𝟙. 𝚝 𝟸𝟸𝟷𝟹
11 декабря 2022 г., 14:00
Примечания:
𝚝 𝟸𝟸𝟷𝟹 — 1 октября, вторник
Правила «Помпеев» (последнее изменение от 20**.08.15)
1. Запрещено говорить о «Помпеях» с лицами, не являющимися «помпейцами».
2. Категорически запрещено произносить имена трёх основателей (Ким Хёнджуна, Пак Юнги, Чон Джиху). В разговорах среди «помпейцев» основатели становятся «первыми» как самые старшие дети своих семей.
3. Любые GPS-устройства и устройства с выходом в сеть должны быть полностью отключены на время любых сборов.
4. Категорически запрещено срывать миссии и действовать не в интересах «Помпеев».
5. «Помпейцам» категорически запрещено прибегать к физическому насилию в отношении друг друга.
6. Решениям избранного лидера повиноваться беспрекословно.
7. Каждый сбор для «помпейца» обязателен. Если, по мнению лидера, причина отсутствия не является достаточно веской, на сборе Совета будет поднят вопрос об исключении «помпейца».
8. Серьёзные разногласия, вербовка и исключение «помпейца», смена и исключение действующего лидера решаются на сборе Совета посредством голосования основателей и «помпейцев». Итоговым результатом становится перевес голосов в пользу того или иного варианта.
8.1. При равном распределении голосов сбор Совета проводится повторно, вплоть до перевеса голосов в пользу того или иного варианта.
9. Во время сбора Совета должны присутствовать все без исключения, включая основателей.
10. Основателям запрещено посещать любые сборы, кроме сбора Совета.
♪ BANNERS – Someone To You
♪ Radical Face – Welcome Home
1 октября, вторник
Стоило признать, что холодный душ после двух бессонных ночей совсем не помог взбодриться. Неясное сознание парня лишь продолжало отключаться от действительности на минуты. Это уже микросон? Двое суток не были личным пределом, и он держался бы лучше, если бы освободившееся время не потратил на работу, ещё больше изнашивая мозг и тело. Но это было единственным выходом и очень продуктивным решением, которое теперь превращало все органы чувств в туго натянутую струну. Будто Чонгук был под действием наркотика, с которым в жизни не имел дела. Он надеялся заснуть после подготовительного сбора и проспать как минимум сутки. Надеялся, что остатки мерзкого, кошмарного сна выбьет из себя утренней тренировкой, и ночной ужас снова забудет про него на месяц. Тогда он сможет вернуться к нормальному, человеческому режиму сна. Ему ведь и раньше, бывало, снились кошмары — обычные неприятные сны, которые максимум портили настроение или провоцировали лёгкую тревожность. Но ни один из них не был реален настолько, что после него он не мог заснуть несколько суток. Сквозь тонкий тюль в гостиной уже можно было разглядеть едва светлеющее в пять утра небо. До восхода солнца оставалось часа полтора, а на сборы у Чонгука было не больше получаса. До последнего момента он упрямо цеплялся за защитную мысль, что с ним всё в порядке. Но ему всё же хватило ума и зрелости в свои двадцать четыре признать поражение перед самим собой. Понимая, что водитель из него сегодня крайне ненадёжный, парень взял телефон и отправил короткое сообщение. Чёрта с два бы он сделал это при других обстоятельствах. Юри ему абсолютно точно не ответит. И заедет за ним или нет, он не знал, но хотя бы попытался поступить разумно. Чонгук добавил в спортивную бутылку изрядное количество изотоника в виде порошка — в три раза больше обычной дозировки, чтобы осилить полноценную тренировку. Он заполнил бутылку водой и бросил в спортивную сумку вместе с таблетницей с капсулами на экстренный случай. Меньше всего он хотел потерять связь с сознанием перед людьми, которые плевали на него. Впрочем, нет. Меньше всего он хотел показаться слабым перед теми людьми, которые, казалось, только этого и ждали. Из дома Чонгук вышел сразу в спортивном костюме, чтобы не переодеваться. Чистую одежду он положил в сумку, ремень которой сейчас неприятно поскрипывал на плече при трении о кожаную куртку. Верхние длинные пряди чёрных волос равномерно спадали с разных сторон и скрывали выбритые виски и стрижку андеркат. Юри на улице не было. Но парень предвидел это и вышел со связкой ключей и мотоциклетным шлемом. Только он хотел было двинуться в сторону подземной парковки, чтобы сесть на свой чёрный BMW, как его ослепило дальним светом автомобильных фар. Она сделала это специально, чтобы он её наверняка заметил. Чон сел на переднее пассажирское сиденье Kia Soul тошнотного зелёного цвета — такой оттенок машины могла выбрать только Юри, под цвет своих глаз. Он молча кинул шлем на заднее сиденье и, поскольку Чонгук ей совершенно не доверял, застегнул ремень безопасности. — Ты паршиво выглядишь. В зеркало-то себя видел? — отчасти скучающе поинтересовалась блондинка с вечно распущенными волосами. — Ночь паршивая, и я такой же. А у тебя какая причина? — нарочно огрызнулся он, чтобы она отстала. — Пошёл ты. Первый и последний раз тебя подбрасываю. Чонгук промолчал. Вряд ли когда-нибудь он попросит её об этом ещё раз. Но именно сегодня всё было плохо до такой степени, что он легко мог потерять управление над мотоциклом. Например, когда он снова незаметно для себя отключился бы на несколько секунд или целую минуту. — В какой ты команде сегодня? — вдруг спросила Юри, будто не знала ответа или ждала, что он может измениться. — Отъебись, — коротко и на этот раз прямолинейно попросил Чон. И они промолчали до самого ангара. Это был настоящий абсурд. Он ненавидел сборы, а сборы-тренировки — ещё больше. В «Помпеях» для него это был четвёртый подготовительный сбор, как и для всей третьей волны завербованных, но этого хватило, чтобы задаться вопросом: на хрена тренироваться всем вместе, если он спокойнее проведёт для себя занятие в одиночестве? Намджун любил повторять, что «помпейцам» полезно учиться взаимодействию, Чонгук же открыто плевал на это. Он ни с кем не взаимодействовал и не собирался начинать. Они проехали путь за короткие 15 минут, и Kia Soul наконец-то подъехала к металлическому ангару, спрятанному среди заброшенных кирпичных сооружений. В тот же момент Чонгук и Юри увидели перед собой погасшие габаритные огни только что припарковавшегося серебристого седана Hyundai Avante и двух выходивших из него парней. — Хм, не ты один сегодня без байка, — заметила Юри и поставила свою машину рядом. — Знаю, ты не спал ночь, но держи себя в руках. Один день в неделю можешь потерпеть? Чонгук не ответил. Он молча вышел из автомобиля и прошёл мимо братьев Пак внутрь ангара. Это действительно было странно, что именно сегодня третий — самый младший — Пак тоже был без мотоцикла. За полтора месяца Чонгук успел прийти к выводу, что со своим ненаглядным Ducati Чимин никогда не расстанется. Заметив, что внутри остальные уже были на местах, он дошёл до своего стула и так же молча опустился на него, бросив спортивную сумку возле ног. Никто даже не поднял на него головы: Хосок играл в старый тетрис — Чонгук уже лет десять таких не видел, Соён завязывала свои длинные чёрные волосы в тугой конский хвост, а Намджун с приспущенными на кончик носа очками изучал какую-то папку с бумагами. Юри, Чимин и Чанёль вошли внутрь вместе и заняли свои места. — Доброе утро, — первые слова лидера прозвучали сухо и почти безэмоционально. — Быстро слушаю ваши новости и предложения, разбиваемся на команды, сообщаю поручение — и расходимся. У кого есть что сказать? Чанёль был немного выше Чимина. Он обладал широкими плечами и крепкими руками, волевым подбородком, выразительным взглядом, высоким уровнем ответственности и уверенной речью. Последние две черты служили основным фундаментом того, почему его действительно принимали за лидера. В отличие от Чимина с его платиновым цветом волос, Чанёль не красился. Он носил короткую стрижку, а золотисто-медового оттенка волосы со стороны выглядели жёсткими и колючими, подстать характеру, но удачно гармонировали с золотисто-карими глазами. — У меня, — заявил Чимин и усердно стал искать что-то в карманах узких чёрных джинсов. — Бля... — Намджун бросил папку с надписью «Миссия №21» на старый журнальный столик, расположенный внутри круга, который создавали «помпейцы». Ким на мгновение зажмурился и снял с себя очки для чтения. — Ты всё никак не уймёшься. — Если это загородный дом какой-нибудь отожравшейся скотины, мне неинтересно, — предупредил Чанёль. — Ну ладно, тогда я сам, — пожал плечами Чимин. После этих слов лидер бросил на тонсэна прибивающий к полу взгляд. — Да шучу я, — миролюбиво отозвался младший и нашёл наконец спичечный коробок в переднем кармане. Он достал всего одну спичку и сунул в рот, зажав ножку пухлыми губами. — У кого-нибудь ещё? — спросил Чанёль. — У меня, — сказал Чонгук и бросил на столик перед всеми папку, которую перед этим достал из сумки. — Партнёр «Скайлайна» Ли Муён. Я успел пробежаться только поверхностно, но то, что нашёл, уже мне не нравится. Чанёль подался вперёд немного лениво, а листать папку стал прямо на столе. При этом он будто усердно старался подавить улыбку, о причине появления которой можно было только догадываться. — Своему первому ты пока об этом не говорил, верно? — смекнул Пак, имея в виду его старшего брата Джиху. — Ещё нет. — Ну валяйте, попробуйте копнуть глубже. Больше никаких предложений? — поинтересовался он, отстранившись от папки. Но в ответ услышал лишь молчание. — Тогда погнали дальше. Сегодня у нас тренировка и последняя возможность для одиночного бега: потом — только в команде. Отвечаем быстро и без прелюдий: кто куда? — Полигон и одиночный бег, — первым ответил Чонгук. Он уже в четвёртый раз выбирал бег и одиночную тренировку, с тех пор как попал в «Помпеи». Дальнейшая перспектива совместной тренировки его немного пугала или просто нервировала, так как он не был частью команды. Но, к счастью, сейчас у него не было ресурсов, чтобы думать об этом. — Бег и стрельбище, — ответил Намджун. — Так же — бег и стрельбище, — сказала Соён. Чонгук вдруг поднял ладонь, когда ему надоело слушать то, что было для него неинтересным, и этим заставил всех замолчать. На него это было непохоже. Обычно его не могли заткнуть, а он нарочно провоцировал всю команду на конфликт, но не сегодня. — Если мне плевать, кто куда пойдёт, я могу идти? — поинтересовался он. В просторном ангаре с высоким потолком, где часто раскатывалось эхо от громких реплик, воцарилось длительное молчание. Наверняка оно маскировало новую волну неприязни к нему, которую Чон то ли тщательно игнорировал, то ли намеренно провоцировал на рост. То, что его, мягко говоря, недолюбливали, — неоспоримый факт. Он был единственным, кто остался за Чонов, и единственным, кто теперь мозолил всем глаза. Общее желание избавиться от него парень чувствовал кожей, но ему не было никакого дела, ведь он был первым, кто хотел избавить себя от присутствия. — Нет, я не закончил, — на удивление спокойно ответил Чанёль. На Чанёля это тоже было непохоже. В другой раз он бы не упустил возможности закуситься с ним. Они с Чонгуком намеренно выводили друг друга из себя в два счёта, цеплялись за каждую фразу в речи и крыли друг друга матом, но, опять же, не сегодня. — Спарринг на матах с Хо-хёном, — ответил Чимин, подмигнув парню напротив. — Ха-ха, — нервно отозвался Хосок. — Пошёл в жопу, я с тобой на мат не встану. Если я крутой, то ты ёбаный псих. Со скольки лет он вообще занимается? Вместо ответа на вопрос Чанёль посмотрел на брата задумчивым взглядом и тихо предложил: — Может, пробежишься хотя бы раз, и будет одна группа сегодня? — Две, — поправил Чимин, бросив быстрый взгляд на Чонгука. — Я ненавижу бег. И Хо — в моей группе. — Юри? — вздохнув и великодушно проигнорировав недовольство и явный протест Хосока, Чанёль обратился к последней. — Спарринг с Чимином. Чимин и Хосок усмехнулись почти одновременно, а Чонгук едва не закатил глаза. Юри выбирала это каждый раз с тех пор, как Чимин пополнил ряды «помпейцев». Её желание превзойти его уже казалось нелепой одержимостью. Раньше она стояла на третьем месте после Хёнджуна и Юнги и наивно надеялась, что после ухода первого Пака станет лучшей, а значит, будет руководить частью тренировок. Но Чимин сбил ей все карты. — Хорошо, тогда к последней части, — торопливо продолжил лидер. — На следующем сборе меня и Намджуна не будет, но сбор пройдёт в штатном режиме. Ваша задача — подготовиться к миссии и удивить меня. Приятно удивить, Чимин, — с особым выражением добавил Чанёль. — И наконец… — Несправедливое замечание, хён, — перебил Чимин, перекатывая языком зажатую между губ спичку. — За все семь недель здесь я хоть в чём-то ослушался? — Без самодеятельности — вот я о чём. У тебя даже сейчас эта ёбнутая спичка во рту. Ты опять за своё? — Это просто спичка, успокойся. С нихуя заводишься, я ничего не сделал и ничего не планировал, Хо-хён подтвердит, — Чимин ткнул в его сторону той самой «ёбнутой спичкой». — Отъебись и не втягивай меня, — лицо Чон Хосока перекосило недовольством. — Тот, кто хорошо тебя знает, в жизни не поверит, что ты не способен что-то сделать один. Не-е-т, в жизни не поверю, что ты не захочешь что-то сделать в одиночку. Если скоро в городе что-нибудь взлетит на воздух, за этим будешь стоять ты, я уверен. Ты подозрительно тихий последнее время. — В городе, говоришь... — задумчиво протянул Чимин. — Вот ты и проебался, — заметил Хосок. Чимин засмеялся. Чанёль открыто буравил брата убийственным взглядом, и младший не сразу это заметил. Зато Чимин тут же перестал улыбаться, встретившись со вторым Паком глазами, и в поражении вскинул руки вверх. — Ничего я не планирую, даже в мыслях не было! А тихий, потому что в башке другое. — Парень наклонился к лидеру и чуть ли не по слогам отчеканил: — Тебе-ли-это-не-знать-хён. — Ты меня услышал? — настойчиво процедил Чанёль. — Без ёбаных сюрпризов. — На мне до конца жизни будет висеть этот ярлык? — Да! — в один голос воскликнули Чанёль и Хосок. Чимин обратно откинулся на спинку своего стула, сунул спичку в рот и опустил голову. Делал вид, что обиделся, но на самом деле его это невероятно забавляло. А возможно, ему это ещё и льстило. — Вернёмся, — Чанёль снова повернулся к группе, — к тому, кто проведёт… — Как будто я один за всё отвечал, — бубнил себе под нос Чимин. — В последний раз вообще была идея третьего Кима… — Твою мать, ты дашь мне закончить?! — рявкнул лидер, и Чимин жестом показал, как закрывает рот на воображаемую молнию. — Мне нужен человек, который проведёт следующий сбор вместо меня. Чонгук бесшумно усмехнулся и потёр красные из-за бессонной ночи глаза. Этого можно было не говорить вовсе, было ясно как день, кого в своё отсутствие оставит Чанёль за главного. Несмотря на перепалку, из-за которой лицо лидера слегка побагровело от злости, он наверняка доверит своё место Чимину. Как будто это было негласной традицией — передавать место лидера среди людей с фамилией Пак. Но Чон ошибся. — Это будешь ты, Чонгук, — сообщил Чанёль, который, по всей видимости, действительно пытался мыслить здесь как лидер. Может, не совсем удачно, ибо Чонгуку это решение не понравилось так же, как тем, кто издал недовольный стон. — Задержись после тренировки, обговорим основные моменты. И ещё: ты здесь семь недель, а я до сих пор не знаю, на что ты способен и в какой из групп тебя можно использовать. У тебя две недели, чтобы показать, что ты умеешь, поэтому подумай ещё раз и выбери группу. — Я не притронусь к оружию, тем более рядом с тобой, — откровенно высказал Чон свою позицию. — Как насчёт соревнования один на один? — Оглох? Я сказал: нет. — Тогда иди в ближний бой с Чимином, — предложил Чанёль приказным тоном. — Полигон и одиночный бег, — холодно повторил Чонгук. — Можешь не брать меня ни в одну из групп на миссию, с горя я точно не подохну. — Участвуют все, иначе съёбывай на выход. Мне нужно увидеть тебя в деле, ты понимаешь или нет? Одиночных тренировок больше не будет, тебе придётся выбрать, — предупредил лидер. Чон бы выбрал стрельбище и снёс Чанёлю голову, но, вероятно, такого варианта ему никто не даст. Требование о демонстрации собственных навыков звучало паршиво, как будто он был случайно попавшей в цирк обезьяной. — Я не буду выбирать, сказал же. — Один на один, — подал голос Чимин, вытащив спичку изо рта и почти повторив слова брата, — без свидетелей? Предложил он это аккуратно и смотрел на него выжидательно и без насмешки во взгляде. Они были знакомы больше семнадцати лет из-за старших братьев, но очень давно не пересекались друг с другом и примерно столько же не позволяли себе простых фраз в адрес другого. И наконец, это был первый раз за все семь недель, которые они находились в «Помпеях», когда Чимин напрямую обратился к нему. Даже когда Чонгук с Чанёлем чуть ли не перегрызали глотки друг другу во время сборов, младший Пак помалкивал. Но сейчас Чонгук пропустил его слова мимо ушей. — У тебя две недели, — повторил Чанёль. — На сегодня сбор окончен, всем на тренировку. Первая группа, состоящая из Чанёля, Намджуна и Соён, побежала на стрельбище в другом районе. Бежать до него нужно было около часа — Чонгук был там всего однажды на первом ознакомительном сборе. В большом металлическом ангаре проходили тренировки и соревнования между «помпейцами» по стрельбе под руководством Чанёля. Если бы Джиху всё ещё мог посещать любые сборы, подобные тренировки проводил бы именно он, так как был среди всех лучшим стрелком. После Хёнджуна. На основном месте дежурных сборов проходили тренировки по ближнему бою под началом Чимина. Рядом с ангаром на раскидистом и пустынном полигоне в центре стояли базовые стойки и скамьи для разогрева или полноценных тренировок, если разогревом служил бег. Именно этим обходился Чонгук в тренировочные дни. Они не были основой, ибо проходили раз в две недели. Без самостоятельных занятий этого было бы недостаточно. Но подобные дни позволяли проверить или поддержать навыки, наработанные вне стен «Помпеев». Зимой им также предстояли тренировки на улице. Хотя Чонгуку уже всё это встало поперёк горла, ему было интересно, как это будет и изменятся ли порядки с неблагоприятной погодой. Наблюдая за работой и логикой лидера, он был уверен в одном: Чанёль не мешкая бросит «помпейцев» на амбразуру. Впрочем, возможно, дело было не в нём, и второй Пак лишь повторял то, что было нормой в то время, когда младших здесь не было, а основатели посещали и вели каждый сбор. С самого детства Чонгук почти не контактировал с Намджуном, Тэхёном и Чимином. Разве что в начале, но это Чон помнил смутно, а дальше видел их только во время общих семейных встреч. После смерти родителей Паков эти встречи стали более частыми, но Чонгук очень быстро перестал посещать и их тоже. Он уходил из дома или не приходил вовсе, предпочитая проводить время в барах или в компании малознакомых людей. Только так Чон меньше чувствовал себя лишним. Хотя тот же Намджун посещал далеко не каждую встречу трёх семей, он позволял себе это гораздо реже Чонгука. Однако даже тогда всё казалось проще. Например, когда Чимин с Тэхёном спелись не на шутку, а у Джиху с Чанёлем завязалась странная дружба. Всё вместе действовало Чонгуку на нервы, но противоречивых чувств в нём было гораздо меньше, чем сейчас. До сбора Совета Чон давно никого из них не видел, и именно этим он объяснял себе то, что бóльшую часть собрания не мог оторвать взгляда от младшего Пака. Они все наверняка изменились, особенно после смерти Хёнджун-хёна, но в случае с Чимином перемены и появление у Чонгука странного кошмара были тем, что вызывало интерес и понимание. И теперь это мешало ему каждый чёртов сбор. Обычно лёгкая тренировка сегодня давалась парню титаническим трудом. Дважды он чуть не отключился, дважды чуть не свалил и дважды мысленно послал своего брата в одно интересное место. Понимая, что ему больше не осилить, он вернулся в ангар на полчаса раньше и рухнул спиной на скамью под вопли Хосока, которого Чимин сокрушал на спортивных матах. Юри в это время наблюдала за всем со стороны и вытирала взмокшее от пота лицо полотенцем. Уши начинало закладывать, и Чону бы дотянуться до таблетницы в спортивной сумке, которую он чувствовал под лодыжкой, но голову нещадно кружило. И он непременно свалился бы на пол раньше, чем подтянул бы к себе сумку. Чувствовать себя беспомощным среди врагов было отвратительно. Он не уследил, как снова начал отключаться, но в какой-то момент почувствовал на лице струйку холодной воды и шлепки-похлопывания на своих щеках. Сквозь приоткрытые веки он смог разглядеть Чимина, который что-то говорил — или спрашивал? — и измерял его пульс, держа за запястье и глядя на круглые часы с таймером в своей ладони. — Слышишь меня? Сколько ты не спал? — Ночи две, если не больше, — распознал он приглушённый из-за звона в ушах и небрежный голос Юри. — После одной он не так паршиво выглядит. — Блядство, — тихо выругался тот, кому, по идее, должно было плевать на него так же, как Юри. Платиновые волосы у корней слиплись от пота, которым парень капал на руку Чонгука. — Отлежись, это из-за нагрузки, скоро отпустит. Когда полегчает, вставай и вали домой, ясно? — Нам ещё ехать в «Скайлайн», — сообщила Юри, на корню обрубив рекомендацию. Чимин бросил на неё откровенно злобный взгляд. Пожалуй, именно такой же направил бы на неё и сам Чон, если бы мог. Казалось, что Пак хотел что-то добавить, но не стал ничего говорить и вернулся на маты. Для Чонгука это было нормой. Юри он считал «шестёркой» Джиху, другом он никак не мог её назвать. Пальцем о палец она ударила бы только в том случае, если бы Джиху ей это поручил. Почему она была с ним другой, Чонгук понятия не имел. За несколько лет он изучил её вдоль и поперёк, и не было никаких признаков, что она по уши влюблена в его гомосексуального, как он сам, брата. Поэтому оставалось загадкой, какие цели она преследовала, если верность и преданность, как правило, не возникали из воздуха. Ему стало лучше примерно через двадцать минут. Тогда он понял, что способен сесть, встать или даже идти. Так что Чонгук поднялся со скамьи и стал переодеваться в чистую одежду. К тому моменту Чимин закончил тренировку, переоделся сам и теперь приводил площадку для тренировок в порядок. Чон просунул голову под ремень и водрузил сумку на плечо ровно в тот момент, когда в дверях появилась их «карманная» полицейская Соён с перекошенным от испуга лицом. — Чимин, здесь твой первый… и он… он… Чимин не стал дослушивать её несвязную речь и рванул на улицу. Чонгук не спеша поднял пустую спортивную бутылку и тоже направился к выходу. Это уже было любопытно. Не настолько, чтобы бежать на выход сломя голову, потому что в отсутствие Джиху ничего из ряда вон выходящего не должно было произойти. Но любопытно, с какой стати первый Пак — пока что почти — нарушил правило, которое сам же и внедрил. Первый сбор Совета для всех новых «помпейцев» был сущим кошмаром. Юнги и Джиху окончательно разнесли бы бар в щепки во время драки, если бы их не разняли. Никто никому ничего не объяснял, в том числе наедине Джиху не дал никаких ответов. Всё, что услышал от него Чонгук: «Теперь ты там вместо меня, не облажайся». Чонгук не чувствовал себя на месте, а должен бы. Даже Намджун куда легче занял место первого Кима, Хёнджуна. Хотя Тэхён, вероятно, так и не оправился от его смерти — иной причины его отсутствию Чонгук не находил, раз третий Ким теперь тоже был завербован. А Чанёль с Чимином смотрели своему старшему брату чуть ли не в рот, ожидая новой команды. По крайней мере, так было во время того треклятого сбора. Выглянув на улицу, Чон понял, что первая группа уже вернулась. Чимин смотрел на то, как Юнги пытался вылезти из машины. Пытался, потому что его правая нога отказывалась находить асфальт: застревала под педалями, упиралась в дверную карту и цеплялась за подножку чёрного кроссовера — то ещё зрелище. Брат был страшно пьян. Впервые подобное случилось, когда Чимину было десять, а Юнги — тринадцать. Чимин был единственным свидетелем тех его ночных приключений с одноклассниками, когда он чуть не ползал по полу по возвращении домой, и это было их секретом до сих пор. В последний раз Чимин видел его таким, когда погибли родители, но старший быстро пришёл в себя. Возможно, принял на себя груз ответственности за двух младших братьев, но в таком состоянии на глаза больше ни разу не показывался. Даже во время похорон Хёнджуна он умудрился не нажраться до поросячьего визга. — Почему не сказал об этом? — ошеломлённо, возмущённо шикнул Чимин Чанёлю через плечо. — И что бы ты сделал? — Блядство, — обронил парень, когда Юнги чуть не свалился на землю. Чимин наконец-то подбежал к нему и стал придерживать брата за плечи, чтобы позволить ему опереться на себя. Но старший от его попыток начал внезапно хихикать. — Юнги-хён, сколько ты выпил? Мужчина поднял голову, отреагировав на знакомый голос. Пьяный взгляд блестящих от выпитого алкоголя глаз скрывался за солнцезащитными очками. За то время, что они не виделись, рыжие волосы сильно отросли и теперь закрывали хёну обзор. Но первый Пак всё же сумел разглядеть тонсэна и растянул губы в кривоватой улыбке. — Чимин-а… Прошёл месяц, а тебя нет. Так что я, — он вдруг икнул, — приехал сам. — Ты управлял машиной в таком состоянии? — глупо спросил парень, когда и без уточнений всё было ясно. Но с его стороны это было, скорее, возмущением и паникой одновременно. После автокатастрофы, в которой погибли родители, они должны были стать более осторожными хотя бы на дороге и обязаны были нивелировать поводы для волнений друг за друга. Юнги снова засмеялся, поднялся наконец с помощью Чимина на ноги и привалился к машине. От запаха спиртного, который шёл от него, легко можно было захмелеть. — Брата обнимешь? — требовательным и задетым голосом, будто устал получать от тонсэна одно ворчание вместо ожидаемого проявления любви и тепла. Чимин набрал в грудь побольше воздуха и послушно обнял мужчину, который при этом привычно и немного щекотно ткнулся ему носом в шею. — Ещё нет и десяти, когда ты успел так нажраться? — на выдохе произнёс парень, задержав следующий вдох. Хотя он уже и сам понял, что хён не ложился и не трезвел либо с ночи, либо с вечера. — Эй, — Юнги пихнул его от себя, — почему ты так себя ведёшь? Тебя долго не было, совсем забыл? Парень с недоумением во взгляде покосился на Чанёля, но тот лишь махнул рукой. Чимин тихо попросил его убрать зрителей, кивнув на пятерых человек в дверях. Но Юнги отреагировал первым. — О-о, — протянул один из основателей секретной группировки, — привет «помпейцам»! Слышал, готовитесь к миссии? Хотите наставление? — Хён, — Чимин быстро встал перед его лицом в попытке загородить собой вид, хотя и был ростом пониже, — пожалуйста, давай поедем домой? Юнги не отводил головы и ласково шлёпнул брата по щеке. Этого было достаточно, чтобы Чимин закинул его левую руку себе на плечо и повёл хёна к пассажирскому месту. Чанёль в это время, словно овечек, загонял зевак обратно в ангар. — Чимин? — Что? — отозвался он и потянулся к двери, но Юнги вдруг стал терять равновесие. — Блять, да держись ты за меня! — Ты опять сквернословишь, — еле выговорил он. Его язык заплетался, и он сделал паузу на вдох. — Несносный мальчишка. Подошедший Чанёль сам открыл дверь машины и стал подтягивать старшего брата к сиденью. В отличие от Чимина, удивлён он не был. Собственно, ожидаемо, если они с Юнги жили под одной крышей. Но выглядел лидер так, словно сталкивался с подобным не впервые. — Чанёль-хён, ты подъедешь? — с отголосками неприятной надежды произнёс Чимин. Прозвучало так, будто он не знал, что делать, и ждал помощи. Это было правдой лишь отчасти. На самом деле, ему хотелось разобраться и поговорить всей семьёй. — Хватит того, что я каждый прокля́тый день его вижу, — не очень дружелюбно ответил мужчина, вновь делая паузу на глубокий вдох. — Дайте мне побыть с младшим братом. — Давай, хён, садись уже, — приговаривал Чимин. Юнги наконец-то послушно сел на переднее пассажирское, с трудом засунув проблемные ноги в салон. Чанёль захлопнул дверь, а Чимин выдохнул так тяжело, словно успел размяться ненавистным бегом. — Хён, не слушай его, он просто пья… — Забей, Чимин-а, — перебил Чанёль, — не в первый раз эту хуйню слышу. Он бухой и уставший, это нормально. Я приеду, как только закончу здесь и освобожусь в «Скайлайне», — он хлопнул Чимина по плечу и вернулся в ангар. Младший Пак сел в машину, надавил на педаль тормоза и нажал на кнопку старта, чтобы завести двигатель. Он потянулся через брата за ремнём безопасности, пристёгивая его под несвязное мычание. Парень переспросил и успел пристегнуться сам. — Почему ты так редко меня навещаешь? — повторил Юнги более членораздельно. — Я тебя навещаю так часто, как ты мне позволяешь, — спрятав весь спектр испытываемых эмоций в одно интересное место, заметил Чимин. Или напомнил, если в пьяном состоянии исключительная память хёна отказывалась работать. — Это твоя прихоть. — Неправда. Волосы по-прежнему закрывали ему очки, и Юнги то и дело задувал пряди наверх. Чимин выехал с площадки. За рулём «кадиллака» он не сидел уже несколько месяцев, поэтому в данный момент младший Пак не чувствовал себя комфортно. Да и в целом водить машину ему было непривычно из-за габаритов, наименьшей манёвренности и медлительности. Его не покидало чувство, будто за спиной тащится длиннющая автомобильная задница, по которой хотелось рубануть чем-нибудь острым, чтобы отделить её от передней части машины и прибавить движению скорости и поворотливости. Это также вновь говорило, что он отчаянно и бесповоротно был влюблён в свой мотоцикл и не видел ничего лучше него. — Нам ехать минут сорок, тебе лучше поспать, хён. — Не-не, если я засну, ты будешь жать на газ. — Мы сейчас встанем в пробку, какой ещё газ? — со стоном спросил Чимин. Немного поразмыслив, он включил обогрев салона, чтобы старший расслабился и заснул. — Чем ты думал, когда пёрся туда? Чонгук расскажет Джиху, и что тогда будет? Юнги повернул к нему голову, словно заинтересовался или забеспокоился. — Ты боишься Джиху? — осторожно спросил он. — Нет. С какой стати? Просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы, хён. — Ты ещё меня любишь? — спросил мужчина удивлённым голосом. Этот вопрос Чимин слышал в каждую их грёбаную встречу на протяжении последних месяцев. Если поначалу это казалось трогательным, то сейчас лишь выводило из себя. Чимин давно понял, что Юнги так и ждал, когда тонсэн в нём разочаруется, но не знал причин. — Опять этот уёбищный вопрос, — сквозь зубы процедил парень, удержавшись от того, чтобы бросить на брата злобный взгляд. Из-за солнцезащитных очков он бы всё равно не смог рассмотреть его глаза. Вдохнув воздухом с запахом спиртного, который полностью пропитал салон, блондин тихо ответил: — Да. — Эй, ты не должен грязно ругаться! Ты свою мордашку видел? Из твоей задницы должна виднеться... — брат снова икнул, — радуга. — Чего? Словами про радугу в заднице Юнги точно удивил, но не общим смыслом. Он часто повторял, что у Чимина очень милое лицо, ещё чаще любовно шлёпал его по щеке, без причин улыбался и даже смеялся, глядя на него. Всё это Чимина раздражало, потому что старший брат не воспринимал его всерьёз. Не видел, как он повзрослел и возмужал. Не видел, что он давно не пятнадцатилетний парень, у кого Юнги стал опекуном после гибели родителей, и тем более не шестилетний мальчишка, который писком вымаливал у хёна помощи в создании бумажного кораблика. — Когда я изменюсь, — чуть слышно пробормотал Юнги, — ты будешь так же смотреть на меня? — Изменишься? Что ты имеешь в виду? — Чимин уже выехал на главную дорогу, когда вместо ответа услышал размеренное сопение. Он не был уверен в том, как именно смотрел на Юнги. Попросту не знал, как это выглядело со стороны. Возможно, Чимин смотрел на него, как на бога? Потому что примерно так он его и видел. Ещё в детстве он смотрел на хёна с широко раскрытыми глазами — уже тогда он был для него незыблемым авторитетом и безусловным примером. Чимин хотел хотя бы отчасти быть похожим на него. А когда они потеряли родителей, Юнги стал для него всем. В воспитании Чимина роль среднего брата была более размытой, по сравнению с ролью старшего, поэтому парень буквально цеплялся за последнего. И разве мог он забыть навестить его, когда уже неделю капал Чанёлю на мозги в попытке получить разрешение? Чаще всего Чимин управлял машиной одной рукой, но сейчас с силой сдавливал руль двумя ладонями, словно хотел расщепить его на атомы, потому что трудно было сохранять выдержку. Смерть Хёнджуна была большим ударом для всех и тяжёлым переломным моментом. Чимин понял это на собственной вербовке и своём первом и пока единственном сборе Совета. Именно после смерти Хёнджуна Тэхён окончательно перестал выходить на связь с Чимином. Хотя друга не было на сборе, как того требовали правила, он тоже стал «помпейцем» в тот же день, что и Чимин, Чонгук и Хосок. Тогда была проведена третья волна вербовки и сформирован новый состав «помпейцев». Чимин знал мало — то же, что и остальные, без деталей о том, почему Тэхён вошёл в ряды «помпейцев» практически по умолчанию и ненавидел Джиху и Юнги. Вынырнув из водоворота своих мыслей, парень посмотрел на мирно спящего брата. — Когда ты уже расскажешь мне, что происходит? — тихо спросил младший Пак, вернув внимание к дороге. Возможно, он бы убил за него, потому что иногда чувствовал себя самой преданной псиной, которой нужна всего одна команда, чтобы вцепиться в чью-то глотку. И если бы Юнги только заикнулся, Чимин бы это без промедления сделал. Но хён никогда не настраивал братьев против кого-то. Напротив, каждый раз он просил относиться спокойнее ко всему, что происходит, особенно когда гнев затмевал разум Чанёля. Чимин с детства занимался рукопашным боем, как Юнги и Хёнджун. Он не хотел отставать от них и хотел быть способным встать на защиту, а ещё, опять же, хотел, чтобы его воспринимали всерьёз. Он жил один, старался зарабатывать сам, тренируя подростков, и по-прежнему прикладывал все усилия для того, чтобы вылезти из рамок младшего брата, с которого можно только умиляться. А Юнги именно это и делал: оберегал его от неприятностей и собственных проблем. Он как раз зорко следил за тем, чтобы быть для Чимина той опорой, которой могут быть только брат и отец. Но этим мужчина лишь подстёгивал парня трудиться усерднее. Чимин заехал в гараж, заглушил машину и закрыл ворота с помощью пульта. От того, что брат по-прежнему спал, у младшего сжалось сердце. Что, если здесь и сейчас был единственный шанс, когда Юнги мог расслабиться и ни о чём не думать? Блондин вышел из машины и открыл дверь с пассажирской стороны. — Хён, — громко сказал он, потрепав брата за руку. Парень аккуратно стянул с его лица солнцезащитные очки и попытался вытащить старшего из машины. — Хён, проснись, мы приехали. Пойдём, я отведу тебя в дом. Давай, помоги мне, твою мать! Нести тебя — одно дело, но вытаскивать… Юнги послушно подался вперёд, так что Чимин смог частично водрузить его на плечо и ногой захлопнуть автомобильную дверь. Он дотащил брата до гостиной и опустил на диван, стащив с него лёгкую куртку. Предложение прилечь старший проигнорировал, он упорно сидел свечкой и глядел на Чимина сонными глазами-щёлочками. — Ну что? Что ты на меня так смотришь? — спросил мужчина, хотя тот же вопрос можно было задать и ему. Но почти следом он добавил: — Разочарован? — Ебанулся? — импульсивно ощетинился блондин. — Я никогда не разочаруюсь в тебе. — Ха-а… Чимин, ты столько всего не знаешь... И хватит ругаться, тебе не к лицу. Юнги никогда не матерился. Как правило, он был вежлив и культурен до безобразия. Да, Чимин хотел быть на него похожим, но не был уверен, что и в этом тоже. — Тебе нужно поспать, — он накинул на брата плед и вновь попытался уложить его. На этот раз Юнги стал от него нелепо отбиваться. — Хён, если тебе плохо, хочешь, я перееду сюда на время? Или буду приезжать чаще? — предложил он в попытке протолкнуть собственное желание. Понял это старший или нет, но он улыбнулся, поднял руку к его лицу и в который раз за утро ласково пошлёпал Чимина по щеке. Как же раздражало. После этого жеста всё сказанное им сводилось к невнятному и забавному детскому лепету. — Я говорил, что ты милый? — мягко, почти нежно спросил Юнги. — Тебе нечего здесь делать, Чимин. Кажется, я опять наговорил какой-то ерунды? Лучше скажи, как дела в «Помпеях»? — Пока всё по плану. Правда, есть один момент, но об этом я поговорю с тобой, когда ты протрезвеешь. А, и Чонгук предложил прошерстить Ли Муёна. Ну, того самого... Мужчина перебил его хриплым смехом, откинулся на спинку дивана и на мгновение прикрыл глаза. — Не получится, — заявил первый Пак, — он под протекцией казино, сворачивайте. — Но, хён, можно я хотя бы… — Нельзя, это мой личный приказ, — серьёзно ответил Юнги, упорно пытаясь сопротивляться надвигавшемуся сну. — Даже не пробуй влезать в это. Ослушаешься — будешь исключён из «Помпеев», и я... ничем не смогу помочь. — Почему? На том сборе Совета Джиху был против вербовки Тэ, его даже не было на сборе — всё вместе было против правил, кроме голосования, — напомнил Чимин не только с целью разобраться, но и с намерением прощупать, насколько широким был спектр полномочий старшего брата. — Но ты всё равно смог в одиночку сделать его «помпейцем». — Ах... с Тэхёном у меня был рычаг давления. А сейчас... Джиху легко перекроет тебе кислород. — Что это за рычаг давления, хён? Вы из-за этого тогда подрались? И Чимин был вполне удовлетворён ответом, если заветное сопение можно считать таковым. Он уложил брата на диван, поправив плед, и тяжело вздохнул. Первым делом младший Пак прошёл в кухню, поморщившись от представшей перед ним картины в виде нескольких полупустых бутылок с крепким алкоголем и десятка стаканов. Юнги ненавидел заляпанную посуду, бардак он тоже ненавидел, но в нетрезвом состоянии, по всей видимости, мог только менять грязные стаканы на чистые. Чимин убрал всё в вычищенную до блеска раковину, думая о том, как его ебанутому брату пришла в голову гениальная мысль сесть за руль после такого количества выпитого алкоголя. Каким образом хёну удалось не разъебать машину и себя вдребезги, также было большой загадкой. Парень вымыл посуду и вычистил раковину так, как это сделал бы хён. Он спрятал бутылки обратно в бар и вытер столешницу кухонного островка. Иными словами, избавился от всех улик, чтобы позже Юнги не корил себя за слабость. Чимин оглядел кухню, в которой от прежней роскоши осталось лишь слабое напоминание. Кронштейн на стене казался одиноким, потому что большая плазма была продана, бар с когда-то дорогим и элитным алкоголем пестрил дешёвым пойлом. Хорошо, не палёным, хотя Чимин не особо разбирался, так как сам и вовсе не употреблял. Из кухонной техники осталось только самое необходимое. Столешница, на которой раньше стояли несколько кофемашин, сейчас пустовала. Парень не был дома месяц, и лучше бы он этого не видел: в сердце вновь щемило, и он винил себя за то, что не пошёл против воли хёна и не расстался со своим бесценным Ducati, чтобы помочь выплатить непонятный долг. Нехотя оттолкнувшись от столешницы, Чимин не спеша стал обходить весь дом. Неприятное чувство сдавливало грудь металлическим обручем. Вся роскошная и антикварная мебель, доставшаяся им от родителей, исчезла. Дом был полупустым и теперь стал больше похож на тот склад, в котором жил Чимин, разве что свежий ремонт скрашивал общую картину. Вот только парень прекрасно помнил, как здесь было раньше. Он поднялся на второй этаж, наблюдая всё то же отсутствие мебели и излишеств в каждой из комнат, кроме своей бывшей спальни. На это было особенно больно смотреть: Юнги продал практически всё, но ни единой вещи не тронул в комнате младшего брата. И это при том, что многие предметы в ней потянули бы на кругленькую сумму. Чего стоили одни только коллекции фигурок персонажей фильмов, мультфильмов или компьютерных игр — все они либо из лимитированных серий, выпущенных когда-то минимальным тиражом, либо прототипы с выставок. Чимин рухнул на полутораспальную кровать, глядя в потолок, на который смотрел каждый день до 17 лет, пока не захотел самостоятельности и не съехал отсюда. — Вот же блядство, — чуть ли не выплюнув, процедил блондин и зажмурился. Его внезапно осенило: долг был выплачен — вот почему Юнги нажрался до такого состояния. И по всей видимости, он встретился с Джиху лично? Ведь это было единственным, что могло вывести хёна из равновесия. Почему он не хотел посвятить во всё Чимина? Неужели он не взял бы все эти моменты на себя? А Чанёль? Тот давно был в курсе всего, но разрешил Юнги встретиться с Джиху самому? У него не было ответов и подтверждений, но он уже мысленно прожил эту вероятность и пришёл к выводу, что оба его хёна не иначе как приложились головой. Чимин ведь даже не осмотрел Юнги: вдруг он был ранен? Что, если они с Джиху опять подрались и разнесли к чертям ещё один бар? Пак соскочил с кровати и поспешил спуститься на первый этаж к спящему брату. Его рот был слегка приоткрыт, а на диванную подушку стекала дорожка слюны. Блондин присел на корточки перед хёном, чтобы осмотреть его внимательнее. На шее и лице с тёмно-синими и усталыми пятнами под глазами не было никаких следов насильственной схватки. Тёплые и сухие руки были нетронутыми, а костяшки пальцев — невредимыми. Значит, либо эта встреча прошла мирно, либо он вовсе ошибся. Юнги пробормотал во сне что-то несвязное и закрыл рот, перестав пачкать подушку слюнями. Чимин усмехнулся и оставил мужчину одного в гостиной. Сам блондин решил пока заняться «Помпеями» и важным поручением. Он разместился в кухне, захватив из гостиной старую газету и карандаш. В пустом углу газетного листа Чимин записывал площадь ангара и высчитывал необходимое количество материалов. Кто бы мог подумать, что учёба на инженерном факультете пригодится ему в том, чтобы расцветать как преступник. Никто из них не переступал грань, но так или иначе, какие бы чистые мотивы ими ни двигали, «помпейцы» были преступниками. И всё то, что они порой делали во благо народа, было незаконным. Каждый из них это прекрасно понимал. Ещё до вступления в «Помпеи» за Чимином числились подобные проступки и несколько приводов в полицию, поэтому в его жизни мало что изменилось. Он успел потерять счёт времени, пока исписывал лист за листом, схематично обозначая реализацию своего плана и высчитывая необходимый временнóй промежуток. От Чанёля ему за это знатно влетит, а потом брат, возможно, обидится. Но в итоге старший поймёт весь смысл и глубину затеи и примет его сторону. Шум в дверях заставил блондина оторваться от заполненных газетных полей и поднять голову. В дверном проёме стоял Юнги, и Чимин по старой привычке взглянул на стену слева, на которой раньше висели антикварные часы. Теперь из стены торчало лишь крепление. Сколько времени он здесь просидел? — Сейчас почти три часа, — ответил Юнги на незаданный вопрос и устало потёр глаза тыльной стороной ладони. — Ты всё это время сидел здесь? Ел уже что-нибудь? — Только мужчина произнёс это, как пустой желудок выдал Чимина с потрохами голодным стоном. Хён усмехнулся. — Понятно. Сейчас что-нибудь сообразим. — Ты в порядке? Есть какой-нибудь антипохмелин? — спросил тот, кто не разбирался ни в алкоголе, ни в средствах от похмелья. — Тебе стоит выпить как можно больше воды, хён, — добавил Чимин то единственное, в чём был уверен. — Не беспокойся обо мне, скоро отпустит. Помощь нужна? — поинтересовался он, но младший Пак отказался. Юнги выпил два стакана воды и шагнул к кухонному островку, за которым устроился Чимин. Возле стены брат взял пачку сигарет с зажигалкой и придвинул стеклянную пепельницу поближе. — Ты уже бросил? — уточнил старший после того, как блондин отказался от сигареты. — Временно воздерживаюсь, а то стал курить по полторы пачки в день, — признался Чимин. На вопросительный взгляд хёна парень только пожал плечами, словно не знал причины. Однако трудно было не понять, что это было последствием последних нескольких месяцев, которые выдались невыносимо нервными. Юнги закурил и опустился на барный стул напротив брата. Пока он наслаждался первой затяжкой, Чимин вернулся к газете и исписанным полям, чтобы игнорировать притягательный запах табака стало проще. — Ты хотел что-то обсудить? — вспомнил Юнги, взглянув на его заметки. — Пока не надо, я вроде бы разобрался. Посмотрим, на что я способен, — улыбнулся ему Чимин. Хён уже ласково трепал его по мягкой платиновой макушке, когда со стороны гаража послышался шум открывшихся ворот. — Это Чанёль, — сказал Юнги. На этом Чимин прервал своё занятие и поторопился сложить газету до маленького размера — такого, что блондин без труда засунул свёрток в задний карман джинсов. Мужчина, глядя на это, шумно усмехнулся. — Сейчас он будет ебать тебе мозг по поводу того, что я вынашиваю план по захвату мира, — предупредил Чимин. — Это не новость. Но почему сегодня? — Я жевал спичку на сборе, — признался парень, который только сейчас увидел в своём поступке двойной смысл. Он же в тот момент поступал, как человек, который совсем недавно отказался от сигарет. — Для него это, как красная тряпка. Не пойму, когда это у него началось, раньше ведь не было. — Может, когда ты стал «помпейцем»? — предположил Юнги. — Думаю, он переживает, чтобы тебя не исключили, а угроз этому предостаточно. Тебе было семь, когда ты чуть не сжёг этот дом. До сих пор не знаю, где ты нашёл те палочки. Чимин улыбнулся. — Их была целая тьма в кладовке за домом, — вспомнил младший. — Они были отцовскими. Не знаю, откуда он их взял и для чего, но тогда я нашёл им лучшее применение. — Будь осторожен, пожалуйста, — попросил хён. Он сделал последнюю затяжку и раздавил окурок в стеклянной пепельнице. — Я дома! — раздался взволнованный крик Чанёля. — Живые или подохшие есть? Чимин засмеялся. Чанёль был старше всего на год, в том числе поэтому младший Пак позволял вести себя с братом непринуждённо или провокационно. Он не видел в нём отца или такого старшего брата, какого видел в Юнги. Чимин видел в нём друга, с которым мог быть на равных. — Живой? — спросил Чанёль у Юнги, только шагнув в кухню. — Что за хуйня, хён? Ты мог разъебаться в таком состоянии. Утром в будний день… Совсем чердак слетел? Не видел он Чимина месяц. Тебе, блять, пять лет? Сказал же, что привезу его. Нахуя придумывать то, чего сам не можешь придерживаться? — Достаточно, заканчивай, сам всё знаю, — прервал его мужчина. Чанёль шумно выдохнул через нос, злобно раздувая ноздри и явно подавляя в себе новый поток брани в сторону брата. — Этот уёбок уже, наверное, в курсе, — предположил он. — Спорим, что выкинет что-нибудь в ответ? — Например? — пользуясь ситуацией, под шумок поинтересовался Чимин, чтобы выхватить для себя ещё немного информации. Чанёль почти забылся, потому что неопределённо пожал плечами и действительно задумался. Но потом осознал, что вопрос прозвучал от Чимина. Брат тут же обернулся и с воинственным видом ткнул в его сторону пальцем. Предопределяя дальнейшие слова, Чимин тихо засмеялся. — Ты! Я тебе однажды точно голову оторву! Эта заноза в заднице тебе ничего не рассказывала, хён? — игнорируя смех парня, Чанёль бросил вопросительный и слегка возмущённый взгляд на Юнги. — Что именно? Что он над тобой подтрунивает, а ты ведёшься, как первоклассник? — предположил старший и поудобнее разместился на барном стуле. — Спасибо, блять, за поддержку, хён, — с ноткой обиды в голосе отозвался Чанёль. — Ты ещё вспомнишь об этом, когда я буду снова доставать его из участка. И ты так говоришь только потому, что с тобой он ведёт себя по-другому. — Я не виноват, что меня он любит больше, — сказал Юнги, и они с Чимином засмеялись. Это было совместным, но всё же невинным подшучиванием. К счастью, все трое знали, что сказанное не было истиной. — Не волнуйся, Чанёль, ты больше не будешь его оттуда доставать. А если тебе что-то не нравится на сборе, ты всегда можешь приказать. Я, помнится, оставил тебя там лидером, разве нет? Если не хочешь приказывать, можешь вызвать на состязание. — Точно, Юнги-хён! — воодушевлённо подхватил Чимин. — Я хочу спарринг с тобой. Чанёль, словно забыв о теме разговора, фыркнул и легко рассмеялся: — Давайте, давненько Чимину ебало не сносили. — Хватит ржать, хён, разве не ты говорил, что я лучший? — возмутился блондин. Юнги в это время молча наблюдал за ними с кривой улыбкой на лице. В этом не было ничего странного, так как в последнее время они крайне редко собирались втроём. А когда это происходило, мужчина тонул в тёплой тоске и умилении. Но сейчас, помимо базовых мыслей, была ещё одна: Юнги не имел представления, когда им вновь удастся собраться семьёй. — Среди «помпейцев», — поправил Чанёль, — не спорю. Но подожди, вот увидишь, через годик Юри будет первой, кто уложит тебя на лопатки. Она одержима идеей разъебать тебя по всем фронтам. Но если брать все «Помпеи», Юнги-хён ебал вас в рот обоих. — Лучшим был Хёнджун-хён, — спокойно заметил Юнги. — По сравнению с ним, я жалкая тень. — Я помню. То же самое я чувствую, когда ты соревнуешься со мной, Юнги-хён, — признался Чимин. — Хотя… Может, ещё и Чонгук меня затмит. — Сомневаюсь, — скептично протянул Чанёль и фыркнул. — Это мне нужно бояться. Если этот ублюдок меня так поднатаскал, то что он сделал с собственным братом? — Джиху никогда не тренировал Чонгука, — поморщившись от приступа тошноты, сообщил Юнги. Его слова на долгое мгновение оставили за собой абсолютную тишину в кухне. На секунду старший решил, что оглох от похмелья. — Почему? — первым спросил Чимин, который не мог сопоставить услышанное с собственной парадигмой мышления. Но мужчина не ответил. — Вот это уже интересно, — задумчиво протянул Чанёль. — Я не знал. — Спарринг, хён, — вернулся к теме Чимин. — Пожалуйста. Мы уже давно не бились. Раз в «Помпеях» нельзя, как насчёт моего дома? — Ого, ты ещё и приглашаешь меня на свой склад? — улыбнулся Юнги и снисходительно посмотрел на младшего брата. — Я давно не практиковался, но хорошо, можно будет устроить. — Коврик на выходе постелить не забудь, Чимин-а, — с дружеским подъёбом предупредил Чанёль. — Зачем? А ты для чего, хён? — подмигнул ему парень. — Не, меня даже не зови. Не хочу смотреть, как ты моешь сраные полы кровью из носа, — признался Чанёль, подмигнув брату в ответ: мол, один — один. — Не хочешь убраться уже из этой помойки? — Задал он вечно повторяющийся вопрос и повернул голову к старшему, чтобы предательски сообщить: — Я его сегодня посреди дороги подобрал. — Где твой мотоцикл? — тут же ухватился Юнги. — Дома, успокойся, — попросил Чимин, пытаясь заверить, что у него всё было в порядке. — Я просто решил проехаться вместе… — Хён, ты уже понял, что у него нет денег на бензин? — перебил Чанёль, поддев Юнги под локоть. — Да, — огорчённо выдохнул мужчина. — Чимин… — Блять, когда мы втроём, я постоянно чувствую себя мелким, — пылко признался Чимин, не позволив брату договорить. — Вы не воспринимаете меня всерьёз. Я не лезу в ваши дела, и вы не лезьте в мои. Я живу, где хочу и как хочу. Я не просил Чанёля подвозить меня, я сказал, что спокойно дойду пешком. — Разве кто-то из нас в чём-то притесняет тебя? — твёрдым голосом уточнил Юнги. — Мы стараемся давать тебе максимум свободы, даже на склад к тебе не ездим, а зря. — Ага, не ездим, чтобы не охуевать от этой хижины. Спорим, что он опять голодает? — предположил Чанёль. — Завезти тебе еды? — А я дам тебе денег, — подхватил Юнги. — Нет. Вы опять за своё? Я же попросил отъебаться от меня, — резко повторил Чимин, пытаясь испепелить взглядом обоих хёнов. Когда он злился, то выглядел взрослее и серьёзнее в том числе из-за пронизывающего взгляда и проступающих на щеках желваков. В конце концов, на пороге двадцатичетырёхлетия он имел все права отстаивать собственную независимость. — Посмотри, что тебе пришлось сделать с домом, чтобы выплатить долг этому уёбку, Юнги-хён. А ты ещё мне деньги предлагаешь? Ты, блять, серьёзно? — Следи за своей речью, — строго сказал Юнги, осадив парня укоризненным взглядом. — В ближайшее время я верну всё на свои места. Всё станет, как было. Я не продал из дома ни одной вещи, я их заложил. Дом будет в прежнем виде, и я в состоянии позаботиться о вас. — Плевал я на эту заботу и этот дом. Хоть сожги его, мне чихать, — распалился парень, — я сейчас говорю о тебе. Почему ты не разрешил мне продать байк? Почему не продал ни одной вещи из моей комнаты? Ты забыл, что у меня есть грёбаные коллекции фигурок? А как же тот диск, который я купил, простояв 18 часов в очереди, прежде чем открылся этот… — Чимин едва сдержался, чтобы снова не ругнуться, — грёбаный магазин? Эти вещи стоят… — Прекрати, — резко перебил его мужчина, — и слушать не хочу. Это моё дело и моя проблема, я должен был разобраться с ними сам. — Ты выплатил долг, верно? — спросил Чимин, всё ещё не понимая его происхождение. Юнги неохотно кивнул, и позы обоих хёнов стали напряжёнными. Это означало, что его крайне ограниченный лимит на информацию уже был исчерпан. — Ты виделся с Джиху? — Может, пожрём уже? — спросил Чанёль. Он не только намеренно пытался сменить тему, но и начал громко шарить по шкафам, чтобы достать кастрюлю, приправы и лапшу. Подобным нехитрым способом он опять спасал старшего от расспросов. — Чимин-а, — шумно выдохнул Юнги, — не лезь в это, пожалуйста. Сможешь сделать это для меня? Специально или нет, но Чанёль уронил стеклянную крышку от кастрюли и отпрыгнул в сторону от осколков, на которые та разлетелась. На этом моменте Чимин просто ушёл от ответа. Чонгук сидел на диване-канапе в приёмной «Скайлайна». Просторный и светлый холл, в котором всегда стоял приятный и ненавязчивый запах свежего кофе, заполнял короткий и неровный стук — это новый секретарь в хаотичном ритме набивала что-то на клавиатуре своими длинными и острыми ногтями. На Чона брюнетка больше не пялилась. Он впервые её видел и не запомнил имени, когда девушка назвала его полчаса назад. Зато в память въелась её реакция на его собственное имя: тонкие губы с жирным слоем нюдовой помады изогнулись в беззвучном «о» и растянулись в широкой улыбке. Пока Чонгук отбивался от предложенных кофе, чая и «чего покрепче», она скользила взглядом по его внешнему виду. И лишь потом вернулась к своей работе. Чонгук и сам знал, что не вписывался в местную атмосферу: он не вышколен до блеска, как все, волосы растрёпаны, кожаные митенки на руках бросались в глаза, губы искусаны — дурная привычка как способ успокоить нервы. Вероятно, по нему можно было сказать, что он выполняет всю чёрную работу? Перед ним было три массивных деревянных двери оттенка слоновой кости с узкой полоской плотного матового стекла. На каждой из них была стальная табличка с тёмно-красным фоном и именами одного из трёх главных акционеров в прошлом и основных директоров в настоящем. Два кабинета, принадлежащие Юнги и Хёнджуну, временно пустовали, поэтому приёмная с личным секретарём теперь относились лишь к одному Чон Джиху. Чонгук уже с трудом держал себя в сознании, подавлял зевки и отодвигал в сторону желание завалиться спать прямо здесь. Но спустя полчаса ожидания старший брат наконец-то соизволил открыть ему дверь своего кабинета. Хён не встретил его приветствием или хотя бы нейтральной фразой, потому что сам уже был не в духе. Он только ждал, когда парень поднимется со своими вещами с диванчика и пройдёт мимо него внутрь кабинета. — Почему не сказал, что Юнги был на сборе? — спросил Джиху, как только закрыл за Чонгуком дверь и застегнул слетевшую с левой манжеты платиновую запонку. От него знакомо пахло дорогим парфюмом с тяжёлыми, горькими нотами. Вряд ли при одном взгляде на Чонов кто-то с ходу сказал бы, что они братья. Разве что после того, как они откроют рот. Джиху был более высоким и широкоплечим. Его светлые волосы были натуральными и достались ему от их матери, как и серые глаза, в то время как Чонгук пошёл цветом волос и радужки в отца. Единственное общее, что у них было, — это стрижка андеркат и склонность к грубой речи. — Он не был на сборе, — спокойно возразил Чонгук. — Он приехал за Чимином бухой в хлам. Плевал он на этот сбор. — Тебе-то, блять, откуда это знать? — Я его видел, — заметил младший Чон. — У него на роже это было написано, разве что надпись не мигала. Но ты всегда можешь спросить у него лично, давно тебе лицо не разукрашивали. — Следи за базаром, когда говоришь со мной, Чонгук, — напомнил хён. — Ага. И скажи Юри, чтобы научилась, наконец, отделять главное от второстепенного. Тоже мне, нашёл доносчика. С таким успехом легче голубей заставить на себя работать, — не сдержался парень от сарказма. — Выйти и зайти заново не хочешь? Ты слишком борзый приехал. Забыл, с кем разговариваешь? — спросил Джиху. Чонгук промолчал. Они ещё даже не отошли от двери, но уже успели схлестнуться. — Юри хотя бы держит меня в курсе. Тебе не кажется, что это твоя задача? — Держать тебя в курсе — без проблем, — ответил парень, — доносить — не ко мне, хён. И я, блять, только зашёл, когда бы я успел что-то сказать? Извини, что я не помчался к тебе в кабинет со всех ног. К тому же я просидел в твоей ебучей приёмной полчаса. Привилегий у меня, похоже, нет? — У меня был важный звонок, и я дал распоряжение никого не пускать. — Тогда какие ко мне могут быть вопросы? — справедливо заметил Чонгук. Джиху промолчал и прошёл вглубь кабинета. Он встал с внешней стороны рабочего стола из белого мрамора и опёрся на него задом, скрестив руки перед собой. Сквозь панорамные окна пробивались слабые из-за облачности солнечные лучи и невинно переливались на его безукоризненно уложенных волосах пшеничного цвета. Андеркат по стилю стрижки у Чонов в последнее время был почти одинаковым, но мало кто мог это заметить, так как Чонгук давно перестал укладывать свои волосы. Парень прошёл следом, развалился на кожаном диване холодного коричневого оттенка и бросил рядом с собой личные вещи. — Ли Муён, хочу побегать за ним, — фигурально выразился Чонгук и с этими словами протянул брату ту же самую папку со сбора. Между ними было от силы шагов пять, но Джиху не двинулся с места. — Не выйдет, ищи другого. — Я даже сказать ничего не успел. Ты так в нём уверен, хён? — поинтересовался Чонгук. Поджав губы, мужчина шагнул вперёд, чтобы забрать папку, без особого интереса и, казалось, больше для вида пролистать содержимое. — Пока ничего существенного, но схемы странные. Предполагаю, что он наёбывает тебя, толкая наркоту здесь или, наоборот, скупая. Я пока не разобрался с этими числами, — объяснил парень своё противоречивое заявление, — но всё это при условии, что тебе не поступает никакого дохода. Это не взаимообмен… — Ясно, — перебил хён и, вместо того чтобы вернуть папку Чонгуку, положил её на стол позади себя. — Повторяю: ищи другого. — Почему? — Потому что я так сказал, — кратко и холодно объяснил Джиху. Он обогнул свой мраморный стол и опустился на белое кожаное кресло. — Может, просто ошибка в документах, — продолжив, предположил он. — Я поручу финансовому отделу всё проверить и внести правки в отчёты. У нас взаимовыгодное сотрудничество с Ли, и он исправно выполняет свою часть договора, поэтому он неприкосновенный. — Ты только что это придумал? — уточнил Чонгук очевидное. Джиху ответил ему пронизывающим до костей взглядом серых глаз, так что младший Чон поднялся с места и забрал сумку и чёрный мотоциклетный шлем с дивана. — Другой так другой, я понял. Ты прав, финансовый отдел, который щёлкает такие отчёты, как семечки, просто забыл внести смехотворную прибыль. Человеческий фактор в виде пяти-семи человек? Обычное дело. — Не подчинишься — вылетишь из «Помпеев» и «Скайлайна» тоже. Слушай, что я говорю, Чонгук. — Зачем? Ничего нового ты не говоришь. Без моего желания ты меня впихнул, без моего желания вышвырнешь. Так вышвыривай. — Я пытаюсь заботиться о тебе, — признался мужчина, — и пытаюсь оградить от того, что не предназначено для твоих ушей и глаз. Мне плевать, если ты этого не видишь. Чонгук бросил на него несколько печальный взгляд, но больше не обронил ни слова и просто вышел из кабинета. Проигнорировав пожелания хорошего дня от секретаря, он прошёл к лифтам, а по пути пытался сосчитать, в который раз подобным образом полаялся с братом. Вероятно, таких чисел уже в природе нет. Их отношения были сложными, иногда казалось, что они буквально держатся на соплях. Хотя на деле вряд ли это было так, просто день с самого утра выдался неудачным. Он нажал на кнопку вызова и задрал голову выше, чтобы увидеть табло и понять, какая из двух кабин приедет. — Чонгук-и, — позвал Джиху со спины, но парень не обернулся, — извини, я не хотел, чтобы это прозвучало так резко. — Плевал я на это. Ты опять врёшь мне, — подчеркнул главную проблему Чонгук. — Так сложно сказать, чтобы я просто не лез не в своё дело? Что за тупая привычка придумывать какую-то хуйню для объяснений? — На то она и привычка, чтобы быть тупой, — иронично заметил блондин. — Чем тебя так ёбнуло, что ты пришёл весь на взводе? — Меня? — удивился парень и оглянулся, чтобы впиться в хёна возмущённым взглядом. — А кто встретил меня с претензиями? Тебе, похоже, только и надо, чтобы я приходил и докладывал обо всём, даже рта мне раскрыть не дал. Тебе плевать, что я скажу, если я был не первым. Я не рвался ни в «Скайлайн», ни в ваши ёбаные «Помпеи». И буду до невозможности признателен, если ты меня вышвырнешь отовсюду, — выплюнул Чонгук эмоциональную речь и хотел было шагнуть к прибывшему лифту, но старший брат задержал его за плечо. — Говори тише, — попросил Джиху, бросив осторожный и быстрый взгляд за свою спину. — Согласен, я резко отреагировал. Но и ты меня пойми: не каждый день основатель шлёт нахуй правило. — Я же сказал, что он его не нарушил, — повторил парень. — Я тебя услышал. Спасибо, что всё разъяснил. Но «Помпеи» — и твоё дело тоже. — Кажется, этот момент вербовки я проспал, — саркастично заметил Чонгук. — С каких пор это моё дело? — Разве мы не семья? — обезоруживающим вопросом отозвался хён. Парень тяжело вздохнул и опустил голову. Это как раз та причина, по которой он до сих пор не послал всё к чёрту, и хёна в том числе. — Я ничего от тебя не прошу, можешь даже ничего мне не рассказывать, но ты там нужен, — продолжил Джиху, похлопывая и поглаживая брата по спине тёплой ладонью. — Иди сюда, обними меня. Чонгук бросил на него недоверчивый взгляд, потому что всё ещё не мог перестать видеть в этом банальную манипуляцию. — Я был неправ, прости, — повторил Джиху. С глубоким вдохом Чонгук небрежно обнял его. Но после того, как мужчина крепко и с искренней охотой сжал его в объятиях, младший Чон последовал его примеру. Ещё недавно они совсем не обнимались. Эта форма физической близости появилась в их отношениях лишь тогда, когда Джиху, как и Чонгук когда-то, остался совсем один. — Ты — это всё, что у меня осталось, понял? — пытливо спросил Джиху. Парень неуверенно кивнул в ответ, сомневаясь, что в принципе представлял собой какую-то ценность, особенно для другого человека. — Не смей думать, что я тебя использую. — Ладно. Прости, что грубил. Пусть объятия и были сравнительно новым жестом, к которому Чонгук пока не привык, они также были способом исцеления. И, например, сейчас чёрная дыра, которая разрасталась в районе груди в кабинете Джиху, стала уменьшаться в размере. Блондин погладил его ладонью по шее сзади и выпустил из объятий, чтобы вызвать лифт заново. — Пообедаем вместе? — миролюбиво предложил мужчина. — Сегодня же была тренировка? Поехали, восполнишь силы и ляжешь спать. Давай шлем, я сам тебя отвезу, а то ты хуёво выглядишь. — Я сегодня без байка, — уже мягче сообщил Чонгук, передав брату свой сегодняшний бесполезный аксессуар. Как же нелепо он, наверное, выглядел со шлемом, но без мотоцикла. Как будто ему хватило денег только на средство индивидуальной защиты, а на байк он всё ещё копил. Но сегодня парню было настолько всё равно, что он и не пытался ловить на себе чужие взгляды. А сейчас лишь потёр рукой слипавшиеся от усталости карие глаза и объяснил свой внешний вид: — Мне… я давно не спал, вот и всё. — Тем лучше, не нужно будет его забирать, — Джиху мягко коснулся его плеча, подтолкнув к открывшемуся лифту. Мужчина зашёл в кабину следом и нажал на кнопку «B», этажа подземной парковки.
