13:08

♪ Berend Salverda – Deuce, Pt. 9: Supremacy

8 июня, воскресенье

      Чанёлю понадобилось полчаса, чтобы после звонка Юнги добраться до склада Чимина. Взволнованный голос хёна заставил парня представить себе наихудшее из возможных исходов. Юнги редко ошибался и уж тем более не паниковал без серьёзных причин. И, с чем бы они ни столкнулись сейчас, это будет их общим упущением. Неважно, насколько тщательно старший брат просчитывал каждый свой шаг, Чанёлю следовало запереть младшего брата дома в целях безопасности. Пусть подобная предусмотрительность была беспочвенной, в то время как о Юнги никто не подозревал, но даже самые бестолковые люди понимают, что семья и близкие становятся основным инструментом давления. И пусть в этот раз это было стечением обстоятельств, оба старших Пака так или иначе были недостаточно внимательны к деталям ранее.       Из подозрительного Чанёль заметил открытые ворота склада и оставленный снаружи чёрный мотоцикл. Пак не только не звонил ни одному «помпейцу», но и не собирался распространяться о том, что с одним из них могло произойти что-то неприятное. Он достал чёрный FN Five-SeveN из плечевой кобуры, снял с предохранителя и медленно вошёл внутрь, наткнувшись взглядом на Чонгука и пистолет, который он уверенно направлял прямо на него. Немного удивлённый взгляд парня дал понять, что Чон не знал, кто именно сюда войдёт, но после шума прибывшего автомобиля решил подстраховаться. Выглядел он не менее нервным, чем сам Чанёль.       — Опусти пушку, — твёрдым голосом велел Пак. Не хватало ещё, чтобы они оба пострадали из-за отсутствия навыков у одного из стрелков.       — Сам опусти, — встречно бросил Чонгук.       Чанёль повёл головой и прищурился. Во-первых, бессмысленно было брать на понт того, кто прекрасно знал, что именно он держит в руках. Во-вторых, это было самое неудачное время, чтобы столкнуться лбами. Возможно, при других обстоятельствах Чанёль и нашёл бы ситуацию забавной, но не сейчас. Но потом он всё же обратил внимание на стойку парня перед собой и размещение твёрдых, уверенных рук на оружии. Если бы какой-нибудь новичок решил повторить за кумиром из фильма эффектную сцену с пистолетом, надолго бы человека не хватило, но Чонгук, казалось, не хуже Чанёля знал, что делает. На пистолет в его руках Пак перевёл взгляд в самую последнюю очередь и точную копию оружия, которое держал перед собой сам, разве что другого цвета, он узнал сразу. Продолжать их невербальное столкновение он дальше не стал. Чанёль убрал указательный палец со спускового крючка, включил предохранитель уже подушечкой большого пальца и примирительно опустил руку с оружием.       — Так не пойдёт. Или убирай, или бросай на пол, — упрямо потребовал Чонгук.       В другой ситуации Чанёль бы рявкнул, но сейчас не хотел тратить время на ерунду. Он молча убрал пистолет в кобуру под распахнутой рубашкой с коротким рукавом, и только тогда Чонгук опустил свой и включил предохранитель.       — Быстро: как ты узнал и что видел? — спросил Пак.       — Ничего, я только что приехал, — сообщил парень. — Он мне позвонил, но была какая-то трескотня, его голоса я не слышал. Потом был громкий хлопок, похож на грохот двери микроавтобуса или фургона. Возможно, это был небольшой грузовик, — предположил Чонгук и с какого-то хрена присел на сиденье стоящего у стены красного Ducati. Какими бы ни были причины его появления и вовлечённости, за это Чимин бы его непременно уложил на пол прямо здесь. Пока он упирался в бетонный пол задумчивым взглядом в стремлении вспомнить детали, Чанёль успел бегло осмотреть пустое помещение с одиноко стоящей на столе запечатанной коробкой. Он давно здесь не был, но куда, чёрт подери, делись все вещи там, где раньше хламом был забит каждый угол? — После этого стало тише, — продолжил Чонгук, вернув внимание Пака к основной теме, — потом кто-то пробасил «гони» и, видимо, стал обыскивать его, потому что следом звонок оборвался, кто-то его сбросил. У него хватило времени, чтобы убрать телефон, пока шёл дозвон, а выстрела я не слышал и следов здесь никаких нет. Возможно, это было что-то другое, что-то быстрое и бесшумное. — Чонгук вытащил из заднего кармана джинсов разбитый телефон и протянул ему. — Он был метрах в десяти от склада.       Чанёль забрал у него смартфон брата, торопливо осмотрел и сунул в передний карман джинсов. Чонгук в это время упёрся локтями в бёдра и зарылся пальцами в длинные пряди чёрных волос. Он предусмотрительно закрыл все вопросы, рассказал все подробности и доложил по существу. Поэтому Чанёлю нечего было ему сказать или спросить о чём-то ещё, когда они одинаково были лишены полезной информации. С непроницаемым лицом парень вытаскивал уже собственный телефон дрожащими пальцами, прикидывая, как ему сообщить об этом Юнги, который из-за своего нахождения в Пусане вряд ли мог чем-то помочь.       — Айщ! — Чонгук вдруг резко опустил руки и посмотрел время на своём телефоне. — У меня есть одна мысль, но мне нужны Хосок и Соён.       — Выкладывай.       Чонгук встал с мотоцикла, убрал пистолет за пояс джинсов и пошёл на улицу, додумывая идею по пути. Чанёль направился следом.       — С обратной стороны есть камера «Скайлайна», — указал Чон на пологую крышу склада, — она выходит на дорогу и срабатывает на движение. Я чищу данные на посту каждую неделю, — сообщил Чонгук и вдруг нахмурился, когда сел на BMW и взял мотоциклетный шлем в руки. — Так вот кто её установил. Ты?       Чанёль зажмурился и выругался. Он ведь должен быть собранным в критических ситуациях, и к тому, что младшего брата похитили, он также должен подходить с холодным рассудком. Но сейчас заметно уступал обязательным качествам лидера. О камере он совсем забыл. Собственно, неудивительно. За Чимином никто не следил, а камера была установлена примерно в то время, когда парень сюда въехал, потому что Юнги хотел обеспечить себя информацией в подобном экстренном случае. И с тех пор ни Чанёль, ни Юнги к этому вопросу не возвращались.       — Не я. Первый, — честно, но коротко ответил Чанёль, так и не вникнув в смысл его слов о записях.       — Ясно. Можешь пока собрать всех в баре? — попросил Чонгук. — Я доеду до «Скайлайна», найду запись и распечатаю кадры. Соён нужна, чтобы пробить машину и номера, а Хосоку придётся найти её по городским камерам.       — Мало шансов, что он где-то в городе, — заметил Чанёль в попытке донести: идея была деструктивной. Они только потратят время, пытаясь найти автомобиль, который наверняка скроется чёрт-те где. — Вряд ли они решили свозить его в парк Ханган прогуляться, — съязвил Пак.       — Если ты не умеешь искать машины по запаху, так хотя бы узнаем направление, — тем же резким тоном ответил Чон. — Но проблема в том, что камера не с ночным охватом, а с той стороны почти нет света. Если они ехали с выключенными габаритами, картинка может быть хуёвой. — Чонгук прервался на короткую паузу, пока смотрел на экран телефона и что-то прикидывал. — Мне нужно тридцать пять минут на всё.       — Это смешно, тебе до одного «Скайлайна» ехать минут пятнадцать, — говорил Чанёль, но Чонгук его уже не слушал. Он надел шлем и оставил Чанёля одного.       В заполненный и шумный бар, которым владел Хару, Чонгук приехал не через тридцать пять минут, а через тридцать две. Он сильно экономил время, когда нарушал их с Чимином договорённость и разгонялся до экстремально высокой скорости. Не ждал на светофорах, не останавливался, не смотрел на часы и не отвлекался на собственные чувства, которые в данный момент зажал в тёмный угол внутренний автопилот. В отведённой для «помпейцев» комнате парень застал Чанёля, Хосока и Соён, которые только стали усаживаться за стол, потому что прибыли минутой раньше.       — Привет, — на странном автомате бросил Чонгук, хотя раньше никогда ни с кем не здоровался. Положил шлем на сиденье диванчика и раскинул по столу многочисленные снимки тёмного фургона с камеры. Снимки были чёрно-белыми, так что цвет фургона мог колебаться от простого серого до тёмных и приглушённых оттенков. Отсутствие какой-либо точной информации сильно раздражало, тем более что счёт шёл на минуты.       — Цвет можно добавить, — без прелюдий сообщил Хосок, рассмотрев картинки на листах. Благодаря Чанёлю, который успел ввести двух «помпейцев» в суть дела, вопросов они не задавали, говорили по существу и мыслили оперативно. И если на Соён сказался небольшой опыт работы в полиции, то Хосок в принципе был способен переключаться исключительно на задачи. Возможно, и по этой причине тоже Чонгук в первую очередь подумал о них. — Исходник есть?       Чонгук бросил ему флешку, которую достал из переднего кармана джинсов, после чего Хосок повернулся к Соён.       — Поедешь на работу? — спросил парень.       — Чистый ноутбук, случайно, ни у кого не завалялся? — спросила она, но в ответ получила гробовую тишину. — Тогда да. Я могу узнать, чей это фургон и какой из фиксаторов видел его в последний раз, — сообщила она то, что было для неё самым доступным и лёгким. Один из снимков брюнетка свернула и положила в нагрудный карман тёмно-синего поло.       — И последи за полицейской волной, — подкинул ещё одно поручение Чанёль. С его стороны это было разумной мыслью. Если с Чимином что-то произошло или произойдёт позже, полиция станет основным источником информации поздним воскресным вечером или в ночь на понедельник, который должен был наступить совсем скоро. Других инструментов отследить фургон или Чимина у них не было. Соён после его слов с чувством вздохнула и бросила на лидера не особенно дружелюбный взгляд. — Это важно, я бы не просил, — заверил Чанёль.       — Скажи, что за хуйня происходит и почему именно этот фургон? — поинтересовался Хосок.       — В нём Чимин, — честно ответил Чонгук и встретил огненный взгляд от Чанёля, который, по всей видимости, не собирался об этом заявлять. Но Чонгук хотел лишь подстегнуть всех к работе, потому как, в отличие от него самого, Чимина здесь любили. Он не стал уточнять, что парень находился в автомобиле не по собственной воле, для «помпейцев» это и так стало понятно сразу. По крайней мере, после слов Чонгука Хосок щёлкнул челюстью, когда открыл рот.       — Попробую управиться за час, — только и сказал он и быстро поднялся с диванчика. — Мне потом приехать сюда?       — Лучше останься на работе, пока я не скажу, что делать дальше, — ответил Чанёль. В эти минуты отчаяние второго Пака сочилось между словами. У них не было ни информации, ни плана, ни примерного представления, что они будут делать, если, например, совсем ни к чему не выйдут. Что они сделают? Молча дождутся, когда кто-нибудь где-нибудь прокричит о жестоком убийстве молодого парня?       — Я сделаю, что смогу, и отзвонюсь, — не очень оптимистично обронила Соён, и они с Хосоком торопливо вышли из комнаты.       — Обязательно было говорить им об этом? — со злобным шипением возмутился лидер. — Я мог просто приказать.       — Приказы мотивируют не так сильно, как страх потерять, — заметил Чонгук, ориентируясь на собственное восприятие. Пусть своим уточнением он заставил волноваться двух «помпейцев», но вряд ли они приложили бы больше усилий ради приказа.

9 июня, понедельник

      За проведённые здесь полчаса они ничего не добились. Мозговой штурм ни к чему не привёл, потому что без информации у них не было зацепок. И выходило сейчас так, что они упускали время, которое могли потратить на поиски. Казалось, что даже бессмысленная и хаотичная езда по городу помогла бы Чонгуку чувствовать себя полезным. Чимина похитили, а он ничего не мог с этим поделать. То, что он не способен спасти своего парня, заставляло ощущать себя ничтожеством. В конце концов, когда они с Чанёлем в очередной раз прервались на бестолковое молчание, брюнет схватил свой мотоциклетный шлем и направился к двери.       — Не вижу смысла сидеть здесь дальше и ждать новостей, — сухо, отчасти раздражённо обронил Чон, словно ему осточертело тратить время на проблему человека, к которому он безразличен. — Я лучше поезжу вокруг склада и подумаю, что ещё можно сделать. Я буду на связи.       И он бы ушёл, если бы у Чанёля не зазвонил телефон и парень не попросил Чонгука подождать. Пак переключил звонок на громкую связь, потому что это была Соён, и с нескрываемым сарказмом ответил:       — Ты бы не смогла доехать так быстро. Ты хоть выйти-то успела? — Вряд ли он наслаждался подъёбом. Так как Чонгук стоял рядом с ним, то смог заметить, как реплика вылетела неосознанной нервной реакцией.       — Я отъехала и почти добралась, но я была на связи с ребятами из отдела и попросила их помочь, — торопливым и взволнованным голосом сообщила девушка. — Коричневый фургон с похожими номерами только что видели возле района Кансогу. Я пока не могу сказать, они это или нет, но, вместо того чтобы сидеть на задницах, может, вам съездить и проверить?       — Понял. Соён, ты лучшая полицейская из всех, кого я знаю, — эмоционально и бегло обронил Чанёль.       — Потому что я единственная. Позвоню, если узнаю что-нибудь ещё, но вдруг это он, — неуверенно и надломленно произнесла она и завершила вызов.       Чонгук бросил быстрый взгляд на Чанёля, и они оба выбежали на улицу. Им понадобилось около десяти минут, чтобы добраться до другого района города. Чонгук мчался по ночным улицам первым, предполагая, что Чанёль может отстать от него в любой момент. Возможно, оттого что расстояние было небольшим, Пак почти не задерживался на своём серебристом Hyundai Avante. Они оба проезжали на «красный», благодаря слабому транспортному потоку, и всего два раза получили в ответ недовольное гудение клаксона. Они оба были вооружены, но связи между молодыми мужчинами не было, и план действий они не обсудили. Оба торопились нагнать фургон, перехватив его на одной из улиц, а дальше действовали бы по обстоятельствам. Но даже увидеть фургон казалось большой удачей, ибо вряд ли то время, что они провели в пути, автомобиль послушно ждал их прибытия.       Но как только Чонгук свернул на узкую и тёмную улицу, парень понял, что частично ошибся. Да, фургон их явно не ждал, но именно здесь люди в нём решили осуществить остановку и избавиться от тела. Отъезжающий от закоулка фургон Чонгук заметил сразу и экстренно затормозил в месте, где перед этим останавливался автомобиль. У них не было доказательств, что это была нужная машина, но Чон без раздумий слез со своего мотоцикла, избавившись от шлема, и двинулся в тёмный проулок. Чанёль чуть было не рванул следом за фургоном, но пересмотрел приоритеты и сдал задним ходом, чтобы остановиться рядом с мотоциклом.       Если бы Чонгук хоть отчасти действовал осознанно, себя самого он бы, вероятно, испугался. Он был подобием безэмоциональной и вечно работающей машины. Как опытный специалист службы спасения, повидавший массу опасных зон после природных катастроф и техногенных аварий. В его реакции не было места панике и истерике, когда он прошёл в проулок между двумя старыми домами, подсвечивая дорогу телефоном. На асфальте он увидел до боли знакомое лежащее тело. Но вместо того чтобы отшатнуться, как Чанёль, Чонгук подбежал ближе и опустился на колени. С хладнокровным видом и давящим грудь чувством проверил пульс и бегло осмотрел повреждения. Чимин был без сознания, на шее проглядывалась тёмная дорожка, лицо и руки были нетронутыми — и всё это не имело значения, потому что часть белой футболки насквозь пропиталась тёмной кровью в районе груди. Это было тем, что заставило Чанёля отшатнуться и броситься в отрицание происходящего. Что бы они делали, если бы Чонгук сейчас не был собран и сосредоточен, а пустился в вопли о том, как какая-то мразь посмела пустить пулю в грудь его любимого человека? Удостоверившись, что Чимин всё ещё живой, Чон рявкнул Чанёлю командирским тоном в попытке привести его в чувства. У них не было времени на реакции, и точно не лидеру «Помпеев» стоило это разъяснять.       — Я буду за рулём, — уверенно заявил Чонгук, поднимая Чимина на руки, — открой мне заднюю дверь.       — Оставишь байк?       — Отъебись, — огрызнулся Чонгук, обозлившись на то, что он задавал самые тупые вопросы: байк был последним, о чём парень беспокоился. — Делай, о чём прошу.       Впервые уступив лидерскую позицию тому, кто не являлся его старшим братом, Чанёль открыл заднюю дверь седана. Он отступил и обошёл машину, чтобы помочь с другой стороны разместить Чимина на сиденье. Сев за руль, Чонгук бросил рядом сидящему Чанёлю свой телефон и коротко попросил:       — Найди Ким Сокджина и набери его. — Он мог бы озвучить это голосовой командой, но в данный момент не доверял ни ей, ни себе. И если первая попытка окажется провальной, они потеряют время, которое у них уже было в дефиците.       Он старался сосредоточиться на дороге и вывозил их к основным улицам, где они должны будут наверняка узнать, в какую сторону стоило двигаться. На спидометр парень не смотрел, но без этого успел отметить, что Чанёлю не мешало бы добавить «лошадей» в «движок». При других обстоятельствах подобное не цепляло бы внимание, но сейчас это казалось лёгкой, элементарной, но упущенной возможностью сэкономить истекающее время.       Они оба не были пристёгнуты, но автомобиль Чанёля оказался не таким настойчивым, как другие. После того как Чонгук выжал из машины максимум, система перестала надоедливо верещать. «Генезис» Джиху бы не заткнулся. Только после третьего гудка из динамика раздался голос Сокджина. Ещё одно везение, как и быстрое обнаружение Чимина, ведь Ким мог быть на какой-нибудь тяжёлой операции. Тогда им пришлось бы везти Чимина в ближайшую больницу к врачам с сомнительным опытом.       — Хён, это Пак Чанёль…       — У Чимина огнестрельное в грудь, — перебил его Чонгук, срываясь на краткое изложение главного. — Скажи, кому я могу довериться?       Чанёль бросил на него всего один короткий взгляд.       — Везите ко мне в больницу, я уже на месте, — сообщил Сокджин.       Чанёль сбросил вызов, когда Чонгук махнул ему рукой и прибавил газу. Он говорил и действовал не задумываясь, искусственный образ с равнодушным или неприязненным отношением к Чимину пал жертвой приоритетов ещё в тот момент, когда Чон выскочил из-за стола в доме родителей. Совершенно естественно, что ему было плевать, каким он казался или какое недоумение испытывал сейчас Чанёль. Но Пак тоже считал это второстепенным: он ничего не спрашивал, и до больницы они доехали в полном молчании.       Сокджин с командой медиков встретили их прямо на улице возле главного входа. Пусть ненадолго, но достаточно небрежно и хамовато они бросили серебристый седан прямо там. Чимина оперативно погрузили на транспортировочную медицинскую каталку и увезли внутрь здания. Сокджин чуть не сбежал следом, но Чонгук успел ухватить его за плечо.       — Хённим…       — В меня не встроен рентген, ждите и не задерживайте меня, — отрезвляюще перебил Ким. — Вам на седьмой этаж.       Чонгук отпустил его, и вместе с Чанёлем они поднялись на пассажирском лифте до седьмого этажа и вышли перед операционным блоком. Суетливо топтались на месте и ходили кругами, преодолевая тяжёлое ожидание вердикта и вытряхивая из головы отвратительные образы. Чонгук очень не хотел фокусироваться на них и не хотел поддаваться панике и жгучему страху, который брал за горло, но был факт ранения в грудь, и против этого парень был бессилен. Он мог бы узнать в интернете вероятность смертельных исходов или шансов на выживание, но не видел в этом смысла, когда судьба Чимина решалась за дверью в оперблок.       В конце концов, Чонгук сел на лимонного оттенка кожаное сиденье 4-местной секции и стал ждать. Упираясь локтями в напряжённые колени, он смотрел то на часы перед дверью, то на Чанёля, который недавно вновь вернулся на этаж после того, как убрал машину на парковку. Они оба молчали и стойко держались друг перед другом. Впрочем, не будь здесь Чанёля, Чонгук вряд ли был бы более эмоциональным. Что бы он делал? Всё то же. Несмотря на то что человек рядом не вызывал положительных эмоций, Чонгука успокаивало присутствие одного из Паков. Прошло меньше часа, когда дверь рядом открылась, и в проёме показался Сокджин.       — Спешу обрадовать: его жизни ничего не угрожает, — торопливо сообщил он и встретил в ответ лишь недоумение на усталых и бледных лицах. — Подробнее расскажу позже, чтобы дважды не повторять. Операции не будет, но в него всадили мощную дозу транквилизатора, нужно подождать, пока его выведут, рану сейчас обрабатывают. В общем, несколько часов можете погулять. Сюда приходить не нужно, я сам спущусь за вами на первый этаж.       Сокджин вновь скрылся в оперблоке. По идее, от его слов должно было ощутимо полегчать, но сейчас это чувство было невероятно крошечным. Чонгуку нужно было увидеть Чимина собственными глазами, чтобы поверить, что всё обойдётся, и его жуткий кошмар не сбудется столь мерзким образом. От тяжести собственных чувств, которые хотел скрыть от Чанёля, подсознательно принимая его за постороннего человека, Чонгук закрыл глаза руками.       — Курить пойдёшь? — услышал он голос парня.       Они спустились на лифте и отошли за угол больницы, когда увидели у входа запрет на курение. Чужой сигаретой Чонгук задымил первым и практически в одиночестве, пока Чанёль в сторонке разговаривал по телефону, докладывая о событиях Юнги и коротко переговариваясь с Хосоком и Соён. На улице стояла звёздная и тёплая ночь, лёгкий ветерок приглаживал лишнюю нервозность и успокаивал мягкими касаниями. Если бы Чонгук настоял и наплевал на бессмысленный ужин, как делал почти всегда, они бы с Чимином сейчас мирно спали в их новой и общей спальне. Сейчас же сон был последним, о чём мог думать Чон.       — Я всегда ненавидел этот сраный склад, — признался второй Пак после того, как завершил последний вызов и закурил. — Хрена с два он у меня туда вернётся. Пусть только попробует.       Чонгук сделал последнюю затяжку, потушил окурок о стену здания и посмотрел на парня задумчивым взглядом. Чанёль был его незначительно выше, не так, как Джиху. И разница в возрасте у них была всего в один год. Что бы Пак ни делал и сколько бы ни проходило времени, Чонгуку непросто было разглядеть в нём полноценного старшего. Тем более после намёка на то, что он возьмёт жизнь брата под бóльший контроль. Как будто эпицентром всех возникших проблем был именно склад.       — Мы уже сняли квартиру и должны были съехаться вчера, — Чонгук не просто признался, а прямо в лоб заявил об этом. После того, что было, продолжать делать при лидере вид, будто на Чимина Чон плевать хотел, казалось ебанистическим решением. Вряд ли второй Пак ничего не понял или как минимум ничего не заподозрил, в противном случае с отсутствием внимательности и критического мышления за него бы не проголосовали на сборе Совета в конце прошлого лета.       Чанёль на него не смотрел, пока делал несколько последовательных и длинных затяжек. Слова Чонгука его либо вовсе не удивили, либо он хорошо — наконец-то — контролировал эмоции.       — Навредишь ему, и я первым в тебя выстрелю, — холодно предупредил Пак.       Почему-то эти слова, которые служили угрозой, Чонгука, наоборот, немного успокоили. За всё время, что они провели вместе с прошлого вечера, Чон видел от него лишь личное отношение к тонсэну, а не исполнение приказа от хёна. Но реакция Чанёля на отношения Чимина и Чонгука дополнила картину и перечеркнула остаток сомнений: ему было не всё равно. По какой-то причине Чонгуку важно было убедиться в этом.       — Я могу сказать то же самое, — ответил он. — Заканчивайте свои грязные делишки и поговорите с ним нормально. Эта хуйня сейчас произошла из-за вас.       Чанёль слегка прищурился и стал всматриваться в лицо Чонгука внимательным взглядом.       — Ты что-то знаешь? — тихо поинтересовался Пак.       — А ты?       Парень тяжело вздохнул и отвечать не стал. Чонгук и не ждал, будто он что-то скажет, лишь пытался донести: виноват в произошедшем был вовсе не склад, а Юнги с Чанёлем. И то, что Чимин столкнулся с последствиями своих действий с грузом, было лишь частью причинно-следственной цепочки, во главе которой по-прежнему стояли старшие братья.       — Ладно, с тобой мы потом поговорим, — небрежно, без интереса обронил Чанёль и потушил окурок узким носом чёрного ботинка. — Просто знай, что, если ты поставишь его перед выбором, он выберет нас.       Чонгук усмехнулся, когда услышал то, о чём ему не нужно было напоминать. Возможно, их отношения с Чимином не продлились долго или вовсе бы не начались, если бы Чонгук не признал это с самого начала. Это было то, что он понимал и принимал по умолчанию, поэтому делать вид, будто с подобными приоритетами и ультиматумами он не согласен, было бы глупо.       — Я и без тебя это знаю. А ты не знаешь меня: я этого никогда не сделаю. Я бы мог набить тебе рожу, но ты ему дорог, — заметил Чон, — а значит, хочу я этого или нет, не смогу так с ним поступить.       Несмотря на то что Чонгук выразил устарелое желание, преподнёс он его так, чтобы Чанёль не доебался. Хотел ли сейчас Чон ему врезать? Нет, потому что не видел причин, хотя раньше мотив казался необязательным. Так что на этом их короткий разговор прервался. На первом этаже они проторчали до утра, прерывались на частый перекур, измеряли шагами большой холл и ёрзали на жёстких сиденьях. Хотя им нечем было заняться и не о чем было поговорить, ни один из них не зевнул от скуки или желания завалиться спать. Всё-таки Джин хватил лишнего, когда предложил им погулять несколько часов, в результате растянувшихся до шести часов мучительного ожидания, которое они оба проживали в стенах больницы.       После восьми Чанёль предупредил Намджуна, что на работу он явится далеко не вовремя, а Чонгук в это время дозвонился до спортивного клуба, в котором работал Чимин. Пусть двое молодых мужчин почти не разговаривали, не считая очередного предложения покурить, они всё же держались вместе и за прошедшие часы привыкли к присутствию другого. Так что к тому времени, когда за ними спустился Сокджин, обстановка между Чонгуком и Чанёлем сменилась с грозы на тихую гавань, или на временное перемирие.       — Идите за мной, — сказал им Ким, и двое молодых мужчин направились за ним к лифтам в другом конце коридора. — Его поместили в отдельную палату по моей просьбе. Он пришёл в себя и успел немного поспать. Первое время он всё ещё может быть заторможенным, дезориентированным или говорить невпопад, но пока довольно активен.       — Ну ещё бы, — хмыкнул Чанёль.       — Когда его можно забрать? — импульсивно спросил Чонгук. На этот животрепещущий вопрос Сокджин отреагировал снисходительным взглядом, а затем подтолкнул за плечо к пришедшей кабине.       — Точно не сейчас, Чонгук-а. Через одну-две недели, посмотрим по его состоянию. Сейчас его не трогать и не трясти, — продолжил инструктировать Ким, нажав на панели управления кнопку четвёртого этажа.       Они поднялись, немного прошли по длинному и тихому коридору, после чего Сокджин завёл молодых мужчин в одноместную комфортабельную палату с личным душем и туалетом, телевизором, мягким кожаным диваном и небольшой кухонной зоной. Без лишних уточнений и упоминаний Джин распорядился расположить Чимина так, как этого бы хотели и старшие братья, и сам Чонгук. И дело было не столько в комфорте, сколько в безопасности после нападения. И Ким это, вероятно, прекрасно понимал.       — Чимин-а, привёл я твоих героев, — сообщил он и остановился у изножья медицинской кровати.       — Привет, — Чимин лениво мурлыкнул и медленно растянул губы в пьяной улыбке. Пока Чонгук и Чанёль неторопливо подходили ближе, оценивая его вид, блондин повернул голову и указал в сторону стульев рядом с кроватью. В результате на один из них сел только Чонгук.       Выглядел Чимин вполне нормально: на щеках был лёгкий и странно здоровый румянец, глаза были ясными и блестящими, пухлые губы выглядели особенно маняще — вероятно, от поставленных капельниц, которыми разгоняли бензодиазепин. Его шея почему-то была перевязана белым медицинским бинтом, а тело и грудь были скрыты под белоснежной простынёй. Где-то на уровне сердца выпячивался вверх небольшой прямоугольник какого-то аппарата. И всё. Медицинского оборудования с мониторами здесь не было, у Чимина был установлен катетер в правой руке, но никакие провода к нему не тянулись. Так что обстановка в этой палате, в которую его перевели из реанимации, не была настолько пугающей, какой все эти часы представлял себе Чонгук.       — Теперь подробнее о том, что я говорил: сквозное ранение в грудь, — говорил Сокджин и в это время смотрел в основном на Чимина, — входное и выходное отверстия точечные. Тот редкий случай, когда ни сердце, ни другие жизненно важные органы не задеты. Напряжённой гематомы и выраженного отёка нет. Хирургического вмешательства не было. Рану промыли и обработали, дренаж уберут через несколько суток. Гематома на шее от выстрела с транквилизатором может напоминать о себе тянущей болью. Если тебе будет не хватать действия обезболивающих, нажми на кнопку над головой слева, — указал он рукой направление. — Здесь ты останешься на недельку, другую. Препарат был сильным, поэтому, если ты всё ещё чувствуешь сонливость или головокружение, это нормально. Тебе нужны сон, время и положительные эмоции, чтобы полностью восстановиться. В остальном, — Джин покосился на Чанёля, — можешь узнать у брата, как быстро это проходит. Вы похожи больше, чем я думал, Чанёр-а.       — Заткнись, хён, — резко бросил Чанёль, повернув к нему голову. Сокджин рассмеялся и направился к двери. — Если стукнешь полиции об этом или Чону...       — Чону? — удивившись, перебил угрозу Джин. Но довольно быстро он вспомнил о младших в комнате и умолк, взявшись за ручку двери. — Ещё вчера я думал о том, что давно вас не видел, но давайте проясним: такие встречи мне не нравятся. Рана лёгкая, не осложняйте её инфекцией: никакого физического контакта в ближайшие несколько дней. И не попадайтесь персоналу на глаза, я предупрежу только тех, кто будет заниматься Чимином. Если меня уволят, я сам вас убью. Я зайду позже, Чимин.       — Спасибо, хён, — бросил ему вдогонку Чонгук. И когда Джин вышел, парень перевёл взгляд обратно на Чимина. Впервые с того самого звонка его руки задрожали, словно только сейчас он отпустил свою собранность и позволил себе расклеиться. — Ты меня напугал. Я решил, ты позвонил, потому что сам испугался.       — Нет, я позвонил, когда закончил, но не успел ничего понять, — неторопливо объяснял Чимин, глядя ему в лицо. — Я только спрятал телефон, когда услышал шум за воротами. — Чонгук шумно выдохнул и склонился чуть вперёд. Он его не трогал, но хотел быть немного ближе. — Прости, детка.       — Бля, можно пока без телячьих нежностей у меня на глазах? Я ещё не привык, — попросил Чанёль.       — Так съебись отсюда, — раздражённо ответил Чонгук, неосознанно встав на защиту отношений и обращения Чимина, который в данный момент забыл о контроле. Но в ответ на его комментарий Чимин не опомнился, а посмотрел на Чонгука говорящим взглядом. Так что брюнет на мгновение закрыл глаза и глубоко втянул в себя воздух через нос.       — Ты уже знаешь? — спросил Чимин, обратившись к брату.       — О да-а, — протянул тот, еле сдержав усмешку. — Даже интересно, как хён отреагирует. Я не могу не сказать, — добавил второй Пак, когда заметил, как Чимин хочет вставить слово, — но могу не говорить никому, кроме хёна.       — Ебать, ну спасибо, — саркастично, но в то же время смиренно отозвался Чимин.       — Ты в норме? — спросил Чанёль.       — Да, только голова кружится и здесь ноет, — сообщил Чимин, едва коснувшись вялой рукой повязки на шее. — Джин-хён сказал вам, что в меня запустили дротиком с какой-то усыпляющей хуйнёй?       — Блять, у тебя в груди дырка, а тебе шею больно? — уточнил Чанёль, хотя на Чимина это было очень похоже. — Если бы пуля попала в позвоночник, ты бы мог стать инвалидом до конца жизни, — будто огласил он собственный страх. Чонгук бросил на парня злобный взгляд, так как ободряющим комментарием это не было. Если Чимин, осознанно или нет, предпочитал сейчас игнорировать вероятность смертельного исхода или серьёзных последствий, необязательно было встряхивать его подобным способом. — У тебя там вообще не болит? — вдогонку бросил Пак, объяснив тем самым предыдущие слова обычным беспокойством.       — Если не трогать и не двигаться, меньше, в основном неприятно, — признал блондин. — Может, эта херня там что-то задела, поэтому обезбол на шею действует хуже, откуда я знаю?       — И кто тут из нас тигрёнок? — тихо поинтересовался Чонгук, отреагировав на уязвимый тон любимого голоса, и наконец-то расслабленно засмеялся. Сковывали брюнета только ограничения из-за ранения и стен больницы, иначе своего парня он бы уже взял в охапку, минуя все захваты.       — Ты. Видишь, меня даже усыпляют, как взрослое дикое животное, — пусть не игривым, но мягким и медленным голосом с подтоном едва заметной улыбки подхватил блондин. — Говорил же, что, будь я хоть полудохлым... — Чимин перевёл взгляд на парня рядом с Чоном и прервался, недоговорив свою фирменную фразу. — Хватит ржать, хён!       — Ты бы видел свою рожу сейчас, — усмехнулся Чанёль.       — В тигрят не должны швырять дротики со снотворным! — заявил Чимин почему-то брату, хотя тот понятия не имел, о чём шла речь.       — Сколько их было? — уже серьёзно спросил Чанёль.       — Не знаю. Я же сказал, что не успел ничего понять, кроме ебучей боли в шее. Когда я проснулся, то уже был здесь, — Чимин договаривал реплику медленно, а следом поморщился от боли и отвернул голову, чтобы расположить её прямо и зажмуриться.       — Болтай поменьше, — знающим тоном наказал Чанёль, — а то обезболивающее действовать перестанет. Сейчас вернусь, — заверил он, когда телефон в его руке завибрировал, и вышел из палаты.       — Я говорил тебе съёбывать со склада. Не надо было мне никуда ехать, в жизни тебя больше не послушаю, — предупредил Чонгук, после чего Чимин тихонько засмеялся. — Это не смешно.       — Прости, я представил, как в тебя бы тоже шмальнули дротиком. У меня осталось шесть жизней, детка.       — Заткнись, — попросил Чонгук. Его и без того передёргивало от одной мысли о том, через что они прошли и от чего Чимин с минимальным уроном увернулся. И Чон совсем не хотел представлять, что нечто подобное могло вновь повториться. А шутить на этот счёт он тем более не хотел. — Хочешь чего-нибудь?       — Домой. Мы можем незаметно съебаться? — Чон это комментировать не стал.       До обеда они пробыли втроём. Иногда разговаривали — с Чимином это получалось проще, — иногда прерывались на длительное молчание, когда блондин засыпал или морщился от неприятных ощущений и воздерживался от реплик. Чанёль ждал приезда первого Пака, Чонгук просто тянул время и не хотел уезжать, когда он ещё толком не осознал, что жизни Чимина больше ничего не угрожает. Всё-таки родственная связь с руководством казино позволяла ему разок поступить так, как он хотел, хотя парень мог бы отлучиться ещё утром. Медперсонал, который следил и ухаживал за Чимином, был крайне дружелюбным, и это тоже помогло прийти к выводу, что его парень был в надёжных руках. После двенадцати Чанёль снова вышел из палаты, чтобы ответить на звонок. На этот раз он вернулся почти сразу и впервые за всё время, что они знакомы, с сожалением посмотрел на Чонгука.       — Извини, но тебе лучше съебаться ненадолго, — попросил Пак. — Сюда едет первый. И так как я пока о вас не говорил…       — Мне уже плевать, я сам всё расскажу, — торопливо, импульсивно и взволнованно перебил Чимин. — Ему не надо уезжать.       — Всё нормально, мне в любом случае надо доехать до работы, — успокаивающе заверил Чонгук. — Нужно предупредить, что меня не будет, и отдать пистолет хёну. Вам будет о чём поговорить без меня. Я скоро вернусь, детка, — Чонгук подбадривающе подмигнул ему и обернулся к Чанёлю. — Я вчера ушёл не слишком осторожно, поэтому собираюсь свалить всё на тебя.       Чанёль только изогнул бровь в удивлении — скорее, из-за того, что Чонгук ставил его перед фактом, но каким-то образом не переступал в глазах лидера черту допустимого. В знак согласия он молча кивнул парню на дверь. Когда Чон вышел, Чанёль опустился на освободившийся стул и склонился вперёд, упираясь локтями в колени.       — Ты как? — прямо спросил он младшего брата, так как за те часы, что они с Чонгуком провели в палате, Чимин почти не спал. Они старались сохранять тишину и создавать спокойствие, в котором сразу после ранения он явно нуждался, но отдыхать Чимин, казалось, подсознательно отказывался сам.       — В сон клонит, но нормально. Он вернулся насовсем? — перескочил тонсэн на то, что даже сейчас его волновало сильнее собственного состояния. Чанёль медлил с ответом, пытаясь подобрать нейтральную фразу, но в итоге брат сделал вывод сам. — Значит, нет.       — Чимин-а, ты не ебал мне мозг всё это время и сейчас не еби, — попросил Чанёль и сухо усмехнулся. — Хотя теперь я догадываюсь, кто за меня принял этот удар.       — Закрой рот, хён, ты ничего не знаешь, — довольно пассивно огрызнулся Чимин на остатках энергии. — Я не ебал ему мозг.       Чанёль с интересом посмотрел на него. Это же как им приходилось шифроваться, чтобы не рассекретить отношения или хотя бы влюблённость, которая, по идее, должна бы бросаться в глаза? Те перемены, которые он время от времени подмечал в Чимине, Чанёль списывал на интрижки и ситуацию с Юнги — в зависимости от настроения младшего Пака. Но ни разу лидеру не пришла в голову мысль, что в этом мог быть замешан Чонгук.       — Первый Чон знает? — поинтересовался Чанёль.       — Нет, — коротко ответил платиновый блондин. И как будто уловил в этом вопросе предупреждение, из-за которого вновь сорвался на защитный и озлобленный голос: — Юнги-хён никогда не лез в мою личную жизнь. Какая, блять, разница, с кем я встречаюсь?       Чанёль тяжело вздохнул. Будь это кто-то другой, он бы слова не сказал, но сейчас и сам не был уверен, что их отношения не имели значения. И вопрос про Джиху он бросил, чтобы прощупать почву. Если бы он был в курсе, его реакция как минимум помогла бы предвидеть реакцию Юнги, как максимум — разглядеть что-то подозрительное.       — Я не буду это комментировать, — сказал он больше для того, чтобы брат перестал воспринимать его слова в штыки. — Просто надеюсь, что ты уверен. Он брат Джиху, Чимин, и всё больше хуйни узнаёт о «Скайлайне». А значит, может запросто участвовать в этом, понимаешь?       — Нет, потому что ты говоришь ебучими загадками, — справедливо заметил Чимин. На это Чанёлю возразить было нечем, он и без того оставил лишние намёки, хотя должен помалкивать. — Можно получить какие-то конкретные примеры? Ты тоже работаешь в «Скайлайне», и что? Я в нём уверен. Мы вместе с прошлой осени, хён, ты его просто плохо знаешь.       — Может быть.       В палате повисло молчание, когда Чанёль отступился после объективного замечания. Во-первых, Чонгука он действительно знал плохо. Во-вторых, Чимин вовсе не был наивным и глупым, чтобы за такой большой срок не разглядеть в человеке что-то нежелательное. И если он не был ослеплён собственными чувствами, то перечисленный список наблюдений Чанёля становился цикличным, ведь после второго пункта он опять упирался в первый. Пусть он сам иногда старался отыскать в Чонгуке что-то отталкивающее, но в этом неосознанном поиске им руководила лишь личная неприязнь к Джиху. Таким образом, Чанёль не мог быть объективным.       — Ты же раньше много общался с Джиху, — уже тихим и чуть взволнованным голосом вспомнил Чимин. — Они похожи?       — Мы только пришли к выводу, что я плохо знаю Чонгука, — напомнил Чанёль. Чимин вздохнул и, забывшись, хотел резко отвернуть голову. Из-за возобновившейся боли в шее он зажмурился и зашипел. Чанёль не очень хотел оставлять свой ответ таким. В конце концов, он сам подбросил, возможно, лишние поводы для волнений. Как минимум Чанёль способен был признать, что за прошедшую ночь Чонгук показал себя с лучшей стороны. Несмотря на то что он также переживал за близкого человека, он был собранным и уверенным. Пусть это не убеждало Чанёля в том, что подводных камней здесь не было, поведение Чонгука и та ответственность, которую он добровольно взял на себя, формировали будущую возможность доверять ему. — Думаю, да, — задумчиво ответил Чанёль, — но не тем, что могло бы пугать. Ладно, во всём этом есть один плюс: ты наконец забудешь про свою сраную помойку, — сменил он сложную тему на более простую.       — Отъебись от моего дома, хён, — предсказуемо и дружелюбно отозвался Чимин.       Чанёль усмехнулся и опустил глаза на вибрирующий телефон.       — Сейчас приведу, — сообщил он и вышел из палаты.       Он спустился на первый этаж и вышел на уличную парковку, на которой уже стоял чёрный «кадиллак». Первый Пак не мог выехать сразу после звонка Чанёля и сообщения о случившемся, но, когда сделал это, за весь путь от Пусана до Сеула Юнги, вероятно, не останавливался, потому что из автомобиля он вываливался, а не выходил. После длительной поездки за рулём и долгих волнений за младшего брата выглядел хён помятым: рыжие волосы беспорядочно растрепались, а под глазами виднелись тёмные следы усталости. Чанёль с Чонгуком тоже не спали прошлую ночь, но ни один из них не выглядел так плохо, как старший Пак. Справедливости ради стоило заметить, что ни одному из них не пришлось накануне биться с охраной и убивать Им Дживона. Одно это уже заставило Чанёля порывисто, несдержанно обнять брата.       — Ты в норме? — спросил он, взволнованно хлопнув хёна по плечу и отстранившись.       — Да. Как Чимин? — бесцветным голосом спросил Юнги.       Чанёль кивнул в сторону входа и отшагнул, чтобы пропустить мужчину вперёд. Любой ответ казался лишним, если через несколько минут он сможет увидеть всё сам. Но Юнги не двинулся с места. Только опустил голову.       — Я ему уже сказал, что ты идёшь, — сообщил Чанёль в надежде, что это подстегнёт его.       — Тем лучше, — заметил Юнги, словно только и хотел, чтобы Чимин разочаровался в нём или убедился в наплевательском отношении.       — Хён, — позвал Чанёль и подождал, когда мужчина поднимет голову и встретится с ним взглядом. — Если ты хочешь держать его на расстоянии через злость, нихуя не выйдет. Это же Чимин.       Юнги на это ничего не сказал. Избитыми пальцами он потёр переносицу в попытке абстрагироваться от ситуации и сосредоточиться на дальнейшем деле. Сейчас он больше напоминал скрипящую машину, неидеальный механизм, в который переделал себя сам. По всей видимости, именно это вываливалось из чёрного кроссовера вместо старшего брата. Инцидент с Чимином вывел его из равновесия, в котором он должен был находиться. И в эту искусственную колею первый Пак снова пытался себя загнать. Поэтому сейчас перед Чанёлем выпрямляло спину только отшлифованное средство для мести, построения стратегий и совершения убийств.       — Подготовься к пятнице, — будничным голосом попросил мужчина. — На этот раз без Тэхёна. Можешь вообще не брать полный состав, обойтись Соён, Хосоком и кем-нибудь вроде Чонгука.       — Но…       — Сомневаюсь, что он станет болтать, — продолжил он, прервав возражение. — К Джиху это не имеет отношения, можешь аккуратно объяснить это. Даже если узнает, это последний раз, он уже не успеет помешать, — заверил хён, чтобы нивелировать вопросы и неуверенность.       — Хён…       — От тебя мне нужен номерной знак фургона, — не прерываясь ни на минуту, продолжал Юнги. И этими словами лишь подтвердил мысленное сравнение с машиной. Ему было проще разобраться с виновниками, чем подняться к раненому и выжившему брату в палату. — Я вернусь через две недели и останусь до самого отъезда, тогда решим всё остальное.       — Хён! — теряя терпение, воскликнул Чанёль в надежде, что сможет заткнуть его.       Но старший Пак его будто не слышал. Говорил без остановки, словно читал текст с невидимого листа или с помощью встроенного в сознание суфлёра. И то, что мужчина был, мягко говоря, немного не в себе, казалось сейчас очевидным.       — После этого тебе придётся…       — Блять, да заткнись уже, в конце концов, и возьми себя в руки, пока я тебе не въебал! — громко и яростно выпалил Чанёль, и Юнги наконец-то замолчал. — Вы не виделись восемь месяцев, — напомнил он, приняв его намерение влиться в струю новых забот за явную агонию. Как будто Чимин мог расшатать его искусственное равновесие сильнее, чем это делал Юнги. — Иди, пока у тебя окончательно чердак не снесло. Тебе необязательно говорить, что ты потом опять съебёшься. И не надо ничего делать, если ты уже ёбнул заказчика. Он мёртв, а значит, ничего не сможет поручить своим ёбаным шавкам.       Юнги молча достал пачку сигарет из камуфляжных брюк и закурил. Хотя Чанёль хотел помочь обоим близким людям и видел в их встрече облегчение аж для всех троих, хён видел ситуацию иначе и в слова брата, казалось, не собирался вникать. Попросту не желал видеть происходящее другими глазами, так как это опять лишь подвело бы его к подрыву собственной уверенности. И, несмотря на то что мужчину откровенно штормило из-за произошедшего с Чимином, он продолжал всеми силами держаться за самоконтроль.       — С ним всё будет нормально, — ещё раз повторил Чанёль то, что говорил ему ранее по телефону. — Ты слышал, что я сказал? Соберись.       — Я не пойду, Чанёль, — твёрдо заявил хён.       Парень вздохнул со всех плеч и отступил, рисуя в голове картину, как ему придётся говорить Чимину о том, что Юнги исчез так же быстро, как появился. Впрочем, скорее всего, ни подбор слов, ни придуманные оправдания уже не сыграют роли. Зная Чимина, он сделает выводы сам, а Чанёль не сможет объяснить, что Юнги, по всей видимости, боялся, будто при виде Чимина вся его собранность полетит к чертям собачьим.       — Что ты собираешься делать с Тэхёном? — сменил тему Чанёль, когда понял, что в вопросе с Чимином хён останется непоколебимым. — Вчера он хотел поговорить с тобой.       — Не сейчас, — предсказуемо отмахнулся Юнги и хмуро дёрнул бровью, будто отбивался от нежелательных мыслей.       — Я недавно вызволил его из домашней тюрьмы. Из-за всей этой хуйни совсем про него забыл, — признался парень, словно из-за внештатной смены расставленных приоритетов Тэхён пробыл дома как минимум неделю, а не одни сутки. Хотя ситуация с Чимином действительно поставила на стоп многие задачи, инцидент с ним должен был пока остаться в секрете, тем более от Тэхёна, который снова мог взять ответственность на себя. В разговоре с ним Чанёль не мог сослаться на причину затянувшейся тишины, и ему не очень нравилось, что выглядело теперь это так, будто жизнь парня не имела значения. Именно поэтому в его голосе сквозило чувство вины и всё то же чувство — ему, как и Юнги, нужно быть собраннее. — Если хочешь сделать как лучше, возьми его с собой в августе, — Чанёль продолжил попытку донести очередную мысль. — Он здесь не отвлечётся и никакую новую жизнь не начнёт. Он сейчас делает только то, что ты ему сказал или приказываешь через меня, — заметил парень, казалось, очевидное. Юнги качнул головой и хотел было открыть рот — чтобы возразить? — но Чанёль торопливо добавил: — Не надо доказывать что-либо мне. Я тебе сказал, что вижу. Хён, последний раз говорю: разуй, блять, глаза.       Юнги молча курил, и только тогда Чанёль понял, что брат не только не хотел возражать, но и не собирался комментировать ситуацию с Тэхёном. Он думал произнести что-то совершенно другое, на чём сейчас был сосредоточен. Пылкостью своих слов Чанёль сбил его на паузу. И, пока мужчина затягивался сигаретой, парень вспомнил о последнем моменте, который не успел озвучить.       — У Чимина отношения с Чонгуком, и они съезжаются, — коротко преподнёс он нейтральное сообщение, так как однозначного мнения на этот счёт у лидера «Помпеев» не было. И он очень не хотел, чтобы его преждевременные оценки как-либо повлияли на реакцию старшего брата. Но парень зря беспокоился. От Юнги не последовало никакой реакции. Словно он с первых дней знал об этом. Или это не имело большого значения. Хён бросил окурок себе под ноги и раздавил тяжёлым ботинком.       — После того как я закончу, тебе придётся работать с Ли Муёном, — как ни в чём не бывало продолжил Юнги. — У тебя есть две недели, чтобы морально подготовить себя к этому.       Этой простой и легко сказанной репликой Чанёля оглушило. Он был готов почти ко всему, многое прощал и объяснял, на некоторые вещи просто закрывал глаза, но к этому готов не был. Возможно, на него повлиял весь предыдущий разговор, но ни спрашивать, ни уточнять парень сейчас не хотел. Как бы защищаясь, он надел солнцезащитные очки, которые висели на нагрудном кармане рубашки, и отвернулся.       — До отъезда я тебе помогу, но потом ты останешься с ними один, — предупредил мужчина. — Прости, я знаю, что мы об этом не говорили и я многого от тебя требую, но по-другому нельзя.       — Забудь, — резче обычного ответил парень, отметив, что в стремлении измениться Юнги явно переусердствовал. — Справлялся с тем, что было раньше, справлюсь и сейчас. Если это всё, я пошёл. Сделаю больно ещё одному человеку, которого ты любишь, хён.       — Чанёль…       — Набери, как доберёшься до Осаки, — попросил он, выразив этой простой фразой тупое человеческое беспокойство, которое даже обидой не мог придушить. — И не забудь обработать руки, они хуёво выглядят.       На этом Чанёль завершил их диалог и вышел с парковки. Нервным и торопливым движением он снял очки с лица, чтобы откинуть их в бетонный угол здания одним резким броском. Копаться в себе, в Юнги или во всём, что произошло за последний год, он не собирался. Он хотел просто вернуться в больницу и подняться в палату младшего брата, пока в запасе у Чанёля ещё было немного свободного времени.       Через два часа Чонгук вернулся в больницу и торопливо поднялся по лестнице на четвёртый этаж. В руках парень держал мотоциклетный шлем и небольшую квадратную коробку, на плече висела вместительная кожаная сумка, в которую он затолкал необходимые вещи. За время своего отсутствия он успел второпях принять душ, и сейчас это было заметно по мокрым волосам, которые он не стал сушить, чтобы сэкономить время. Вчерашнюю одежду он сменил на свежую, переодевшись в чёрные джинсы и чёрную футболку. Он не спал с позапрошлой совместной ночи с Чимином, но тем не менее чувствовал себя преисполненным сил. Возможно, всё дело было в том, чем в итоге закончилось его необъятное волнение и жгучий страх за любимого человека. С момента звонка Чимина и до его обнаружения в тёмном проулке прошло не больше трёх часов, но за них Чонгук успел пережить свои худшие минуты. Момент обнаружения должен был дать хоть немного облегчения, но издевательский перехлёст с ночным кошмаром толкал к тому, чтобы задыхаться от обиды и злости, при этом старательно держа лицо перед посторонним человеком. В этом они с Чанёлем были похожи, ведь он тоже не демонстрировал своё волнение. По крайней мере, в больнице. Сейчас Чон шагнул в коридор четвёртого этажа и застал лидера перед дверью в палату.       — В чём дело? — спросил парень, подходя ближе. — Спит?       — Притворяется, — тихо и сухо ответил Чанёль. Чонгук нахмурился и двинулся было к двери, но второй Пак попросил его задержаться. — Прежде чем ты войдёшь, тебе стоит знать, что первый сюда не поднимался.       — Почему? — в простом и искреннем недоумении спросил брюнет. Чанёль не ответил, его рассеянный взгляд блуждал в направлении пола, будто он давно отсюда уехал, только тело не забрал. — Из-за меня?       — Нет, — необычно спокойно ответил лидер и неторопливо, слегка заторможенно посмотрел время на наручных часах. — Я должен ехать. Ты останешься здесь?       — Да. Завтра на сборе меня не будет, — предупредил Чонгук. — Если тебе это не нравится, можешь без Совета меня оттуда вышвырнуть. — Вряд ли это было геройством, раз Чон изначально не держался ни за «Скайлайн», ни за «Помпеи». Ему показалось правильным предупредить и огласить, что для него было очевидным приоритетом. Но сделал он это не для провокации, просто не хотел тратить время на бессмысленные споры и угрозы об исключении.       Но Чанёль от услышанного лишь поднял голову, словно успокоился. Всё-таки в отношениях Чонгука и Чимина для него был ещё один положительный момент: он мог меньше волноваться о тонсэне, когда с ним было кому остаться и было кому о нём позаботиться, пока лидер разбирался с другими обязательствами.       — Когда я вызову в четверг на внеплановый сбор, ты должен приехать. Мне нужна будет твоя помощь, — напоследок сообщил Чанёль.       Чонгук отвечать не стал, шагнул к двери в палату, взялся за толстую, массивную ручку и обернулся.       — Ты в порядке? — спросил вдруг он, так как сложно было игнорировать, что сейчас лидер был куда более подавленным, чем два часа назад.       Чанёль усмехнулся, кивнул и молча ушёл, только подтвердив предположение Чонгука, что расстроен был не только молодой мужчина в палате за дверью. А ведь раньше Чонгук был почти уверен в том, что, по сравнению с его отношениями с Джиху, у Паков всё было идеально. В который раз уже он с сожалением убеждался в обратном.       Парень открыл дверь и шагнул в тёмную палату. Жалюзи на большом окне были полностью открыты, но из-за затянутого перед грозой серого неба внутрь проникал лишь мрачный дневной свет.       — Это я, детка.       — Знаю, — Чимин щёлкнул выключателем на шнуре от настенного светильника, который залил тёплым оранжевым светом пространство рядом с кроватью, — через эту дверь всё слышно. Тебя долго не было. Где ты был?       — Съездил за своим байком, потом в «Скайлайн», потом перевёз твой байк в безопасное место. Сходил в душ, переоделся и взял кое-какие вещи и немного еды. Я останусь здесь на ночь, — сообщил Чонгук и положил мотоциклетный шлем на тумбочку у дивана. На сиденье он поставил маленькую дорожную сумку чёрного цвета с длинным ремнём, а сам опустился на стул рядом с кроватью. Он был уверен, что отсутствие было недолгим, а он действительно торопился приехать побыстрее, но говорить это вслух Чон не стал. Наверняка для Чимина время здесь тянулось иначе, особенно после того, как не пришёл Юнги.       — Что это? — взглядом указал Чимин на коробку в руках парня.       — Это на потом, я просто захватил с собой, когда увидел на работе, — честно и бегло ответил он и хотел уже поставить коробку на тумбочку, но глаза Чимина заставили его передумать. — Показать? — спросил Чонгук, когда понял, что Пак хотел на что-нибудь отвлечься. На вопрос он не ответил, и тогда Чонгук небрежно сбросил крышку с чёрной бархатной коробки размером с ладонь, достал из неё наручные часы и убрал нижнюю часть коробки на тумбочку. Чимин ничего подобного не носил, но это и не было ежедневным и будничным аксессуаром. Чон повернул часы задней стороной к парню и пустился в объяснения: — Здесь встроен датчик слежения, которым ты сможешь управлять. Кнопка включения с боковой стороны, нужно отжать её вниз, чтобы включить, и поднять, чтобы выключить. Они синхронизируются с моим телефоном при включении. Это на всякий случай, если меня опять рядом не будет. Сейчас докажу, что это не автоматическая настройка… — Он полез в карман джинсов за телефоном, но Чимин его остановил.       — Не надо, я тебе верю. — Пак глубоко вдохнул и медленно отвернул голову, уставившись взглядом в потолок. — Я тоже хочу такую штуку.       Чонгук положил на тумбочку часы, которыми Чимин воспользуется не раньше, чем выйдет из больницы.       — Посмотри на меня, — попросил Чон и подался вперёд, чтобы его парню не пришлось вертеть головой при боли в шее. — Всё будет хорошо, детка, вы увидитесь в другой раз, — заверил Чонгук таким успокаивающим тоном, будто вовсе не хотел самостоятельно притащить сюда первого Пака за шиворот. Он многое мог понять. Например, то, что любое происшествие не останавливает посторонние процессы. Он мог понять возможное мнение, что сейчас Чимину ничего не угрожало и ему в принципе повезло легко отделаться при ранении в грудь. Он также понимал, что планы Юнги, какими бы те ни были, никуда не делись. Но, чёрт подери, неужели у него не было возможности отодвинуть их на условные несколько минут? Неважно, чем закончилась история с Чимином, главным всё ещё было то, что от него хотели избавиться. Что этот относительно невинный парень, который уж точно не заслуживал смерти или мести от кого бы то ни было, нуждался в поддержке, заботе близких людей и в элементарном присутствии. Чонгук склонился вперёд и осторожно подул в сторону мокрой дорожки рядом с носом. — Джин-хён сказал не трогать тебя, но дуть можно?       Глаза Чимина заметно потеплели. Он улыбнулся и шмыгнул носом.       — Ты вкусно пахнешь, — заметил Пак, когда в нос ударил запах мятного геля для душа и специй от кондиционера для волос с аргановым маслом. Парень уже потянулся в его сторону рукой, но Чонгук торопливо отстранился.       — Тебе нужно отдыхать и слушаться врача, если хочешь вернуться домой. Давай не будем проверять, как сильно я могу замедлить твоё выздоровление? — просил он парня, хотя в не меньшей степени убеждал и себя тоже.       Чимин на этот раз даже спорить не стал и покорно опустил руку.       — Пока тебя не было, меня накормили и напичкали обезболом, — сообщил Пак. — Я могу незаметно вырубиться. Ты не уйдёшь? — беспокойным, уязвимым голосом.       — Я же сказал, что ночую сегодня здесь, — уверенно напомнил Чонгук и стянул с дивана к себе на колени дорожную сумку. — Я привёз жёсткий диск с фильмами. Сейчас проверим, как быстро ты начнёшь и со мной притворяться и отключишься под один из них.       Чонгук дразнил. Чимин срывался с несдержанной улыбки на аккуратный смех. Чон вовсе не считал, будто способен заполнить собой ту зияющую дыру, которую оставил после себя Юнги. Но Чонгук имел возможность разделить со своим парнем это неприятное чувство, имел возможность быть рядом, а главное — хотел стать опорой и источником поддержки, в которой сейчас Чимин очень тихо нуждался. Поэтому брюнет достал из сумки внешний жёсткий диск в чёрном кожаном чехле и направился к висящему на противоположной от кровати стене телевизору.       — Детка, знаешь, кто из нас любит сильнее? — поинтересовался Пак.       — Да, ты, — не задумываясь ответил Чон на то, что часто было предметом дискуссий.       — Ты, — возразил Чимин.       Чанёль добрался до «Скайлайна» чуть ли не к концу рабочего дня. В их с Намджуном общем кабинете он снял вчерашнюю одежду, оставил на себе плечевую кобуру с пистолетом, переоделся в чёрную футболку с пиджаком и сразу ушёл в конференц-зал, в котором должна была пройти вечерняя планёрка. Собственно, из-за неё он и явился сегодня на работу. Длилась она обычно от силы минут пятнадцать, как сегодня, но Чанёль бы предпочёл захлебнуться тем же алкоголем, чем идти на поводу у Джиху, который желал держать руку на пульсе.       Последние девятнадцать часов были самыми омерзительными за весь год, словно кто-то ради забавы запихнул его в центрифугу для отжима ковров и решил посмотреть, как он с этим справится. Он едва успел успокоиться после случившегося с Чимином, как хён подкинул ему новую проверку на прочность. Что бы делал Юнги, если бы Чимин не отделался так легко и сейчас боролся за жизнь? Он бы остановился или, наоборот, пустился во все тяжкие без тормозов? В какой момент месть стала важнее их заботы друг о друге? Хотя парень понимал, что это было обидой, которая завтра в нём заткнётся, но сейчас измученное сознание подкидывало ему вариант, будто никакой заботы не было изначально. В противном случае Юнги бы не бросил его вариться в общем котле с самыми гнилыми личностями, связанными со «Скайлайном». Может, он и сам не был божьим одуванчиком, но его моральный облик не был запятнан настолько, чтобы он не испытывал отвращения от сотрудничества с насильниками, педофилами и извращенцами.       Джиху он почти не слушал и именно сегодня особенно его ненавидел, считая мужчину виновником всего происходящего. Чанёль намеренно старался уходить в себя, чтобы спокойно досидеть до конца совещания. Если в результате перемен в работе он станет таким же, как Чон, то от безысходности — при условии, что Пак всё ещё будет помнить, из-за чего вообще начал участвовать во всём этом дерьме — наверняка полоснёт себе по горлу. Этот нескончаемый кошмар наяву заставил представить такую картину, когда все уже стали подниматься с мест и выходить из конференц-зала. Обычно Чанёль вылетал отсюда первым, но сегодня он этот момент проморгал и спровоцировал со стороны Джиху очередную попытку вывести Чанёля на диалог.       — Задержись ненадолго, есть разговор, — Чон придержал его за локоть, когда Пак только поднялся с места. Вместо тысячи слов Чанёль просунул руку под борт своего пиджака и щёлкнул предохранителем. Ироничный взгляд выразительных серых глаз заблестел, и блондин едва сдержался от улыбки. — Будь осторожнее, — попросил Джиху. — В порыве эмоций не заметишь, как выстрелишь в себя, а мне потом опять тебя лечить.       Будто нарочно говорил небрежным и издевательским тоном. Будто это не было его оплошностью, из-за чего Пак заработал шрам на плече, который непременно когда-нибудь удалит или перекроет. Чанёль бегло глянул в сторону двери, чтобы убедиться, что все вышли, и перевёл ненавистный взгляд на сероглазого блондина.       — Клешню свою убери и не трогай меня, — сквозь зубы потребовал Пак. — Все вопросы решай либо при всех, либо по телефону.       — Господин Чон, — от этого леденящего спину голоса Чанёля даже передёрнуло. А Джиху при этом резко, как по неожиданно поступившей в голову команде, отпустил его локоть и подтолкнул парня к двери.       — Съебись-ка отсюда, — попросил мужчина, словно не он только что просил остаться. Но сложно было не понять, что теперь он хотел уединения с более важной персоной.       Ли Муён был в дорогом струящемся костюме светло-синего оттенка, на безымянном пальце левой руки сидел золотой перстень с большим чёрным бриллиантом. Густые тёмные волосы были коротко остриженными, а едва видневшаяся на висках седина прибавляла шарма к его и без того притягательной внешности. От него приятно пахло морской свежестью, когда Чанёль проходил мимо, но этот запах показался холодным, как арктический ветер, пронизывающий до костей. Что же, два мерзких человека, которых он оставил наедине, друг друга точно стоили.       Чанёль бросил свой пиджак в пустом кабинете после того, как Намджун уже покинул здание. Оставшись в одной чёрной футболке, Пак снял плечевую кобуру и убрал пистолет в сейф до конца вечера. Он взял с собой только телефон, когда вышел в коридор и спустился на первый этаж с помощью служебного лифта, чтобы не сталкиваться с охраной, которая элементарно могла не пустить в игровой зал с голыми руками. В самый большой зал он вышел с задней стороны, поэтому не смог заметить, сколько людей здесь было сейчас, тем более что в официально рабочее время внутри могли находиться только иностранцы. Чанёль заскочил на высокий стул перед практически пустующей — не считая двух мужчин — массивной барной стойкой п-образной формы.       — Сделай так, чтобы меня к хуям вырубило, — решительно выпалил он просьбу бармену.       Виен, высокий мужчина с длинными чёрными волосами, собранными в пучок на затылке, отдал гостю с другого конца стойки фужер с игристым вином и обернулся к Чанёлю.       — Могу втащить, — великодушно предложил он, но Пак шутку не оценил. — Ты серьёзно, или достаточно, чтобы просто хорошенько размазало?       — Серьёзно. Только без ёбаных слоёв и приторных ликёров, — предупредил Чанёль о том, чем напиваться точно не стал бы. Он нервно барабанил пальцами по столешнице, пока Виен бегло осматривал бутылки со спиртным и приходил к решению.       — Ты совсем не привередливый. Сейчас, — сказал мужчина и занялся приготовлением напитка.       — Скоро я буду здесь напиваться каждый вечер, если долбиться не начну, — сообщил Чанёль, чтобы заблаговременно нивелировать вопросы о том, что он зачастил появляться в баре казино. Раскрывать детали он не стал бы, просто примерно представлял своё будущее состояние после каждого рабочего дня. Вряд ли потом он захочет возвращаться к этому. Единственное, чего он будет хотеть, — напиться и послать всех окружающих, бармена в том числе.       — Добро пожаловать, — спокойно, даже равнодушно отозвался Виен. — Хоть весь бар выжри, выручку сделаешь.       Чанёль рассматривал бутылки с алкоголем, припоминая, что последний раз он сильно напился несколько месяцев назад, в день рождения Хосока, а потом они оба пришли на сбор не протрезвевшими и терпели насмешки со стороны Чимина. Теперь Чанёль хотя бы знал, что уже тогда у него что-то было с Чонгуком, потому-то брат и перестал капать на мозг из-за Юнги, стал спокойнее, терпимее и жизнерадостнее. Но если с Чимином всё было понятно, то Чонгук вызывал массу подозрений, особенно когда Чанёль вспоминал слова Юнги о том, как Джиху отзывался о различиях между собой и младшим братом. Впрочем, сейчас Чанёль надеялся лишь на то, что Чонгук не окажется хуже Джиху. А в идеале было бы неплохо увидеть полную противоположность.       — Долго ещё? — нетерпеливо спросил он.       — На, — Виен поставил перед ним один шот с зеленоватой смесью, — приятного путешествия.       Чанёль покрутил стопку пальцами, принюхался, уловив в основном только запах спирта и можжевельника, и выпил залпом. Обжигающее тепло охватило гортань, а дыхание спёрло, из-за чего парень на мгновение перестал двигаться, елозить и моргать. Бармен поставил перед ним маленькую тарелку с дольками лайма, но Чанёль поморщился, отвернулся и наконец-то задышал.       — Адрес дома напиши, пока не нажрался, — посоветовал мужчина, который явно не собирался возиться с его безвольным телом.       — Обойдёшься, — ответил Чанёль и облокотился о барную стойку. Домой он сегодня совсем не хотел, потому что желал забыться хотя бы на один вечер, а не возвращаться в пустом доме к мыслям о братьях. — О-о… — протянул он, когда почувствовал, как ему ударило в голову.       — Не уверен, что третий будет нужен. Похоже, ты за день ничего не ел, — смекнул Виен по его быстрой реакции и поставил перед ним второй шот.       Чанёль пытался вспомнить, когда ел в последний раз, а вместо этого понял, что он ещё и ночь не спал, хотя до сего момента держался в тонусе. Вероятно, сказывалось нервное напряжение из-за Чимина и ёбнувшее по голове заявление от Юнги. Несмотря на то что холл больницы был напичкан автоматами с перекусами и напитками, Чанёль с Чонгуком брали только воду и много курили. Собственно, неудивительно, в тот момент из еды ни в одного из них ничего не лезло.       — Я закурю? — поинтересовался Чанёль, так как раньше он находил места получше барной стойки в игровом зале.       Виен молча выставил перед ним чёрную мраморную пепельницу и отошёл к новым гостям. Чанёль закурил и не медлил со второй стопкой, потому что его изначальное желание всё ещё пульсировало в голове основной задачей. Опрокинув второй шот, он сделал долгую затяжку, чтобы никотин усилил действие алкоголя, и сознание снесло к чертям. И, несмотря на предупреждение, Пак попросил третий шот.       Ли Муён сегодня прибыл на удивление раньше времени, в которое они договаривались встретиться. Обычно мужчина опаздывал, и Джиху уже успел к этому привыкнуть. Поэтому после планёрки он не особенно торопился освободить помещение или вернуться в свой кабинет. Закончив недолгий разговор, они вместе спустились на первый этаж и прошли через игровой зал, минуя зону бара.       — Я приеду двадцать третьего — и тогда поговорим про первый заказ и Донху. Он сильно хочет принять в этом участие, — сообщил мужчина.       — Для него выйдет дороже, и это без учёта залога, — предупредил Джиху. — Я попрошу подготовить все документы, но ему придётся пройти все стадии проверки. Также, скорее всего, вести его будет уже другой человек, а не я, — как можно мягче старался донести Чон, чтобы мужчина понимал, что Джиху занимался далеко не всеми клиентами, а только особенными. — Срок Вашего залога истекает, так что двадцать третьего сможете забрать дочь, — добавил блондин.       Ли Муён улыбнулся, будто был доволен тем, что доказал свою верность. Впрочем, реакция на достижение цели казалась логичной. В отличие от остальных особенных клиентов, мужчина выглядел обычным, нормальным. Хотя между ним и тем же Чхве Гёнхи можно было проследить сходную любовь к манерам и тому же эффектному внешнему виду, в Муёне не было того, что вызывало бы отвращение. Однако, вполне вероятно, мужчина просто умел это разделять. А возможно, так будет до тех пор, пока Муён не получит свою первую «привилегию», и тогда его образ и личность сравняются с другими прогнившими людьми.       — Как она справилась? — поинтересовался господин Ли.       Джиху неопределённо, почти равнодушно повёл плечом, мысленно отмечая, что Юри на месте секретаря была куда способнее, чем Ли Суа.       — В целом без нареканий, но в штат, тем более в руководящий состав, мы больше никого не возьмём, — аккуратно сообщил Чон. — Прошу предупредить об этом Вашего друга, чтобы это не оказалось сюрпризом. Ваш случай был исключением, — подчеркнул Джиху.       — Кажется, Вам это сильно не понравилось, господин Чон, — предположил мужчина, но прямого вопроса не задал. Его реплики были бесхитростными, поэтому он просто огласил то, что заметил в чужих словах.       — Это не моё решение, — спокойно объяснил Джиху. Хотя в словах Муёна была доля истины, это не имело значения, если Чон не располагал полномочиями положительно или негативно повлиять на ситуацию с господином Ли или его дочерью. — Им не нравится, что залог имеет доступ к информации. Как я сказал, это было исключением, потому что Вы влиятельный человек, — повторил Джиху с целью проявить уважение, потешить чужое самолюбие и задобрить признанием важности, — но залог не может быть частично выплачен деньгами или товаром, а также нельзя выкупать условия пребывания здесь. Если Вас или Вашего друга что-либо в дальнейшем не устроит, я организую Вам первую встречу с ними. Вам в любом случае придётся увидеться, но тогда это произойдёт раньше, — закончил Чон свою речь пугающим предложением.       Напряжённый взгляд Муёна сказал всё за него, и диалог они торопливо свернули. Джиху нажал на кнопку вызова служебного пассажирского лифта, двери которого открылись сиюминутно, и едва заметно поклонился господину Ли. Мужчина прощался сдержанно и вежливо и наконец-то скрылся в кабине, которая увезла его на этаж парковки. Чон тем временем посмотрел на часы и вышел из служебного холла в игровой зал. Он мог бы уйти в кабинет и поработать, как делал почти каждый вечер, но ещё в тот момент, когда они с Муёном проходили мимо бара, Джиху заметил лежащее на столешнице знакомое тело. Это заставило его сейчас подойти к бару, общая картина которого за прошедшие минуты не изменилась.       — Господин Чон, — бармен поклонился ему и продолжил полировать стакан. Предлагать ничего не стал. Джиху никогда не пил в баре. Он мог выпить у себя в кабинете, в котором хватало графина с ромом. А если он хотел выпить лишнего, то ехал домой и напивался там, чтобы не светиться на работе в непозволительном виде.       — Это что? — кивнул он на Чанёля.       — Это — Пак Чанёль, — беспечным голосом в ответ.       — Блять, я без тебя знаю, кто это, — огрызнулся Джиху. — Я спрашиваю, почему он в таком состоянии?       Мужчина за стойкой пожал плечами с таким видом, словно не имел к этому ни малейшего отношения. Хотя на самом деле в это время прикидывал причину, которая мало его интересовала, так как ту же обстановку на работе спокойной он бы в жизни не назвал, и подобное поведение сотрудников бармена не удивляло. Вряд ли его вообще заботили остальные. Джиху бы тоже следовало этому научиться: думать только о себе и своей работе.       — Три «Зелёных Веспера» в действии, — ответил Виен. — Он попросил напоить его. Я бы сказал охране вызвать такси, но я не знаю, где он живёт, и вряд ли кто-то захочет возиться с ним.       Джиху бросил на бармена яростный взгляд. Жаль, они были на людях, иначе он бы дал ему более красноречивый ответ.       — Если ещё раз такое повторится, сразу же докладываешь об этом мне, всё понял? — стальным голосом предупредил Чон.       Виен кивнул и ретировался в другой конец стойки, чтобы не мешаться. Джиху коснулся чужого правого плеча, шрам на котором сейчас скрывал рукав футболки. Мужчина приподнял парня со стойки и легонько шлёпнул по щеке.       — Просыпайся, малыш, это я, — сказал блондин и похлопывающими движениями стал искать в его брюках ключи от дома и машины, чтобы быть уверенным в правильности решения отвезти его домой.       — Отвали, я не сплю, — немного заторможенным движением Чанёль пытался попасть своей рукой по ладоням Джиху, вырываясь из цепких лап дремоты, — и убери руки. — Говорил он вяло, лениво, но даже сейчас старался вместить в свои слова озлобленность.       — Твою мать, да в каком месте у тебя ключи? — прошипел Чон, не найдя ничего, кроме телефона.       — Их нет… — задумчиво протянул Чанёль, будто вспоминал, где ключи или где он вообще находится. Пак повернул голову и встретился с Джиху блестящими от алкоголя золотисто-карими глазами. — Бля-я-ть, это хуёво: я трезвею, когда вижу твоё ебало, — разочарованно заметил он. — Где Виен? Меня всё ещё не вырубило.       — Иди-ка сюда, я отвезу тебя к себе, а завтра привезу на сбор, — заверил Джиху, так как не собирался искать ключи от его дома по всему зданию. Он попытался стащить парня со стула, но тот стал яростно и шумно отбиваться.       — Я никуда с тобой не поеду, — ледяным голосом заявил младший после того, как Чон убрал от него руки, чтобы не привлекать внимания гостей игрового зала. — Отъебись от меня, я тебя… — Джиху лишь на мгновение прикрыл ему рот ладонью и следом подставил указательный палец к собственным губам, заставив парня заткнуться. Но Чанёль тоже не растерялся и двинулся своей правой рукой к левому боку, надеясь ухватиться за рукоять пистолета. Медленное осознание того, что он сидел здесь в одной футболке, отразилось на лице лишь в тот момент, когда он встретился глазами с насмешливым взглядом Чона.       — Не устраивай здесь концерт, — попросил мужчина. — Идём со мной. Я даже дам тебе пистолет, чтобы было чем мне угрожать, — предложил он с целью подчеркнуть, что он прекрасно понял, каким теперь было к нему отношение среднего Пака.       Чанёль отвернулся, поставил левый локоть на стол и зарылся лицом в ладонь, будто думал, что этого достаточно, чтобы Джиху провалился сквозь землю, а парень явно этого хотел. Отвечать не стал, полагая, что игнор спасёт его от всех проблем. Вряд ли первый Чон являлся основной из них, но спорить блондин не собирался.       — Идём, малыш, поговорим в другом месте, — попросил мужчина, всё ещё надеясь на его благоразумие.       — Виен-а, — позвал Пак, игнорируя Чона и поддерживая рукой подбородок, чтобы поднять голову и встретиться глазами с подходящим ближе барменом. — Я же просил, чтобы меня вырубило. Исправляй.       Джиху несдержанно дёрнул Чанёля за локоть, тем самым развернув к себе одним рывком, потому что это уже становилось несмешным. У Чанёля вовсе не было пристрастия к алкоголю, он изредка пил только в барах с друзьями, когда трахался там хрен пойми с кем. Может, у него и было пристрастие, но точно не к спиртному. И если из-за того, что он вошёл в управляющий состав натурально больной программы, он ещё и запьёт, то это уже будет окончательным провалом для первого Чона. Раз он и его не мог защитить, то на что вообще способен?       — Отъебись от меня и кончай, блять, меня трогать! — громко воскликнул Чанёль и выдернул свою руку из его длинных пальцев. — Ублюдок.       Джиху вздохнул и за спиной Чанёля показал бармену знак больше, увеличивая расстояние между большим и указательным пальцами. Проще было свалить этого придурка с ног и убрать отсюда без сопротивления, потому как здесь всё ещё были люди, а Пак любил время от времени быть шумным. Как раз в этот момент Чанёля, как прорвало:       — Сука, как же я тебя ненавижу. Ты всё разъебал. Из-за тебя вся моя жизнь разлетелась к хуям собачьим. Надеюсь, совсем скоро тебя кто-нибудь застрелит, — эмоционально, воодушевлённо и не очень внятно делился он собственными фантазиями. — Или подсыпет толчёное стекло тебе в пищу. Или бросит ёбаный оголённый провод тебе в ноги, пока ты моешься. Короче, — тонкими пальцами Чанёль обхватил стакан, который поставил перед ним Виен, поспешивший удалиться и не быть свидетелем напряжённого диалога, — не подходи больше ко мне.       Чон не комментировал и вообще не реагировал, только молча присел на соседний барный стул. Из того, что он слышал о себе и своём будущем за последний год, это было не самым худшим.       Чанёль сделал два больших глотка, выпив половину, и закрыл голову руками, когда щекой прилёг на столешницу, чтобы смотреть в противоположную сторону. Джиху убрал от него стакан, когда понял, что к нему парень больше не притронется. Мужчина отсчитывал время и терпеливо ждал, пока бармен жестом не показал, что Пак готов. Чон аккуратно погладил Чанёля пальцами, проверяя состояние, ерошил в районе загривка коротко выстриженные и сухие на ощупь золотисто-медовые волосы.       — Ну хоть бы один ёбаный раз среди брани добавил «хён», — тихо заметил Джиху и оттащил его от стойки, чтобы закинуть себе на плечо.       Следующие двадцать пять минут Джиху провёл за рулём тёмно-синего «генезиса». Вёл не спеша и аккуратно, будто держал в руке стакан с кофе, который боялся расплескать, а на самом деле не хотел, чтобы Чанёля неожиданно затошнило по пути. Тело по соседству казалось почти что мёртвым: дыхание размеренное и очень тихое, грудь вздымалась едва заметно. Но по одному запаху спиртного, который заполнил салон, можно было спокойно заметить, что это тело было вполне себе живым. В стенах казино Чанёль напился впервые. За последний год он мог позволить себе только прийти на работу не протрезвевшим после бурной ночи. И, как правило, это время он не проводил в одиночестве, тупо напиваясь у бара. По всей видимости, сегодня был тот случай-исключение, когда он действительно не хотел никого видеть. Но если он хотел побыть один, то какого чёрта не напился дома?       Просторная квартира на девятнадцатом этаже элитного небоскрёба была такой же доведённой до идеала, как её владелец. Во-первых, Джиху мало проводил здесь времени, во-вторых, её внутренний облик был результатом любви к порядку. Дома всё строго находилось на своих местах, не было ни одной разбросанной или криво стоящей вещи. Большая светлая прихожая вела в гостиную, рабочий кабинет или кухню, продолжаясь узким коридором. В конце него было две двери: справа — совмещённый санузел с большой гидромассажной ванной и угловой душевой кабиной, слева — просторная спальня с панорамными окнами в обе стены, большой кожаной кроватью цвета айвори с каретной стяжкой и светлым шерстяным ковровым покрытием с высоким ворсом.       Джиху занёс младшего в спальню, почти без проблем стащил с него футболку и взамен одел его в одну из своих. Изначально он достал из шкафа майку, но вовремя вспомнил, как Чанёль взбесится, когда проснётся и увидит, что мужчина оголил ему шрам. Следом он начал расстёгивать его брюки, чтобы не мять те, что он явно наденет завтра утром. Но на это действие он встретил бурное сопротивление в виде хаотично летающих кулаков и отборного мата.       — Угомонись, ты мне в таком состоянии нахуй не сдался, — Джиху отступился. Он накрыл парня одеялом, которое откинул до того, как опустил Пака на кровать, а сам сел на мягкий ковролин рядом. — Скажешь, что случилось? — спросил блондин, так как понимал, что у него явно была причина напиться и бесплатно выступить с экспрессивной сценкой перед публикой.       — Да… — медленно выдохнул парень, отворачиваясь. — Я просил не трогать... Забудь о моём ёбаном существовании. — Джиху не ответил. А Чанёль закрылся одеялом с головой, заглушив и без того трудно различимую речь: — Меня здесь не будет, когда ты проснёшься.       Этому предупреждению мужчина не удивился. Он протянул руку под царгу, вызволил прикреплённый к деревянным рейкам кровати снизу такой же FN Five-SeveN, какой держал в машине, разница была только в цвете полимерной рамы: здесь она была чёрной, а не бежевой, такая же, как у самого Чанёля. Чон вытащил из пистолета полный магазин, поднялся на ноги и положил разобранное оружие на тумбочку.       — Завтра у вас тренировка? — уточнил он, потому что из-за объёма работы иногда путался в теме сборов без напоминаний от Юри или Чонгука. — Можешь взять его на сбор. Если всё-таки надумаешь застрелить меня, то я в гостиной. И лучше, как я учил — так у тебя будет меньше шансов облажаться. Всё понял?       Ответа Джиху не получил, но готов был поклясться, что Пак всё слышал. Чон приоткрыл небольшую верхнюю часть панорамного окна, пустив в комнату свежий воздух, а вместе с ним тихую комнату заполнил приглушённый высотой шум редких машин на дороге и до противного пронзительный звуковой сигнал светофора для пешеходов. Мужчина задёрнул на обеих стеклянных стенах тяжёлые чёрные шторы блэкаут, без которых лично сам спать не мог, и направился к двери. Он ненадолго притормозил возле кровати, чтобы напоследок обронить:       — Хотя бы раз ты можешь сначала прийти ко мне, а не к Юнги, когда что-то узнаёшь обо мне?       Вопрос был по большей части риторическим и вообще не должен был прозвучать, ведь Джиху прекрасно знал о том, насколько сильно оба младших Пака были верны и преданы своему хёну.       — Какую ещё хуйню я о тебе не знаю? — голос был чётким, раздался не из-под одеяла, когда Чон уже был у двери, но сам вопрос получился скомканным из-за заплетающегося языка.       Джиху немного помедлил, подавляя желание обернуться, щёлкнул выключателем, погрузив комнату во мрак, и вышел за дверь.