рассказать, иначе у меня бы ничего не получилось. — Хорошо, — осторожно ответил Чон на беспочвенный экспрессивный выпад, словно успел отключиться на несколько секунд и высказать обвинения, хотя сам лишь терпеливо ждал нормального разговора. — А во-вторых? — Можешь мне кое-что сказать сейчас? — попросил Пак. В этот момент Чонгук не думал о телефоне, который держал в опущенной руке экраном вверх. Свет встроенного в устройство фонарика был направлен в пол, незначительно подчёркивая очертания любимого лица, тогда как настроение тёмных глаз напротив по-прежнему скрывали густые тени. — Ты меня любишь, — негромким, мягким голосом отозвался Чон, и Чимин вдруг щёлкнул выключателем, включив в ранее обесточенном доме свет. Привыкшего к темноте Чонгука ослепило яркостью освещения, заставив зажмуриться, прежде чем глаза смогли рассмотреть холл с гостиной. Впервые за много лет старый дом вновь ожил светом и теплом, открыто выставляя на обозрение устаревший интерьер, который ранее подсвечивали лишь лучи фонариков, выразительной луны и рассеянного солнца. Молодого мужчину захлестнули странные ощущения, будто только что Чимин впрыснул в душу дозу сахара. Чонгук не стал ничего говорить, только стиснул его в объятиях и зарылся лицом в шею под ухом, думая оставить там след от укуса, чтобы выразить глубину нахлынувших эмоций. — Это не только я, детка, — уточнил блондин, зарываясь пальцами под длинные пряди, чтобы ласково закинуть на макушку и коснуться бритых висков, — Джиху-хён сильно помог. Мы снова подключили свет, воду и отопление. Он поддержал идею оставить дом для выходных за городом, и мы отговорили ваших родителей от его продажи. Я это сделал не только для тебя, но и для себя тоже, понятно? Чонгук ответил ему звуком, похожим на мычание и стон одновременно, но, вспомнив сегодняшний день, вдруг усмехнулся и выпрямился. — То есть мой хён знал, а Чанёль — нет? После сбора он спросил, всё ли у нас нормально из-за твоего настроения утром, — поделился Чонгук и хотел было поцеловать своего парня, но тот увернулся, хотя из объятий не выпустил, только переместил руки на шею. — Это не всё, — предупредил Пак. — Я купил ужин и даже вино: если ты найдёшь способ напоить меня, то я смогу немного выпить, — произнёс он игривую фразу взволнованно-серьёзным голосом. — Я хотел, чтобы этот день запомнился не распадом «Помпеев», — Чимин утянул его ладонь в карман своей куртки, чтобы брюнет вызволил содержимое. — Мы об этом никогда не говорили, и я не знаю, как ты отреагируешь. Но съебаться от меня ты не сможешь, я прав? Свой вопрос парень счёл риторическим, ибо закрыл Чонгуку рот рукой, как только он сам хотел посоветовать ему заткнуться. Чон вытащил из чужого кармана чёрный бархатный мешочек с серебристым шнурком и аккуратными кисточками на концах, и Чимин торопливо убрал ладонь, чтобы вытянуть её вперёд. — Может, съездим в Вегас на Рождество? — тихо спросил он. Чонгук наклонил мешочек и высыпал на ладонь два серебряных кольца. Он перевёл молчаливый взгляд на парня, так как это оказалось куда более действенным способом заткнуть брюнету рот. И в списке возможных причин, объясняющих перемены настроения, это было последним вариантом, который он мог предположить. Вместо того чтобы дать понятную реакцию, Чонгук тонул в ореховых глазах напротив, мысленно отмечая, каким внимательным, трепещущим и выжидающим взглядом Чимин на него смотрел. — Если ты продолжишь молчать, Чон Чонгук, я тебе врежу, — предупредил блондин. Парень изогнул уголок губ в улыбке, убрал кольца во внутренний карман своей куртки и обхватил ладонями лицо своего мужчины. — Детка? — позвал Чон. Он ластился, сдерживал эмоциональный порыв и пытался собрать из хаотичных мыслей что-то структурное. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — тихо прокомментировал блондин затянувшуюся паузу. — Значит, у нас будет самый крепкий брак, — слишком серьёзно для шутливого замечания произнёс Чон. — Как думаешь, что я сейчас хочу сказать? — сорвался он на протяжный шёпот. — Что ты любишь меня. — Приоткрой рот ненадолго, — отозвавшись удовлетворённым полустоном, попросил Чонгук. Он завладел полными, упругими губами Чимина, увлекая его в вязкий, но глубокий поцелуй. Этот несдержанный и жаждущий контакт стал единственным способом справиться с распирающими грудь чувствами. Чон не думал подавлять их, ведь хотел ими поделиться именно со своим парнем. Но и перенаправить бурлящие эмоции в бесконечную речь молодой мужчина не желал, когда даже во фразу из трёх слов они уже не умещались. Вместо этого он нежно целовал любимые губы, дразняще оттягивая зубами, ненавязчиво и аккуратно касался горячего языка и до дурмана в голове ласкал сладкий и податливый рот. Чимин издал короткий, тихий стон и обнял лицо Чона обеими руками. Его большие пальцы упирались под челюсть, остальные трепетно гладили под ушами, задевая пирсинг. В это мгновение им было легче простого раствориться друг в друге, общаться и делиться без слов, считывая важное во взглядах, прикосновениях и реакции тел. Но Чон успел выплеснуть верхушку эмоционального накала, который мешал собрать мысли в предложения. — Даже если бы ты предложил сочетаться уже завтра, я бы тебя поддержал, — немного отстранившись и погладив парня по линии челюсти, заверил он. — Детка, я тоже этого хочу. Значит, уедем на Рождество. — Чимин прижался к нему с глубоким вдохом, обхватил за талию и проник руками под куртку и футболку, вонзаясь прохладными подушечками пальцев в голую кожу. — Ты заставил меня переживать, сладкий, — шепнул Чон и ласково укусил блондина за ушко. — Я не думал ни о чём серьёзном, но мне казалось, будто тебя что-то беспокоит. — Потому что так и было: я тоже переживал и думал, понравится ли тебе. С самого утра на меня накатил ебучий мандраж, и я уже не смог себя контролировать, — признался Пак и немного отстранился, чтобы видеть лицо Чонгука. — Я захотел спросить об этом ещё несколько недель назад, но не знал, как и где это сделать. А вчера мы с Джиху-хёном как раз здесь всё закончили. Тогда я решил показать дом и предложить пожениться. — Устроим церемонию один на один? — уточнил Чон. Чимин кивнул. — Без свидетелей? — Чонгук держался тихого, но серьёзного голоса, упустив контроль над тянувшимся вверх уголком губ. Отчасти он просто огласил чужое желание, которое успел понять, но Чимин улыбнулся, а выразительные глаза игриво заблестели. Понял, что брюнет сослался на его слова со сбора в «Помпеях» год назад. — Без свидетелей, — снова кивнул он и позволил Чонгуку неторопливо снять с них куртки, так как они до сих пор не отошли от входной двери, увлёкшись чередой важных мгновений. — Это был тупой вопрос, но я очень хотел найти повод сказать тебе хоть что-то, поэтому повторил за Чанёлем. Я приклеился к тебе взглядом с того дня, как мы снова увиделись на вербовке, и хотел уже узнать тебя. — Я тоже. Может быть, поэтому той ночью я решился приехать в ангар, — предположил Чон, небрежно бросив куртки поверх мотоциклетных шлемов. — Вдруг я искал не инфу по делу, а встречу с тобой, просто не осознавал этого. Хочу, чтобы ты знал, что у тебя всегда есть я, — он вновь обнял его, сжимая мягкую ткань тонкого лонгслива винного оттенка, мысленно прикидывая, получится ли этой ночью не залюбить своего будущего мужа до смерти. — Хочу быть с тобой всеми возможными способами. — Моя детка любит меня больше, чем я, — склонившись к уху, мурлыкнул Чимин. — Не-а. — Да. У нас впереди много времени, чтобы я смог доказать тебе это, — Пак кокетливо потёрся носом о гладкую щёку парня и потянул его в центр светлой гостиной. На журнальном столике были аккуратно расставлены тарелки и столовые приборы, а в холодильнике ждали контейнеры с едой. По спинке дивана тянулась ниточка гирлянды с горящими золотом огоньками, они отражались в гранях пока ещё пустых бокалов. У спящего камина были расстелены одеяло и подушки, предвещающие уют и жаркую близость дня, который не должен был закончиться. Простой совместный вечер вдруг преобразился в один из самых трепетных моментов, подобный их первой ночи. Только сегодня они не стремились узнать друг друга лучше, не искали начала отношений, а обрели настоящую семью в лице друг друга.
Примечания:
Спасибо за прочтение ❤️ Бонусы?..
