13:08

♪ Papa Roach – The Ending

13 марта, четверг

      Парень пытался распрямить лежащую в кармане серебристых брюк металлическую скрепку пальцами левой руки: поддевал край тонкой проволоки ногтем, нажимал подушечкой пальца на сгиб. Один из помощников Чона нанёс очередной удар по челюсти невысокому и худощавому мужичку, стоящему на коленях в беззащитной позе, но на этот раз исполнитель умудрился промахнуться, услышав холодное «хватит» от босса. От удара в скулу, щёку или челюсть мужчина был очень далёк, до смешного нелепо смахнув с чужих губ сгусток крови, который тут же отлетел в сторону, разорвался в полёте на капли и приземлился на белоснежную рубашку и вычищенные до блеска чёрные ботинки. Мысль, что он стоял слишком близко и может получиться так же, как в предыдущий раз, пришла в голову Чонгука слишком поздно. Мужичок звучно выдохнул от облегчения, нервно закашлялся и ударился в очередные обещания. За проведённые здесь полчаса его успели лишь напугать и разбить нос с челюстью. А могли бы убить.       — Твою мать, — помощник даже отшатнулся от жертвы, — простите меня, господин Чон. Честное слово, я не специально!       Чонгук лениво опустил голову, чтобы увидеть ровные контуры круглых алых пятнышек на своей груди. Почему он в обязательном порядке должен был носить белую рубашку, если она крайне непрактична? Он просто не мог отойти дальше в то время, когда необходимо было оказывать давление словом, взглядом или присутствием, иначе пришлось бы вернуться к тем мерам и правилам, которые были здесь до него. Вряд ли его появление значительно сказывалось на процессах «Скайлайна», но то, что было Чонгуку доступно, он старался подмять под себя. Например, эту ситуацию, в которой он мог снизить масштаб жестокости и насилия, пусть и не мог ликвидировать подобные меры окончательно. Возможно, эффективность подхода сильно хромала, но сам он в этом сомневался, потому что всё же в большинстве случаев его общий образ давил и запугивал.       — Как и тогда, где бы я, блять, ни стоял. Я уже сомневаюсь, что это не специально, — Чонгук поднял голову и заметил, как его помощник хотел продолжить оправдываться и извиняться. Брюнету пришлось вытащить левую руку из кармана и оторваться от скрепки, чтобы, ненароком сверкнув часами, прервать мужчину простым жестом. — Главное, костяшки на руках мне так же не специально не разбей, иначе мне пиздец. Остальное я переживу. Верните его на место.       Парень сверился с часами, потому что время поджимало. Второй помощник, всё это время стоящий возле двери, теперь подошёл к нему и протянул два бумажных полотенца. В глухом помещении из старых алюминиевых листов и без окон было темно и холодно. С потолка свешивалась одна светодиодная лампа на 60 ватт, у двери стоял металлический стул с вещами — и на этом аскетичное наполнение комнаты заканчивалось. Здесь не было совершенно ничего.       — Если Вам будет пиздец, что будет со мной?       Чонгук дёрнул уголком губ, когда вообразил это, только их представление о последствиях между собой разнились, потому что связаны были с разными людьми. Джиху в случае Чонгука был абсолютно ни при чём. Парень пропитал салфеткой капельки крови на рубашке, что совсем не убавило яркости и не изменило вид, вытер зауженные носки ботинок и выбросил смятую бумажку в чёрный пластиковый мешок, который распахнутым держал в руках мужчина, подавший полотенца.       — Это первое предупреждение, — бросил Чон мужичку с разбитым носом, забирая с металлического стула перед выходом серебристый пиджак и чёрное пальто.       Он вышел из мрачного помещения на не более освещённую улицу, вновь поглядывая на часы на запястье и едва не врезаясь в компанию перед собой: уложенные светлые волосы и серое пальто Джиху заметно тускнели рядом с девушкой в ядовито-зелёной кожаной куртке и брюках, от которых сильно резало глаза даже в сумерках. Чонгук еле сдержался, чтобы не зажмуриться.       — Закончил? — спросил Джиху и пробежал взглядом по брату, следом пытаясь заботливым движением руки привести его рубашку в порядок.       — Да, — Чонгук достал из кармана пиджака ключ от «генезиса», стоящего чуть в стороне. Его синий металлический оттенок слабо поблёскивал в свете одинокого настенного фонаря. — Прочла сообщение? — спросил он Юри, пока передавал ключ от машины хёну.       Перед тем как прибыть на место и отключить телефон, он получил сообщение о внеплановом сборе «помпейцев». И последние полчаса думал над тем, как скоро и в каком виде он туда явится. Казалось, и скрепку он сегодня сжимал не для того, чтобы держать лицо, а с целью унять внутренний зуд перед встречей. Ситуация в «Помпеях» для него вряд ли стала лучше, скорее, наоборот. Теперь куда сложнее было контролировать эмоции и придерживаться хладнокровия во время конфликтов, особенно когда он не выныривал из рабочей суеты больше месяца. Без свободных вечеров и принадлежащих ему ночей он становился уязвимым, и, вместо того чтобы огрызаться в свойственной ему манере, Чонгук дразнил и издевался.       — Прочла, но Джиху-ним сообщил раньше, — Юри открыла заднюю дверь своей зелёной Kia Soul позади неё и достала оттуда до боли знакомую чёрную кожаную куртку.       — Блять, — усмехнулся Чонгук, пытаясь скрыть то, что в действительности был тронут, — серьёзно?       — Давай без этого? — остановила она его, не хватало только поднятой ладони. — Это просто куртка. Как будто я не знаю, о чём ты подумал, когда увидел сообщение. Чем бы дитя ни тешилось...       По возможности Чонгук старался переодеваться перед сборами, и одной кожаной куртки было уже достаточно, чтобы всё стало по-другому, потому что в костюмах он не чувствовал той уверенности и расслабленности, которые, по всей видимости, шли в комплекте с привычной ему одеждой и чёрным BMW. И от Юри этот жест был, конечно, неожиданным, потому что являлся первым, но странным не казался. Чонгук находился в штате «Скайлайна» пятый месяц, и бóльшую часть времени он провёл в компании брата и его помощницы, которую ранее на дух не переносил. Вряд ли это закончилось, они всё ещё не были друзьями, но как будто сейчас он поставил свои подозрения на паузу, пока информация накапливалась на той же карте памяти в оставленной на железнодорожной станции камере. В рабочей обстановке он смог увидеть двух людей в другом свете, и его прогрессом было то, что хотя бы на них он перестал беспричинно срываться и научился взаимодействию, которое часто бывало полезным. На работе. Увы, ситуация в «Помпеях» по-прежнему хромала.       — Это я дитя? Ты знаешь, что есть машины для взрослых, не только для детей? — Эта шутка никогда не старела, теперь оба Чона при любой возможности великодушно поддевали девушку либо по поводу машины, либо внешнего вида. И если её внешний вид они затрагивали в своих насмешках реже, от машины так и не отвязались.       — Пешком сейчас пойдёшь.       — Юри-я, дай нам минутку, — попросил Джиху, сдерживая смех и избегая с девушкой зрительного контакта. По всей видимости, перед тем, как Чонгук вышел на улицу, он говорил ей нечто похожее.       Она передала куртку Чонгуку, села в машину и завела двигатель. Джиху в это время протянул руки к одежде, которую держал Чонгук, чтобы забрать пиджак и пальто.       — Я заеду за тобой через сорок минут, — предупредил хён. — У меня встреча в Канвондо, отвезёшь и вернёшься на моей, идёт?       — Да, но зачем? Не проще уехать самому? — Чонгук застегнул молнию куртки, пряча под ней запятнанную рубашку.       — Нет, завтра, как вернёшься, приедешь на встречу на машине. Ты не можешь заявиться на байке. И будь при параде, — Джиху заботливо отряхнул ему куртку, поправил одной рукой воротник и, подавив улыбку, кивнул в сторону своего седана. — Не запал ещё?       — Так вот что это за проблема с вечно, блять, разобранными служебными, — усмехнулся Чонгук. — Не сработает, хён. Сказал же, что не хочу.       Джиху уже несколько месяцев пытался склонить Чонгука к покупке машины, аккуратно добиваясь того, чтобы младший реже использовал байк, который сейчас стоял на подземной парковке «Скайлайна» и ждал, когда его владелец освободится и вспомнит про него. Но к отказам блондин относился с пониманием и на брата не давил. Удивительно? Единственное, на чём он настаивал, — чтобы Чонгук брал именно его машину, когда та Джиху была не нужна. В последнее время их отношения были особенно гармоничными. И пусть сам Чонгук старался не анализировать это, но ему не раз приходила в голову мысль, что такого понимания между ними не было никогда.       — Ты сказал «как вернусь завтра» — это ты про миссию? — Джиху кивнул. — Я успею?       — Надеюсь, — мягко ответил мужчина, однако если он уже распланировал завтрашний вечер, то не сомневался, просто не давил требованиями.       Зелёный мини-кроссовер позади них коротко просигналил, и окно со стороны пассажира опустилось.       — Не хочу мешать вашей милой беседе, — подалась вперёд Юри, чтобы её было лучше слышно, — но у нас мало времени.       Пряди длинных светлых волос закрывали ей часть лица, и она уже с вызовом смотрела на Джиху, словно грозила отомстить за неудачную шутку, которую не слышал Чонгук. Без последствий так себя вели с ним только он и Юри, что больше умиляло старшего, чем возмущало или действовало на нервы. Даже сейчас Джиху усмехнулся и мягко подтолкнул брата к машине.       — Иди, Чонгук-и, а то она нас обоих разъебёт. Я буду на месте через сорок минут, — напомнил первый Чон.       Через плотную, но приоткрытую дверь уединённой тёмной комнаты было слышно почти всё, что творилось в этом баре по вечерам: звон стаканов и стук стальных столовых приборов заглушал невнятный людской гомон. Всё перечисленное чертовски давило на слух и уставшее сознание, которое требовало нормального сна, но дверь целенаправленно не закрывали.       — Когда-нибудь я перестану так ёбнуто реагировать на тебя здесь, — Хосок встал рядом с Намджуном, сидевшим на кожаном диванчике, и посмотрел на Тэхёна ироничным взглядом. — Каждый, блять, ёбаный раз глаза протираю, когда вижу ваши байки.       — У меня точно так же, — подхватила Соён с лёгким смешком, завязывая длинные чёрные волосы в хвост, свёрнутая куртка за её спиной при этом негромко похрустывала от давления, — но не каждый раз, а когда забываюсь. Может быть, на нас так же реагировали? Но больше всего я хочу протереть глаза от того, что их здесь больше нет. Каждый сбор теперь, как во сне.       — Побудьте в моей шкуре, — с глубоким вдохом ответил Намджун и поднял голову на «помпейца». — Хватит, блять, стоять над душой, займи уже место.       — Я на месте раньше всех, — промычал Чимин в поверхность стола, на котором разлёгся и зарылся лицом в рукава утеплённой кожаной куртки тёмно-красного цвета. Он почти не спал уже несколько ночей, оттого его переполняло ощущение, что уже второй по счёту сбор он будет вывозить с трудом. У него не было сил сидеть ровно, вникать в ситуацию или достойно парировать. Зато всё это подводило его к абсолютной готовности по-простому огрызаться в ответ.       — Ты приехал после меня, Чимин-хён, — как бы между прочим заметил Тэхён, не отрываясь от скетчбука. Парень упирал его в колено и что-то штриховал карандашом на частично заполненном листе.       — Потому что ты, блять, живёшь здесь, я уверен, — небрежно выплюнул Пак. — Если сбор вне графика, ты уже тут.       — Чимин, ты опять не спал ночью? — Намджун стукнул по столу снизу в попытке привлечь внимание, но Чимин даже не дёрнулся. Только прикинул, насколько это вообще могло читаться по его унылой физиономии? Он никому не говорил, что не спал или как долго не мог заснуть. Из присутствующих здесь «помпейцев» ни один не имел понятия, что происходило в его жизни, душе и сердце. — Почему так хуёво выглядишь?       — Отвали от него. Не видишь, блять, что ли? Его, похоже, мужик бросил, — предположил Хосок, еле сдерживая хихиканье.       — Закрой пасть, хён, — огрызнулся Чимин, резко вскинув голову, потому что друг посмел коснуться запретной темы личной жизни.       — У-у, — протянул старший, опустившись на диванчик рядом с Тэхёном, — это была шутка. Так я угадал?       — Как же заебало, — со стоном Чимин рухнул на стол обратно, закрывшись руками в неисполнимом желании провалиться сквозь пол, чтобы оказаться в счастливый выходной на своём складе.       — Взял бы да съебался, тебя никто не держит.       Но Чимин не уточнял, что именно его заебало. Возможно, раньше причиной однозначно были «Помпеи», но не сейчас. Даже если бы дело было в них, он бы не смог уйти как минимум по трём причинам, одна из которых уже пять месяцев не выходила на связь. Но об этом блондин старался не думать. Правда, когда избыток свободного времени не играл ему на руку, эти мысли раздражающе пульсировали где-то в районе затылка. В этом случае Чимин больше сосредотачивался на другом, а остальное выбивал из головы тренировками с боксёрской грушей. Получалось так себе.       — До завтра ты должен выспаться, — наказал Намджун и продолжил постукивать под столом, нарочно пытаясь действовать на нервы, чтобы вывести Чимина из себя, потому что даже злой Чимин куда полезнее того, который сейчас безвольно распластался на столе. — Или ты нахуй будешь не нужен. Тэхён-а, можешь проследить?       Третий Ким на этом вопросе оторвался от скетчбука, чтобы направить на брата скептический взгляд. Может, они и общались с Чимином, а Тэхён довольно часто заваливался к нему на работу, дистанция, которая возникла между ними больше полугода назад, никуда не делась. Они крайне мало стали знать друг о друге, если только понимание между ними находилось на том же уровне, что и раньше. Поэтому с таким же успехом Намджун мог попросить проследить за Паком любого прохожего.       — Я? — неуверенно и удивлённо переспросил парень.       — Ну давай, рискни, — не пытаясь скрасить угрожающий тон, промычал Чимин прямо в стол, от которого слова отскакивали с глухим эхом. — Отъебитесь от меня, я сам решу, что мне делать.       В последнее время он был особенно невыносимым и колючим, таким, что любая угроза съездить кому-нибудь по роже казалась слишком убедительной, и проверять это ни у кого желания не было. Чимину это играло на руку, ибо не приходилось придумывать, как ещё можно держаться от некоторых людей на расстоянии.       Тэхён лишь молча развёл руками перед братом. На этом диалог был завершён, потому что в комнату вошли Юри и Чонгук, и Намджуну нужно было перейти непосредственно к теме сбора.       — Быстро по местам, — скомандовал он, замещая отсутствующего лидера.       Вошедший Чонгук закрыл дверь, оборвав внешний шум и погрузив комнату в долгожданную тишину. Он бегло оглядел присутствующих, не задерживаясь взглядом на ком-то конкретном, и опустил глаза на часы у себя на запястье, оттопырив перед этим рукав кожаной куртки.       — Мы не опоздали, — буднично заметил он, удостоверившись, — можно не гавкать?       — Заткнись и сядь уже, я тороплюсь, — коротко бросил ему Намджун.       — Какое совпадение, — почти нараспев, издевательски протянул брюнет и опустился на диванчик рядом с Юри, — я тоже.       — Убирай эту хрень, — потребовал Намджун, грубовато стукнув пальцем по скетчбуку Тэхёна. — Чимин, сядь нормально, все на месте.       Пак не хотел и не стал бы, но ворчание Намджуна тяжелее давалось на слух, чем недовольство Чанёля. Режущая бензопила против двигателя дешёвого грузовика. Как раз потому, что все были на месте, он и не хотел отрываться от стола. Но Чанёль, с которым он ощущал чуть больший комфорт, отсутствовал по работе, и Паку пришлось поднять корпус со стола. Он неторопливо привёл растрепавшиеся волосы в порядок и откинулся на спинку дивана, опустив взгляд под стол. Тэхён, сидевший рядом, убрал скетчбук в сумку на сиденье и засунул карандаш за ухо.       — Завтра нужно провернуть одно дело в Пусане: коротко объясняю детали, а потом сами делитесь на группы, — сообщил Намджун. — Это срочное дело от «Скайлайна», поэтому даю только тот минимум информации, который вам нужен. Первая группа должна выйти на нашего бывшего партнёра Им Дживона — пока что ориентировкой служит отель «Лотте» рядом с Сомёном — и любым способом добывает его подпись и печать на этой сраной бумажке. Печать должна быть обязательно, — выделил Ким и положил на стол лист А4, который тут же подхватил Тэхён. — Копий нет, экземпляр один, поэтому не проебите его. Вторая группа в это же время едет в морской порт и забирает еврофуру сразу, как будет получена подпись. Повторяю: любым способом, даже если… — он намеренно недоговорил, чтобы оставить в воздухе намёк на крайние меры, и выдержал недолгую паузу. — Соён, дело незапланированное, поэтому, если не получится…       Она отмахнулась от него. «Незапланированное дело» было уже обычной картиной вещей, к которой девушка давно была готова:       — Ничего, я что-нибудь придумаю и буду на посту. Попробую подключиться к пусанской волне.       — Спасибо. Хосок, с тебя мобильное видеонаблюдение, — заявил второй Ким, — «Скайлайн» выделит тебе отдельный транспорт…       — Этого недостаточно, — перебил Чонгук. Хосок на удивление подхватил его комментарий.       — Необходим взлом блока управления, а для этого нужен… — коротким кивком со сморщенным от недовольства лицом Хо указал в сторону Чонгука.       — Я пойду за Дживоном, — предсказуемо для Чимина заявил Чон. Его поза казалась напряжённой, уложенные в андеркат чёрные волосы намекали на то, что он только приехал с работы. Он старался расслабить лицо и выглядеть непринуждённо, несмотря на грубость, сарказм и скрытые оскорбления от тех, у кого он стоял костью в горле. Но брюнет всё равно казался то ли усталым, то ли озадаченным. Чимин бросил на него лишь косой взгляд, который помог это увидеть. Но прямо на него Пак смотреть пока не пытался, такой взгляд ему пришлось бы подкреплять грубостью, которая на пустом месте не казалась симпатичной. — Но я постараюсь помочь дистанционно.       — Вот, блять, спасибо, — съязвил Хосок и демонстративно поклонился ему.       Чонгук на это не клюнул. У него по-прежнему были натянутые отношения со всеми. А с тех пор как он основательно ушёл в «Скайлайн», стало ещё хуже. Но дружеская атмосфера в «Помпеях» мало кого заботила, и работать над этим ни один из участников группировки не собирался. В каком-то смысле с этой дистанцией между каждым из них ситуация стала во многом проще, к тому же фундаментом «Помпеев» давно уже служила не крепкая дружба.       — Хосок, тебе ещё что-нибудь нужно? — уточнил Намджун.       — Помимо тачки? — Ким в ответ кивнул. Хосок задумчиво постучал пальцами по подбородку. — Думаю, нет. Если поеду на ней один, будет вообще заебись — в кои-то веки смогу сосредоточиться.       Чонгук громко хмыкнул, словно нашёл повод для насмешки. Это спровоцировало Хоби бросить на брюнета испепеляющий взгляд.       — Я могу взяться за фуру, — легко, спокойно предложила Юри. Заинтересованной она не была, и слова произнесла так, будто вспомнила, что завтра у неё будет свободное время, которое она в качестве одолжения сможет выделить для команды.       На этом моменте Чонгук тихо засмеялся и немного устало потёр лицо руками:       — Ну почему я не удивлён? Что ещё ты прячешь в своих зелёных рукавах? Ядерный чемоданчик? — намекнул он на то, что Юри обладала, казалось, всеми существующими навыками. В «Помпеях» она выбирала ближний бой только потому, что ей это нравилось больше, но обращаться с оружием она также умела. Девушка в принципе была универсальным участником группировки, и это казалось странным и удивительным.       — Без обид, но фурой займусь я, — уверенно заявил Тэхён, бросив извиняющийся взгляд на Юри.       — Года четыре прошло, ты уверен? — с сомнением в голосе поинтересовался Намджун.       — О да-а, — протянул третий Ким, судорожно разминая руки. Казалось бы, речь шла об очередной миссии, но Тэхён был слишком нервным и возбуждённым. Чимин толком не успел сосредоточиться на странной реакции, потому что Юри заставила его прислушаться к продолжению разговора.       — Тогда я пойду с Чонгуком, чтобы разделить этих двоих, — она кивнула сначала на Чонгука, а потом на Чимина, стараясь доступно передать, кого имеет в виду, — потому что если они пойдут вместе, то…       Договаривать она не стала. Как и Намджун, Юри оставила пространство для фантазии. Да и что ей было говорить? Что если они пойдут вместе, то расхуярят друг друга, а не цель? Ведь именно такое мнение уже давно сформировалось у всех присутствующих.       — Я и не собирался с ним идти, — ленивым, небрежным голосом заверил Чонгук, — я справлюсь один.       Он произнёс эти слова настолько самоуверенно, что с чиминовых губ сорвался язвительный смешок:       — С чем ты там справишься? Это я справлюсь один.       — Закрой рот.       — А то что? — в первый раз за сегодняшний сбор Пак встретился с Чонгуком глазами. Их тяжёлый зрительный контакт длился не больше полутора секунд, так как Тэхён не дал Чимину возможности продолжить перепалку и перебил.       — Мне, скорее всего, понадобится помощь Чимина, — заявил парень, подхватив идею Юри.       — Еба-а-ть, — вскинув голову к потолку, протянул Чимин таким тоном, словно его внезапно осенило, — так вот что меня так заебало: по ночам я учусь управлять фурой. Я лучше уебу этого мужика, вырву ему руку и добуду ёбаную подпись.       Он был на взводе и явно не придавал серьёзности своим словам, потому что относительно подобных мер его позиция оставалась непоколебимой. И если бы он даже получил такой приказ, дело кончилось бы плохо для того, кто пытался это навязать.       — Разве не ты говорил, что против насилия? — ухватился за его горячность Чонгук, задав вопрос до невозможного скучающим голосом. Со стороны могло показаться, будто он думал, до чего бы ещё доебаться.       — Закрой, блять, рот! — огрызнулся Чимин, отреагировав молниеносно. Он и без того был заведён, а с этой грубостью достиг пика эмоционального напряжения. Его тело дало неожиданную реакцию на громкую ругань, и Пак едва не застонал от желания съебаться домой, минуя работу. Чонгук от его слов только широко улыбнулся, почти засмеялся, будто получал удовольствие, когда ему удавалось вывести Чимина из себя.       — Завалите оба! — сквозь зубы выпалил Намджун, пока испепелял взглядом двоих парней по очереди. — Тэхён, посмотри-ка, блять, на меня. Фура должна приехать целой.       — Я это знаю, Джун-хён, — миролюбиво заверил тонсэн.       — Тогда нахуя тебе Чимин?       — Займётся безопасностью, а с ним я смогу не отвлекаться на возможную хуйню, — чуть дрожащим голосом объяснил Тэхён так, будто его замысел был очевиден, буквально лежал на поверхности.       Но ведь нет. Это было ерундой, на которую могли купиться все, кроме одного-единственного «помпейца» — того самого, о котором Тэхён и говорил. Услышав эту чушь, Чимин едва заметно прищурился. Он опять смотрел под стол и сдерживался, чтобы не повернуться к «помпейцу» слева. Здесь явно было нечто подозрительное, и оправдание дерьмовое хотя бы потому, что КПД Чимина в движущейся фуре — как один из вариантов — равен нулю, если это не бой лицом к лицу. Но Пак мудро промолчал, чтобы не привлекать внимания ни к себе, ни к Тэхёну.       — Чимин? — вернул его к разговору Намджун. — Что скажешь?       — Мне плевать, — едва не по слогам блондин произнёс последнее слово, с чувством передавая своё отношение к миссии, до которой ему не было никакого дела, тем более что задача шла от ненавистного «Скайлайна». — Если надо, буду с Тэ, не надо — не буду. Могу вообще не ездить, не придётся отменять тренировки.       — Блять, давай я въебу тебе, чтобы в чувство привести? — импульсивно предложил Хосок.       — Лучше я, — возразил Чонгук, используя возможность для провокации, но Чимин не ответил ни одному из них. Даже взгляда не бросил, понимая, что из этого ему уже красиво не выйти.       — Едете все, к тому же меня завтра тоже не будет, — по всей видимости, под «тоже» Намджун имел в виду отсутствующего лидера, — вам придётся справиться со всем впятером. И если я узнаю, что вы устроили там какую-то хуйню, сам потом въебу каждому, — у Чимина на этих словах уголок рта изогнулся в усмешке. — Это всё нужно сделать до двух часов дня, потом в порту начнётся погрузка, поэтому выезжаете рано утром. Подводим итоги: Соён на своём месте, Хосок займётся видеонаблюдением и блоком управления, Чонгук и Юри добывают подпись, Тэхён и Чимин забирают груз и привозят на склад «Скайлайна». Вопросы есть?       — Да, кому мы привозим груз, если вас не будет? — спросил Чимин.       — К этому времени на месте будем и я, и Чанёль. На пути в Пусан все телефоны должны быть отключены, возьмёте рации в машины. На обратном пути можете спокойно пользоваться любой связью, так что свяжешься или со мной, или с братом.       — Логично, — с долей сарказма в голосе произнёс Чимин, потому что, как правило, всё было наоборот. Но он и не разглядывал заветную бумажку, которая, вполне возможно, служила объяснением.       — Что с машинами? — спросил Чонгук. — На чём мы поедем?       — Заберёшь сегодня одну из служебных — можете так и поехать вчетвером. А Хосок возьмёт микроавтобус с оборудованием.       Чонгук кивнул, вновь посмотрел на наручные часы и без разрешения встал с диванчика со словами:       — Я должен ехать.       — Я здесь заканчиваю сбор, — холодно напомнил Намджун, который пытался одним взглядом посадить Чонгука на место.       — Будем считать, что ты его и закончил, если не хочешь увидеть в этих дверях первого, — заявил Чон. — Он меня ждёт.       — Пусть только рискнёт зайти, — с сомкнутой челюстью выдавил из себя Чимин и посмотрел на парня уверенным, пронзительным взглядом, который Чонгук прекрасно знал. Это было своеобразным предупреждением о том, что терпение было на исходе. Вот только к сбору и сегодняшней перепалке этот взгляд отношения не имел. И ответ от Чона здесь был совершенно не нужен. Но Хосок, как и остальные, поняли это по-своему.       — Блять, у тебя какая-то дневная норма по использованию этого слова? — Хосок дотянулся рукой до Чимина, минуя Тэхёна, и толкнул его в плечо. Он и сам был не против ввязаться в конфликт с Чонгуком, но в подобных инцидентах, когда упоминали основателей, Хосок умел останавливаться. Поэтому сейчас он хотел закрыть другу рот, пока Пак не создал всем дополнительных неприятностей. — Заебал уже!       Чонгук не стал слушать это дальше, особенно когда ему больше нечем было ответить, возразить или поддеть. Их перепалка закончилась в тот самый момент, как парень встретился с говорящим взглядом Чимина. Чон оставил за собой хвостик неприязни и свойственного ему похуизма, подкрепив распространённое мнение о нём самом или о его отношении к некоторым «помпейцам». Он вышел из бара и упёрся глазами в горящие фары «генезиса», хотя здесь запрещено было парковаться. Вероятно, брата спасало только то, что он не планировал заходить в бар, иначе Хару высказал бы ему негодование в лицо, несмотря на их давние приятельские отношения: владелец бара ненавидел беспорядок перед входом. Младший Чон хотел было пройти к пассажирскому сиденью, но через лобовое стекло едва заметил, что туда уже успел пересесть Джиху, сняв с себя пальто. Поэтому брюнет занял место водителя.       — Почему я? — стянув куртку и бросив её на задний ряд, поинтересовался Чонгук.       — Ты же хочешь.       Ответ удивил тем, что Джиху это помнил. Это не было связано с самой машиной — как хотелось бы старшему, — но за рулём Чонгук был гораздо спокойнее, ибо чувствовал, будто хоть что-то может контролировать. Он почти никогда не мог расслабиться на пассажирском, в очень редких случаях, в которых важным было то, кто был за рулём.       В салоне стоял приятный запах новой кожи, а ещё дымчатого ветивера и табака от Джиху.       — Как прошло? — спросил хён. Чонгук неопределённо пожал плечами, съехал на машине с подъездной дорожки, заставив запищать задний боковой парктроник, которому не нравилась близость с запрещающим знаком, и выехал на дорогу.       — Зачем это делать миссией? Сказал бы мне, я бы всё решил, — не увидев в задании непреодолимых трудностей, уверенно заявил Чонгук. Он не был самонадеянным и не переоценивал возможности, ведь в таком случае он бы всё равно не действовал один. Скорее, в парне говорило желание скрыть лишнюю информацию о «Скайлайне» и о людях, связанных с казино в настоящем или прошлом.       — Это вне наших полномочий, так что формально «Скайлайн» здесь ни сном ни духом. За ним пойдёшь ты? — поинтересовался Джиху. А после короткого кивка брата добавил: — Въеби ему от меня хорошенько. Пожалуйста.       Чонгук промолчал, потому что трогать Дживона он вовсе не собирался, а в мыслях ещё во время сбора возник запасной план. Собственно, потому он и сказал, что мог бы разобраться сам, чтобы, опять же, отстаивая важный посыл другого человека, минимизировать вред и потери. Он и не думал прибегать к тем крайностям, на которые пространственно намекнул Намджун. В его случае это был, скорее, обходной путь, в котором без содействия не обойтись.       — Так завтра я назначаю встречу на шесть или семь? — спросил блондин справа.       Чонгук несколько удивлённо посмотрел на него:       — Ты со мной советуешься?       — Конечно, — серьёзно ответил Джиху. Не выделял ответ и не заверял дополнительными словами, лишь высказал спокойное, честное, простое отношение.       Младший Чон задумался, всё ещё бросая подозрительные, любопытные взгляды на брата. В последнее время он часто это делал: советовался или просто был слишком внимателен, хотя до этого — никогда. Сталкиваться с этим по-прежнему было некомфортно, ведь он давно свыкся с другим его поведением. Их общение стало лучше, но несмотря на это, Чонгук не переставал странно реагировать на те действия и слова, которые сильно отличались от прошлого образа старшего брата.       — Что-то случилось, хён? — предположил тонсэн, решив, что вопрос могло спровоцировать банальное нежелание идти на неприятную встречу. — Я могу один на ней присутствовать, если вдруг ты…       — Не можешь, — неторопливо перебил его Джиху, — там нужен я.       — Будут только четверо? Мы и вторые? — спросил Чонгук и получил в ответ короткое мычание от хёна. — Почему в Канвондо?       — Как завершение сделки, а она именно там, чтобы в случае чего всё оперативно исправить.       — Давай на шесть, я примчусь, — заверил Чонгук, не забыв подумать, что чем раньше они начнут — тем раньше освободятся. — Мне нужно о чём-то знать, хён, чтобы я предвидел, если случится какая-нибудь хуйня?       — Это по работе, так что ничего особенного, — заверил мужчина. — И это я должен спрашивать, Юри говорила, что ты заёбывал Чанёля, а теперь и Чимина тоже. Есть за что?       — Нет, за компанию, — он старался сделать свой ответ простым, расслабленным и исчерпывающим, чтобы Джиху не за что было зацепиться. Чтобы в мысленной логической цепочке брата причина доёбов Чанёля перешла и на Чимина, и вопрос бы отпал. В конце концов, они же не устраивали переворот в «Помпеях» и не били друг другу рожи, в отличие от их старших братьев. А дружить друг с другом Чонгук и Чимин были не обязаны. Но так как эта тема сейчас была не только щепетильной, но и животрепещущей, Чонгук поторопился её сменить. — Мне вернуть тачку на рабочую парковку?       — Да, тем более твой байк там. Потом так же — приедешь и сменишь. Ай, — резко что-то вспомнив, Джиху закрыл глаза и потёр пальцами переносицу, — забыл сказать, чтобы ты съездил до станции, как вернёшься, ночью нужно пустить в оборот прибывший груз.       — Я понял, — ответил Чонгук, остро почувствовав, как слабенькая надежда на один будний и поздний свободный вечер и принадлежащую ему ночь рухнула в одночасье.       — Извини, — неожиданно сказал Джиху, — последнее время я прошу тебя ебашить почти без отдыха. Закончим завтра — и будешь посвободнее.       — Не волнуйся насчёт завтра, я приеду так быстро, как смогу, и пошлю всех нахуй, — уверенно выпалил младший Чон. Он действительно был готов к этому, так как преследовал цель отстоять и вступиться за старшего брата. И в этом Чонгук видел прогресс, потому что личное отношение он давно не вкладывал в отражение нападок. Например, так было с тем же Чанёлем, к которому парень стал относиться более равнодушно или на чьё присутствие наконец-то мог смотреть сквозь пальцы. Поэтому в его словах не было желания зацепиться за что-то или намеренно с кем-то схлестнуться. Он настраивался на позицию — как пойдёт. Но хотел предупредить, что был готов к худшему.       Джиху посмотрел на него с каким-то снисхождением и даже нежностью. Довольно быстро он тихо усмехнулся, как только понял, что брат не шутит.       — Вот этого не надо, — попросил мужчина. — Я же сказал, что это по работе, поэтому держи себя в руках.       — Я же вижу, что ты не хочешь этой встречи, — заметил Чонгук.       — Мало ли чего я не хочу, — протянул старший, бросив короткий взгляд в окно со своей стороны. — Как вернёмся, можешь кататься на своём ненаглядном.       — Ты так сильно не любишь «БМВ» или именно мой байк? — поинтересовался парень, зацепившись за странную индульгенцию в его голосе. — Вряд ли ты в целом стал их не любить, ты же сам на них ездил.       Джиху ответил не сразу. Скривив губы в слабой улыбке, он долго смотрел на освещённое фонарями шоссе перед собой. По всей видимости, ему также было вредно обзаводиться свободным временем, которое подразумевало под собой лишнюю возможность для размышлений. Сегодня он казался то ли вымотанным, то ли просто сентиментальным. Он не огрызался сам, не ставил на место, что было ему свойственно. Придерживался какого-то меланхоличного и философского подхода, когда взывал к рассудку и иносказательно просил быть более терпеливым. Словно успел употребить упаковку успокоительных.       — Это было давно.       — Говоришь так, будто ты уже на пенсии, — заметил Чонгук в попытке расшевелить его лёгкой иронией и изогнутым в улыбке уголком губ. — Если через три с половиной года меня ждёт то же самое, то я лучше останусь в этом времени.       — Твой байк здесь ни при чём, я же сам тебе его посоветовал, — напомнил Джиху, чтобы тонсэн не развивал в голове те цепочки мыслей, что не соответствовали действительности.       — А где твой последний байк? Ты его продал?       — Нет, — мужчина взял бутылку воды из встроенного подстаканника, открутил крышку и усмехнулся, — но вряд ли я когда-нибудь его снова увижу.       — Почему? Где он?       Джиху сделал несколько глотков и вернул бутылку на место, начав нервозно постукивать пальцами по пластику. Оттягивал ответ, от которого легко мог уйти, как делал это раньше.       — У Юнги, — наконец сообщил он. — Сомневаюсь, что он об этом помнит.       — Так сильно его ненавидишь?       — Этого я никогда не говорил, — на этот раз не задумываясь возразил он. А следом добавил более точный, но тихий ответ: — Я его не ненавижу.       Чонгук кинул на него только один беспокойный взгляд, пожалев, что был за рулём и не имел возможности изучить чужое выражение лица более внимательно. В конечном счёте брюнет пришёл к решению закрыть ещё одну щекотливую тему.       Чимин выпустил последнего ученика, попрощавшись до понедельника, и с глубоким вздохом закрыл тяжёлую железную дверь изнутри. Самым сложным в работе было не материться при детях, хотя перед подростками, которые часто были на одну-две головы выше него, он терял эту осознанность. Наставление и надежду, высказанные Юнги в последний день, блондин всё ещё упорно игнорировал, а в моменты, когда он сильно злился на хёна, Чимин злоупотреблял ругательствами ещё больше, чем раньше.       Он прошёл обратно и остановился перед занятым стулом и столом. Помимо бинтов и боксёрских перчаток, которые Чимин достал буквально только что, на нём лежала груда тетрадей. Словно спортивный клуб превратился в репетиторский кружок. Но сидящего на стуле парня ничего не смущало. Он был либо очень сосредоточенным, либо очень расслабленным, но, независимо от значений, брюнет одинаково сильно нервировал Чимина. Своим видом? Присутствием? У Пака ответа не было, потому что вряд ли дело было в самом друге.       — Тэ, свали отсюда, я хочу побыть один, — прямо заявил Чимин и начал обматывать руки, используя кумпур. Тэхён его будто не слушал, теребил ладонью сумку в поисках обычной шариковой ручки. — Какого хрена ты вообще тут делаешь? Ты отвлекаешь всех.       — Кого конкретно? Ты только что отпустил последнего, — спокойно заметил Тэхён и достал-таки ручку, чтобы продолжить что-то писать в тетради с кольцевым механизмом. — И чем я могу отвлекать? Я просто сижу.       — Вот этой вот хуйнёй, — уподобляясь Намджуну, объяснил Пак и повёл подбородком в сторону макулатурной горы на столе.       — Ты всю неделю такой — лишь бы доебаться. Тебе хуёво, вот ты и цапаешься со всеми, даже с Хо-хёном или опять с Чонгуком, хотя повода нет. Мне это знакомо.       Чимин не ответил. Если бы он не доёбывался, ему пришлось бы молчать с воскресенья, рискуя тем самым окончательно лишиться рассудка. Блондин сжал руку в кулак и вновь разжал, проверяя плотность намотанного бинта. Взял вторую полоску ткани со стола и занялся другой рукой.       — Это из-за первого или что-то ещё случилось? — спросил Тэхён. По сути, обычный вопрос в рамках дружеского общения, но слова неприятно резали по слуху.       — Отъебись.       Меньше всего он хотел бы обсуждать с ним Юнги, о котором Тэхён, по всей видимости, знал куда больше Чимина. От одной мысли об этом начинало потряхивать. Возможно, если бы не Тэхён, который служил неким напоминанием, Паку было бы проще мысленно абстрагироваться как минимум от одной темы.       — Ничего не хочешь спросить? — поинтересовался Тэхён, не поднимая взгляда. — Ты же всё понял, Чимин.       У Чимина заходили желваки на щеках. В том числе и поэтому он не хотел, чтобы Тэхён сейчас попадался ему на глаза. В такие моменты он остро чувствовал себя марионеткой и всё дальше отходил на сторону того, кто не представлял избыток информации в виде собственного преимущества.       — Чтобы услышать: «Не могу сказать»? — язвительно предположил Пак. — У меня нет этих ебучих вопросов, которых ты ждёшь от меня. Если надо, спрашивай себя сам.       — Нет, на этот раз, если спросишь, я отвечу, — заверил парень, вновь спокойно реагируя на то, как друг ощетинился.       — Не хочу. Съебись отсюда, я не шучу.       Только сейчас Тэхён поднял на него голову, почувствовав значительную смену интонации. Хотя бы эту перемену настроения он всё ещё улавливал и успевал реагировать правильно.       — Ладно, завтра скажу, — смиренно бросил Ким. Он собрал все свои вещи и вышел, оставив блондина одного в спортивном клубе.       Закончив бинтовать руку, Чимин устало опустился на стул, где до этого сидел Тэхён. Ехать с ним завтра он совсем не хотел и слушать тоже. За время их возобновлённого общения Ким не рассказал ему ничего значимого, из-за чего Пак сам теперь не мог ему довериться. Если бы всё было, как прежде, плохое настроение и собственное бессилие Чимин смог бы разделить с другом, чтобы почувствовать облегчение и значение дружбы. Но такой возможности у них больше не было. Тэхён тоже не жаловался и опять избегал его, когда чувствовал себя неважно или испытывал подавленность. То, что их сейчас связывало, тянулось из прошлого и подкреплялось глупой надеждой на улучшение. И откуда бы ему взяться, если ни один из них не собирался ничем делиться? Постепенно перегорев в попытке докопаться до страшной правды, Чимин хотел только отстраниться от всего или выбить лишние мысли с помощью груши. Так что взяв боксёрские перчатки со стола, он двинулся к ней.       Из клуба он вышел только около одиннадцати, хотя не раз подумывал и вовсе остаться там на ночь, как уже делал не единожды. И, если бы не будущая миссия, он, возможно, подумал бы ещё. Треклятый невидимый камень с его шеи слетел, когда он оседлал свой Ducati и услышал узнаваемый рёв второго мотоцикла за спиной. Пак не оборачивался, ему уже не надо было проверять. Он ненадолго зажмурился, прислушиваясь к сладостному звуку, будто хотел убедиться, что ему не мерещится, и поехал домой. Так сильно он давно туда не рвался. В последнее время после работы Пак тащился черепашьим ходом, лишь бы оттянуть прибытие в пустой и особенно холодный по атмосфере склад.       Сейчас же по возможности он проезжал на «красный» там, где поток машин был совсем слабым и не было камер, потому что оплачивать штрафы в его планы не входило. Он по-прежнему жил на зарплату и к деньгам Юнги так ни разу и не прикоснулся. Этот момент теперь казался особенно триггерным, потому что даже сказать об этом брату прямо в лицо он не мог. Хён сказал, будто ему будет спокойнее, когда он будет знать, что у тонсэна есть финансовая подушка безопасности. Чимин же не испытывал никаких позитивных эмоций, когда вспоминал об этом. Он намеренно свёл многие платежи к тому, чтобы расплачиваться наличными, ибо лишний раз не хотел видеть цифры, напоминавшие о потере и своего рода пренебрежении.       Пак проехал мимо нежилого аварийного здания, не сбавляя скорости. Поэтому возле собственных ворот он остановил мотоцикл так резко, что практически заставил шины визжать.       — Наконец-то, — несмотря на желание выдохнуть от облегчения, всё же громко пробубнил Чимин, снимая шлем. Он торопливо поднялся с мотоцикла, обернулся к Чонгуку — и воодушевления в нём заметно поубавилось, когда блондин понял, что Чон не собирался ни вставать, ни оставаться. — Блять, нет…       — Иди ко мне, — ласково позвал парень, повесил свой шлем на руль справа и протянул вперёд руки, которые должны были непременно сомкнуться вокруг тела Пака. Он бы не колебался, если бы брюнет как минимум слез со своего чёрного BMW, но тот факт, что он вновь собирался вскоре уехать, заставлял Чимина в отчаянии медлить.       — Десять минут? — попросил он, но Чон покачал головой в отрицании. — Тогда пять?       — Заканчивай торги, зайду хоть на одну — выйду не раньше чем через час.       С демонстративно опущенной головой, тем самым показывая, что он огорчён, Чимин повесил свой шлем на руль и сунул перчатки в карманы тёмно-красной кожаной куртки с утеплённой подкладкой и высоким воротником. Пак плёлся к нему невероятно медленным шагом, глупым способом пытаясь растянуть присутствие своего парня. Чимин подошёл вплотную, ткнулся носом в шею, немного наклонившись, и почти сразу укусил Чонгука под воротник рубашки, где не было бы видно.       — Прости, что долго на этот раз, — так Чон ответил на последний взгляд Чимина, который он бросил на него во время сбора. Брюнет обнимал его за бёдра и проскальзывал руками под ягодицы, срываясь на короткий, мучительный и едва слышный стон, ибо скучал не меньше. Блондин не собирался отстраняться, он ёрзал носом по шее и шумно выдыхал в бессмысленном старании закрыть невыносимую жажду близости с человеком, которого касался под челюстью пальцами. — Завтра поедем вместе.       Услышав это, Пак едва не фыркнул: перспектива ехать в машине с Чонгуком и ещё двумя «помпейцами», которые понятия не имели об их настоящих отношениях, казалась не такой уж радужной. Это не нравилось ни одному из них, но другого варианта, кроме как умеренно собачиться друг с другом при всех, у них не было. Так как не было уверенности, что их всё ещё формирующиеся и неустойчивые отношения не пошатнутся под давлением одной из сторон. К тому же из-за отсутствия информации и понимания, что за дичь вообще произошла и происходит до сих пор, доверять они могли только друг другу.       Чонгук мягко отстранил Чимина от своей шеи, чтобы можно было видеть лицо. Его карие глаза впивались тоскливым и изголодавшимся взглядом, под которым так и хотелось взвыть в голос. Поэтому Пак не стал долго сохранять зрительный контакт и опустил глаза ниже, скользнув прилипчивым взглядом по манящим губам, аккуратному подбородку и выраженной линии челюсти.       — Помоги мне их выкурить, — просил Чон. — Они могут поехать с Хосоком.       Чимин не ответил. Он потянул вниз бегунок молнии, распахнул чужую куртку и стал расстёгивать рубашку под тихое «ц-ц» Чонгука. В недели особой загруженности, когда они не могли толком побыть друг с другом, это было их единственной возможностью насладиться ласками и хотя бы частично заполнить между ними тот пробел, который не давал сомкнуть глаз на протяжении всей ночи. И чем дольше они были вместе, тем сложнее эти паузы в близком контакте было переносить. Почти месяц у них было не больше одного дня в неделю, когда они могли бы увидеться. Встреча всегда была ограничена жёсткими временны́ми рамками, в которые им необходимо было вписаться. Разговоры были торопливыми и нервозными, секс — скомканным, так как они оба толком не могли расслабиться от того, что не было гарантии в скорой следующей встрече или хотя бы банальном разговоре. Например, сейчас они не виделись с воскресенья, у них всё ещё не было возможности общаться по телефону, и всё, что у них было, — это два сбора в «Помпеях», где они должны были играть роли неприятных друг другу людей. Тактика защиты отношений в такие периоды забирала ещё больше сил. Сегодня Чимин возбудился, когда рявкнул на Чона в последний раз. В этот момент он ярко представил, как бы они могли воссоединиться вечером и стряхнуть слой пыли с дивана несдержанными ласками. Как бы они пытались проломить бетонный пол, прижимая друг друга лицом, спиной или грудью во время неудержимого секса. И как много времени после этого они могли бы выделить на откровенный диалог. Но единственное, что было доступно сегодня Чимину, — это скучно и тихонько подрочить у себя на складе. Так что Чону о собственной реакции на сборе он говорить не стал, чтобы не дразнить и не сбивать рабочий настрой, решив оставить это до момента, когда они смогут, наконец, остаться наедине по-настоящему.       Итак, они не разговаривали и не оставались один на один с воскресенья, и Пак уже не мог толком заснуть и держать лицо игривого тигра или, на худой конец, отчаянного пофигиста. Ему хотелось, чтобы этот бесконечный и мучительный месяц поскорее подошёл к концу. Немудрено, что друзья и знакомые бурчали о том, как хуёво он выглядит. Но у Чонгука и такой возможности не было: открыто демонстрировать, что ему было хреново. Разве что здесь. На сбор он сегодня явился при параде, не считая кожаной куртки, сквозь воротник которой проглядывалась белая рубашка. Струящиеся серебристые брюки вообще не шли к его верхнему атрибуту-напоминанию о простой байкерской жизни. Через рукав чёрной кожанки выглядывали часы. Длинные пряди чёрных волос были уложены в андеркат, открыв вид на бритые виски. Это был образ, а не его Чонгук. Сейчас со своим сверкающим взглядом и растрепавшимися после мотоциклетного шлема волосами он был уже похож на того, с кем Чимин состоял в отношениях почти пять месяцев. Но даже во время сбора своими резкими взглядами или отрезающей грубостью Чон каждый раз напоминал, что до сих пор никуда от него не делся. Пак бы двинулся глубже и поласкал его грудь, если бы не наткнулся на то, что его остановило.       — Опять кровь? — спросил Пак.       — Не моя. — Парадокс, но каждый раз он произносил эти слова оправдательным и виноватым тоном одновременно.       — Руки покажи.       Чонгук снял кожаные перчатки, положил их на бензобак и выставил перед Чимином ладони тыльной стороной вверх. К этому Чон был готов с самого начала, хотя прежнего напора от Пака не чувствовал, словно тот перестал сомневаться в нём. Но самому Чонгуку было комфортнее игнорировать смирение своего парня. Брюнет чувствовал себя гораздо спокойнее, когда на работе он думал, что там, дома, над ним коршуном стоит Чимин. Эта установка как будто служила для него внутренним ручным тормозом. Пак беспокойно потёр ему ладони своими пальцами, уделяя особое внимание незатейливым чёрным символам на правой руке. Татуировки он обводил по контуру подушечками пальцев уже с задумчивым видом, выстреливая глазами намёки сожаления, потому что с чем бы он ни сталкивался на работе, это всё ещё было против его желания. Особенно теперь, когда он узнал чуть больше о жестокой стороне «Скайлайна», принимая в некоторых процессах непосредственное участие.       — Не надо, не смотри так, — попросил Чонгук.       — Только попробуй хоть раз появиться с разбитыми руками или рожей.       — Я помню: разобьёшь сам, когда я начну превращаться в другого человека, — уверенно, смиренно произнёс Чон то, что часто давало спокойствие и стабильность.       — Уже нет, — возразил Чимин, подняв на него взволнованный взгляд, — я тебе после миссии скажу, почему этого вообще не случится.       — Наклонись ко мне, — произнёс он очередную просьбу, притягивая блондина за талию ещё ближе.       Чимин коснулся пальцами его челюсти и приник к прохладным губам, которые неторопливо увлекли его в трепетный поцелуй. Хотя Чимина и просить не нужно было, он сам оттягивал эту ласку, прекрасно зная, что сорвётся. Чон старался целовать бережно и томно, будто в попытке передать, что он чувствовал во время ожидания их встречи. Но Пак даже от этого терял голову, на пустом месте сбивался на вдохе и срывался на стон. Он углубил поцелуй сам, аккуратно толкнувшись языком между двух мягких губ, и подался навстречу более крепким и жадным объятиям, потому что Чонгука тоже повело. Дыхание участилось и потяжелело, жаркие выдохи через нос ошпаривали краешки щёк. Чонгук покусывал его пухлые губы, Чимин в ответ посасывал его горячий язык. Пак проник рукой под рубашку, поглаживая голую кожу и лаская пальцами бусинки сосков, собираясь сорваться на ещё один протяжный стон в чужой рот. Но Чонгук вдруг аккуратно остановил его за запястье, укусил за нижнюю губу и то ли удручённо, то ли устало ткнулся ему макушкой в грудь.       — Мне надо ехать на станцию, детка, вряд ли стояк мне там пригодится, — заметил Чон.       Чимин вздохнул и задрал голову к ночному небу, проклиная долбанное казино. На ощупь парень ласково водил руками по чонгуковой шее сзади, совсем чуть-чуть касаясь при этом ершистых, стриженных в том месте волос и массируя загривок. Он не хотел отпускать его так же сильно, как Чонгук не хотел уезжать. Одному из них необходимо было взять себя в руки, пока их обоих не размазало. Так что Чимин мягко похлопал по тем местам, по которым блуждал руками, и сделал шаг назад.       — Вали, — притворно беззаботным тоном произнёс Пак.       — Ты не ответил. Я же, блять, попросил помочь мне, — почти отчаявшимся голосом произнёс Чонгук. — Я не хочу ждать ночи, чтобы побыть с тобой.       — Мне кажется, я хуёвый актёр в том, что касается тебя, у меня на роже всё написано. А если перегну палку, то Хо-хён первым начнёт дышать в затылок. Мне хреново, когда мы долго не видимся, из-за этого Хо сегодня ляпнул, что меня, походу, бросил мужик. Ты бы видел, как меня это выбесило. — Чимин тяжело выдохнул. — Я сделаю, что смогу, детка. — Он дёрнул за бегунок молнии, аккуратно застегнув Чонгуку куртку, и добавил: — Будь осторожен, ладно?