13:08

♪ BOBI ANDONOV – Bad Decisions

♪ JEN Z – how to love

13 августа, среда      

      Лишь в тот момент, когда уже завёл Ducati и направился вслед за Чонгуком, Чимин осознал, что даже не уточнил, какого рода встреча им предстояла и с кем. То, что он стал доверять своему парню безоговорочно, без лишних вопросов, казалось незаметной переменой и очередным естественным шагом. Чувствовать беспрекословную и тихую уверенность было до головокружения приятно. Иронично, но раньше он так доверял только Юнги.       Моргающий поворотник чёрного BMW впереди вывел парня из тёплых раздумий и напомнил о необходимости следить за дорогой. Блондин последовал за Чоном и свернул направо, на почти пустую парковку перед неизвестным рестораном. До их появления на вечерней стоянке находился лишь один чёрный внедорожник.       — Можешь оставить шлем здесь, — торопливо бросил Чонгук, ожидая в нескольких шагах от парня. Под не до конца стемневшим небом чёрные волосы брюнета игриво переливались бордовыми бликами, перенимая оттенок заката.       Пак скептически изогнул бровь на пустое замечание после того, как спешился с Ducati и избавился от шлема. Предложение для Чимина было белым шумом, и Чонгук прекрасно это понимал, усмехнувшись до того, как парень забрал с руля и чужой шлем тоже. Не то чтобы у Чимина был пунктик на кражу, но теперь он одинаково дорожил обоими мотоциклами, в том числе их неотъемлемыми спутниками. Так что платиновый блондин забрал их для собственного душевного равновесия.       Они вошли с Чонгуком в пустой ресторан, миновали телохранителей и подошли к столику на четыре персоны. Один из стульев уже был занят каким-то мелким стариком. В другой раз низкий рост мог несправедливо исказить первое впечатление о масштабе чужого влияния, но в данных обстоятельствах ошибиться было крайне трудно, ведь ресторан был пуст из-за пожилого мужчины. Чимин положил оба шлема на лишний стул, расстегнул куртку и неуверенно поклонился. Пара расположилась напротив любопытного гостя, временно сохраняя общее молчание, пока обе стороны внимательно друг друга изучали.       — Я Вас где-то видел, — осторожно и задумчиво признался Пак, пытаясь вспомнить, где именно. От этого воспоминания многое зависело: и интонация, и манера общения, и отношение. Однако чужой взгляд Чимина немного напрягал, потому что смотрел мужчина как-то умилённо, а губы при этом дёргались в слабой улыбке.       — Итак, передо мной самые младшие, — старик похихикал и стал класть сахар себе в чай дрожащей рукой. Блондин молчаливо покосился на сидящего слева Чона. Но вместо того чтобы ответить тем же, парень погладил его по бедру. — Чонгук, правильно? — уточнил мужчина, глядя на брюнета. Старик покончил с сахаром и стал шумно, как Чанёль этим утром, размешивать чай. — Тебя я вижу второй раз?       — Ох, я вспомнил! — импульсивно и с облегчением перебил Чимин, испытав долгожданное озарение. — Я Вас видел дома у Тэ и на похоронах Хёнджун-хёна. Господин Со? Кажется, Юнги-хён часто Вас навещал.       — Меня навещали все трое, — незамедлительно уточнил Сану. — А ты — младший Пак. Да-а, — с теплом и ностальгией протянул он, — мальчики говорили, что ты и младший Ким — это оторви и брось.       — Не могли они такого сказать, — уверенно возразил парень.       Со Сану снова захихикал, и следующие две минуты они ждали, пока старик благополучно донесёт дрожащими руками чашку до рта, сделает смачный глоток и вернёт на место.       — Итак, — продолжил господин Со уже деловитым тоном, — Чанёль сказал, чтобы я что-то обсудил с Чонгуком. — После этих слов Чимин так резко повернул голову к Чону, что фокусировка зрения на мгновение сбилась. Несмотря на то что взаимоотношения Чонгука и Чанёля стали лучше и терпимее, услышать намёк на общую договорённость было неожиданно. Но искреннее удивление брюнет принял за возмущение и вновь неторопливо, успокаивающе погладил парня по бедру, не отводя взгляда от Сану. — А ещё поговаривают, что ты тоже работаешь в «Скайлайне».       — Дело не во мне, а в наших хёнах, — уточнил Чон. — Насколько я знаю, Вы в курсе планов Юнги. Для того Вы и приехали в «Скайлайн», верно? — бегло спросил парень, не рассчитывая услышать подтверждение. — Вы меня почти не знаете, и, возможно, нас воспринимаете не так серьёзно, но я хочу попросить Вас о содействии. Как Вы знаете, Джиху занимает место руководителя. И если Юнги сделает то, что хочет, всё может закончиться ещё одной смертью.       — Детка… — Чимин взял Чонгука за руку, так как последние слова вылетели из его уст довольно эмоционально. Пак понимал, что его парень старается просто и ёмко донести до господина Со общую картину вещей, но всё же беспокоился, будто это может оказаться тем, чего Чон по-настоящему стал бояться. Они все волновались и осознавали риски, но не позволяли ледяной панике и липкому страху взять верх.       — Я слушаю, мой мальчик, рассказывай, — попросил старик после намеренно выдержанной со стороны Чонгука паузы.       — Раз Джиху находится под контролем, но не в безопасности, то как только в «Скайлайне» начнут что-то подозревать, крайним будет хён. Поэтому мы с Чимином хотим сначала… Хм… — Чонгук прервался, чтобы подобрать подходящее слово.       — Разъебать? — предложил прямолинейный вариант Чимин и взглянул на старика. — Извините. Мы ездили в Токио в прошлом месяце, установили «прослушку» и подключились к камерам, чтобы накопать больше информации, — как на духу признался блондин, перехватив эстафету откровенного диалога у своего парня. — Их штаб-квартира — в Токио, разве не логичнее будет сначала ударить по ним там и действовать по обстоятельствам, а не наоборот?       После того как Чимин умолк, они прервались на небольшую молчаливую паузу, во время которой Сану изучал двух парней перед собой острым и внимательным взглядом. Что он думал или как их воспринимал, сказать было чертовски сложно.       — И ещё есть кое-что странное, — воспользовался тишиной Чимин, ощутив вдруг диковинное желание довериться старику. — Одного из этих уродов я видел на похоронах Хёнджун-хёна. Это же ненормально?       — Самым лучшим вариантом было бы, если бы Джиху и Юнги поговорили и стали действовать сообща, но в нашем случае это вряд ли возможно, — продолжил Чонгук, также воспользовавшись паузой. — Если Вы не можете помочь, то хотя бы оттяните передачу информации, потому что нам нужно время, — в искренней просьбе добавил напоследок брюнет.       Когда Чонгук и Чимин снова замолчали, Сану сунул палец прямо в чашку, убеждаясь, что тот остыл. Хромым движением дрожащей руки он подозвал официанта и попросил его обновить чай. Он молчал до тех пор, пока ему не принесли новую чашку с горячим напитком. Старик вновь долго накладывал сахар и размешивал его вечность, то ли нарочно оттягивая время, то ли слегка издеваясь. Если бы пара была знакома с ним лучше, они бы знали, что Сану так делал всегда. Расправившись с сахаром, он медленно донёс чашку до рта, сплеснув немного на стол, но Чимин торопливо вытер мокрую катастрофу бумажными салфетками до того, как господин Со это заметил. Наконец он поставил злосчастную чашку и вновь обвёл двух парней взглядом.       — Знаете, на кого вы похожи? — хрипловатым голосом спросил седовласый старик.       — На „оторви и брось“? — со вздохом предположил Чимин, предчувствуя, как их с Чонгуком сейчас отфутболят.       На этот раз Сану хихикать не стал и обнял горячую чашку подрагивающими, как осенние листья, руками. Казалось, Чимин с Чонгуком не сказали ничего крайне тяжёлого и ничего, о чём он, вероятно, не догадывался, будучи частично посвящённым в сложную ситуацию. Но каким-то образом пара вывела старика из душевного равновесия. Выглядел он теперь уязвимо, хотя ранее его слабость была лишь в физическом состоянии и преклонном возрасте.       — Вы похожи на моего бедного мальчика, — сдавленно ответил Сану и потянулся к карману пиджака, чтобы вызволить визитку, которую Чимин торопливо подхватил. — Приедете сами и расскажете всё, что знаете, будем разбираться. Я устал, дети. Я помогу, но не сегодня. — Выцветшие глаза стали беспокойно блестеть и слезиться, но старик поднялся со стула с опущенной головой. По крайней мере, в будничных моментах о нём можно было не беспокоиться: стоило ему встать, как к нему мгновенно подошли стоящие на входе телохранители.       — Спасибо, господин Со, — искренним голосом и с неожиданным, едва заметным поклоном за столом обронил Чонгук.       — Зовите меня аджосси, мои мальчики, — попросил он напоследок, а затем медленно вышел из пустого ресторана в сопровождении своих верных лакеев.       — Мне показалось, что он заплакал, — тихо вздохнул Чимин и положил голову на плечо своего парня.       — Да, и мне.       — Тебе тоже стало хреново? — решил убедиться блондин, что не один чувствовал пробоину на месте груди. Чонгук тихо угукнул. Он мягко обнимал Чимина со спины и нежно, слегка отрешённо водил пальцами вдоль его скулы и подбородка. — Может, зря мы ему это рассказали? Вдруг у него слабое сердце, а мы только подкинули ему ебучих переживаний, — предположил Пак, ощущая лёгкое чувство вины, хотя, по большому счёту, даже не они подключили Сану к данной проблеме. — И с каких, блять, пор ты в сговоре с Чанёлем? — без возмущения, но более резко бросил блондин следующий вопрос, вспомнив слова господина Со и своё удивление.       — С сегодняшнего дня. Он позвонил и сказал, чтобы мы встретились с ним. Я сразу прилетел и поехал за тобой, — спокойно ответил Чонгук и коснулся носом платиновой макушки.       — Ты же не вернёшься обратно?       — Нет. Я закончил раньше и уже поговорил с хёном. — Пак на это довольно промычал и поводил губами по открытому участку чонгуковой шеи. — Чимин?       — Что, детка?       — Поедем домой? — попросил Чон.       Парень поцеловал его в челюсть и намеревался уже отстраниться и подняться с места, но Чонгук торопливо достал левой рукой вибрирующий телефон из кармана куртки и внимательно посмотрел на экран, удивившись знакомому имени. Во время разговора Чимин слышал только что-то невнятное со стороны собеседника, потому что трубка была возле левого уха парня, а сам он молчал. К тому же, возможно, Чанёль специально говорил тише, либо громкость динамика была уменьшена. На последних словах второго Пака Чонгук вдруг подался вперёд, и Чимину пришлось убрать голову с его плеча и сесть прямо.       — Сейчас будем, — коротко заверил Чон, обронив вторую и последнюю реплику после хладнокровного «алло».       — Что случилось? — спросил Пак, проглатывая недовольство, ведь домой они, вероятно, всё же сильно припозднятся.       Чонгук убрал телефон обратно и некоторое время молчал, подбирая слова. А затем посмотрел на парня неуверенно и даже… виновато?       — Возненавидишь меня, если я попрошу тебя доехать со мной до «Скайлайна»? — осторожно поинтересовался брюнет. Возможно, Пак также незаметно стал с ним гораздо спокойнее? Как правило, что бы ни сказал Чонгук, его хотелось выслушать и понять правильно, а уже потом реагировать. Возможно, эти перемены произошли совсем недавно, либо Чон к ним просто не успел привыкнуть. Но теперь блондин часто подмечал, как его парень старается опередить или усыпить взрывную реакцию. Временами это казалось милым и комичным, иногда — безумно сексуальным. — Я не до конца понял, но Чанёль хочет попасть в кабинет хёна.       — Бухой? — спокойно уточнил Чимин, так как в данном случае казино было лишь местоположением, а в вопросе не было предложения полюбоваться «Скайлайном».       — Вроде нет, — избежал Чон утверждения, ибо не мог прийти к выводам после короткого телефонного разговора.       Чимин больше ничего не говорил и не спрашивал. Они с Чонгуком забрали шлемы, вышли на улицу и сели на мотоциклы.       За время встречи с Со Сану вечерний город вошёл в выразительные сумерки: на небе появились редкие звёзды, а аномально низкая температура для середины августа неприятно покалывала льдинками холода открытые участки кожи. В середине пути Чимин отметил, что не зря решил ночью, перед визитом к хёну, взять из дома именно перчатки, а не кожаные митенки. Хотя блондин искренне был заинтересован, чтобы добраться до Чанёля сейчас и унять естественное беспокойство, он также не отрицал лёгкое раздражение к тем обстоятельствам, которые не дали паре вернуться домой. Логично, что в эти минуты на брата младший Пак тоже злился.       Чимин и Чонгук добрались до круглого здания с червонной подсветкой довольно оперативно, пусть и сохраняли адекватные меры безопасности. Они оставили мотоциклы на улице и вошли через парадный вход. В нарядном вестибюле и пафосном холле Пак старался осматриваться не слишком очевидно, но и делать вид, будто ему всё знакомо, и он совершенно незаинтересован, было бы странно, так как он не появлялся здесь много лет. Но Чонгук немного облегчал задачу и помогал сориентироваться, крепко держа парня за руку. Все приветственные реплики с поста охраны Чон проигнорировал, и в данном моменте Чимин видел не грубость, а несдержанное желание свалить отсюда.       — Я как будто в „Пряничный домик“ попал, — буркнул Чимин, когда они поднимались в лифте. Пак не был тем парнем, для кого высокопарный декор с запахом алчности и обмана служил бы чем-то диковинным и ранее неизвестным, когда пренебрежение априори к кричащему интерьеру и чрезмерно комфортной жизни могло скрываться под любопытством, даже неосознанным. Но в подобных условиях Чимин прожил до тех пор, пока не растратил свою часть наследства от родителей и не взялся за ум, осознанно переставив приоритеты, ценности и цели. Поэтому окружающая обстановка была знакомой и вызывала дискомфорт. Возможно, сейчас это было не тотальное отторжение, благодаря терпимости, но то, что Чимину здесь не нравилось, оставалось фактом. И в этом с Чонгуком они были похожи. После его слов брюнет прижался к платиновым волосам губами и усмехнулся.       — Мы быстро. Разберёмся и уедем, — заверил он и проскользнул рукой по упругим ягодицам. Чимин бы мог ответить лишь сокрушённым вздохом на прикосновение, но решил и вовсе проигнорировать. Если они начнут дразняще цепляться к словам и касаниям, то из лифта не выйдут вовсе.       В приёмной молчаливого третьего этажа они нашли Чанёля. Он сидел на диване-канапе с неподвижным и отрешённым взглядом в пол. Появления пары он не услышал, поэтому Чонгуку пришлось встать прямо перед парнем, чтобы тот заметил и вздохнул со всех плеч.       — Ключ, — протянул руку Пак, опустив все лишние слова и собственные объяснения. Чон в ответ на требование нахмурился. — Мне нужен ключ от этого кабинета, — сдержанно, почти сквозь зубы процедил Чанёль и указал в сторону двери напротив.       На тёмно-красном фоне стальной таблички, которая располагалась на той самой двери, было имя старшего Чона. Чанёль даже не взглянул на Чимина, но, возможно, видел его боковым зрением. Вероятно, парень легко проигнорировал бы и Чонгука тоже, если бы он не был единственной лёгкой возможностью получить доступ к запертому помещению. Чимина это не цепляло, так как, очевидно, брат был не в себе.       — Хён, давай честно: на пьяного ты не похож, — признал блондин, вычеркнув лишь одно из предположений о состоянии, напоминающем невнятный психоз. — Ты здесь ширнулся?       — Нет, он полностью трезвый, — вместо него ответил Чонгук таким тоном, будто знал наверняка, как бы в этом случае парень выглядел. — Объяснить, блять, толком можешь? На хрена тебе… — брюнет резко умолк после брошенного Чанёлем многозначительного взгляда, и продолжать с ним диалог Чон не стал. Вместо этого подошёл к двери, громко постучал и подёргал за ручку с отчётливыми словами: — Хён? Хён, это Чонгук.       — Что происходит? — напряжённым и недоумённым голосом спросил Чимин у брата. — Ты же не думаешь, будто он… — Пак не стал договаривать, потому что не хотел произносить жуткую вероятность. К тому же Чанёль в этот момент навалился телом на колени и обхватил голову руками. — Хён!       — Я попросил достать мне ключ, — холодным, монотонным, почти гипнотизирующим тоном, — я не могу сразу взламывать дверь выстрелом.       По крайней мере, о таких вещах брат ещё помнил. Чонгук по другую сторону приёмной достал из кармана телефон, чтобы, вероятно, попробовать дозвониться до Джиху.       — С чего ты вообще взял, что что-то случилось? — продолжил говорить с братом Чимин. Разговором это было трудно назвать, но парень хотел разобраться и воззвать к рассудку. — Ты уверен, что он ещё здесь? Уже поздно.       — Свет, блять, видишь? — воскликнул хён и размашистым движением руки указал в сторону оранжевой полоски на месте стеклянной вставки. Сомнительное подтверждение. Каким бы педантичным к деталям ни был Джиху, даже он мог хотя бы однажды элементарно забыть выключить свет, особенно сегодня. Но Чанёль пылко и сбивчиво продолжил: — Его тачка здесь, и он весь день был ёбнутым. Как будто я не знаю, что, если бы он хотел напиться, он бы не закрывался!       Чимин осторожно коснулся его плеча в простом желании успокоить и поддержать, но Чанёль скинул руку брата, подскочил к двери и начал стучать по узкой полоске плотного матового стекла.       — Хён! — рявкнул он, будто служебный пёс, обнаруживший нужный объект.       Из-за массивной деревянной двери цвета айвори не доносилось ни звука, весь шум был здесь. Да, на этаже не вибрировали стены и не раздавались истошные вопли и крики, но если предположить, что Джиху был слишком сильно погружён в свои мысли или в работу, он давно должен был услышать происходящее в приёмной.       — Я сейчас, — бросил Чонгук после тщетных попыток дозвониться. Он оставил свой мотоциклетный шлем Чимину и торопливо вышел из приёмной, чтобы спуститься на первый этаж.       — Можно позвонить ему на рабочий телефон? — спросил Чимин у брата, допустив, что на сотовом мог стоять беззвучный режим.       — Нет, он отключил приём входящих, — отмахнулся Чанёль и с усталым видом и закрытыми глазами прислонился к дверному косяку спиной.       Блондин больше ни о чём не спрашивал и поборол желание обнять своего колючего хёна, чтобы не вызвать очередное раздражение из-за волнения. Они лишь молча ждали Чонгука. В приёмной стояла звенящая тишина, которую сопровождал яркий свет плафонов над головой и приятный, тонкий аромат ванили. Здесь было не так уж и плохо. В отличие от вычурного первого этажа, приёмная казалась просто стильной, и новый ремонт Чимин ранее не видел. Поэтому сейчас он мог поверить, что трём друзьям в прошлом было комфортно здесь находиться.       Чонгук вернулся с ключом в руках через несколько минут. Легко и бесшумно он открыл дверь, и все трое практически ввалились в кабинет. Живой и невредимый Джиху сидел за мраморным рабочим столом, когда это случилось. Он не подпрыгнул от неожиданности, но оторвался от лежащих перед ним бумаг и метнул на вошедших удивлённый, встревоженный и совершенно трезвый взгляд. Перед тем как заговорить, мужчина вызволил из ушей беспроводные наушники, из которых грубая и громкая музыка стала доноситься даже до консоли перед диваном, где остановились три парня.       — Что случилось? — спросил он. — Какого хрена вы все здесь делаете?       Чонгук успел лишь шумно выдохнуть перед тем, как коллективное молчание нарушил тот, кто развёл панику.       — Ну ты и ублюдок. Господи, блять, как же я тебя ненавижу, — почти выплюнул Чанёль и быстрым шагом вышел из кабинета.       Чимин проводил брата взглядом, но вместо того чтобы сразу поднять глаза на Джиху, парень посмотрел на Чонгука. Однако младший Чон оставался невозмутимым, несмотря на то, что ситуация была крайне щекотливой и совершенно прозрачной. Чем-то похожее поведение Чанёля можно было проследить лишь в темах, проблемах и делах, связанных с семьёй. Пусть парень и был экспрессивным, но он неосознанно придерживался логичных и адекватных рамок. Не имело значения, какой раньше была их история с Джиху, если сейчас в глаза бросалось очевидное наблюдение: мужчина был Чанёлю небезразличен. И, казалось, это определение имело понятный романтический смысл.       — Чанёль-хён позвонил Чонгуку и попросил нас приехать из-за запертой двери, — тихо и неторопливо заговорил Чимин, повернувшись к Джиху. — Он думал, что ты можешь… В общем, если я всё правильно понял, это тебе стоит поговорить с ним, хён. Кажется, его сильно ёбнуло этим.       Джиху тихо вздохнул, поднялся с кресла и обошёл рабочий стол. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей, и выглядел мужчина немного устало. Впрочем, неудивительно, раз он всё ещё сидел за работой в одиннадцать часов вечера.       — Я бы не поступил так с тобой, — заверил первый Чон, в нежном движении прижав ладонь к шее тонсэна.       — Я знаю, хён, я ничего такого и не думал, — спокойным голосом ответил Чонгук. — Решил, ты напился и вырубился. Всё хорошо, иди.       Джиху дружелюбно подмигнул Чимину и вышел из своего кабинета, чтобы найти Чанёля, вероятно, курящим на улице. Стоило ему выйти, как Чонгук обнял блондина за талию и прижался тёплой щекой к шее.       — Детка, ты испугался? — тихо спросил Пак, услышав в ответ лишь отрицательное мычание. — Расстроился?       — Нет, — усмехнулся Чонгук на вопрос о старших и поднял голову. — Я бы припомнил Чанёлю кое-какие слова о хёне, но оставлю это на потом. — Он приблизился к губам почти вплотную и скользнул руками под красную куртку сзади, пробираясь под майку тёплыми пальцами. — Кажется, ты что-то говорил про секс на кухонном столе? — ошпарил он губы шёпотом. Поцеловать себя не дал и отстранился с лёгкой усмешкой. Завестись и прерваться в начале второй раз за вечер и правда не казалось привлекательным. Но Чимин уже не хотел ждать до дома.       — Иди за мной, — Пак вытянул его из кабинета Джиху и подвёл к третьей, последней у выхода из приёмной, двери, на которой была табличка с именем Чонгука. — Откроешь?       Парень пошарился в карманах куртки и вытащил ключ от BMW вместе с ключом от кабинета. Ключи от дома Чон всё ещё держал отдельной связкой, Чимину это нравилось, хотя, по сути, сам сейчас собрался стереть жирную границу между домом и «Скайлайном». Просто в данный момент он об этом практически не думал.       Чимин первым зашёл в кабинет, почти идентичный тому, из которого они вышли, только узкий коридорчик был с левой стороны и упирался не в диван, а в боковину мраморного стола. Шкаф-купе был по правую руку после выхода в просторную основную часть кабинета, прямо напротив панорамной стены. Из окна в тёмное помещение проникал свет уличных фонарей и горящие фары проезжавших мимо машин, основной свет ни один из них включать не планировал. Чонгук забрал оба шлема, чтобы положить их на кожаный диван вместе со своей курткой, пока Чимин с непроницаемым выражением лица и настоящим азартом в груди лениво скидывал со столешницы всё, что там было. Тень широкого монитора мешала рассмотреть детали, однако, судя по звуку, на столе были только папки и органайзеры.       — Бросай мне, — велел Чонгук после того, как блондин торопливо запрыгнул на стол и снял с себя косуху. Хотя в кабинете царил полумрак, Чимин различил блеск довольного и внимательного взгляда карих глаз, когда выполнил требование. — Продолжай, — вязко произнёс парень и вальяжно разместился на диване.       — Пойдёшь ко мне?       — Нет, сначала я хочу посмотреть, что именно ты делал, когда стонал по ночам мне в трубку, — Чон намеренно протянул это томным, хрипловатым шёпотом, от которого у Чимина затянуло низ живота, а член стал наливаться кровью.       В ответ Чимин ничего не сказал, ведь в его силах было привлечь Чонгука. К тому же идея подрочить перед своим парнем в его кабинете придавала острых и распаляющих ощущений. Пак ненадолго слез со стола, чтобы вылезти из кроссовок, снять носки и чёрные джинсы. Майку и боксеры он оставил не в попытке подразнить Чонгука, а просто чтобы не отклоняться от истины. Ведь во время секса по телефону он избавлялся от одежды в процессе. Чимин лёг на спину поперёк широкого мраморного стола так, что нижней точкой затылка упирался в один край, а стопами согнутых в коленях ног — в другой.       Идею проиграть один из телефонных разговоров Чимин придушил в сознании сразу, понимая, что Чонгук заведётся быстрее и сильнее, если парень ограничит себя естественными звуками. Он засунул руку в боксеры в намерении заставить свой член окончательно затвердеть. Медленно и обильно облизнул ладонь, возвращаясь под резинку белья. Ласкал головку члена и подёргивал ствол скользящими движениями под тихое и протяжное «о-ох». Мысль о том, что Чонгук сидел напротив и смотрел на него, дурманила и приятно покалывала в районе поясницы и низа живота. С ним он чувствовал себя свободным, настоящим и полностью желанным: от макушки головы до кончиков пальцев на ногах, которые Чонгук любил посасывать во время прелюдий или передышек в сексе.       Ровное дыхание сменилось грузным, частым и сбивчивым. В просторном помещении стало душно и жарко, будто кто-то выставил кондиционер на режим обогрева. Чимин распалился и достиг вершины боевой готовности. Он стянул с себя боксеры, открыв вид Чонгуку, которого не слышал. Впрочем, блондин так увлёкся и отдался моменту, что и не прислушивался к другим звукам в кабинете. С закрытыми глазами он лез пальцами под майку, поглаживая себе торс и лаская соски. Смачно облизывал средний палец перед тем, как вставить его в тугое и жаждущее колечко мышц под аккомпанемент протяжного стона с придыханием. Чимин не был уверен, что не начнёт захлёбываться просьбами и ласковыми словами в процессе, ибо всё ещё скучал и желал показывать это в том числе и на самом Чонгуке. Однако в столь особенный соло-момент парень остро чувствовал, как их было двое. В том числе поэтому, когда он ощутил влажный и горячий язык у основания члена, то едва не кончил и громко, надрывно застонал. Пак наткнулся рукой на бритый висок и вцепился в волосы своего парня крепкой хваткой.       — Детка, давай прямо сейчас, — с мольбой в измученном желанием голосе выдавил блондин.       Но Чон буквально припечатал его вторую руку к столу и бережно вставил в жаждущее нутро влажный палец.       — Что нужно делать, детка? — жарким голосом возле паха. Просил расслабиться, но возможности подразнить не дал, перенаправив внимание Пака на тактильные ощущения. Чонгук медленно облизал член до головки и взял его в рот.        С мычащими от нетерпения и желания звуками Чимин импульсивно подался навстречу тазом, цепляясь ступнями в край стола, с которого скоро мог неосознанно сорваться. Почувствовал Чон это сам, будучи внимательным к чужим сигналам, или делал что хотел, но парень выпрямил одну из его ног и положил себе на плечо. Оральные ласки заполнили кабинет пошлыми звуками. Прижатие языка, вязкое и тягучее посасывание, горячая полость развязного рта вынуждали выгибаться, ёрзать и жадно втягивать воздух надорванными вдохами. Чонгук ускорил толчки пальцем и вынудил Чимина неосознанно упереться коленом в его шею. Со стоном и рычанием он оттягивал длинные пряди, теряясь в надвигающемся наслаждении. Пак думал, что парень будет долго дразнить, периодически прерываясь, а затем затыкая его брань очередным подходом. Но небольшая разлука придавила сдержанность и контроль, и Чонгук без промедлений протолкнул член в свою горячую глотку. Выпустив его волосы, с глубоким стоном сквозь приоткрытый рот Чимин кончил ему в рот почти мгновенно. Приглушённое глотание он различил с трудом, так как собственный пульс рвался в висках стремительным ритмом.       — Умница, — хрипло и ласково произнёс Чонгук, вылизывая с члена сгустки спермы.       Чимин закрылся рукой, сорвавшись на вынужденную передышку, пока парень опускал ему ногу с края стола и брал в рот пальцы, ласково обхватив ладонью расслабленную ступню. Спустя столько месяцев отношений глупо было сравнивать ощущения, и всё же Пак никогда ещё не испытывал к одному и тому же человеку столь мощное сексуальное влечение без срока годности. Регулярно, почти постоянно он чувствовал себя подростком с бурлящим тестостероном и рвущимся на свет спермотоксикозом. Они не разбавляли серые будни сексом намеренно и не имели нездоровой фиксации лишь на интиме. В их отношениях было много другого — немало иных важнейших составляющих. Однако со временем, добившимся доверием и раскрывшимися чувствами в атмосфере любых будней они хотели друг друга, как прежде.       Свободной ногой Пак наткнулся на твёрдый бугор, с какого-то хрена всё ещё спрятанный в чужих джинсах. Блондин отдышался, вытер испарину со лба и приподнялся на локтях.       — Детка, быстро снимай штаны.       После полудня яркое испанское солнце безжалостно припекало открытую голову, но Тэхён упрямо делал вид, что его всё устраивает. Он намеренно продолжал сидеть на солнцепёке и вне тени шатра, чтобы быть дальше от Юнги, Джо Сато и команды, которые в очередной раз обсуждали то, что мужчине со взмокшими висками под линией рыжих волос ещё предстояло сделать. Обычно все предыдущие дни в это время Ким рисовал, гулял или занимался подработкой в интернете, создавая обложки, листовки или иллюстрации, но последний заказ он сдал сегодня утром, поэтому сейчас парень был совершенно свободен. Юнги об этом ещё не знал, но и Тэхён приберегал самое правдоподобное оправдание на тот случай, когда по-настоящему захочет уйти.       В основном Сато и Юнги общались на корейском, но иногда первый забывался и перескакивал на японский, а вместе с ним и Юнги. Это выглядело особенно комично, когда они оба это понимали и снова переходили на корейский. Сегодняшний день отличался тем, что Юнги наконец дождался приезда Тору Тибы, о чьём появлении просил. Они не были знакомы лично, но, судя по всему, немало слышали друг о друге. Через полчаса втроём, без Джо, они планировали посидеть где-нибудь в неформальной обстановке. Чтобы не привлекать к себе лишнее внимание Юнги, Тэхён не противился, из-за этого начало встречи ему придётся перетерпеть.       — Всё в порядке? — вдруг спросил Пак, вызволив парня из раздумий. Возле складного стула, на котором сидел Тэхён, мужчина оказался быстро и незаметно. Глаза скрывались за солнцезащитными очками, рыжие волосы игриво бликовали при дневном свете. Как и прежде, он был в прозрачной рубашке — на этот раз кремовой, — белой майке под ней и лёгких льняных брюках бежевого оттенка. Тэхён на вопрос лишь молча кивнул. — Мы пробудем здесь ещё два дня, а потом уедем подальше от воды, — безмятежным, немного успокаивающим голосом заверил хён. Он потянулся пальцами к лицу Кима, желая, вероятно, коснуться подбородка или скулы, но парень неосознанно дёрнулся и пресёк чужое намерение.       — Разве Сато не говорил, будто тебе нужно быть в Барселоне? — напомнил брюнет о том, что слышал своими ушами. Он не был удивлён, но хотел убедиться, что его подозрения о причине правильные.       Юнги помедлил с ответом и задумчиво коснулся пальцами уже собственного подбородка. После этой заминки Тэхён и так уже понял, что Юнги заставил…       — Он передумал, — соврал мужчина. Впрочем, ответ мог быть и честным, японец действительно мог передумать, но перед этим на него почти наверняка надавил Пак.       Так или иначе, он опять это делал — то, что провоцировало тошноту сильнее морского запаха. Сато окликнул Юнги в третий раз, и Тэхён хотел было выдохнуть, когда снова остался один, но Тору вдруг поставил рядом с ним ещё один складной стул для себя. Парень был наполовину японцем, наполовину корейцем, а сейчас и вовсе имел американское гражданство. Он стал известным, когда взял шоссейно-кольцевую мотогонку в рамках Гран-при год назад. Ростом он был с Тэхёна и одного с ним возраста, обладал подтянутым телом и невзрачной внешностью, если не брать в расчёт раздутое эго. Хотя, вполне возможно, только Тэхён воспринимал его таким и мало на него смотрел. Однако всё равно не мог не заметить, как молодому гонщику льстило, что Юнги вызвал в помощники именно его.       — Что, если мы посидим на пляже? — предложил шатен. — Там есть неплохое место с хорошей кухней…       — Ладно, — перебил Ким, пока парень не стал перечислять список морских блюд. Прилипчивый, изучающий взгляд на себе он чувствовал кожей. Тору Тиба приехал всего несколько часов назад и усердно пытался понять, кто такой Тэхён и какова его роль в общем деле. Однако облегчать ему задачу Ким не собирался, к тому же сам уже не был уверен, какого чёрта здесь делал.       Обронив, что ему нужно переодеться, Тэхён ушёл в свой номер и едва сдержал импульсивное желание снова набрать Чимина. Даже самые короткие и бессмысленные разговоры с ним позволяли чувствовать себя менее ущербно. Хотя друг мог быть понимающим и изредка мягким, чаще всего парень был резким и, как раньше, не следил за речью и реакцией, не делал свои выражения намеренно аккуратными и деликатными. Это было не совсем прежнее общение, однако оно было самым нормальным из всех.        Брюнет освежился, переоделся в белую футболку и длинные джинсовые шорты. Надел солнцезащитные очки, которые редко носил, и взял с собой сумку с длинным поясом — в неё он положил скетчбук, планшет и телефон. На случай, если не захочет сразу прийти в номер. Он вернулся на площадку недалеко от отеля, заметив Тору на прежнем месте у шатра. По обеспокоенному выражению лица Юнги, подошедшему к Тэхёну почти сразу, нетрудно было догадаться, что он был в курсе предстоящих посиделок возле моря.       — Всё нормально, хён, — стараясь сохранять спокойствие и не брызгать раздражением, заверил Ким до того, как мужчина успел заговорить. — Я справлюсь.       — Если почувствуешь себя плохо, говори мне сразу, и мы уйдём. Договорились? — напоследок спросил он настойчивее, чтобы получить ответ.       Тэхён кивнул и позволил Юнги бережно взять его за руку, чтобы втроём направиться в сторону пляжа после того, как Тору оторвался от телефона, на который отвлекался, и встал со стула.       — Я ещё ничего не ел за сегодня, — признался парень, намереваясь, вероятно, поделиться тем, что и в каком количестве он готов съесть.       — Как долго ты здесь пробудешь? — торопливо поинтересовался у него Юнги, чтобы сменить тему.       — А сколько надо? — кокетливым голосом, на улыбке откликнулся Тору вопросом. Но Пак не обратил внимания и в дальнейшем сохранял нейтральный, дружелюбный тон, которым общался с Тибой с самой встречи.       — Чем дольше, тем лучше, — честно и серьёзно ответил мужчина. — Первая большая сверка результатов через четыре месяца. Было бы неплохо, если бы ты задержался на месяц. Я не чемпион, — беспристрастно заметил он.       Юнги имел в виду предстоящие мероприятия по продвижению, которые он и Тору должны были организовать для компании Джо Сато, выпускающей гоночные мотоциклы. Цель состояла в том, чтобы значительно поднять стоимость бизнеса.       От последнего замечания Тору усмехнулся, хотя со стороны Юнги это было констатацией факта, способом подчеркнуть объективную значимость гонщика, а не ответным кокетством. К счастью, Тиба продолжать не стал, а Тэхён сделал вид, будто хочет что-то найти в сумке, чтобы был предлог вызволить руку из уверенных пальцев Юнги. До пляжного кафе с большим раскидистым шатром они дошли уже свободно, без сцепленных рук.       За отведённым для них столом Тору расположился спиной к берегу, чтобы наслаждаться видом моря, тогда как Юнги и Тэхён разместились напротив. Для Кима было большой удачей, что на момент их появления все меню были заняты: он даже выдохнул, когда официант попросил подождать. Он не хотел здесь находиться и не собирался здесь есть, а потому увидел в этом шанс уйти до того, как до них дойдут пластиковые списки местных блюд. Юнги в это время встал со своего места, чтобы дойти до барной стойки и взять себе выпить. Стоит отметить, что за две недели он пил немного и был крайне сосредоточен на работе, сегодняшний день был тому доказательством. Юнги думал о деле, а не о Хёнджуне. Не пытался утопиться в мыслях и спиртном, а, напротив, старался занять себя тем, что служило средством достижения цели. И ужин с Тору не был развлечением, а был способом наладить деловой контакт, скорректировать методы и спрогнозировать итоговый успех.       — Хочешь чего-нибудь? — спросил мужчина у Тэхёна перед уходом. Но парень только натянуто улыбнулся и покачал головой в отрицании.       Тору молчал до тех пор, пока Юнги не отошёл от стола. Сесть напротив гонщика было не лучшей идеей, но так брюнета хотя бы тошнило чуть меньше.       — Типа вместе? — большим пальцем Тиба указал сначала на ушедшего Юнги, а после — на Тэхёна.       — Типа нет, — прохладно и резко ответил Ким, защищая личные границы. — Тебе-то что?       — Корыстный интерес, — улыбнулся Тору и откинулся на спинку стула. Его стройное тело слегка подрагивало, пока он застенчиво покачивал ногой под столом. — У него кто-то есть?       Тэхён неопределённо и равнодушно пожал плечами, будто он не только этого не знал, но и не интересовался вопросом.       — Он не любит разговаривать, лучше действуй, — лаконично и невозмутимо обронил парень, не собираясь делиться какой-либо информацией. Впрочем, Тэхёну и нечем было поделиться. Даже если учесть, что Юнги постоянно был на виду, а их общение выходило за рамки понятных и определённых, Ким понятия не имел, какой на самом деле была личная жизнь мужчины, и была ли она вообще.       Сидящий напротив шатен растянул губы в довольной ухмылке и скрестил руки на груди, словно он только что получил самое главное.       — Спасибо за совет, — тепло и с искренним порывом произнёс он. Только никакой это был не совет, а провокация, сопровождавшаяся глупейшей надеждой на то, что любые поползновения Юнги пресечёт на корню. Пусть и понимал, что шансы были невелики, раз о личной и сексуальной сторонах жизни мужчины Тэхён ничего не знал. Что, если он действительно дал Тору совет? Парень едва сдержался, чтобы не выругаться и не подорваться с места раньше времени. — Как давно вы знакомы? — продолжил любопытствовать гонщик. Но брюнет лишь едва заметно повёл плечом, так как меньше всего хотел сейчас рассказывать про дружбу Юнги и Хёнджуна. К тому же Ким пытался сосредоточиться на определении удачного момента для побега. Уйти до возвращения Юнги было гораздо проще, чем объясняться при нём и сбивчиво врать, пряча лицо. — Ты знаешь, что его звали Смертью?       — Это было давно, он больше не ездит, — заметил Тэхён, но Тору мгновенно от него отмахнулся и приблизился к столу, чтобы опереться на руки.       — Это нельзя бросить, — уверенно заявил он, спокойно объясняя то, в чём как будто смыслил лучше парня перед ним. — Прямо или косвенно ты остаёшься в этом. Я хочу уйти из гонок, но это не значит, что я перестану ездить. А если вдруг не смогу по какой-то причине, то буду искать что-то похожее, но вывод один: я всё равно останусь в этом и мыслями, и эмоциями.       — Ты знаком с ним несколько часов и думаешь, будто уже знаешь его, потому что ездишь на мотоцикле?       — Главное, что я с ним теперь знаком, — улыбнулся Тору. — А почему? Потому что он всё ещё остаётся в сфере, — развёл он руками, словно его выводы очевидны. — На самом деле, после победы мне часто поступают предложения о сотрудничестве, я очень капризен в этих вопросах. Но к Сато приехал сразу, как только узнал, кто работает над проектом и зовёт меня.       Тэхён промолчал. Хотя он ценил, что Тору отзывался о Юнги с уважением, чрезмерное восхищение последним невероятно раздражало. Возможно, если бы Тиба знал Юнги лучше, то вовсе не сел бы с ним за один стол и обходил стороной, как спящую мину. Оглянувшись на Юнги и удостоверившись, что тот пока не возвращается, парень полез в сумку, чтобы сделать вид, будто отвечает на сообщение и о чём-то вспоминает.       — Извини, я совсем забыл об одном проекте. Передай Юнги, что у меня дедлайн, он поймёт, — аккуратно попросил Ким. Он использовал единственный козырь с дедлайном и думал, что так Юнги с бóльшей вероятностью не придаст его уходу значения. Тору ему даже не ответил.       Тэхён вышел напрямую к дороге, минуя оставшийся за спиной пляж, достал телефон и набрал Чимина. Он понимал, каким поздним будет звонок для друга, но надеялся, что после часа ночи парень может не спать, как последние дни. Однако в этот раз младший Пак на звонок не ответил. Тогда Тэхён вставил в ухо один наушник и отправился в отель под разнообразную музыку своих плейлистов. В номер он возвращаться не стал, а расположился на открытой деревянной террасе первого этажа, справа от ресепшена. Там было пусто, а из мебели были один кофейный столик овальной формы со стеклянной поверхностью и два жёстких соломенных диванчика.       С одним наушником и наполовину использованным скетчбуком он сидел на улице под карамельным светом уходящего солнца. Как ни странно, за целый час, который Тэхён провёл здесь, на террасу не зашёл никто. Либо потому, что было ещё рано, и активная жизнь здесь забурлит позже, либо ограниченный вид на высокий забор не вызывал к террасе интереса. Но именно изолированность этой зоны и казалась Киму достоинством, несмотря на то, что здесь было шумно: из окон и с балконов верхних этажей доносились разговоры иностранцев. Из-за забора тоже, но сейчас это позволило ему услышать и различить родной язык и два знакомых голоса.       Ким нарочно сел на дальний от входа диванчик, забравшись на него с ногами и практически приняв позу лотоса, чтобы даже при наличии ведущей на террасу прозрачной двери он остался незамеченным. С тех пор как Юнги и Тору, по расчётам Тэхёна, должны были войти в отель, прошло около семи минут. Он старался не думать об этом, заостряя внимание на линиях, тени и штрихах, но…       В этот момент на террасу бесшумно вошёл Юнги. Совершенно играючи, без каких-либо усилий и стараний ему удалось без звука закрыть за собой дверь, которая обычно издавала либо поскрипывание, либо лёгкий щелчок при закрытии. Мужчина сел на диванчик напротив и подался немного вперёд, чтобы упереться локтями в колени, а ладонями — в подбородок. Тэхён молчал, не бросил на него ни взгляда, но нарочно стал заниматься верхней частью скетча, чтобы хён попадал в поле зрения. Солнцезащитных очков на нём Ким не заметил.       — Если ты хочешь вернуться, тебе нужно только сказать, — тихим и спокойным голосом произнёс Юнги, но парень и сейчас не оторвался от альбома.       — Почему я должен этого хотеть? — лаконично и отстранённо поинтересовался Ким.       — Потому что ты избегаешь меня все две недели с тех пор, как мы приехали, — огласил мужчина очевидное для него наблюдение.       До этого момента Тэхён ещё надеялся, что его поведение было не таким заметным. Ведь он по-прежнему проводил с Паком немало времени, пусть в компании других людей и почти никогда наедине, но парень не игнорировал его, не избегал тотально и не прятался. Несмотря на то что его размещение на террасе было похоже на способ скрыться от Юнги, на самом деле Ким ждал другого. Он хотел, чтобы мужчина его нашёл.       — Ты хочешь, чтобы я уехал? — прямым вопросом и осторожным голосом спросил Тэхён.       — Не хочу.       — Почему?       — Я сам предложил тебе поехать со мной, — напомнил Пак. — Считаешь, я это не продумал? — Вопрос парень расценил как риторический, ибо сложно было представить, что сейчас хён способен принять импульсивное решение относительно серьёзных вещей. Хотя он был прекрасным тактиком, но на данном жизненном этапе стратегический подход был ему ближе и полезнее. И Ким был уверен, что просто удачно, без помех и утяжеления вписался в долгосрочный и продуманный план Юнги. Поэтому ответ был очевиден, однако мужчина после длительной паузы вдруг поднялся с диванчика с сухими фразами: — Но, кажется, я ошибся, ты даже на себя не похож. Завтра я этим займусь: верну тебя домой.       Он уже собрался уйти, когда Тэхён резко бросил альбом на стол и сильно подался вперёд, чтобы поймать хёна за руку.       — Я не хочу домой, — Ким произнёс это довольно грубо, почти злобно и притянул Юнги так, чтобы тот сел прямо на кофейный столик. Тэхён выпрямился после того, как в искреннем желании задержать вышел из прежнего положения. Парень немного склонился вперёд и боялся поднять взгляд на мужчину перед ним, ведь любая реакция, отразившаяся на бледноватом лице или в обычно тёплых глазах, могла сбить Кима с мысли. — Просто у меня скоро будет долбанный нервный тик от вопроса, в порядке ли я, — эмоционально, на выдохе выпалил он.       — Я об этом спрашиваю, потому что ты перестал разговаривать со мной, — спокойно объяснил Юнги.       — Я всё чаще думаю: хён, ты взял меня с собой как напоминание? Или чтобы опять загладить вину? Или потому что я тот беспомощный ребёнок, который сдохнет один и с ним надо постоянно нянчиться? — выстреливал он вопросами, точно пулемётной очередью, так как в лаконичном объяснении для брюнета было мало ответов.       — Я вовсе так не считаю.       — Тогда зачем я здесь?       — Я хотел, чтобы ты отвлёкся и увидел, что жить можно по-другому, — тем же безмятежным голосом заметил мужчина, не пытаясь заглянуть в глаза или заставить парня поднять голову. — И начал двигаться дальше.       — Мне кажется, ты сам не видишь, что делаешь. Прости, хён, но меня это уже бесит, — резко выплюнул парень. Он бросил беглый взгляд исподлобья, потому что пожалел о тоне, который можно было принять за неуважение или неприязнь, но заметил, как Юнги улыбнулся. — Что? — спросил Тэхён, неуверенно подняв взгляд на мужчину. — Почему ты улыбаешься?       — Улыбаюсь, так как ты наконец-то говоришь, что у тебя на уме, — ответил Пак. Тэхён вздохнул. — Я взял тебя сюда вовсе не как напоминание. И не для того, чтобы, как ты выразился, нянчиться с тобой. Ты до этого справлялся сам, а сейчас вдруг не сможешь? — скептично задал он вопрос. — Тебе не нужна моя помощь, я только хочу, чтобы ты окончательно освободился. Возможно, я перегибал палку, но это всего лишь из-за непонимания, что с тобой происходит. О чём ты говорил утром с Сато? — аккуратно поинтересовался Юнги той сценой, которой стал невольным и нежелательным свидетелем. Однако на тот момент парень считал везением, что сам диалог мужчина не слышал. Сейчас же это стало казаться невероятно глупым намерением скрыть одно из простых желаний.       — Я спросил, могу ли я иногда брать один из резервных байков, — честно ответил парень, ощущая при этом неловкость Вселенских масштабов. — Он сказал, что на это мне нужно твоё разрешение.       Теперь медленно вздохнул уже Юнги, пока Тэхён застенчиво перебирал его пальцы, которые не выпускал с того момента, как схватился, чтобы задержать. За последние две недели он очень редко держал мужчину за руку. Чаще это делал сам Пак, в то время как брюнет искал очередной предлог, чтобы вызволить ладонь из тёплого плена. Как сегодня.       — Я достану тебе байк, как только мы уедем отсюда, — твёрдо заверил Юнги. — И впредь говори обо всём мне, а не Сато или Тору, — более настойчивым, напряжённым голосом попросил мужчина, словно подобное его задевало. — Когда ты сдал работу?       — Ещё утром, — стыдливо, едва внятно признался брюнет.       — Говори мне прямо, если хочешь побыть один. Договорились?       Тэхён внимательно всмотрелся в его спокойное лицо. Он не злился и не был недоволен им. Возможно, Пак не был удовлетворён самой ситуацией и обстоятельствами, но он не пытался отчитать парня или выставить виноватым. Сейчас его манера вести спокойный диалог казалась не просто результативной, а приятной, безопасной и успокаивающей. На вопрос брюнет кивнул и поймал его пальцы, когда хён хотел коснуться его лица.       — Я хочу кое-что сделать, только не мешай и не говори ничего, — торопливо попросил Ким, пока заряд смелости не иссяк.       Пак выразил ожидаемое согласие молчанием, и Тэхён медленно и не до конца склонился к его лицу. Он остановился, чтобы сделать следующий шаг осознанно и прощупать почву своей реакции, но чем дольше тянул, тем больше нервничал. Вероятно, для первого поцелуя в случае парня не было идеальной последовательности. С импульсивным порывом прикосновение к чужим губам, вопреки внутреннему дискомфорту, могло привести к отвратительным последствиям. Это мгновение не должно было быть таким. Юнги едва коснулся пальцами его скулы в желании успокоить или придать уверенности и полностью испортил момент.       — Нет, лучше не трогай, — Тэхён окончательно отстранился от него и опустил голову. Чувство отвращения к себе и злость на обстоятельства распирали грудную клетку, точно хирургический ретрактор.       — Иди сюда, — Юнги поднялся со столика и потянул парня за собой, в сторону деревянного ограждения на террасе.       Мужчина встал к парапету спиной и будто в ответ на неуверенную заминку брюнета переплёл свои тёплые пальцы с его. Юнги его больше не притягивал и никак не касался, предоставив пространство и свободу решений не себе. Тэхёну потребовалось время, чтобы освоиться, а затем медленно и осторожно приблизиться к его лицу. Чужих губ он коснулся едва ощутимо, словно погладил губами тёплую сладкую вату, которая таким же мягким эхом отозвалась в ответ. В этот момент Ким осознал, что таким образом Пак давал ему почувствовать собственное превосходство. Принял положение, словно был загнан им в угол, и контролировал ситуацию только Тэхён. Позволял делать что вздумается, будто мужчина был его личным подопытным кроликом. От последней мысли брюнету стало дурно. Отстранился он тоже медленно, но голову не опустил и взгляд — тоже. Лишь продолжил смотреть на него, как и всё это время, потому что глаза в этот миг из них не закрыл никто.       — Всё хорошо, — тихим, спокойным и едва успокаивающим голосом произнёс Юнги, словно понял всё по лицу.       Он выпустил его пальцы, чтобы демонстративно развести руки в стороны. Будто ненавязчивое приглашение или тихая просьба. Над его посылом Тэхён не думал, сейчас казалось неважным, что именно хён хотел этим сказать, если главным было другое: Пак в любом случае давал убедиться в своём присутствии. А парень действительно этого хотел и нуждался в объятиях, поэтому почти сразу обнял мужчину вокруг талии. Запах табака немного успокаивал, но Тэхён всё равно пытался спрятать в чужом плече паршивое ощущение первой и, казалось, совершенно провальной попытки.