13:08

♪ NF – Face It

♪ Fly By Midnight – Try

7 октября, понедельник

      Большой дом с белым фасадом в слабом свете растущей луны казался одиноким. Из всех шести окон, которые пришлись на переднюю часть дома, свет горел только в одном, на первом этаже. Фонарь перед входом не работал, и территория за воротами скрывалась во тьме позднего вечера. Чимин стоял на улице возле ворот дома Кимов, опёршись задницей о сиденье своего мотоцикла. Он активно стучал пальцами по сенсорному экрану телефона, пытаясь выиграть виртуальный бой в глупой игре. Тёплый желтоватый свет уличного фонаря, под которым он стоял, успокаивающе окутывал видимое пространство. Борт распахнутой красной косухи с чёрными рукавами периодически задувало прохладным ветром. Парень стоял в конце тихой и тупиковой улицы вот уже сорок минут, и пока это далеко не рекорд.       Он давно не был таким настырным, но до последнего не хотел признавать, что его лучший друг перестал быть другом. Их общение заметно изменилось ещё до гибели Хёнджуна, но в своём сознании Чимин всё равно оправдывал поведение Тэхёна тем, что он лишился брата. Около полугода у них не было откровенных и доверительных разговоров, потому что примерно столько они толком и не виделись. До самоубийства старшего брата Тэхён изредка, но выходил на связь, неожиданно заявляясь к нему на склад. Как в тот последний раз, когда они втроём пошли на дело. В перерывах между подобными визитами Ким пропадал на недели и месяцы. И у Чимина не было никакой информации, чтобы он мог исключить, например, неприятности внутри семьи. Но после смерти первого Кима Тэхён не только пропал из поля зрения, но и игнорировал каждую попытку Пака связаться с ним. В этом Чимин видел уже личную неприязнь. К нему, к Юнги или ко всем в принципе. Но с каждым подобным появлением возле дома, возле двери или под окном блондин всё больше чувствовал себя глупцом.       Пак свернул приложение с игрой, чтобы посмотреть время, но в этот момент основные ворота открылись и стали плавно отъезжать в сторону. Так что Чимин не глядя щёлкнул на кнопку блокировки экрана и стал ждать, когда кто-нибудь выедет на улицу. Это был Намджун. Его чёрная Kia Seltos показалась в воротах гаража, выехала через уличные ворота и медленно остановилась возле парня и его мотоцикла. Оконное автомобильное стекло со стороны водителя опустилось, и мягкий свет фонаря едва коснулся лица Намджуна в тёмном салоне кроссовера.       — Вали домой, Чимин, — устало попросил он. На этот раз его заёбанный вид был связан не только с очередным появлением блондина, но и с работой. И сегодня он уезжал уже насовсем, как Чанёль, которого завтра на сборе должен заменить Чонгук.       — Не вопрос, — легко отозвался Пак, словно и вправду решил послушаться. Он кривлялся и издевался, защищаясь испробованными и уже привычными для себя способами. — А Тэ выйдет?       — Думаешь, это смешно? Не заебался ещё караулить здесь каждый понедельник? Предложу родителям отказаться от сигнализации, только гавкай погромче, — Намджун пытался сорваться на жёсткий и грубый тон, но даже рявкнуть не смог.       — Если мне начнут платить, могу даже газету из ящика к дверям приносить, — подхватил Чимин чужой сарказм.       — Его нет, вали домой.       — Мне-то хоть не ври, — попросил парень, который за прошедшие недели ни разу не слышал, что Тэхён покидал дом.       — Я серьёзно. Сел на мотоцикл и уехал часа два назад, — коротко ответил Намджун. Но заметив, как Чимин уже собрался спросить ещё, поспешно добавил: — Понятия не имею, куда именно. Только попробуй что-нибудь выкинуть здесь за эту неделю, я тебя на корм собакам пущу, понял? И не заёбывай родителей, — в приказном тоне произнёс он в уже закрывающееся окно, после чего автомобиль двинулся вперёд.       Вот только Чимин уже пришёл к выводу, что больше сюда вовсе не приедет. Он потратил два месяца на то, чтобы получить хоть какие-то ответы. Пак бросал камни в окна, ругался с Намджуном почти каждую неделю, разговаривал с их родителями и мозолил глаза всем соседям, стоя под окнами. Чимин понял, что забыл спросить, вернулся ли Тэхён на учёбу. Но подумал, что не удивился бы, если бы узнал: парень давно это сделал. Что он продал мотоцикл, несмотря на слова Намджуна, будто его брат уехал именно на нём, и в целом основательно плевал на бывшего друга. Все признаки чего-то похожего были налицо, и Чимину давно стоило поступить так же.       Казино «Скайлайн» представляло собой трёхэтажное чёрно-красное стеклянное здание по типу колеса в рулетке. Первый этаж был отведён исключительно под игровые залы, на втором и третьем располагались кабинеты сотрудников. И это вовсе не было детищем трёх лучших друзей. Когда-то давно это стало делом самого старшего Кима, деда Хёнджуна, Тэхёна и Намджуна, и его уже не было в живых. «Скайлайн» был точкой сосредоточения некоторой части преступного синдиката и способами «отмывания» денег и стремительного, но сомнительного заработка. Именно дед перед смертью передал своё дело ребятам, разделив между ними контрольный пакет акций. Они не были единственными акционерами, но доля каждого превышала любую другую как минимум в два раза.       Однако «Помпеи» были созданы именно тремя лучшими друзьями и тремя старшими братьями из разных семей практически следом за тем, как они принялись за работу в казино, бросив мотоспорт. Изначально «Помпеи» были созданы для мирного устранения конкурентов и изъятия долгов с проигравших иностранцев. Позднее специализация нигде не зарегистрированной организации была расширена для специальных миротворческих миссий: трое друзей влезали в дела чиновников и бизнесменов в попытке внести каплю справедливости в прогнившую систему. «Скайлайн» по-прежнему являлся влиятельным рычагом в своей части преступной деятельности, а также единственным спонсором. Так или иначе, «Помпеи» с самого начала всецело зависели от казино, нравилось это Хёнджуну, Юнги и Джиху или нет. В какой-то момент их решение нырнуть внутрь проблем, чтобы выявить несовершенства, привело их в беспросветный тупик. И единственное, что оставалось действенным до сих пор, — это незначительное сопротивление через собственную тайную группировку.       Чонгук удерживал на левом колене лэптоп, продавливая собой кожаный диван в пустом кабинете Джиху на третьем этаже. Он оставался работать в кабинете брата уже третий день. Бо́льшую часть времени парень по-прежнему разбирался с задачами прямо из дома, а уже под вечер мог приехать в «Скайлайн» и разместиться здесь. Для Джиху это пока что был потолок, в который он упёрся в попытке углубить взаимодействие тонсэна с внутренней системой казино. В этом щекотливом для обоих моменте больших подвижек в ближайшее время, казалось, не предвиделось. Чонгук неустанно отбивался и повторял, что не собирается становиться «крысой „Скайлайна“», наблюдая за набухающей от злости веной на лбу мужчины.       Сегодня Чонгук приехал около шести, но Джиху почти сразу уехал по делам и оставил его одного. Это являлось и показателем уровня доверия, и желанием держаться вместе, и наконец очередной попыткой со стороны хёна определить интересы своего брата. Те самые интересы, которые мужчина мог бы использовать, чтобы привлечь Чонгука к официальной работе в стенах этого здания. Парень провёл в кабинете первого Чона три одиноких часа непрерывной работы, когда дверь впервые за этот отрезок времени открылась. Сначала в помещение проник терпкий запах женских духов с неприятными нотками цитруса. Этот аромат Чонгук узнал бы даже среди ночи, потому что каждый раз он вызывал тошноту. Следом за этим насыщенным шлейфом внутрь уверенно и беззаботно вошла Юри в очередном брючном костюме зелёного цвета. Она бросила скучающий взгляд на парня на диване и молча прошествовала к рабочему столу Джиху. Вид у неё при этом был чертовски самодовольный.       — Ты заблудилась? — отбросил Чон ноутбук в сторону и без раздумий, немного воинственно подошёл к креслу, в которое она уселась.       — Успокойся, я здесь по его просьбе, — её длинные ногти уже застучали по клавиатуре, уверенно вбивая пароль для входа в систему.       Чонгук развернул белоснежное кресло, чтобы блондинка предстала перед ним лицом, а не боком.       — Звони при мне, — настойчиво потребовал он.       — У него встреча, — с нескрываемым неудовольствием возразила девушка, явно жалея о том, что ей приходилось тратить на это время, — а на них он отключает телефон. — Уверенный и самодовольный голос, которым она отвечала, тоже раздражал. Словно даже в неприятной ситуации она стремилась подчеркнуть, как хорошо знала владельца кабинета и его привычки.       — Если у него отключён телефон, как он мог попросить тебя что-то сделать? — тихо высказал парень очевидную несостыковку.       Она разозлилась и скинула его руку с подлокотника, чтобы обратно повернуться к компьютеру. Юри скопировала какую-то папку на флешку и торопливо удалила из документов и корзины. Тем временем Чонгук оперативно вытащил накопитель, сунул в карман чёрных джинсов и, как ни в чём не бывало, вернулся на диван. Правда, он всё-таки слишком эмоционально и демонстративно это исполнил, поэтому сел чуть правее нужного и придавил бедром свою чёрную кожаную куртку.       — Чонгук!             — Отдам, когда он сам мне скажет об этом, — ровным голосом объяснил Чон. Он высвободил куртку, которую бросил поверх мотоциклетного шлема, и вернул лэптоп на колено.       — Думаешь, раз сидишь в его кабинете, то у тебя больше прав? — Юри направила на парня снисходительный взгляд, как на юнца, верящего, будто в отсутствие властного отца главный здесь — сын.       — Нет. Я думаю, кабинет открыт, потому что я здесь, — логично заметил брюнет в чёрной футболке. — Если бы меня не было, как бы ты сюда попала?       — Ты дебил? Мне открывает Суа, — недовольно объяснила она, словно пришлось сообщить общеизвестный факт.       По всей видимости, это было имя секретаря, которого он так и не попытался запомнить.       — Провалива-а-й, — нараспев посоветовал Чонгук и бегло застучал по клавишам, изображая занятость. Хотя на самом деле не открыл ни один документ, потому что в первую очередь хотел вышвырнуть раздражающую блондинку из кабинета. — Вернёшься, когда дозвонишься до хёна, — добавил он. — И если меня уже не будет, тебе, как ты сказала, откроет... как её там? Разве она ещё не ушла?       — Долбанный параноик, — сквозь зубы процедила Юри, злобно тряхнув своими распущенными волосами. Ни на секунду не теряя лица, она всё же соизволила выйти из кабинета.       Сколько её знал, Чонгук ни разу не замечал за ней прибранные волосы. Даже во время тренировок, на которых они иногда сталкивались, так как все трое посещали один и тот же спортивный клуб. По сути, ему ведь не было до этой детали дела, как и до её любви к неприятному оттенку зелёного. То же самое, как если бы кому-то не нравилось, что Чон ездил на чёрном байке в чёрной кожаной куртке и не укладывал волосы. Сюр, имевший сейчас смысл лишь потому, что Чонгук видел в Юри подозрительного человека, которому он бы в жизни не доверился. Именно поэтому его раздражало в ней, казалось, абсолютно всё. Особенно сейчас, когда она пыталась манипулировать его старшим братом или просто использовать его для таинственных целей.       Возможно, он действительно был параноиком. И с тех пор как он попал в «Помпеи» и стал чаще появляться в «Скайлайне», эта паранойя лишь усилилась. Оснований для подозрений, кроме собственного предчувствия, не было ровным счётом никаких, но скребущее чувство внутри не давало покоя. Примерно это же он чувствовал, когда видел Чанёля. Поэтому либо он параноик, либо собственник, либо, на что Чонгук особенно рассчитывал, в чём-то его всё же вела интуиция.       После ухода Джиху он выключил основной свет в кабинете, поэтому сейчас сидел в полутёмном помещении, которое освещали лишь экран лэптопа, лучи от фонарных столбов на улице и фары проезжавших мимо автомобилей. Как бы он ни отрицал это поначалу, здесь было уютно даже с панорамными окнами, которые Чонгук не особо любил. Потому что не терпел показывать себя или часть своей жизни в том числе простым прохожим. Когда время уже близилось к десяти часам вечера, Джиху позвонил и сообщил, что уже не приедет. Собственно, парень и не ждал.       — Поговаривают, что ты не слушаешься? — в продолжение разговора спросил Джиху. Сам говорил тихо и старался придать голосу расслабленный тон, однако звучал всё равно устало.       — Почему я должен её слушаться? — спокойно и без всякого интереса, не отрываясь от работы, неторопливо уточнил парень. — Я ей не доверяю, хён.       — Ей доверяю я, — подчеркнул мужчина. — Верни то, что взял.       — Это ненормально, что любой может зайти в твой кабинет и сесть за твой компьютер, — заметил Чонгук, детально вспомнив, как филигранно и легко это делала Юри. — Не хочешь посвящать в свои дела, не надо. Но давай я поставлю защиту на компьютер? — предложил он самое простое из тех идей, которые мог бы протолкнуть.       — Она там есть, Чонгук-и. Доступ есть не у каждого, а только у неё, понимаешь? Или тому, что сейчас звоню именно я, тебе тоже нужно подтверждение? — Джиху произнёс это сдержанно, но младший Чон почувствовал натянутую улыбку. Ему было неудобно говорить, тем более заставлять его что-то сделать. Но Чонгук не собирался облегчать ему задачу, зацепившись вниманием за последний саркастичный вопрос.       — Блять, в каких подробностях она тебе это рассказала? — возмущённо, с едва проявившейся нервной усмешкой, так как ситуация казалась нелепой. — В какой позе я сидел, она тоже упомянула?       — Верни то, что взял, — лаконично и твёрдо повторил хён и завершил звонок.       Чонгук больше не спорил. Отдал флешку молча, когда Юри вернулась за ней в кабинет. Он лишь бросил задумчивый взгляд ей вслед, а потом поспешил сесть за рабочий стол брата. Он вошёл в систему обходным путём и восстановил удалённую папку. Нужный файл Чон открывать передумал, когда увидел «экселевский» документ с уже знакомым именем «неприкосновенного человека». Чонгук перебросил всё на собственный накопитель и заново удалил файл с компьютера. Затем подчистил за собой цифровой след и поторопился убраться отсюда поскорее.       Чон отдал ключ от кабинета охране на входе и спустился на этаж подземной парковки, чтобы сесть на свой чёрный BMW и направиться к дому. Возможно, если бы Чонгук не работал с этим сам, то не думал бы об осторожности и важности заметания следов. А «Помпеи» теперь лишь подливали масла в огонь. Именно поэтому Чонгук намеренно доехал до своего дома и выключил телефон, чтобы его нельзя было отследить. А после этого направился к месту сбора «помпейцев». Впервые он ехал туда не по графику и без разрешения. Но он довольно быстро пришёл к удобному выводу: то, что не запрещено, разрешено. Разве нет?       К тому моменту время перевалило за одиннадцать, и желудок уже неприятно тянуло от голода: Чон не ел то ли с утра, то ли вовсе со вчерашнего дня. Но сейчас это было последним, что его заботило. Он заставил себя сконцентрироваться на дороге, выкручивая гашетку, и добрался до места сборов за рекордные десять минут. Чонгук уже заглушил двигатель, когда стал прикидывать, насколько хорошей была идея зайти внутрь, если там уже кто-то находится. Но он снял шлем, посмотрел на красный Ducati справа и всё же вошёл в ангар. Парень намеренно шумно захлопнул дверь за собой, чтобы привлечь к себе внимание. Чимин перестал разматывать какую-то катушку с проводом и выпрямился в полный рост, восстанавливая сбившееся дыхание.       — Ты сталкер? — коротко поинтересовался Пак.       — Ага, — ответил Чонгук и бросил короткий взгляд на катушку. — У меня дело, так что, считай, меня здесь не было. Знать не хочу, что за хуйню ты творишь.       — Ты сам только что ответил, — одним замечанием Чимин заверил, что другие объяснения им обоим были не нужны. — Тебя здесь не было, и ты меня не видел.       Чонгук бросил сумку с рюкзаком на стул, сел на соседний и достал свой личный ноутбук, о котором, если он не ошибался, Джиху ничего не знал. На свой страх и риск, наплевав на угрозы брата, он занялся привычным для себя делом — поиском информации. Когда он говорил Джиху, что не собирается быть «крысой „Скайлайна“», ему и в голову не приходило существование ещё одного варианта.       Чимин в это время потянул провод дальше, серебряный медальон в форме жетона выбился из-под одежды и беспокойно покачивался. Добравшись до дальней от входа стены, блондин снял красную косуху и остался в одной белой майке. Он взял в руки перфоратор и с уверенным видом принялся проделывать отверстия в гипсокартонных стенах. Что бы там кто ни говорил, Чимин уже давно не занимался подобным в одиночку. Обычно на подхвате всегда были Хосок и Тэхён, и, пусть не всегда это заканчивалось удачно, им вместе явно было что вспомнить. Даже если в последний раз по неосторожности самого младшего из них Чимин чуть не умер.       Чонгук на мгновение зажмурился и сделал глубокий вдох, пока акустика ангара позволяла полноценно насладиться дивной трелью перфоратора. В каждой стене на одном уровне Чимин сверлил в трёх местах по четыре отверстия на небольшом расстоянии друг от друга. Он сверял результат с помощью специальной металлической петли и тут же маскировал свежие отверстия монтажным белёсым скотчем. Закончив со стенами, парень дотянул катушку до стола с оборудованием, скинув странно чистое покрывало, которое не подняло в воздух и столб пыли. А ведь за все два месяца Чимин не видел, что кто-либо хотя бы прикасался к этому столу. Значило ли это, что вне графика здесь бывал кто-то ещё? Надеясь на то, что этот кто-то не заявится сюда сию секунду, как Чонгук, Пак сделал по четыре отверстия в обеих боковинах стола.       — Блядство, — выплюнул Чимин, когда взглянул на монтажный скотч и стол рыжего цвета. Отверстия в столе также необходимо было спрятать от незнамо кого. Если хоть один человек заподозрит неладное и поделится с Чанёлем или другим «помпейцем», весь план полетит к чертям.       Пак поднялся на ноги, положив на стол металлическую петлю и винт, которые держал в руке. Оценивал масштаб проблемы, время от времени отходя в сторону, чтобы прикинуть, насколько заметно это было. В попытке найти новую полезную мысль, он перестал маячить перед столом и начал наматывать на руку шнур от перфоратора, в котором больше не нуждался.       — Пластырь в помощь, — вдруг прилетела ему подсказка от Чонгука.       — Ебать, вот это эврика, спасибо, — огрызнулся Чимин. С таким же успехом он мог предложить ему любые строительные материалы или краску для дерева. — Где я его сейчас найду?       Но Чон сунул руку в боковой карман спортивной сумки и достал оттуда пластинку с лейкопластырем. Показав Чимину, брюнет просто положил пластырь поверх своей сумки.       — Через неделю? — без лишних деталей поинтересовался Чонгук, словно уже всё прекрасно понял. Но если он хотя бы немного в этом смыслил, то, наверное, трудно было не понять, с какой целью Чимин сверлил отверстия под будущие крепления по всему периметру ангара. После неожиданного вопроса парень даже сбился в движениях, когда уже заканчивал со шнуром. Он посмотрел на Чона, немного подумал, а потом всё-таки пробормотал тихое «угу». — Я думал, ты будешь в активной группе.       — Нет. И раз уж ты увидел больше, чем нужно, то мне остаётся либо убить тебя, либо поставить на моё место, — резко ответил Чимин. Он убрал перфоратор в чемоданчик и стал сматывать провод удлинителя обратно в катушку.       Пак огрызался, а не говорил. Чонгук был ни при чём, просто в данный момент сорвать злость он мог либо на нём, либо на стенах, с которыми только что закончил, либо на боксёрской груше.       — Меня и без тебя убьют, — тихо заметил Чонгук.       Чимин не комментировал. Во-первых, ему самому снесёт голову Чанёль за то, что ещё предстояло здесь устроить. Во-вторых, он и сам предполагал: Чонгук приехал сюда вовсе не ради личного коворкинга. Наверняка он также делал то, за что, например, Джиху мог припереть его к стенке.       — Что сказал первый о Ли? — спросил Чимин, когда вспомнил и увидел в этом новый способ отвлечься. Но Чонгук промолчал. — Он единственный, на что они сказали «нет», — заметил Пак, бесстрашно признавшись этой фразой в том, что Юнги его отшил. Возможно, он был недостаточно скрытным и осторожным, даже в том, что позволил Чонгуку увидеть больше нужного. Но Чимин не знал ни одной веской причины для подозрений и более закрытого поведения и действительно считал, что в настоящей ситуации они находились в одинаковом положении. Блондин не был секретным разведчиком и не замечал подобной роли за Чонгуком. — Я хотел ухватиться, потому что ни хрена не знаю.       — Ключевое слово — «хотел», — обратил внимание Чонгук.       — Если ты не заметил, я немножко занят, — уже гораздо мягче, с иронией отозвался Пак, в отличие от предыдущих реплик. — У меня есть одна ебанутая идея, но мне нужна неделя, перед тем как взяться за это. Сначала я должен кое-что закончить.       — Я не работаю в команде.       — Мне кажется, ты просто не умеешь работать в команде, — поделился своей мыслью Чимин.       Закончив с катушкой, он отошёл в сторону тренировочной части в самый угол, опустился на пол и пнул ногой в нижнюю область стены рядом со стыком. Квадратный кусок гипсокартона с полметра шириной и высотой накренился, Чимин вытащил его и приставил к целой стене рядом, освободив доступ к своему тайнику. Из него он достал прямоугольную крафтовую коробку, по размерам она напоминала коробку из-под обуви. Пак снял крышку и высыпал винты, которые держал в кармане чёрных джинсов. Из сумки на столе перед Чонгуком он взял пакет с такими же петлями, одна из которых ранее лежала на столе с оборудованием. Ту петлю и винт Чимин уже спрятал в коробку вместе с маленьким шуруповёртом. Он убрал всё в стену и вернул часть гипсокартона на место, хорошенько проверив стыки на момент видимости.       Наконец покончив с основными задачами, он взял лейкопластырь со спортивной сумки Чонгука и вернулся к столу. Блондин вырезал ножницами аккуратные кружочки и благополучно заклеил ими отверстия. Бросив Чонгуку то, что осталось от его кусочка лейкопластыря, Чимин отряхнулся от пыли и гипсовой крошки. Он забросил в свою сумку ножницы, пластмассовую коробочку и отвёртку, которые лежали на стуле, застегнул молнию и резко выдохнул. К этому моменту белая майка уже частично пропиталась потом, а волосы у корней взмокли. Была бы его воля, он бы сделал всё к утру и не стал ждать ещё неделю. Ему осталось вернуть покрывало на стол с оборудованием — и всё, будто его здесь действительно не было. Пока парень осматривал ангар, его руки слегка подрагивали не то от усталости, не то от волнения.       — Иди на мат, пока я не уехал, — Чимин произнёс это резко, неожиданно и будто машинально. Несмотря на то что слова принадлежали ему, он удивился не меньше Чонгука, который бросил на него длительный и скептический взгляд.       Но Чимин удивился не самому предложению, а тому, как удачно сошлись обстоятельства. Его настроение было паршивым, и он не хотел возвращаться к себе домой. Сама идея была хорошей, а случай — подходящим, раз Чонгук был здесь и даже не отбил желание помочь ему раскрыться. Вряд ли до миссии они ещё раз встретятся. Пусть они были знакомы много лет, но очень уж мало друг о друге знали. Поэтому Пак допускал, что из-за отшельнической позиции Чона он и вовсе мог не иметь никаких навыков не только в стрельбе, но и в рукопашном бое. И если это было действительно так, Чимин не видел в этом ничего постыдного или смешного, а также не считал, что другие должны были знать об этом. Возможно, ему играл на руку опыт тренерской работы, но он собирался сдержать слово и оставить этот момент между ними двумя. Хотя это было не его дело, но если Чонгук чего-то не умел, стыдно должно было быть его старшему брату, который засунул тонсэна в «Помпеи». Странно, что Джиху не был в этом похожим на Юнги, который — по крайней мере, раньше — с большой охотой и рвением обучал Чимина не только ближнему бою, но и эффективному, яростному и дерзкому управлению мотоциклом. Правда, о последней части занятий хён теперь, казалось, жалел.       — Разве я не сказал, что меня здесь нет? — напомнил Чонгук.       — Меня здесь тоже нет, — уверенно подхватил Чимин. Он не только не отказался от своих слов, но и желал подчеркнуть соблюдение устного договора. Блондин развёл руки в стороны и пошёл в сторону зоны для тренировок, словно варианта отказаться у Чонгука не было. — Видишь? Никаких свидетелей.       Чонгук казался вполне спокойным, когда посмотрел на ноутбуке время, которое уже давно перевалило за полночь. После этого парень торопливо пробежал пальцами по клавиатуре, словно спешил сохранить то, что уже нашёл или сделал.       — Передохни пару минут, я сейчас закончу, — размеренным голосом заверил Чон.       — На том свете отдохну, — ответил Пак. — Будь я хоть полудохлый, запомни: тигрёнку с тигром не соперничать. Отложи и иди сюда, твой ноут никто не сопрёт.       Чонгук усмехнулся, но отвечать не стал. Он лишь молча поднялся на ноги и положил ноутбук на освободившийся стул. Вид парня при этом был таким, словно он на деле собирался продемонстрировать, кто из них был тигрёнком.       — Вставай рядом, — сказал Чимин, разулся и встал на спортивный мат. Майка и джинсы были не самой удачной одеждой для тренировки, но это он переживёт. — Проходим только защиту и освобождение от захватов, не применяй насилие просто так, понял? Ударам по запястьям и предплечьям, которые чаще всего приводят к переломам, я не учу, — дежурным голосом предупредил блондин. — Учу только тому, как защищаться от них. То же самое с ударами в основание позвоночника, в почки, по ушам и прочим местам, которые приводят к серьёзным травмам.       — Почему? — поинтересовался Чон.       Простой вопрос, но Чимин от него немного растерялся. Ему казалось, что спрашивать об этом как минимум странно, когда ответ очевиден и всем известен. Однако он ведь сам совсем недавно думал, что они крайне мало друг о друге знали, поэтому природу вопроса Чимин всё же понял.       — Потому что я ненавижу насилие, — честно ответил он. А вдогонку решил дать более общее объяснение: — Любая схватка может пройти безопасно.       — Поэтому Хосок так орёт на тренировках с тобой?       — Его техника хромает. Он орёт, так как делает неправильно и ещё учится, а не потому, что ему делаю больно я, — серьёзно ответил Пак, хотя мог и огрызнуться. Он поднял руку к шее, когда Чонгук подошёл ближе, чтобы наглядно показать: — Есть основные уязвимые области на теле, которые можно использовать для ударов: нижняя челюсть, сонная артерия и солнечное сплетение. Не надо бить в лицо и непонятно куда, когда приспичило. Просто старайся вырубить.       Чон снял чёрную кожаную куртку, разулся и ступил босыми ногами на спортивный мат, встав напротив Чимина.       — Давай с лёгкого: с захвата запястья, — Пак протянул ему ладонь внутренней стороной вверх. — Можешь сделать сам либо давай руку.       — Серьёзно? Думаешь, я только из детсада? — саркастично отозвался Чонгук, но всё-таки вложил свою тёплую руку в его ладонь и непроизвольно вздрогнул. — У тебя рука холодная.       — Ну извини, буду носить зимние перчатки перед тренировкой с тобой, — ответил блондин так, будто это точно был не первый и последний раз, и с капризным учеником, который мог придраться к температуре тела, они ещё встретятся, только в другом месте.       Чимин обхватил его запястье пальцами, после чего Чонгук согнул руку и резко повернул кисть в противоположную от его большого пальца сторону, чтобы высвободиться. Это упражнение действительно было лёгким и примитивным, но оно было базовым, а потому, как говорил Юнги, было одним из самых необходимых. Затем Чимин обхватил чужое запястье обеими руками, разместив большие пальцы снизу. Это было посложнее, но Чонгук даже не тратил время на размышления. Он стремительно потянул руку к себе, как нужно, и ненамеренно включил в Чимине режим повышенной сложности. Иначе почему бы ещё Пак без предупреждения схватил его за горло правой рукой? Подобными приёмами он обычно учил не терять бдительность. Но на этот раз Чимин сработал машинально. Он думал, что увидит в карих глазах напротив удивление, но Чонгук лишь изогнул уголок своих искусанных губ в улыбке.       — Хорошо, — сказал Чимин, и не думая убирать руку. — Если большие пальцы на запястье сверху, руку придётся раскачать, ослабить этим хват и использовать отвлекающий удар. Теперь высво… — договорить и сорваться на рваный выдох парень не успел, когда Чонгук согнул и вывернул вправо его локоть и чисто символически ударил Чимина в челюсть. Это и не было настоящим ударом, но Пак отвлёкся и ненадолго потерял преимущество. Воспользовавшись моментом, Чонгук обхватил блондина рукой за шею сзади так, что локоть находился в стороне от чиминова подбородка. Чон решительно ударил парня в подколенный сгиб левой ноги и заставил встать на колени.       — Какой-какой удар? — насмешливым шёпотом спросил Чонгук. От раздавшегося рядом с ухом голоса, на который любопытно отреагировала кожа на шее, Пак вдруг дёрнулся. Неужели Чон и вправду видел в этом его поражение?       Сдвинув его локоть себе на кадык, Чимин схватился за чужое плечо, вынудив Чонгука опереться на его собственное. Контролируя обе точки, Пак опрокинул Чонгука на спину и продолжил по возможности аккуратно выворачивать ему предплечье, чтобы парень не двинулся с места.       — Придурок, сказал же, что я здесь тигр, — напомнил Чимин под тихую усмешку Чонгука. — Не шепчи мне больше на ухо, тигрёнок.       — А то что? — спросил Чон, но Пак его проигнорировал. — Я думал, с тобой будет что-то более скучное. А ты всё-таки ждёшь, что твой противник заорёт.       Чимин усмехнулся следом за Чонгуком.       — Предлагал же тебе попробовать. Я успел предположить, что ты совсем ничего не умеешь, — признался Пак. Он не собирался оценивать его навыки целиком, даже когда тренировка закончится, а говорил лишь о том маленьком проценте знаний и явной практики, которые успел заметить за первые несколько минут. Но Чимин также подумал, что, если Чонгук пойдёт в его команду, в ближнем бое он его с большой охотой поднатаскает.       Они дали друг другу время отдышаться, хотя обычно Пак считал отдых роскошью, особенно в начале занятий. Но с Чонгуком была другая энергетика: взволнованная и расслабленная одновременно, такая, что один простой элемент хотелось превратить либо в продолжительную лекцию, либо в невероятно длительное испытание. Это было очень крошечным чувством, но теперь Пак не то чтобы не желал ехать домой, а, пожалуй, просто не хотел уезжать отсюда слишком скоро. Именно поэтому Чимин позволил себе не душить их обоих рамками, которых он обычно придерживался во время тренировок.       — Послушай дальше, не выворачивай руку, — посоветовал блондин в намерении прервать его попытки. — Неважно, захват это, удар или высвобождение, твои мышцы должны быть расслаблены, иначе сплавишь их в два счёта и быстро выдохнешься. Это как преодолеть лежачий полицейский: перед ним ты тормозишь и расслабляешь байк, а прямо на нём газуешь, чтобы нагрузка на подвеску была минимальной.       — Блять, — тихо засмеялся Чонгук под его рукой, — что за ебанутое сравнение?       — Окей, могу другое. Перед тем как начать трахаться, ты должен…       — Лучше заткнись, — предупредительно перебил брюнет.       Чимин довольно хмыкнул.       — Короче говоря, это положительно скажется на скорости, точности и выдержке. Расслабь мышцы, — Пак надавил ему на твёрдое и напряжённое плечо, требуя выполнения. — Вот так, уже другой разговор. — Чимин улыбнулся, похлопал его по плечу и, отпустив, поднялся на ноги. Он поправил задравшуюся майку и вытер ладонью румяное лицо. — Вставай, мы только начали. Я ещё не ответил тебе за удар в челюсть.

15 октября, вторник

      — Хо-хён, — окликнул Чимин, протягивая пакетик с жареным миндалём, — держи, перекусишь на работе.       — Чё? — недоумённо отозвался Хосок и нахмурился от непонятного подъёба. На тёмной улице лицо парня казалось недовольным, взгляд — подозревающим, но намёк он не определил. — Я не хочу есть.       — Ну нет так нет, — пожал плечами Чимин и мирно ушёл со своим пакетиком обратно в ангар. Выглядела эта несуразная и как будто несвоевременная перед самым началом миссии сцена довольно комично.       Чанёль и Хосок молча переглянулись, эту насмешку понял только Чонгук. И то лишь потому, что неделю назад оказался свидетелем приготовлений. Возможно, если бы Хосок не был занят предстоящей миссией, Чимину бы удалось его выбесить и завести. Вместо этого он, ни о чём не подозревая, спокойно надел мотоциклетный шлем.       В темноте поздней ночи или раннего утра в четыре часа Чанёль, Намджун, Юри и Чонгук стояли перед ангаром, собираясь выдвинуться на место основной стоянки. Хосок должен был подсобить со своего рабочего места, отключив на короткий промежуток времени камеры видеонаблюдения. Соён выбила себе смену не по своему графику на всю ночь в дежурной части, как делала это всегда, чтобы в случае чего «помпейцы» узнали обо всём первыми. Чимин действительно отказался от участия в активной группе и убедил лидера в том, что нужнее всего он будет на месте. И если Юри и даже Чанёлю было, по большому счёту, всё равно на перетасовку состава и прямое участие Чонгука, то Намджун воспринял это с явным неудовольствием.       — Давай мне, — попросил Чонгук и протянул руку к двум металлическим колбам объёмом 500 мл, которые держал лидер.       — Запомнил, что нужно? — решил удостовериться Пак. Стоило признать, что Чанёль объяснял и контролировал группу как следует. Он действительно старался донести информацию доступно и был заинтересован в том, чтобы всё шло по плану. Он не заставлял всех зубрить Правила «Помпеев» и не повторял каждый пункт ни на сборах, ни перед миссией, но время от времени напоминал об основных ограничениях. Просто вычленял главное и убеждался, что, например, все отключили телефоны.       — Инструкция была не километровая, — заметил Чонгук с прозрачным намёком, что запомнить было несложно, — так что да. Не беси повторениями.       — Всё, я поехал, — лаконично и решительно сообщил Хосок и сел на свой мотоцикл. — Через двадцать минут буду готов. Потом жду звонка.       Чанёль провожал его взглядом, пока парень отъезжал от ангара, а потом засёк время на своих дешёвых наручных часах. Так как Чон видел его теперь чаще, чем хотелось бы, он всё больше замечал разницу между ним и Джиху. В простоте вещей, в недорогой одежде и дешёвых аксессуарах, а ещё — в более радикальных взглядах. Что его вообще раньше связывало с первым Чоном, парень так и не увидел.       — Блять, подожди, — вдруг потерял концентрацию Чонгук, когда понял, что путает разные колбы, — они же помечены?.. Всё, я вижу: вторая наполнена под крышку, — поторопился заметить он вслух, чтобы перечеркнуть секундную растерянность. Он не нервничал и не был уставшим, но недостаток опыта работы в команде раздражал и влиял на лёгкость и ориентирование в ситуации. Будь он в деле один, Чонгук бы всё делал сам, а потому и запоминать ничего бы не пришлось. Это происходило бы само собой во время действий и шагов, никто бы не пересказывал ему кривую последовательность чужих обязанностей.       — Соберись, у нас мало времени. Если не готов, пойду я, — сообщил Чанёль. Он ещё раз бросил взгляд на часы и дал команду выдвигаться.       Чонгук надел рюкзак, в котором находились колбы с порошком-подсластителем, и забрался на свой чёрный BMW. Чанёль, Намджун и Юри сели в грузовик, в котором находились ещё два мотоцикла. Из троих участников активной группы Чонгук был первым новичком. Юри должна была оставаться на месте стоянки и в крайнем случае быстро среагировать, поэтому Чон этой ночью должен был слаженно отработать в связке с Чанёлем и Намджуном.       Пять минут они потратили, чтобы добраться до места стоянки. Ещё три — на то, чтобы спустить мотоциклы из грузовика. До фабрики по производству охладительных напитков им понадобится ещё две минуты, так что всего оставалось около восьми минут до старта, когда телефон Юри зазвонил.       — Почему не отключён?! — гневно выкрикнул Чанёль.       — Я включила, когда мы отъехали, по просьбе первого Чона. У ангара он был отключён, — пояснила она и ответила на звонок, не собираясь отходить от группы. Вряд ли лидер был недоволен несоблюдением Правил, просто включённое устройство могло грозить неприятными последствиями после миссии. Однако фразы с упоминанием одного из основателей служили пропуском для многих нарушений и вынуждали того же Чанёля засунуть свои требования поглубже.       — Чонгук, лучше оставь свой байк здесь, и поедем на двух, — неожиданно для Чонгука потребовал второй Пак. Но следом решил уточнить, чтобы не спровоцировать спор и не тратить на него и без того ограниченное время: — Это не приказ, а практичное предложение: с двумя будет больше преимуществ.       — Я без своего байка не поеду, — коротко качнул он головой в отрицании. — Я никому здесь не доверяю.       — Он у тебя вместо мамочки? — скучающим тоном поинтересовался Намджун, который по неведомой причине был на взводе с самого приезда в ангар. По крайней мере, всё указывало на то, что его паршивое настроение не было связано с миссией. И не настолько уж он был недоволен участием Чонгука, чтобы спускать на него всех своих внутренних псин. — Что он делает? Вытирает тебе слёзы, пока ты едешь?       — Шутить научись, — максимально спокойным голосом посоветовал Чон.       — А ты рот закрой, — огрызнулся Ким. — Здесь давно никто никому не доверяет, — заметил Намджун, не планируя останавливаться в нравоучениях, — но мы заняты одним делом. Научись уже, сука, взаимодействовать.       — Заткните пасть оба! — рявкнул Чанёль. — У нас нет на это времени.        Дело, которое было поручено «Скайлайном», заключалось в том, чтобы сбить кому-то прибыль, незначительно ударив по производству. Задача активной группы была небольшой: им нужно было незаметно пробраться в производственный цех, испортить две цистерны с продуктом, высыпав подсластитель, и оставить после себя очевидные следы проникновения. Возможно, «Скайлайну» было необходимо держать руку на пульсе, напоминая о своих возможностях и влиянии подобным жестом. А возможно, суть была в другом, и та информация, которая предоставлялась в «Помпеях», являлась скромной верхушкой айсберга. Чонгук был уверен, что объявленная лидером мотивация общей задачи была намеренно адаптированной для «помпейцев», так как звучала максимально нелепо. Будущие оставленные следы не вязались с падением прибыли, ведь продукт просто-напросто не будет реализован. Да, это будет внутренний ущерб, но на продажи и спрос не повлияет. Здесь было другое: это было открытое давление.       Но собственные предположения Чонгука стали стремительно терять основание, когда Юри протянула трубку Чанёлю со словами:       — Отбой, это первый Чон.       В отличие от Юри, Чанёль встал с мотоцикла и вместе с телефоном ушёл за грузовик, чтобы разговор никто не мог услышать. Жаль. Чонгуку было любопытно посмотреть, как Чанёль держится в разговорах с Джиху. Пак ведь открыто его ненавидел, но в данном случае обязан был выполнить то, что скажет ему один из основателей. Чонгук смотрел в сторону ангара, активно размышляя и перебирая всевозможные варианты происходящего. Чанёлю понадобилось меньше полминуты, чтобы вернуться.       — Отбой миссии, — повторил он слова Юри и вернул ей телефон.       — Почему? — спросил Чонгук без особого интереса, так как уже предполагал, каким будет ответ, и думал шире. Это задание вообще существовало? Зря только цапался с Намджуном.       — Потому что приказ, — коротко и предсказуемо объяснил Чанёль, аккуратно намекнув, что после такой формулировки вопросов быть не должно. — Быстро загружаем байки в грузовик и валим отсюда.       — Кто в последний раз использовал оборудование в ангаре? — задумчиво поинтересовался Чон, припомнив внимание Чимина к рыжему столу. После вопроса к нему повернулись все три головы, и вопрос отпал сам собой. — Там есть что-то важное?       — А что? — выжидающе спросил Чанёль, но их короткий диалог на этом прервался. Тёмное небо раннего утра осветило яркой бело-жёлтой вспышкой, «помпейский» ангар разразился сокрушительным взрывом и стремительно поднял в воздух толстый и густой столб грязно-серого дыма.       — То есть... было? — исправился Чонгук, понимая, что сейчас его уже никто не слушал.       Намджун громко ругнулся. Чанёль выдохнул так резко, словно кто-то хорошенько хлопнул ему по спине. Даже Юри от неожиданности закрыла рот двумя руками. Из них троих о намерении Чимина не знал никто. Один только Чонгук не реагировал никак, пусть и сомневался в том, что при такой же неосведомлённости, какая была у других, он смог бы удивиться, насторожиться или расстроиться. Было ли ему какое-то дело до ангара? Абсолютно нет.       — Твою мать, да что с ним не так?! — взвыл Чанёль и со всей злости пнул ближний к нему мотоцикл, опрокинув его на землю.       — Он же выжил? — вдруг спросила Юри, хотя смерти Чимина, казалось, она только обрадуется. Её лицо вновь стало непроницаемым, так что беспокойство это или интерес, сказать было сложно. Поэтому Чонгук не стал приходить к выводу, будто был к ней несправедлив, и что она не была совсем уж потерянным человеком. Что, если её вопрос маскировал под собой тайное желание? Намджун очень точно сказал, что никто из них друг другу не доверял. Разве не потому, что каждый здесь был грешником и лицемером, способным вонзить нож в спину в самый удобный и уязвимый момент?       — Блять, — выплюнул Чанёль после её вопроса, но вместо ответа просто глубоко задышал через нос.       — Да, — ответил ей Чонгук, почему-то нисколько не сомневаясь в Чимине, хотя в подобных делах он его и не видел. — Так что быть тебе второй ещё очень долго, Юри, — с наслаждением произнёс он реалистичный прогноз. Это также пробуждало желание на мгновение забежать на сторону Чимина, чтобы убедиться, что вне стен «Скайлайна» Юри опускали на положенное ей место.       Дрожащими от волнения руками лидер достал телефон из заднего кармана тёмно-синих джинсов, собираясь включить гаджет и отзвониться двум другим «помпейцам». Но потом вдруг передумал и решил сначала поднять мотоцикл. Он попытался самостоятельно закатить его в грузовик, но Намджун помог убрать сразу оба.       — К хуям всё, что там было, — злобно и огорчённо заключил лидер и дозвонился до Хосока по громкой связи. — Хо, отбой миссии, включай наблюдение.       — Понял, — отозвался он. — Какие-то проблемы? От Соён — ничего?       — Я ей ещё не звонил. Чимин по-фирменному разъебал место для сборов, — аккуратно произнёс Чанёль, избежав громких заявлений в телефонном разговоре.       — Чё? — не понял Хосок и сорвался на короткую молчаливую паузу. — Блять, какой же я олень, — чуть не простонал Хосок, — ёбаный, сука, миндаль. Так вот к чему это было. Этот сопляк ещё и издевается!       Чонгук усмехнулся, слез с мотоцикла и стащил с себя рюкзак, чтобы закинуть его в салон грузовика. Второй Пак тем временем уже разговаривал с Соён.       — При чём здесь миндаль? — вслух спросила Юри, ни к кому не обращаясь. Будто элементарно хотела выразить собственное мнение в несколько слов: — Это слишком тонко.       — Повезло, что тебе и не надо в это вникать, — огрызнулся Чонгук и сбился на глубокий и почти насильственный вдох, потому что увидел вдруг в себе похожую неприязнь, какой Намджун совсем недавно брызгал в его сторону. — Весь интернет пестрил этими заголовками. Ходил слух о том, что C4 теперь пахнет миндалём. Якобы чтобы ищейки могли найти RDX, стали специально придавать такой запах, — спокойно решил объяснить парень. В конце концов, он сам не смыслил во взрывчатках, но слишком тесно был связан с сетью и разными криминальными новостями. — Скорее всего, слух пустили во время вспышки террористических операций, либо этот метод до сих пор на стадии проверки эффективности, потому что C4 всё ещё без запаха.       Юри только дёрнула бровью, но ничего не сказала. И так как именно этого Чонгук и добивался, теперь ему проще было усмирить своё раздражение.       — Подобную хуйню они обычно творили втроём, тебе не нужно это понимать, — сказал ей Чанёль и снова убрал телефон в карман джинсов после разговора с полицейской.       — Ай, блять, мать твою… — протянул Намджун, глядя на дорогу в направлении ангара.       С той стороны приближались два абсолютно одинаковых мотоцикла, словно кто-то установил на обочине большое зеркало. Красная облицовка, вытянутый и остроносый нижний обтекатель фары, чёрный двигатель и красная трубчатая рама — всё это теперь было в двух версиях и с двумя разными гонщиками на сиденьях. Водитель слева в красном шлеме и красной косухе с чёрными рукавами, по крайней мере, был похож на своего. В отличие от того, кто впервые явился к «помпейцам» и был одет во всё чёрное: от шлема до куртки и свободных брюк с широкими штанинами.       Подъехав ближе к группе людей, Чимин подрезал второго водителя, повернул ключ в замке зажигания и отправил Ducati в свободный полёт. Нервными движениями рук парень стащил с себя мотоциклетный шлем и направился в сторону притормозившего с твёрдым намерением разбить ему рожу. Но Чанёль схватил его за шиворот, развернул к себе лицом и встряхнул за воротник красной куртки.       — Что за хуйню ты натворил, Чимин?! Я же просил…       — Успокойся, хён! — рявкнул Чимин, стряхнув чужие руки и оттолкнув брата от себя. — Все вопросы к первому, я лишь сделал то, о чём он просил. Никто не знал, потому что это мог сделать только я, разве, блять, не очевидно?       Тем временем водитель второго Ducati слез с него, снял на ходу шлем и торопливо убрал рукой в кожаной перчатке мешавшие обзору чёрные волосы.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — не менее гневно встретил брата Намджун.       — Отъебись уже, хён, — устало ответил Тэхён, словно незадолго до встречи здесь они уже успели повздорить.       — Что у тебя с лицом? — обеспокоенно спросил Чанёль и коснулся пальцами лица Чимина. После того как упоминание Юнги убавило пыл, лидер наконец заметил широкий кровоточащий порез на правой щеке младшего брата.       — Хён, лучше не трогай меня сейчас, — предупреждающе произнёс Чимин сквозь зубы и решительно обернулся к Тэхёну. — Сука, в этот раз я тебя точно убью.       Чанёль, осознав масштаб проблемы, вновь стал придерживать разъярённого блондина за ворот красной косухи. Если бы Чимин в данный момент лучше соображал, ему бы ничего не стоило уложить лидера на лопатки, чтобы ликвидировать препятствие. Но сознанием младшего Пака давно завладела мощная эмоциональная волна, поэтому он попросту не замечал многие детали.       — Отъебись, — бросил ему Тэхён, словно поставил излюбленное словцо на репит.       — Сам отъебись! — огрызнулся блондин. — Второй раз из-за тебя я чуть не сдох! — Забавно извиваясь, Чимин неуклюже пытался стряхнуть неизвестную помеху за спиной. — Что, у тебя тоже был приказ? Пусть Чимин подорвётся на своём ВУ?       — Откуда мне было знать, что ты хочешь подорвать этот ангар?       — Я же сказал, чтобы ты убирался! — возмущённо, злобно и несдержанно напомнил младший Пак. — Сказал, что там небезопасно!       — Но не сказал, что ты к чертям всё разнесёшь! — в ответ возмутился младший Ким. — Я, блять, не умею читать твои ёбаные мысли, — как ни парадоксально, заметил тот, от кого теперь легко можно было заразиться сумасшествием.       — Точно, это же я приезжаю на сбор, когда мне в жопу стрельнет! Меня это заебало. Если ты едешь башкой, почему мы должны ехать с тобой? — в сердцах воскликнул Чимин и обернулся к Намджуну. — Предлагаю лишить его доступа к информации. Какого хрена он всё знает, если ему нельзя доверять?       — Давай полегче, — попросил Намджун, всерьёз пытаясь остудить его пыл, — у него такие же права, как у тебя. Никто не знал, что ты собираешься…       — Я сделал всё, чтобы я там был один, — перебил заверением Чимин, — так кого ебёт, сколько людей об этом знали? Он не имеет права приезжать, когда захочет, и срывать любые планы! Разве это не нарушение четвёртого, седьмого и восьмого пунктов Правил? — безошибочно перечислил он, будто всю жизнь был отличником. Но сейчас он просто старался смотреть на вещи справедливым и почти объективным взглядом после того, как упустил контроль над задачей, которой занимался сам. Чимин плевал на обстоятельства. Что бы там ни было, продуманный до мелочей план должен был работать, как швейцарские часы, а не отправлять его автора на тот свет из-за чужой беспечности. Поэтому сейчас Правила «Помпеев» были очень кстати, чтобы подчеркнуть правоту.       — Он останется с доступом, — твёрдо ответил Чанёль. — Это не обсуждается, Чимин.       — Ты не слишком много на себя берёшь? — лёгким, почти скучающим голосом с нотками пассивной агрессии поинтересовался Чонгук. — Это даже не в твоей компетенции. Тебя от пафоса не разорвёт? — сорвался он на привычное хамство.       — Закрой рот, Чонгук, ты нихуя не знаешь.       — Как и все, — бросил Чон лидеру очевидное замечание. — Твой брат прав в одном: с какого хрена вы просите подчиняться и придерживаться Правил, если по факту у нас двойные стандарты? В Правилах ни слова о том, что Тэхёну или кому-то из нас можно забить на один или несколько пунктов.       — Ему можно всё, — яростно прошипел Чимин, пытаясь уничтожить Тэхёна взглядом. Лишь сейчас он наконец-то сообразил и стряхнул руку Чанёля со своей куртки. — Грёбаное исключение, которое проёбывает каждый сбор и творит что хочет в любое время. Господь Бог «Помпеев», — выплюнул блондин. — Да пошли вы все.       Чимин поднял свой Ducati, стряхнул с него дорожную пыль и мысленно извинился за грубое обращение. Он забрался на мотоцикл и попробовал его завести. Байк податливо ответил бодрым урчанием двигателя, и лишь тогда парень надел на себя мотоциклетный шлем.       — Куда ты собрался, Чимин, мы не закончили! — бросил Чанёль.       Но Чимин уже застегнул ремешок, закрыл визор и отжал сцепление, поспешив ретироваться от явно сговорившейся и обособленной части команды, в которой теперь он чувствовал себя посторонним. Ему не понадобилось много времени, чтобы добраться до самого родного в городе района с частными домами. На опасно высокой скорости, при которой периферийный обзор становился размытым, Пак пронёсся мимо семейного дома с тёмными окнами, сдержав желание просигналить.       Он вновь сделал то, что хотел Юнги, старательно скрывая планы от Чанёля. И это при том, что Чимин давно не врал своим хёнам. Примерно с тех самых пор, когда они узнали, чем промышляли Хосок, Чимин и Тэхён. И вновь младший Пак почти не задавал вопросов, а Юнги снова почти ничего не объяснял — это было уже до боли будничной, совершенно нормальной картиной их редкого общения. Блондин не видел хёна с того самого дня, хотя прошло уже две недели. Но что-то подсказывало ему, что это был ещё не предел. Если бы однажды кто-то сказал, что в будущем всё чуждое и недопустимое в рамках семейных ценностей станет пугающей нормой, он бы не поверил.       Порез на щеке неприятно жгло. Склонившись ближе к рулю, Чимин выкручивал гашетку и увеличивал скорость. Возможно, всей их семье суждено разбиться на дороге: мысль, что каждый из них пытается остудить рассудок за рулём, не выходила из головы.       С его стороны глупо было думать, будто Тэхён наконец одумался и нашёл его для разговора в не самое подходящее время. Неделю назад Пак говорил Чонгуку, что тот не умеет работать в команде. Но что, если и Чимин переоценил свои навыки? Что, если бы его не было в «Помпеях»? Например, если бы он так же, как Тэхён, учился бы сейчас на факультете искусств и беззаботно малевал картины? Ну, почти беззаботно. Спустя всего два месяца «Помпеи» успели встать костью в горле. Как остальные смогли выдержать три года, он не знал. Хотя нет, ещё как знал, ведь гораздо легче работать над чем-то, когда ты понимаешь, что делаешь и почему. Впервые он жалел, что занимался тем, из-за чего к нему обращались. Таким одиноким он себя раньше не чувствовал. Ему даже к брату без разрешения приехать нельзя.       По левую руку под гул клаксонов двух одиноких авто его стал обходить чёрный мотоцикл. Чимин узнал его ещё до того, как бросил взгляд на номерной знак. Вырвавшись вперёд, Чонгук сместился на его полосу и замигал аварийной сигнализацией. Пак нахмурился и уже начал притормаживать, но «аварийка» выключилась, а вместо неё загорел правый поворотник. Блондин послушно сделал то же самое и свернул направо. Увеличивая скорость, чёрный одноместный BMW впереди продолжал мигать правым поворотником. Чимин уже хотел ругнуться на забывчивость и невнимательность мотоциклиста перед собой, но взгляд машинально метнулся в сторону, и Пак сообразил, что в световом сигнале-указателе был смысл.       Вероятно, Чон хотел отвлечь его и обратить внимание на то, что сейчас они ехали вдоль пустынной набережной. Почти в пять часов утра мирная гладь воды под тёмным небом действовала, как успокоительное. Чимин моргнул фарой, на секунду переключив ближний свет на дальний, чтобы Чонгук выключил боковой огонёк. Сам Пак сбавил скорость и немного отстал из-за желания задержаться в невесомом и умиротворяющем моменте. Правда, теперь подобные места несли в себе противоречивое значение и такой же неоднозначный ассоциативный ряд: счастливые воспоминания схлёстывались с печальными в немой битве, но, вопреки всему, эта буря внутри вызывала желание сделать глубокий вдох и выдох.        Чонгук вновь привлёк внимание включением аварийной сигнализации. Чимин поторопился увеличить скорость, выкручивая гашетку и нагоняя чёрный байк. При этом Пак вряд ли полноценно осознавал полную готовность следовать за парнем дальше. Он и не заметил, как успокоился. Теперь же им, скорее, руководили азарт, интерес и любопытство, потому что подобный эпизод для него был необычным. По крайней мере, никто не догонял его на мотоцикле для того, чтобы на ходу повлиять на его душевное состояние или развеять гнусное настроение.       На следующем перекрёстке Чонгук свернул налево. Преодолев кривой участок дороги в виде полукольца, они выехали на пустой скоростной шлюз, а с него — на основную полосу освещённой магистрали. Им обоим нужно было ехать в противоположную сторону, но Чонгук выбрал этот путь намеренно: до первого места для разворота ехать порядка десяти километров, светофоров нет, перекрёстков и остановок — тоже, только редкие съезды, тёплый свет множества уличных фонарей и пустая скоростная дорога. В общем, здесь было всё для того, чтобы сделать небольшую передышку. И именно этим они и наслаждались.       В конечном счёте они добрались до первого места для разворота, сбросили скорость и выехали на противоположную проезжую часть с намерением вернуться. Останавливаться посреди магистрали было не только запрещено, но и негде. Поэтому Чимин дотерпел до съезда, лишь тогда он обогнал Чонгука и сместился к обочине. Блондин снял шлем и слез с мотоцикла в то же мгновение, как Чонгук притормозил рядом.       — Что? — спросил он, как только открыл визор. Однако для большего удобства тоже решил стянуть шлем, опустив его на бёдра.       — Зачем ты поехал за мной? — недоумённым, растроганным, осторожным голосом спросил Чимин. В эти минуты он испытывал целый спектр разнообразных эмоций, среди которых терялся. Поэтому он не особенно понимал, как спрашивать и как себя вести, пока он не определил то лидирующее чувство, что пробиралось в голову.       Чонгук неопределённо пожал плечами и встряхнул пальцами взъерошенные волосы, приоткрыв этим жестом бритые виски.       — Не хотел, чтобы ты был один и вытворил какую-нибудь хуйню, — честно признался Чон.       Лучше бы Чимин продолжал злиться на всех, винить и жалеть себя, а не ловил бы себя на мысли, что водитель чёрного BMW его волнует. Ещё с того вечера и с той тренировки на спортивных матах и в чёрных джинсах, когда они разъехались по домам лишь глубокой ночью. С того дня ему довольно легко было не думать об этом, потому что он был занят предстоящим заданием. В его голове было лишь две мысли: как не подвести Юнги и как не дать Чанёлю разузнать его планы. Но теперь Чимин был свободен от подобных опасений и тревог, когда сам обжёгся наплевательским отношением своих близких.       Именно поэтому вновь появившаяся мысль о Чонгуке теперь сильно пугала, и Пак старался воссоздать в голове образ Джиху, чтобы отрезвить и охладить себя, но выходило хреново. Эти мысли нужно было срочно убить в зародыше. Чон его привлекал и сильно интересовал, потому что был закрытым и таинственным. Хотя их старшие дружили с самого детства, и все они знали друг друга, Чимин о Чонгуке знал целое ничего. И теперь парень был особенно интересен, когда в нём раскрывались стороны, о которых ранее блондин и не подозревал. Почему Чону не было плевать на него?       — Ты успокоился? — аккуратно уточнил брюнет после того, как внимательный зрительный контакт и задумчивое молчание затянулись.       — Да.       — Тогда я поехал, — Чонгук подмигнул с лёгкой улыбкой, надел шлем обратно и выехал на полосу.