13:08

♪ Rosenfeld – I Wanna To

15 марта, суббота

      Чимин вернулся на склад уже далеко после полуночи. В помещении был включён один настенный светильник в районе маленькой кухни, состоящей из двух кухонных тумб, настольной электрической плиты, электрического чайника и мини-холодильника. И пусть продолговатый узкий плафон с холодными белыми лучами Чонгук называл «светом в операционной», его хватало, чтобы достаточно осветить помещение, не включая основные массивные лампы под потолком. Слева от входа, рядом с красным Ducati от посторонних глаз был спрятан чёрный BMW, с сиденья которого свисала кожаная куртка. Эта простая деталь вызвала у блондина желание коснуться мотоцикла или понюхать вещь, чтобы найти хоть что-то, что могло бы унять зубную дробь от волнения. По всей видимости, Чонгук освободился намного раньше и за проведённое здесь время успел заснуть на диване в костюме. Почти. Тёмно-серый пиджак был брошен им на спинку, запонки парень снял, а ещё закатал рукава рубашки до локтей. Если бы Чимин его здесь не увидел, он приехал бы к нему сам, впервые переступив порог «скайлайновской» квартиры.       Сбросив на пол сумку, которая висела на плече, он двинулся к дивану. Шаги были медленными и осторожными, когда он ступил на тёплый инфракрасный коврик. Парень на ходу снял красную косуху с чёрными рукавами и бесшумно положил её поверх чужого пиджака. Он колебался и думал, что будет по-скотски потревожить тихо спящего брюнета с паршивым исходом миссии. Но Чимин всё-таки лёг рядом и разбудил Чонгука своей вознёй. Парень сонно подвинулся к спинке, освобождая больше места, и пробрался рукой под чёрную футболку, чтобы обхватить Пака за талию.       — Вернулся? — шершавым, хриплым голосом спросил Чон, не открывая глаз.       На этот вопрос не нужен был очевидный ответ. В других обстоятельствах Чимин бы сказал, что всё прошло без сюрпризов. Или признался, что были небольшие проблемы, но он с ними справился, и на какой-то отрезок времени миссию они бы вовсе не обсуждали и сфокусировали внимание друг на друге. Но на этот раз Чимин повременил с ответом, в котором не было ничего позитивного. Вместо этого он беспокойно и взволнованно поцеловал своего парня в ленивые губы. С того момента, как блондин услышал о планах Тэхёна, Пак мечтал оказаться здесь, вновь ощутить знакомый, уже выдохшийся аромат одеколона с нотками пряного мускуса на коже Чонгука и хоть на минуту забыть, что он снова принял участие в каком-то дерьме.       — Мы скинули груз по пути, — тихо признался Чимин, почувствовав, что его разорвёт, если он будет медлить и дальше. Чонгук после едва различимых слов резко открыл глаза. — Я должен вернуться в лес перед Пусаном, чтобы избавиться от него окончательно. Хо-хён изъял все записи с камер, больше мы ничего не делали. Но из-за той херни, которую мы раньше творили втроём, хёны смогут быстро сложить два плюс два.       Чонгук молчал, а его сонное выражение лица в полумраке разобрать было непросто. Карие глаза поблёскивали и смотрели парню прямо в лицо. Но Чимин ни секунды не колебался, когда принял решение рассказать об этом. И то, что работающий на «Скайлайн» Чонгук фактически был связан с тем, от кого поступило задание, значения не имело. Принятие-исключение, которое работало только с ним и Чанёлем. Даже если своей работой в казино Чон был связан по рукам и ногам, Чимин отчего-то не сомневался, что в нём он увидит помощь не в деле, а в молчании, и эта информация не уйдёт дальше складских стен. Единственное, о чём переживал Пак, — о реакции. Хотя Чонгук знал о его прошлых злоключениях, он ни разу не отчитывал блондина, только просил быть осторожным.       — Ты знаешь, что делаешь? — наконец спросил Чон. Его голос всё ещё был хрипловатым после сна, но теперь содержал оттенок беспокойства.       Окончательно убедившись, что не ошибся с решением, Чимин зарылся лицом в складки его рубашки и смешал тяжёлый выдох с тихим стоном. Ни черта он не знал, за исключением того, что сейчас лежало на этом старом, продавленном диване.       — Вас не проверили? Кто встречал?       — Никто, — выдавил Чимин и немного повернул голову, чтобы его речь стала более слышной и разборчивой. — Хён сказал, что планы изменились, и он приедет рано утром. И что ничего страшного, если мы загоним фуру в один из боксов и съебёмся.       Немного помедлив, Чонгук отстранился и сместился к другому концу дивана, чтобы сесть и внимательно взглянуть на наручные часы. Сейчас была половина второго. Чимин спустил ноги и уселся следом, пытаясь прикинуть, что происходило в чужой голове. Парень рядом протирал глаза рукой, прогоняя остатки сна, и вновь бросил уже несколько нервный взгляд на часы.       — Я вернусь через час, — сообщил Чонгук и подорвался с дивана. Чёрт знает, куда бы он метнулся, если бы Пак не задержал его за руку.       — Куда ты собрался?       — Отвести от вас подозрения, — очевидным тоном произнёс брюнет. — Я всё сделаю сам, дождись меня — и разберёмся с грузом.       Но Чимин решительно поднялся на ноги и с трудом пересилил желание скрестить руки на груди. Оставаться в стороне не входило в его привычки, но вряд ли сейчас был удачный момент, чтобы огрызнуться на своего парня, напомнив об этом. Особенно в то время, когда этот парень добровольно собрался прикрыть шаловливый зад Чимина.       — Либо говори, что ты задумал, либо что от меня требуется, — потребовал Пак.       Чонгук некоторое время молчал, задумчиво и неосознанно ерошил волосы пальцами, окончательно разрушая укладку и скрывая бритые виски выбившимися длинными прядями чёрных волос. Чимин не подгонял, давал время сосредоточиться и определиться с дальнейшими действиями. В конце концов, до признания он думал, будто его дело — избавиться от того, что они с Тэхёном скинули в лесу. Он и не думал возиться с боксом и фурой, потому что и то и другое принадлежало «Скайлайну», а у Чимина было слишком мало информации об охраняемой территории, чтобы оперативно принять необходимые меры.       — Надо всё сделать тихо, — наконец заговорил Чонгук, устремив на блондина внимательный взгляд. От его сонливости не осталось ни следа. — Я собью камеры, потому что повреждение должно быть внешним, и взломаю замки бокса и прицепа. Насколько я знаю, по ночам там только один сторож. Очень надеюсь, что он спит, — обронил брюнет и нервно усмехнулся, вновь выдавая, насколько подобная откровенность была ему несвойственна. В данной ситуации, когда им руководили личные мотивы и привязанность к Чимину, Чонгуку привычнее и комфортнее было заткнуться и замкнуться, чтобы сделать всё самому. И это несмотря на то, что именно Чимин подкинул ему новых проблем, хотя не хотел, не думал и не собирался втягивать в неожиданные неприятности своего парня. — Но если нет, то желательно аккуратно его вырубить.       — Это я сделаю, — заверил Пак, когда ситуация с охраной стала более прозрачной и менее пугающей. — И помогу тебе с замками. Лом? — предложил он, сомневаясь, что те же отмычки будут быстрым и эффективным решением.       Чонгук почесал затылок, тянул время и вновь колебался. Брошенный на блондина взгляд был немного неуверенным, будто в данную секунду он принимал важное решение.       — Он мне не нужен, — признался брюнет и шагнул в сторону кухни, чтобы взять короткий нож. — Прости за то, что ты сейчас увидишь, я потом всё объясню, — торопливо, вдогонку бросил Чон и подошёл к дивану.       В том, что их отношения развивались плавно и естественно, Чимин смог убедиться лишь сейчас. С одной стороны, они оба были сильными личностями, которые не загнулись бы от одиночества. С другой стороны, в их жизни было достаточно трудностей и отчуждения, чтобы они нуждались друг в друге, в поддержке и искренности. Чтобы, как и ранее считал Чимин, иметь возможность доверять и довериться. И в том, что он видел перед собой в это мгновение, говорило, будто им предстояло проделать немало шагов, чтобы обрести друг в друге абсолютную уверенность и безусловную преданность. Однако это не говорило о том, что у Пака не было бессознательного желания выпятить глаза или приоткрыть рот от удивления. На его глазах Чонгук отодвинул диван и откинул почти горячий электрический коврик, чтобы освободить доступ к тайнику, который Чимин впервые видел. В бетонном полу парень нащупал пальцами тонкий шов штукатурки и надломил её лезвием. Поддел тонкую металлическую крышку и вскрыл маленький отсек в полу, которого раньше здесь совершенно точно не было. Перед тем как въехать сюда, Чимин с Чанёлем исследовали каждый уголок из соображений безопасности. То, что Чонгук соорудил в полу тайник, не казалось удивительным. У него был доступ на склад, был ключ и было время, которое он проводил здесь в свободные часы, пока Чимин торопливо заканчивал работу с учениками. У парня была возможность сделать здесь многое. Несмотря на это, блондин так и хотел бросить в пыльный воздух вопрос: когда он, чёрт возьми, успел? Из тайника Чон достал пистолет с рамой из алюминиевого сплава и серебристым стальным затвором, глушитель и магазин. Отсек он после этого закрыл и придвинул диван на место с таким видом, словно ничего не произошло.       — Детка, знаешь что? — невозмутимо протянул Чимин, стараясь передать свою реакцию спокойно и кратко. — Нам предстоит охуеть какой долгий разговор.       Чонгук проверил магазин на 15 патронов, сунул его и глушитель в карманы кожаной куртки и переоделся в чёрный блейзер и джинсы, которые когда-то оставлял у Чимина. Тяжёлый пистолет он спрятал за поясом сзади, потуже затянув брючный ремень, и надел куртку, пока Пак менял косуху на тёплую тёмно-красную кожанку.       — Чем ты хотел воспользоваться, чтобы избавиться от него? — спросил Чон, оглядывая плохо освещённый склад в поисках необходимых ёмкостей. — Нужны четыре канистры на 20–25 литров.       — У меня только две двадцатки, и я хотел взять либо керосин, либо бензин.       — Бери бензин, — посоветовал парень, — ты лучше меня знаешь, что он будет быстрее и агрессивнее. Я найду ещё две, и нужно взять сейчас всё необходимое. Раз склад «Скайлайна» на выезде, то сюда возвращаться смысла нет.       Чимин и сам это понимал, но осведомлённость его парня в тех моментах, которыми всегда занимался один Пак, поразила не меньше спрятанного в полу пистолета. Чон никогда не лез в его задачи во время миссий, а Пак привык к тому, что в подобных тонкостях разбирались только трое: он, Хосок и Тэхён. С Чонгуком они это даже не обсуждали. Поэтому сейчас особенно хотелось завыть в голос. Его парень выказывал аутентичную поддержку. Подсказывал и направлял в то же время, когда давал понять, что готов следовать за ним для того, чтобы помочь.       Чонгук хотел сначала вытащить мотоциклы на улицу, а уже потом погрузить те же канистры, респираторы и перчатки. Повезло, что у Пака было сомнительное хобби, для которого подобное было нужно, иначе им пришлось бы светиться в каком-нибудь круглосуточном гипермаркете. Чон уже собрался вывезти BMW на тёмную улицу, но Чимин вдруг поймал его за рукав куртки, заставив посмотреть в глаза. Он ведь не обязан был всё это делать. Вдобавок Чонгук, вероятно, подставлял себя под бóльший удар. Чимин не работал на «Скайлайн», и там ему по шапке никто не надаёт, если всё вскроется. Максимум ему влетит от Чанёля, но брат слишком уж его любил, чтобы прийти к решению убить за проступок. И блондин понятия не имел, как это может отразиться на Чонгуке. Вербализовать свои мысли, опасения, благодарность и очарование сию минуту было чертовски сложно.       — Перестань, — усмехнулся Чонгук, мягко отстраняя руку парня и ласково задевая пальцем за кончик подбородка, — я не спасаю мир.       Сомнительное заявление, ведь мир Чимина он явно оберегал.       Навык, который по большей части Чимин освоил благодаря Юнги, сам блондин считал очень полезным — возможность обезвредить человека, вырубив на несколько минут. Но парень ни разу не использовал это в деле. Любая неприятность или потасовка обходились без применения подобных мер. Возможно, потому, что в тех случаях, когда он действительно мог на это пойти, его вовремя забирала полиция? Он знал, что мог, что умеет, но придерживал эту способность при себе на крайний случай. И сегодня, к счастью, был не он.       Со сторожевой вышки Пак смотрел за своим парнем и приглядывал за спящим охранником. Блондин до последнего держал в голове вероятность: если мужчина проснётся, точным ударом по сонной артерии Чимин заботливо уложит его спать ещё на чуть-чуть. Пока они с Чонгуком не уйдут. До того как забраться сюда, они вместе прошли по периметру склада с внешней стороны ограждения. Чимин молча смотрел на то, как уверенно Чонгук обращается с оружием, по-простому нажимает на спусковой крючок, будто стрелял сотни, тысячи раз. В центр камер он попадал с первого глухого выстрела, который поднимал лёгкий шум треском стекла, а следом парень подбирал упавшие гильзы. Чимин ничего не говорил. Подобное он видел лишь тогда, когда из интереса или от скуки наблюдал за Чанёлем. Но даже не мог представить, что похожее сможет увидеть в исполнении того, с кем находился в отношениях несколько месяцев. Тема об огнестрельном оружии находилась за закрытой дверью, и Чимин был уверен, что это непременно связано с Джиху и Чанёлем, которого первый Чон в своё время натренировал, а также с отсутствием этих навыков у Чонгука. Это казалось логичным. Ведь если бы Юнги вложился в кого-то другого, но не в собственного брата, Чимин бы тоже возненавидел ближний бой. Но с Чонгуком всё оказалось сложнее, и Пак не только восхищался, но и искренне ценил, что Чон решился открыться в этом ему. Впрочем, в нынешних обстоятельствах у него, казалось, не было выбора. Неприятное ощущение, будто сейчас Чонгук подчищал его оплошность, холодком пробежало по спине. В кончиках пальцев стало покалывать от простого осознания, что его парень пошёл на это не задумываясь.       Вместо одного бокса Чонгук взломал два: один из них был самым первым и ближе всех к сторожевой вышке. Взламывал со знанием дела, целенаправленно, а затем скрылся внутри. Это был не тот бокс, в который они с Тэхёном загнали фуру, поэтому Пак не совсем понимал, для чего Чонгук сунулся и во второе помещение тоже. Но вскоре парень вышел на свет уличного фонаря с двумя большими канистрами, и тогда его слова о том, что он раздобудет их, стали более понятными. Чимин обернулся на охранника, только сейчас заметив початую бутылку соджу на старом деревянном столе возле крошечных и таких же древних мониторов. По всей видимости, вычурность и современные инновации «Скайлайна» распространялись исключительно на казино, а под склад и бог знает что ещё выкупали старые строения.       Охранник громко сопел, временами похрапывая, и Чимину его стало даже жалко. Ведь из-за их вторжения ему наверняка влетит. Убедившись, что никакой угрозы мужчина не представлял, не был препятствием или свидетелем, Пак поспешил покинуть вышку. Он спустился по широкой деревянной лестнице с проседающими и едва живыми перилами и вышел за ограждение. Байки они оставили в стороне, чтобы избежать лишнего шума. Чонгук крепил две изъятые из бокса канистры к мотоциклу Чимина, который не сдержался и обнял парня сзади вокруг талии.       — Я ничего не делал, — коротко доложил блондин. — Знаешь, сколько прошло времени с тех пор, как мы приехали? Девять минут.       — Знаю, — ответил Чонгук, затянув узел тонкой верёвки-шнурка. — Спал хоть немного, пока ехал?       Чимин задумался, припомнив минувшее путешествие с Тэхёном, и ослабил хватку вокруг чужого тела, чтобы Чонгук повернулся лицом.       — Не-а, всё боялся, что он въебётся во что-нибудь или прямо по тачкам поедет, — честно объяснил Чимин, почему не мог расслабиться. К тому же он считал себя участником, а не пассажиром, поэтому спать при друге, который с каждым часом и новым отрезком пути больше и лучше осваивался в управлении, казалось нечестным. — Мы сильно растянули обратный путь из-за груза, маленькой скорости и частых остановок. Не волнуйся, на байках тут ехать всего пару часов.       — Ладно, тогда давай поживее, — отстранившись, Чонгук с чувством шлёпнул его по заднице и шагнул к своему мотоциклу.       От неожиданности с губ Чимина слетел резкий звучный выдох. Он бы на это непременно ответил, но времени не было. Так что парень молча оседлал байк, и они направились дальше.       На дорогу у них ушло два часа, ещё сорок минут двое молодых мужчин потратили, чтобы дважды съездить на заправку и дважды опорожнить канистры. Оба раза Чимин узнавал поворот сразу и успел пожалеть, что уже минувшим днём ему в голову не пришло ничего лучше, кроме как свернуть на ту дорогу, через которую в детстве отец возил их на рыбалку к реке Нактонган. Ни один из трёх сыновей не видел в этом развлечении ничего привлекательного, но по какой-то причине никто из них не отказывался, хотя выбор был. Чимин едва ли помнил мотивацию спустя столько лет, но тогда они вчетвером или впятером, всей семьёй, ехали туда, куда хотелось отцу. И дороги он любил именно такие — богом забытые, как здесь.       С Чонгуком они прикрепили пустые канистры обратно к байкам и отогнали их подальше. До рассвета оставалось немного, но на открытой полянке стояла непроглядная темень, и им приходилось освещать пространство единственным ручным фонариком, который Пак успел сунуть в карман куртки в самый последний момент при выходе из дома. Груз в яме лежал нетронутым, но теперь оттуда нещадно несло вылитым бензином.       — Какими будут последствия? — спросил Чимин, пытаясь в темноте разглядеть выражение лица Чонгука. На них обоих он фонариком не светил, поэтому у друг друга они могли распознать разве что самые яркие эмоции, но сейчас таких не было.       — Пока не знаю, — искренне ответил Чон и следом тяжело вздохнул. Да, если бы хоть один из них знал об этом, то их план, вероятно, мог бы быть и получше. То, что они собирались избавиться от груза, не давало никаких гарантий, будто проблем не будет. Во-первых, им априори не удастся сжечь героин так, чтобы от него не осталось ни следа. Он непременно будет, но, по крайней мере, в яме будут лежать уже не объёмные брикеты, а место пепелища они закидают ветками. Во-вторых, не было никакой уверенности, что их с Тэхёном никто не пас или никто не видел, с Чонгуком их никто не заметил, и никто не сможет выйти на одного из троих участников преступления. Но что ещё они могли сделать в столь короткий отрезок времени? Чимин и так считал: с Чонгуком они сделали гораздо больше того, на что рассчитывал сам блондин.       — Помнишь, когда я рассказывал тебе про наше последнее дело, ты сказал, что того урода убили? — поинтересовался парень, собираясь подвести к тому, о чём сказал Тэхён, и поделиться с Чоном информацией.       — Ясно, — понимающе качнул головой Чонгук, хотя Пак лишь задал вопрос. — Третий Ким сказал, кто это сделал? — уточнил он. Чимин выжидательно промычал в темноте, после чего Чон следом высказал предположение: — Первый?       — Если ты знал и ничего мне не сказал, я… я… — Пак стал давиться собственными словами, тщетно пытаясь подобрать реальную угрозу. Чем бы он мог пригрозить? Сказал бы, что он с ним не разговаривает? Или что они неделю обойдутся без поцелуев и секса? После подобных слов, которые он бы ни за что не обронил в адрес Чонгука, Чимин сам бы себе врезал. Они и без того редко и мало проводили время друг с другом, и Пак не собирался расставаться ни с одним из видов взаимодействий.       — Я не знал, только предполагал, потому что на работе в последнее время всё стало сводиться к этому, — вовремя успокоил его Чон уточнением.       Они сняли перчатки, в которых работали с бензином, и бросили их в яму.       — Давай закончим и съебёмся уже отсюда? — попросил Чонгук.       Чимин протянул ему чёрную респираторную маску с клапаном и надел такую же. Он чиркнул спичкой, поджёг клочок какой-то бумажки и бросил в яму, которую теперь освещал не луч ручного фонарика, а высокие жёлто-оранжевые языки яростного пламени. В это время Чонгук просунул пальцы за пояс его джинсов и потянул на себя, заставив блондина отойти подальше от агрессивного огня.       — Сейчас из-за нас весь склад провоняет, — громко предупредил Пак под шумное пламя и треск плёнки на брикетах, — а Чанёль-хён, как ищейка, когда дело во мне и в какой-нибудь херне вроде поджога. Он меня точно грохнет, вот увидишь, а потом тебя по запаху найдёт. И я, блять, не преувеличиваю.       Чонгук засмеялся, когда представил это.       — Мы сегодня не вернёмся, — сообщил Чон и засунул руки в карманы куртки, — останемся в Пусане до завтра. Ты не против?       Чимин шагнул к нему и прижался спереди. Отвечать на вопрос, который счёл риторическим, не собирался. Он обхватил парня руками и наткнулся пальцами на выпирающий под курткой пистолет.       — Почему не говорил про пушку в моём полу? — вспомнил важный вопрос Чимин, но в ответ услышал лишь тяжёлый вздох. — Объясни, как и хотел, и к этой теме мы больше не вернёмся. Всё настолько плохо?       — Пока нет, но я хотел подстраховаться, — ответил Чон. Его глаза теперь были более различимыми, благодаря пляшущему огню за спиной Чимина. Бóльшую часть лиц закрывало масками, из-за которых голоса становились приглушёнными. — Он там где-то с января. И я даже рад, что мне пришлось достать его из-за такой хуйни.       — Ты ничего не рассказывал, и я думал, что ты не умеешь и ненавидишь. Оказывается, наоборот. Он знает? — аккуратно поинтересовался Чимин, подразумевая Джиху.       — Нет, я никому не говорил. Сделаешь вид, что ничего не было?       — А что-то было? — коротко ответил Чимин встречным, но уже исчерпывающим вопросом. Он готов был встретить знакомый благодарный взгляд, но Чонгук смотрел неуверенно и задумчиво, прикидывая, стоит ли добавить к сказанному больше информации. Пак выдерживал спокойную молчаливую паузу и неторопливо гладил его со спины. Как и раньше, не хотел вытягивать что-либо из парня без личного и естественного желания, не хотел давить словами рода «я никому не расскажу», «обещаю, что это останется между нами». Через маску стал просачиваться запах гари и уксуса от горящего героина. Им понадобится немало времени и усилий, чтобы стряхнуть, выстирать эту въедливую вонь с одежды.       — Это был первый Ким — тот, кто научил меня всему, — всё же поделился Чонгук. — Но я просил его не рассказывать моему первому и твоему.       Чимин немного помолчал. Это не казалось странным, наоборот, подчёркивало заботливое отношение к младшим. Несправедливым могло казаться лишь то, что Чонгук получил полезное внимание не от собственного брата. К тому же теперь связь Чонгука и Хёнджуна казалась более крепкой, чем, например, у того же Чимина. У него были хорошие отношения с Хёнджуном, но он был для блондина лишь лучшим другом старшего брата и, наоборот, старшим братом лучшего друга. Дальше этого их общение не заходило. И как будто кошмар Чонгука, который он до сих пор изредка видел ночами — в основном, когда они не ночевали вместе, — был вызван потерей не только друга семьи, но и наставника.       — Вот почему ты тогда сказал, что узнал бы его почерк, — вспомнил Чимин. Под чужой кивок он прижался к чужому уху закрытым маской лицом, сильнее сжал пальцами тело под курткой и больше не сказал ни слова.       Как только огонь догорел, Чимин и Чонгук закидали дно ямы ветками и наконец-то покинули лес по почти пустой трассе и полупустым улицам Пусана около шести утра. Вместо придорожного мотеля, в котором они могли стать особенно приметными, пара выбрала более приличный отель на окраине города. Чимин думал, что четырнадцатиэтажное здание на выезде должно пользоваться спросом и иметь большой поток постояльцев. Чон не спорил, потому что не знал и не сталкивался с подобными мерами ранее: они с Чимином впервые всерьёз стремились затеряться в толпе. Но насчёт отеля Пак ошибся. Прежде чем зайти в него, они оставили байки на платной круглосуточной парковке за углом, чтобы не светиться у входа мотоциклами или прикреплёнными к ним канистрами. Впрочем, засветиться они могли иначе: тем, с какой силой от обоих несло дымом, гарью и уксусом.       — Ну что? — спросил Чимин, наконец-то переступив холл отеля. Внутрь Пак вошёл последним, так как задержался у входа из-за звонка Чанёля. Чонгук за несколько минут тишины и ожидания в ней успел повиснуть на стойке ресепшена. В звоночек перед собой он нажал уже раз пять, но на рабочее место пока так никто и не явился. — Хён закончит дела, и через полтора часа выедет в Сеул, — добавил Пак, кратко пересказав разговор с братом. — Где все?       — Пока никого нет, — ответил парень. Блондин подошёл ближе, чтобы переплести пальцы со свисающей со стойки рукой Чона и медленно приблизиться к лицу. Чимин аккуратно провёл ему кончиком носа по линии подбородка и с чувством и трепетом поцеловал под челюсть.       Несмотря на бессонную ночь, выглядел Пак оживлённым. Наверняка потому, что теперь они могли уделить внимание друг другу, а не решению проблемы. В этот момент всё произошедшее ночью или прошлым днём вмиг стало незначительным. И то, что они пока не добрались до номера, не играло роли.       Отстранившись, Чимин встретился взглядом с Чонгуком, и больше глаз не отводил. Как будто Чон насильно, продуманно пригвождал к полу взглядом, который заставлял колени дрожать. Но парень смотрел исподлобья, нехитро, без тени улыбки и без намёка игривости. Чонгук неторопливо гладил его по руке и не двигал головой, замерев в своей позе под чужим таявшим взглядом. Ему нужна была эта пауза, чтобы ощущение тоски друг по другу и желание воссоединиться достигло крещендо. Брюнет медленно притянул парня поближе, поставив между собой и стойкой регистрации, продолжив поглаживать большим пальцем чужую ладонь. Дыхание стало медленным и предвкушающим. Удивительно, что Пак ни разу не опустил взгляд на его губы, даже когда облизнул свои. Улыбаться или усмехаться в этот момент не хотелось вовсе, потому что они оба слишком долго ждали момента, в котором смогут раствориться, как раньше. Оба ждали, когда смогут подолгу впиваться друг в друга глазами, передавая желание и чувства без слов.       — Дразнишь? — тихо спросил Чимин.       — Ты.       — Я даже не успел…       Недоговорив фразу, Чимин вздрогнул от прохладных пальцев Чонгука, который коснулся его тёплой и голой кожи под курткой. Он больше не тратил время и коснулся пухлых губ своими, увлекая своего парня в медленный и вязкий, как карамельная патока, поцелуй. В тихом холле было слышно лишь тиканье пяти настенных часов разных часовых поясов и тяжёлое дыхание двух молодых мужчин. Чимин подавался навстречу, требовал большего и ускорял обоюдное наслаждение нетерпением, рвущимся протяжным стоном.       Не отстраняясь от его губ, Чимин направил сцепленные руки к своей ширинке, чтобы дать Чонгуку тактильно прочувствовать то, что он с ним делал или как блондин на него реагировал. Чон усмехнулся ему в губы и отстранился, теперь его глаза блестели.       — Нет, детка, чтобы ты понимал: он встал, когда ты ещё только смотрел на меня, — уточнил Чимин.       Чонгук расстегнул на нём куртку, щекоча и опаляя шею своим тяжёлым дыханием. Он глухо щёлкнул пуговицей на джинсах, медленно протащил бегунок молнии на ширинке вниз, а в следующее мгновение Чимин уже хватал воздух ртом и втягивал живот, когда под боксеры скользнула чужая рука и коснулась члена. Окружающее пространство стало стремительно мутнеть перед глазами, которые фокусировались исключительно на человеке перед собой.       — Я так тебя хочу, — шепнул Чонгук. С томным поцелуем он приник к ключицам, проскальзывая по ним влажным языком и сменяя ласку на лёгкий укус зубами. Сжал ладонью основание чужого члена, неторопливо, дразняще вытаскивал его из кольца своих длинных пальцев. — Хочу, чтобы ты кончил мне в руку прямо здесь.       Чимин бесстыдно застонал. Не секрет, что больше всего у него ехала крыша от голоса и взгляда, и Чонгук внаглую этим пользовался. Потому что ему тоже сносило голову от реакции парня: от того, как начинало подрагивать его тело, а с упругих губ слетал шумный выдох с едва различимым полустоном, ласкающим слух. Чимин упёрся локтями в стойку, к которой стоял спиной, и в нетерпении подался бёдрами навстречу. Чон его больше не дразнил, он размазал по головке выступившую смазку и скользнул рукой по члену, собираясь ускорить темп трения и довести начатое до конца. Но согласно тупейшим законам жанра, за стойкой раздался выразительный кашель. Чонгук нехотя оторвался от своего парня и неторопливо поднял голову.       — Доброй ночи, — голос молодого сотрудника был сонным и до хрена равнодушным. Словно он реагировал бы одинаково, даже если бы пара несдержанно и открыто трахалась прямо в вестибюле. Он был так же не рад им, как и молодые мужчины, ведь ему пришлось проснуться из-за ночных гостей.       — Блять, — выдохнул Чимин и ткнулся в чонгукову шею с недовольным стоном, — ну чуть-чуть бы попозже.       Но прежде чем отстраниться от Чимина и шагнуть к стойке, Чонгук смял его губы в коротком поцелуе. Он сделал это, чтобы поглотить тихий стон, который вырвался из парня, когда брюнет надавил на уретру кончиком большого пальца. Лишь после этого Чон поправил ему джинсы и приблизился к стойке ресепшена по левую руку от блондина.       — Можно нас побыстрее оформить? — спешно и хрипло выдавил он. Достал фальшивый ID, бумажник и провёл ладонью по лицу, пытаясь прояснить мысли и с трудом вспоминая, для чего вообще парень перед ним был сейчас нужен. Чимин ему задачу тоже не облегчал. Еле застегнувшись, он обнял Чонгука сзади, напомнив о себе стояком, в то время как его собственный грозился порвать джинсы. — Мы очень торопимся.       Худощавый паренёк в тёмной футболке, застиранных джинсах и со взъерошенными после сна волосами уже сидел за компьютером и подбирал доступный вариант, задавая лишние или бессмысленные вопросы.       — Вам номер с двуспальной кроватью? — бессмысленно уточнил человек, который то ли не проснулся до конца, то ли действительно не замечал ясную картину перед собой.       — Бля-я-ть, — недовольно и почти беспомощно протянул Чимин. — Похоже, что мы спим в разных? — возмутился он глупому вопросу после того, как их застукали в один из самых интимных моментов. — Да плевать уже, можно вообще без кровати, нам не привыкать. Правда, детка?       — Понятно, — без деталей отозвался парень и хотя бы о категории номера больше вопросов не задавал. — Как будете оплачивать? — рассеянно поинтересовался сотрудник отеля.       — Наличными, — автоматом ответил Чонгук, почти не глядя доставая купюры из бумажника.       — Постой, — опомнившись, Чимин отстранился от него, — я же сам хотел расплатиться. Не хочу, чтобы на меня шли...       «„Скайлайновские“ деньги», — договорил бы он, если бы здесь не было свидетеля, но Чонгук и так всё понял и комментировать не стал. Если бы он игриво предложил блондину расплатиться другим способом, Пак бы прицепился к тому, что Чон делал из него шлюху того же «Скайлайна».       Когда Чонгук забрал ключ-карту и обернулся, Чимин уже зашёл в лифт и удерживал кнопку, чтобы створки не закрылись раньше времени. Парень зашёл в кабину следом, спрятал бумажник и документ во внутренний карман куртки под аккомпанемент нервной барабанной дроби пальцами по стальной панели управления. В конце концов Чонгук развернул блондина к себе лицом и встретил мгновенное и вполне реальное сопротивление в виде захвата горла и руки, которую Чимин завернул за спину.       — Я не планировал пользоваться ситуацией, — спокойным, успокаивающим голосом заговорил Чонгук, будто обезвреживал бомбу. Из захвата, который он уже знал наизусть, Чон не пытался высвободиться. Это был не тот случай. Сейчас Чимин сам должен был услышать и понять правильно, чтобы его защитная реакция сменилась нежностью. — Это вышло случайно. В чём я пытаюсь тебя купить, если я впервые за хрен знает какое время расплатился сам? Не устал обсуждать это? — более резко, чем хотел бы, спросил Чон. В этот момент наружу рвалось возмущение, ибо он ни разу не пренебрёг его принципами.       Чимин освободил ему руку и убрал пальцы с горла, словно Чонгук ввёл верный код от сигнализации. Парень покорно прижался к нему и уже ласково коснулся губами шеи.       — Прости. — После этого простого слова Чонгук обнял его и поцеловал в надплечье, мягко коснувшись губами тёмно-красной куртки. — Прости меня.       Немного отстранившись, Чон прижался к его рту и ненавязчиво провёл кончиком языка по нижней губе в попытке слизать только что выпорхнувшие из уст слова. Лифт остановился на одиннадцатом этаже, и Чонгук неспешно заставил своего парня выйти из кабины первым, с трудом сообразив по дверям слева, что им нужно в правый узкий коридор. Чон сунул ключ-карту в разъём над дверной ручкой, и они вошли в номер 1113, почти не отрываясь друг от друга и скидывая зловонные куртки под ноги. Перед тем как закрыть дверь, Чонгук перевесил с внутренней дверной ручки на внешнюю табличку «Не беспокоить», так как понимал, что вряд ли он дойдёт до кнопки в номере, которая дублировала эту информацию световым датчиком в коридоре.       В волосы въелся особенно концентрированный запах бензина, дыма и уксуса. Если бы не шлейф кислотной гари, Чонгук бы отметил, что специфический аромат во многом соответствовал его необузданному парню. Но сейчас он поместил ключ в картридер, чтобы включить свет в ванной. В ней он положил тяжёлый пистолет на пустой островок рядом с раковиной, снял с себя требующей стирки одежду, пока Чимин обшаривал в прихожей карманы своей кожанки и заносил внутрь обе куртки, про которые они запросто могли забыть. Часть комнаты в дальнем конце была отведена под свободную душевую без поддона, с полом из чёрной шершавой керамической плитки, со сливом под краном и двумя широкими перегородками из матового стекла, одна из которых открывалась наружу, как стандартная дверь. Чонгук вошёл в душевую первым, настраивая оптимальную температуру воды.       Их секс с Чимином всегда был очень разнообразным. Несмотря на то что из-за работы Чонгука они встречались нечасто и только у Чимина на складе, общее желание овладеть друг другом и довести до оргазма не всегда заканчивалось проникновением. Они могли обойтись оральным сексом или взаимной мастурбацией, лишний раз выражая заботу, без противоречий перекликавшуюся с необузданным желанием. Сейчас Чонгук предполагал нечто подобное в стенах ванной комнаты хотя бы потому, что парень думал о другом, когда переодевался и собирался ночью на складе. Но Чимин торопливо сбросил с себя футболку, стянул несчастные джинсы, от которых давно хотел избавить свои упругие ягодицы, и шагнул в зону душевой с зажатым в зубах тюбиком со смазкой. Чонгук отступил от потолочной лейки, вытер лицо руками и убрал мокрые волосы наверх. Только тогда он увидел парня и усмехнулся.       — Когда ты успел? На тебе же была другая куртка, а джинсы я обшарил в машине, — тихо напомнил Чон уже вчерашнее утро и забрал у Пака упаковку с силиконовым гелем. Убрал его на полку с миниатюрными пузырьками и притянул к себе парня за талию.       Чимин направил на него короткий и хитрый взгляд, заскользил по его мокрому телу тёплыми руками и прижался губами к местечку под челюстью.       — Когда на сборе я в последний раз крикнул тебе заткнуться, я возбудился. А потом ты приехал и продинамил меня. Я тебя хочу, детка. Дрочить буду, когда ты снова на меня забьёшь, — намеренно обронил Чимин и вздрогнул после смачного шлепка по заднице мокрой чонгуковой ладонью.       — И как именно ты возбудился?       — Сильно. Так, что хотел перелезть к тебе прямо по столу и оседлать, — откровенно делился Чимин, ласково целуя каждый палец его левой руки и дразняще посасывая подушечки. — Если бы ты сидел рядом со мной, я бы засунул твою руку к себе в джинсы. Вот так, — блондин утянул руку Чонгука к области паха.       Ясный взгляд ореховых глаз был устремлён ему в лицо, когда Чон коснулся чужого расслабленного члена пальцами. От незамысловатых движений ладонью плоть стала слегка подрагивать, а с губ Чимина слетел тихий стон, заставивший Чонгука переместить блондина под струю воды. Пока он мочил волосы, Чон выдавил себе в ладонь гель для душа, который по запаху больше напоминал море во время грозы, чем заявленный на этикетке морской бриз. Чимин отошёл в сторону, чтобы приятный, по сравнению с запахом из ямы, гель не смыло с кожи сразу. Брюнет скользил по каждой области податливого тела двумя руками, аккуратно касаясь свисавшего с шеи серебряного медальона, забираясь в самые укромные уголки и растирая густую тёмно-синюю жидкость до белоснежной пены.       Чимин успевал размазывать по нему остатки геля и намыливать волосы обоим сходным по запаху шампунем. Оставшиеся пузырьки они, вероятно, растратят на стирку. Такого пространства, в котором они могли бы с удовольствием растягивать процесс, у них ещё не было. Душ Чимина на складе был узкой кабинкой, в которой они даже не могли друг другу подрочить или отсосать, не говоря о большем. Периодически это забавляло и заводило тоже, позволяя им довольствоваться близостью тел, особенно после долгой разлуки. Но всё же в последнее время совместный душ был редким и быстрым. Они хотели иметь больше возможностей и меньше ограничений, которые иногда раздражали. Может быть, когда-нибудь у них появится другое место и просторная ванная, из которой не захочется вылезать так же сильно, как из любой их постели, которую они расстилали в разных уголках склада.       Они оба стояли под льющейся из потолочной лейки тёплой водой, когда Чимин стал тянуться к его шее, челюсти и губам за мокрым поцелуем. Но Чонгук отстранялся, смывал с него остатки пены, проскальзывал между ягодицами и бережно проникал пальцами в тёплое нутро через тугое колечко мышц. Искоса наблюдал за тем, как извивался парень в попытке поймать его, как срывался на стон, как вонзался пальцами в плечо и соскальзывал на спину, чтобы надавить на основание позвоночника. Чимин привлекал внимание, пока Чонгук открыто дразнил, как каждый раз, когда ему удавалось сохранить контроль над собой и оттянуть желанное, словно десерт во время трапезы. Например, если бы внизу их точно никто не потревожил, он бы вряд ли мог сдержаться, когда его нещадно вело. Он и без того хотел воспользоваться тем мгновением на максимум. Но сейчас в распоряжении было всё утро и весь день, так что Чонгук мог позволить себе медлить, чтобы подготовить Чимина и помочь с мытьём и чисткой. Со времён их первого секса подобные процессы стали частью близости, усилили тягу к откровениям и стёрли лишнее стеснение, которому не было места в их отношениях. Так что Чонгук медлил, дразнил и наслаждался одновременно. До тех пор, пока Чимин не пихнул его к стене, выйдя из-под воды и смахнув сбегающую по лицу воду.       — Детка, посмотри на меня, — попросил он и выждал, пока парень всё-таки встретится с ним глазами. — Ненавижу, блять, когда ты так делаешь, — выпалил блондин.       Чонгук усмехнулся и опустил взгляд, следуя за направлением руки, которой соскользнул с чиминовой талии вниз.       — Непохоже, — заметил Чон. Он прижал к телу эрегированный член ладонью, тянущим движением проскальзывая вниз под шумный выдох. Наклонился к уху с изящной серьгой-цепочкой и, сбавив громкость до обжигающего шёпота, добавил: — По-моему, тебе это нравится.       Чимин укусил его в надплечье, протиснул свои пальцы под чужой рукой, чтобы дотянуться до члена и ласковым, уверенным действием поддеть ногтем уздечку чужого члена. Только выделившийся предэякулят, который не успело смыть водой, блондин медленно размазал по головке, вынудив Чонгука издать глухой грудной стон, больно сжать пальцами чиминову ягодицу и переместить его к стене, поменявшись местами. От потока тёплой воды, беспрестанно лившейся из потолочной лейки, на спину и бёдра приземлялись прохладные брызги.       — Вот так-то, — выдохнул Чимин, сжав ему ствол у основания. Он боролся с собственным сбитым дыханием и, вероятно, собирался повторить фразу Чонгука, чтобы передразнить и напомнить, что в его сторону также работали некоторые приёмы. Как будто Чон об этом не знал. Но сказать ему что-то ещё брюнет возможности не дал, когда заткнул его своими губами и увлёк в требовательный и жадный поцелуй.       Пак посбивал все пузырьки на полке рядом с головой, пока разыскивал на ощупь тюбик со смазкой. Густой гель при соприкосновении с кожей превращался в водянистую жидкость. Неровным слоем и беспорядочным движением он нанёс смазку на член Чонгука, который прикусил ему нижнюю губу и вторгся во влажный рот языком. Чимин застонал и подался вперёд, чуть не выронив тюбик. Матовые стёкла душевой запотели от тёплого пара, шлёпающая по чёрной плитке вода заглушала потяжелевшее дыхание и тихие стоны сквозь глубокий и несдержанный поцелуй.       Слова Чимина о том, что он возбудился во время постановочной перебранки, не были удивительными. Молодые мужчины ещё в самом начале отношений договорились, что в каждой их реплике будет скрываться желание уединиться или стремление передать иное присутствие. Без подобного конвертирования, шифрования собственных мыслей и чувств, которые были оговорены, они вряд ли бы достигли взаимопонимания и не запутались между фальшью и истиной. И та реакция, о которой рассказал Чимин, была для Чонгука чертовски знакомой. Ведь каждый раз, когда он слышал от парня грубость на сборе, представлял, что так же грубо берёт его, как только они остаются наедине.       — Чем громче ты возмущаешься на сборах, тем сильнее я завожусь сам, — отстранившись и перехватив упаковку с силиконовым гелем, произнёс Чонгук в простом желании закрепить очевидную истину.       — Заткнись, детка, я и так это знаю, — нетерпеливо отозвался Чимин, приникнув ртом к его груди. Он ласкал его соски и зажимал зубами до громкого шипения, перекрывающего шум воды. Прогибался в пояснице и выгибался навстречу руке, которой Чон смазывал анус.       — Когда снова будешь дрочить без меня, представь, что я на тебя смотрю, — попросил парень.       Чимин фыркнул и вздёрнул голову выше:       — Я давно так делаю.       Чонгук бросил тюбик на полку и приподнял мокрое и тёплое бедро блондина, чтобы толкнуться в заветное местечко пальцами. Пак протяжно застонал ему в рот, хватаясь за плечо и лаская член свободной рукой. Благодаря затянувшейся прелюдии, во время которой Чонгук заодно и растягивал его под себя, сфинктер стал податливым и расслабленным, а сам Чимин сквозь стон обронил едва уловимое «ещё». Он упирался рукой в стену справа, словно перестал себе доверять, хотя его бедро Чон придерживал сам и внимательно следил за реакцией и выражением лица, делая большую скидку на то, что последний секс у них был в прошлое воскресенье, прямо перед тем, как Чону вновь пришлось уехать из-за «Скайлайна».       Как только Чонгук медленно и бережно вошёл в него, Чимин впился пальцами ему в плечи, оставляя крохотные следы будущих синячков, которые сам же потом будет зализывать, оставляя где-нибудь рядом след от зубов. Телефон Чонгука был отключён ещё на складе Чимина. Рискуя тем, что его могут отследить, он не отключал устройство до приезда парня, чтобы в экстренном случае до него мог дозвониться тот же Чанёль. Теперь же их мог потревожить разве что телефон Чимина, который был готов к панике брата при проверке фуры. О том, что хён был к этому готов и свой телефон блондин тоже мог спокойно отключить, он узнает гораздо позже.       Чимин упирался лбом в грудь парня напротив, сбегал из-под взгляда карих глаз и избегал чужих губ, пока срывался на стоны и всхлипы. При этом на ощупь упирался руками под чужую челюсть, чтобы запрокинуть Чонгуку голову назад и в сторону, под струйки тёплой воды. Он этого даже не видел, только ощущал пальцами стекающую воду, но этого хватило, чтобы Чимин тихо засмеялся. Резкий и глубокий толчок за это, при котором раздалось хлюпанье из-за обилия смазки, сорвал с уст блондина громкий, надрывный стон. Подобными глупыми способами они дразнили и наказывали друг друга регулярно, как и бились за второе место в достижении оргазма. Собственно, потому-то Пак и не смотрел Чону в глаза.       — Детка… — прошипел Чонгук, удерживая его за левое бедро и ягодицу.       — Прости. Давай сзади? — предложил парень, когда снова стал тугим и узким, напряжённо обхватывая член Чонгука колечком мышц. В этот момент Чимин стал не уверен в собственной устойчивости и цеплялся за плечи Чонгука, не доверяя единственной прямостоящей ноге, которую охватило мелкой дрожью. Чонгук отказал протестующим мычанием, потому что хотел сейчас видеть перед собой его лицо, а не рельефную спину молодого тренера. Из потолочной лейки стала бежать горячая вода после того, как кто-то из них случайно задел рычаг смесителя. Дымчатый пар окутывал душевую, а по матовым стёклам торопливо сбегали дорожки излишней влаги. Чонгук зажал парня в угол, чтобы дать ему лучшую опору, подставив при этом собственную спину под жгучую струю, пока Чимин не снизил температуру воды обратно.       — Смотри на меня, — прошептал Чонгук, пытаясь свободной, не сжимающей чужую ягодицу рукой поднять голову парня за подбородок, но Чимин сопротивлялся. Они уже оба прекрасно знали, как это действовало и чего этим добивался Чонгук. Сегодня же Чимин упрямо хотел продлить их первый раз, поэтому сжал кольцом из пальцев собственный член у основания. На этот жест Чон только жалобно усмехнулся и ткнулся лицом в его шею. — Детка, ты так в меня веришь... С чего ты взял, что я не кончу через минуту?       — Кончай, — как будто велел Чимин, но на самом деле просто дразнил. — Не хочу быть первым.       Чимин снова отбивался от его руки, когда Чон, оставив его лицо в покое, попытался взять член в руку, чтобы подогнать к финишной прямой с помощью дополнительной ласки.       — Посмотри на меня, — повторил Чонгук, но сам же не дал ему такой возможности и по-хозяйски вторгся в его рот яростным и жаждущим языком под беспомощный стон.       Всё-таки время, которое они успели провести вместе, позволило им обоим изучить друг друга лучше. Чонгук усыплял его бдительность, заставив парня сфокусироваться на поцелуе, который лишал его доступа к кислороду. Чон сминал и покусывал его пухлые губы, ласкал язык и вылизывал рот, не оставляя возможности сделать глубокий вдох. И сейчас Чимин не уделил внимания, как Чонгук перехватил его бедро и повернул парня чуть полубоком, чтобы перейти на размашистые и глубокие толчки. Пак срывался на глухие постанывания и шумные, сбитые выдохи сквозь беспорядочный поцелуй, в котором не было ни темпа, ни правил.       Чимин опомнился лишь тогда, когда уже двумя руками держал Чонгука пальцами за челюстью, чтобы он не отстранился даже при ласкании члена ладонью. В этот момент Чонгук уже сам ничего не контролировал, так как верно поднимался к вершине блаженства. И по его расчётам, Чимин должен был опередить его как минимум на минуту, особенно когда блондин стал таять в его руках под пошлым, властным и нежным взглядом. Но проблеск в его глазах после очередного хлёсткого рывка вырвал из уст Чимина вопрос против правил.       — Детка, хочешь, я возьму его в рот? — обжигающе пошлый шёпот вперемешку с хриплым стоном заставил Чонгука самого протяжно застонать и схватить Чимина за горло. Чон вонзился в него уязвимым взглядом и довёл парня до кондиции вместе с собой быстрыми и грубыми толчками. Если бы у него не мутнело в глазах, он бы ни за что не отвёл взгляда, пока его парень срывался на стон, вонзаясь пальцами в шею, а его член пульсировал в чонгуковой руке. Анус сжался одновременно с тем, как Чон достиг оргазма, и он едва успел вытащить член и опустить уставшее бедро. Прозрачно-белёсую жидкость они размазывали в ладонях, по членам и животам на ощупь, так как Чонгук накрыл пухлые губы своими, не позволив больше стонам сыпаться мимо того, кому они, казалось, были предназначены.       Чимин дёргался в мелком оргазме под чужими прикосновениями, ласково гладил Чонгука по низу живота, пропускал его член между пальцами и сжимал ладонью его яички под собственный молящий стон, когда у него больше не было сил дышать через нос.       — Ты… — с тяжким выдохом выдавил Чонгук, отстранившись. Он не успел сформулировать претензию, когда увидел совершенно довольное выражение лица победителя, жадно хватающего воздух ртом. То, что Чимин обхитрил его, уже не имело значения, ведь они, так или иначе, достигли оргазма. Просто благодаря ему, они сделали это одновременно. Но им обоим было интересно бороться за второе место, подгоняя к достижению пика наслаждения вовсе не себя. Поэтому сейчас Чонгук прикидывал, как бы проучить парня с мокрой платиновой макушкой.       — Дай ему немного времени, и я заглажу вину, — сняв задачу искать идеи, шёпотом заверил Чимин и лизнул брюнета в уголок губ.       Они оба давно не проводили столько времени в ванной комнате, даже по отдельности и в родительских домах. Когда они выстирали одежду, повесили её на полотенцесушитель, а Чимин сдержал обещание, в основную комнату через окно с распахнутыми плотными шторами тёмно-серого оттенка проникали уже яркие лучи утреннего солнца. Затянув пояс белого махрового халата, который обволакивал голое тело, как мягкий и разогретый на костре зефир, Чимин наполовину опустошил бутылку питьевой воды, настроил кондиционер на подачу тёплого воздуха, так как в номере было прохладно, и со сладким стоном упал на кровать рядом с лежащим на боку Чонгуком. Им оставалось только поспать и нормально поесть, чтобы достичь полного удовлетворения. Пак обнял парня за талию, чуть выше повязанного вокруг бёдер полотенца, и стал кусать палец руки, в которой Чон держал перед собой телефон Чимина. На укусы брюнет отвечал лишь притворно недовольным шипением, ибо был слишком увлечён новой задачей, которую хотел довести до конца.       — Детка? — выразительно произнёс Пак. Брюнет в ответ лишь тихо промычал. Возможно, потому, что ответ был не особо нужен, Чимин будто пробовал слово на вкус. Он выдержал непроизвольную паузу, пока обдумывал то, что пришло ему в голову. Блондин ласково гладил его по бархатистой спине и скрытым махровым полотенцем ягодицам. — Если я когда-нибудь назову тебя по имени, значит, всё плохо.       Чонгук оторвался от чужого телефона и стал смотреть за тем, как колышутся чиминовы ресницы и быстро, едва заметно морщится нос. Влажные платиновые волосы рассыпались по белоснежной постели, а внимательный взгляд ореховых глаз был теперь устремлён прямо на Чона.       — Почему всё должно быть плохо?       — Не должно, я просто говорю. Я совсем не называю тебя по имени, — заметил блондин, снова вспомнив свою вчерашнюю реакцию в машине на обращение Юри. Этот момент казался странным и мог бы подчеркнуть дистанцию между ним и Чонгуком, но на самом деле лишь подтверждал подлинность и глубину отношений. Если бы это была поверхностная интрижка, Чимина бы не заботили подобные нюансы. Они бы не вызывали реакции и не заставляли чувствовать, будто это что-то очень важное, чему требуется время. Да, у него было неприятное предчувствие, потому что положительные эпизоды и развитие отношений не меняли ситуацию. Но, возможно, это тоже было связано с их старшими братьями и Правилом «Помпеев» об отсутствии имён у основателей. Чимин с Чонгуком пока не могли называть своих хёнов по именам между собой, просто не были готовы. Разве это не могло влиять на обращения друг к другу? Но Чимин уже подметил этой ночью, как плавно и естественно развивались их отношения, поэтому считал нормальным, если здесь им требовалось больше времени.       — Я тоже не называю, — подхватил брюнет. — Но с тобой имя стало чем-то личным и особенным. Поэтому если я назову тебя по имени, то… — Чонгук вздохнул в попытке найти подходящий пример и лёг на спину. — Не знаю, с чем сравнить, — признался он, подложив подушку под голову и вернув внимание к телефону.       — С признанием в любви? — предположил Чимин, решив, что в таком случае начало нового обращения было не за горами.       — Нет, слабовато.       — Ты всё равно мне уже признался, — заметил Пак.       — Я тебе такого не говорил, — мягко возразил парень, бросив на блондина такой же спокойный взгляд, чтобы подчеркнуть интонацию, с которой он передавал голый факт.       — Этой ночью, — уточнил Чимин и от волнения зажал чужую ладонь в своих руках. — После того как я признался про груз.       — И когда я успел это сказать?       — Ты не сказал, а сделал, — поправил блондин. Он ненадолго замолчал, когда поймал себя на мысли, что не заткнётся до утра, если продолжит в том же духе. Но он уже затронул важную тему и отступать не собирался, особенно сейчас, когда был уверен в нём и в себе. Осталась лишь самая малость — подвести к этому Чонгука. Чимин вздохнул и честно сказал: — Я чуть не втрескался в тебя заново.       Но тихого смеха, которым Чонгук мог бы отреагировать на его заявление, Чимин не услышал. А сам не торопился поднять глаза, чтобы дать парню пространство и не пригвождать к месту словами и взглядом одновременно. Напряжение блондин ощущал даже в ладони, которую всё ещё держал в одной руке и тщетно пытался расслабить негнущиеся пальцы. Ранее податливое тело теперь на ощупь казалось листом железа, совершенно не отзывалось на прикосновения пальцев или тёплых губ. Чимин успел согреться, лёжа под струйками тёплого воздуха, который выталкивал в комнату бесшумный кондиционер. Несмотря на волнительный момент, парень чувствовал себя окружённым комфортом и домашним уютом. Он не особенно любил отели, а за дом в последнее время принимал свой относительно обустроенный склад. Но эта вылазка и передышка в Пусане также дали понять: почувствовать себя дома Чимин мог и в другом месте, при условии, что упрямый, закрытый, нежный и грубый парень был рядом с ним.       — Блять, — выдохнул Чимин после того, как встретился с молчаливым взглядом карих глаз и понял, что Чон начал мысленно сопротивляться. Пак несдержанно стал покрывать его грудь короткими, ласковыми и успокаивающими поцелуями. — Давай по-другому, — говорил он в паузах между ласками, — ты меня любишь. Есть чем крыть?       Ответ он услышал не сразу. Но и не торопил, тем более знал, что Чонгуку это будет даваться сложнее, в том числе в обратную сторону.       — Пока не уверен.       Чимин оторвался от его твёрдой груди и подполз повыше к лицу, чуть не раздувая ноздри от злости и сдерживая желание скинуть парня с грёбаной кровати. Во-первых, Пак взял на себя самую большую сложность и огласил его чувства сам, потому что он в них не сомневался. Во-вторых, теперь привычная реакция Чонгука задевала чувства Чимина и запросто могла ударить по самолюбию и доверию. Неужели по нему нельзя было понять, насколько окрепли его чувства, сменившиеся с определения «втрескался» на «полюбил»? Ведь именно поэтому блондин боялся, что Чанёль и друзья его быстро раскусят, так как собственные чувства бушевали в нём тяжёлыми волнами, выплёскиваясь за границы осознанности.       — Даю последний шанс, — пугающе серьёзным и грозным голосом предупредил Пак, — тебе есть что ответить?       — Подожди, сначала я скажу кое-что важное, чтобы ты меня понял, — попросил Чонгук. Его лицо тоже было серьёзным, когда он ласково коснулся чиминовой челюсти с целью успокоить. — Но дай слово, что выслушаешь?       — Хорошо.       — Детка?       Пак ожидал, что за этим сразу последует какая-то словесная дичь, и от напряжения затаил дыхание. Но парень молчал, не отводил глаз и следил за реакцией, то ли собираясь с духом, то ли нарочно выдерживая длительную паузу. Чимин очень уж хотел прищуриться или сменить внимательный, покорный и выжидающий взгляд на угрожающий. Но он сам пообещал, что даст возможность высказаться, поэтому блондин терпеливо ждал дальше. И чем дольше он ждал, тем активнее злобу вытеснял подкожный страх услышать нечто нестерпимое. В этом чёртовом халате под чёртовым кондиционером он уже успел вспотеть.       — Ну? — всё же поторопил он, когда молчаливая пауза перешла в тяжёлую тишину.       — Ты меня любишь, — произнёс Чонгук и коротко, бесшумно усмехнулся от того, что у Чимина выступила вена на лбу.       — Ну ты и сволочь, — выплюнул Пак и завалился рядом с протяжным стоном, когда Чон, минуя сопротивление, стал прижимать его к себе за талию.       — Прости, — услышал Чимин, а следом почувствовал мягкий поцелуй в шею. — Зато… как ты там называешь эту хуйню?       — Минус один блок? — подсказал парень, когда понял, что Чонгук сокрушал собственную реакцию иллюзией перехода на другую тему. — Блять, аж противно от того, как я испугался. Вот увидишь, к тому времени, когда ты перестанешь паниковать и закрываться, я поседею, — предупредил платиновый блондин и шлёпнул парня по руке, которой тот с демонстративным видом стал перебирать его влажные пряди. — Не мог намекнуть, что это путь ко мне, а не от меня?       — Я же назвал тебя деткой, чего ты испугался? Прости, я бы всего этого не делал, если бы не доверял.       Чимин снова сорвался на недовольный стон, вызванный испугом. Под ласковый поцелуй в висок и трение чонгукова носа о кожу Пак глубоко вдохнул и спросил:       — Легче?       — Спасибо. — Чонгук снова лёг на бок, чтобы сначала вернуть телефон, а затем крепче обнять своего парня за живот. — Включаешь последнее приложение и звонишь. Никаких имён и точной информации. И мой номер придётся выучить наизусть.       Чимин ухватил телефон обеими руками, словно получил самый желанный подарок. Они были вместе почти пять месяцев, и только сейчас у них появится возможность слышать друг друга, когда захочется. Он долистал до нужного значка, открыл приложение и с особой нежностью поводил пальцем по экрану.       — Что делать, если я уже его знаю наизусть? — отозвался блондин, без лишних деталей признавшись в том, как долго он мечтал просто позвонить.       Чон прижался к лицу с шумным выдохом и развязал пояс махрового халата, в который был одет его парень. Проник рукой к тёплой и влажной от пота коже на животе под белой тканью и увлёк Чимина в томный и сладостный поцелуй.