13:08

4 июля, пятница

      Тишину тесного гостиничного номера нарушал звук торопливого нажатия компьютерных клавиш. Задёрнутые на окнах тяжёлые плотные шторы безвкусного рыжевато-коричневого оттенка скрывали актуальное время суток. Консервативное деревянное оформление номера напоминало жалкую пародию на благородный британский стиль. Но для тех, кто не привык к излишне показному комфорту, который можно было обрести даже в нищенском и вынужденном минимализме, здесь было довольно уютно. Возможно, именно потому, что номер был тесным. Между двуспальной кроватью, письменным столом и двумя крошечными окнами было не больше полуметра, и Чимину это казалось милым. Их пребывание в Японии подходило к концу, и, используя свободное время, парень неосознанно подводил итоги. В самом начале эта поездка казалась волнительной из-за того, что они могли найти или упустить. Однако они с Чонгуком не только выполнили запланированное, но и вырвали бонус. Им удалось определить штаб-квартиру нового руководства «Скайлайна» и получить доступ к соседнему помещению, чтобы установить прослушивающее устройство. О приезде Джиху в Токио они не знали, и это казалось самым полезным стечением обстоятельств из всех последних.       — Сколько мы знакомы? — спросил Чимин, сидя на стуле, который он отобрал у Чонгука, сбоку от письменного стола. Пак только что выключил программу на телефоне, торопливо проверив обстановку в здании, в которое они уже не вернутся. Из динамика донеслось лишь лёгкое шуршание из-за того, что звук был нечистым. После короткой проверки парень убрал телефон на стол и, протянув ногу, коснулся стопой лодыжки своего парня. Чонгук подключался к камерам видеонаблюдения, вбивал адреса и IP, склонившись перед экраном ноутбука. Вопрос Чимина он услышал сразу и повернул голову в его сторону. Пак не столько удивил, сколько застал врасплох выбранной преамбулой.       — По-настоящему или вообще? — уточнил парень, не отводя глаз в течение недолгой паузы в работе. Чимин на встречный вопрос промолчал и не сменил на реакцию внимательный и выжидающий взгляд, так как ответ был очевиден, хотя уточнение блондину понравилось. По большому счёту, они действительно по-настоящему узнали друг друга лишь в прошлом году, но такого вопроса Пак бы и не задал. Он и сам помнил, что им было лет по семь, когда они впервые увидели друг друга, но сейчас хотел услышать символический ответ, чтобы продолжить свою мысль. Чонгук вернулся к ноутбуку и ответил: — Примерно восемнадцать лет.       — Но Юнги и Хёнджуна ты узнал ещё раньше, — заметил Чимин. — Помнишь, когда у нас начинались отношения, я попросил не говорить о хёнах? Ты тогда думал, что кто-то из них окажется предателем или, наоборот, невиновным? Ты думал, что кто-то из нас окажется прав, принимая сторону одного из них?       — Нет, — ответил брюнет и сорвался на глубокий вдох. — В последнее время о Юнги ничего не слышно, кроме того, что он сам стал проверять Ли Муёна. Я почти уверен, что он что-то планирует, а ещё я думаю… Помнишь тот конверт, который мы вскрыли в нашу первую ночь? — Чонгук бросил на своего парня беглый взгляд, пока Пак молча и коротко не кивнул ему в ответ. — Он от него, — почти уверенно добавил Чон.       Чимин не ответил, он положил руки на стол и прилёг на них, продолжив смотреть на Чонгука и гладить его по ноге стопой. Пак и сам допускал эту возможность, которая казалась сюром. Но даже сейчас его парень избегал громких заявлений, сохранял объективность и уважительное отношение, а ещё искал ответы и объяснения, которых в столь сложной ситуации было слишком много. После того как произошёл раскол между хёнами, вероятно, каждый из них неосознанно перенимал отношение старших братьев. Например, Чимин, насмотревшись на гневного Чанёля и несдержанность Юнги на сборе Совета, позволял себе оскорбления в сторону Джиху. Парню нужно было не столько объединиться с Чонгуком, сколько отдалиться от братьев, чтобы самому проанализировать происходящее и сформировать собственное мнение. История Чонгука была немного другой, но, так или иначе, они оба определённо повлияли друг на друга. Хотя Чон действительно вникал в ситуацию с холодным рассудком и не хотел поспешных выводов, у него получалось оберегать чувства Чимина и его семью. И то, как ненамеренно и в то же время филигранно у парня это выходило, дурманило голову.        — Детка? — позвал блондин растроганным голосом, растерявшим все серьёзные нотки.        — Подожди ещё немного, — попросил Чонгук, и Чимин в очередной раз за последний час после их возвращения с задания открыто застонал, зарывшись лицом в сложенные полочкой руки.       Чимин тщетно пытался пробраться ногой под штанину чонгуковых джинсов, надеясь, что парень сделает перерыв и отвлечётся на него, а ещё лучше — возьмёт ответственность за то действие, которое оказывал на блондина. Они уделили делу слишком много времени и внимания, которое хотелось направить на нечто не менее важное. Но вместо этого Чимин чувствовал себя так же, как на внеплановом сборе, когда он завёлся от громкого возгласа, адресованного своему парню, и не имел возможности оседлать его в присутствии «помпейцев». В конце концов, блондин встал со стула, чтобы намеренно выключить свет и раздёрнуть шторы на двух крохотных окнах, открыв вид на ночной спальный район на окраине Токио. Чонгук на протест не отреагировал, словно ничего и не случилось. Парень увлечённо занимался тем, в чём Чимин ни хрена не смыслил. Он знал только, что Чон пытался получить доступ к нескольким основным камерам.       — Детка, — снова позвал Чимин, но на этот раз ответа не последовало. Возможно, если бы они не вписывались в график, он бы вёл себя по-другому, однако в эту поездку Чимин успел пережить не один кризис и не единожды проанализировать нерабочие алгоритмы прежнего поведения. Но сейчас время у них было, и Чимин хотел воспользоваться той атмосферой, в которую пока ещё не ворвались хёны. Несмотря на то что пара приехала по делу, они в том числе желали провести совместное время подальше от дома и сеульских проблем. Вряд ли это можно было назвать отпуском, раз в Токио они напоролись на центральное осиное гнездо, но в Японии Чонгук и Чимин пока что находились в тени, и это позволяло чувствовать себя на мгновение отрезанными от происходящего.       Чимин подошёл к Чонгуку сзади, чтобы наклониться и совершенно невинно положить голову ему на плечо. Икрами блондин упирался в изножье кровати, напротив которой располагался стол. Именно это Чимину и нравилось, что в тесном номере почти всё находилось на расстоянии вытянутой руки. Впрочем, они с Чонгуком уже давно выяснили, что кровать была последней, в чём они нуждались. Пак обнимал парня за живот и наблюдал на мониторе за двумя непонятными тёмными окошками-картинками, которые подталкивали к мысли, что работать руками или заниматься расчётами было намного проще компьютерных кодировок. Чонгук не отвлекался, лишь на мгновение он наклонил голову, тем самым дав понять, что о Чимине он помнит. Длинные пряди тёмных волос упали на правую часть его лица, поэтому в свете монитора выбритый висок с левой стороны был особенно заметным. Жаль, из этого положения Пак не мог до него дотянуться ни носом, ни губами.       — У нас шесть часов до вылета, — шепнул он, прикусив мочку чонгукова ушка.       — Знаю, — торопливо отозвался парень, хотя Чимин пытался донести, что он может отложить свою задачу, которая, казалось, не имела срочности. В конце концов, вряд ли они упустят что-то такое, что сможет затмить визит Джиху и его разговор с руководством.       Блондин больше повторять не стал. Вместо слов он начал мягко, почти ненавязчиво гладить парня по груди и животу поверх футболки, чтобы Чонгук не рявкнул на него. Чимин прижимался к его шее ртом, лениво скользил губами по тёплой коже и осторожно, тихо и очень сдержанно выдыхал через нос, чтобы приставание к своему парню имело этапы, а внимание переключилось естественно. Он неторопливо ласкал низ живота, проскальзывая кончиками пальцев под пояс чёрных джинсов. И чем дольше Чонгук не реагировал, тем настойчивее и решительнее становился Чимин, предчувствуя, что сейчас парень его уже не отошьёт. В конце концов, он укусил Чонгука в шею и сдавил бёдра руками, прижавшись почти вплотную.       — Бля-я-ть, — вымученно протянул брюнет, сорвавшись на нервный и короткий смешок, — детка, ну две минуты, осталась последняя. Если я не закончу, нахуя мы вообще приезжали? — пытался возмутиться он, но ни повысить голос, ни отстранить от себя блондина он и не думал. Потому что Чимин хитро успел его нейтрализовать.       — Закончи, блять, потом, раз осталось две минуты, — в ответ возмутился Пак. Он уже не следил за громкостью своего тяжёлого дыхания, иногда намеренно делая его более жарким. И пусть он стал напористым, всё-таки он не пытался отвернуть его от стола и как будто несильно мешал работе: ведь он не загораживал экран и не заламывал руки. Просто ласкал, вытаскивал — предусмотрительно? — заправленную в джинсы чёрную футболку и проникал под ткань руками, чтобы коснуться пальцами податливого тела. Он так увлёкся свободой собственных движений в темноте комнаты, что перестал обращать внимание на единственный источник света в виде монитора. Молча гладил своего парня и тёрся о его задницу пахом, пока не упёрся в него стояком. Под почти молящий стон Чонгука блондин взялся за пояс его джинсов, чтобы аккуратно расстегнуть молнию. — Я не помешаю. Я не виноват, что ты меня игноришь, а у меня от тебя крыша едет, — прошептал Чимин и лизнул в шею, прижавшись губами, чтобы заглушить уже собственный сдавленный стон после того, как прикоснулся рукой к его боксерам. — И давно у тебя стоит?       Чон хотел было обернуться, но Чимин придавил его за поясницу, чтобы парень не двигался. Во-первых, было поздно реагировать. Во-вторых, блондину до того стало нравиться это положение, что так скоро терять его он не хотел.       — Я же сказал, что не помешаю, — напомнил Чимин. Если бы стол был повыше, он бы уже забрался под него, чтобы действительно мешаться меньше и отвлекать Чонгука разве что минетом. Или он мог усадить его обратно на стул, который Пак выхватил из-под него совсем недавно, потому что обозлился на очередной отказ. Почему он не посадил его на стул? Пока парень об этом думал, на экране монитора показалась третья картинка, а брюнет втянул в себя воздух с таким облегчением и жаждой одновременно, словно преодолел марафон. — Всё? — уточнил Чимин.       — Да, — выдавил Чон, свернув окна и завершив сеанс работы. После того как экран погас, в тёмную комнату стал проникать только ночной свет через два маленьких окна. — Осталось опубликовать нашу запись.       — Это утром, быстрее разойдётся. Значит, у нас есть два-три часа, — сладко протянул Чимин, чуть не пропел от предвкушения. Он захватил губами мочку чонгукова ушка, перебирая прохладную серьгу языком. Под грудной стон своего парня блондин просунул руку в его боксеры и обхватил пальцами твёрдый и упругий член. — Стой как стоишь, детка, — шёпотом приказал Пак. — И заткнись.       До приезда Ли Муёна Чанёль работал, занимался приготовлениями и тщательно продумывал собственный внешний вид. После того как он вновь надел на себя ненавистный пиджак, парень решил, что сегодня ему стоит зацепить плечевую кобуру брючным ремнём, чтобы чуть лучше гарантировать сохранность чехла и оружия. Он не испытывал ни тревожности, ни паранойи, однако партнёру «Скайлайна» не доверял ни на грамм. Пусть он слабо представлял, что у мужчины хватит духу направить на Чанёля пистолет — да и с чего бы? — Пак чувствовал себя гораздо спокойнее с прижатым на боку личным FN Five-seveN, который он, как обычно, поместил в зафиксированную плечевую кобуру. В подземном тире стоял запах пороха и премиального мужского парфюма, почти сразу одержавшего победу над примитивным одеколоном унисекс, который использовал Чанёль. Парень в третий раз заправил магазин «скайлайновского» боевого пистолета, так как человек в дорогом костюме и ботинках, подкованный в показных манерах, способен был только крошить противоположную стену выстрелами мимо мишеней.       — Последний заход, — громко сообщил Пак, так как на мужчине были шумоподавляющие наушники, которые Чанёль жестом попросил его ненадолго снять. Парень протянул Муёну пистолет и напомнил: — Держите большой палец повыше, Вы его опять случайно опустили, а он не должен касаться остальных. Не забывайте держать голову прямо, не наклоняйте её. — Проще было перечислить то, что мужчина делал правильно. Чанёля вовсе не раздражало то, что человек мог чего-то не уметь или не сразу выполнять советы и наставления, ведь парень регулярно занимался подобным обучением в «Помпеях» и спокойно воспринимал отсутствие знаний и навыков. В конце концов, он сам всему учился с нуля, как и любой другой человек. В случае с Ли Муёном дико раздражал сам факт того, что Пак занимался подобным именно с ним. И, как бы он ни старался увидеть в нём рандомного «помпейца», парень попросту не мог разделить мерзкую личность с ролью ученика. Сделав глубокий вдох, Чанёль всё же добавил: — Пожалуйста, не напрягайте плечи так сильно и не торопитесь снова всадить разом весь магазин, старайтесь концентрироваться на выстреле. Чем больше внимания и времени Вы уделите каждому из них, тем точнее они будут.       — Я думаю, мне необходим личный инструктор, — с лёгкой улыбкой заметил он. Может, он и не выглядел как чудовище среди монстров, не был снобом, нарциссом, циником и хамом. Возможно, кому-то было даже приятно с ним разговаривать, но всё перечисленное ещё больше отталкивало Чанёля просто потому, что он уже был осведомлён, чем мужчина с удовольствием занимался предыдущие дни. Повезло, что Муён пока не поведал о деталях своего бурного времяпрепровождения с юным пареньком.       Они оба надели наушники, и на этот раз мужчина действительно постарался выполнить рекомендации Чанёля. Первый выстрел вышел у господина Ли лучше всех предыдущих. Он попал в правый нижний угол мишени, расположенной на расстоянии 25 метров. Следующие четыре выстрела он выполнил слишком поспешно и неосмысленно, поэтому вновь промазал и взял небольшую паузу. Ещё одно и уже последнее попадание пришлось на седьмой выстрел — тоже в угол, но чуть выше и ровнее. С восьмого по десятый мужчина снова промазал. Выстрелы он, по всей видимости, не считал и снял наушники только после того, как полностью разряженный пистолет дважды глухо щёлкнул в его руке. Пока Чанёль тщетно мечтал съебаться, Муён повернулся к нему с довольной улыбкой.       — Уже гораздо лучше, — с трудом выдавил парень, понимая, что обязан был дать какую-то оценку. Он забрал у мужчины пистолет и в неторопливом, размеренном темпе разобрал его. Муён смотрел за движениями его рук с любопытством — знать бы только, с искренним или нет.       — Вы сами решили заняться этим? — поинтересовался господин Ли. Чанёль оглянулся на мишень и неопределённо повёл плечом, потому что не хотел в его присутствии думать о Джиху. Мужчина, вероятно, понял, что Пак пытался ответить на вопрос о стрельбе, и поспешил исправиться: — Нет, я о том, чем Вы занимаетесь в «Скайлайне».       Чанёль бросил на него недоверчивый взгляд, ибо в подобные моменты парень был уверен, что мужик напротив просто стебётся. Но Пак быстро вспоминал, что сам господин Ли явился по собственному желанию, раз был так доволен долгожданным открытием «скайлайновского» ящика Пандоры. Поэтому для него был абсолютно нормальным вопрос: хотел ли Чанёль сам быть посредником между извращенцами и жертвами?       — Сам, — коротко соврал парень и умудрился не сорваться в очевидный сарказм. Его голос при ответе был твёрдым, уверенным и прохладным.       — Вот этим Вы мне нравитесь, — откровенно заявил мужчина. — С господином Чоном неплохо решать дела, но из-за того, что он работает под давлением, я не могу быть до конца уверен в сохранении конфиденциальности с его стороны.       Во время выстрелов Пак тоже был в наушниках, которые снял сразу после завершения стрельбы, однако в ушах у него зазвенело лишь сейчас. Что он имел в виду, когда сказал про давление? Про то, что над первым Чоном стоял кто-то ещё? Разве они не были равными партнёрами? Разве Джиху не упивался властью и не делал то, чего хотел сам? Тем не менее работа с Муёном принесла плоды: если с Джиху парень не видел смысла притворяться, то с господином Ли он был сдержанным, и сейчас своей реакции не показывал. К тому же Пак хотел уверенно передать, будто он прекрасно понял, что имел в виду мужчина, чтобы узнать чуть больше.       — Понимаю. Вдруг он соскочит с крючка, и все Ваши дела выйдут наружу вместе с ним, — наобум предположил Чанёль, пока у него не было уверенности в том, что Муён об этом и говорил.       — Именно! — подхватил мужчина и не скрывая выдохнул с облегчением, убедившись, что Чанёль действительно был в курсе. Не был. Да и кто бы его просветил? — Когда я обсуждал по телефону эти вопросы с господином Сакаи, он заверил меня, что вся информация будет строго секретной, так как господину Чону некуда сорваться, — продолжил Муён, вконец расслабившись. Чанёль возвращал наушники на настенные крепления и старательно делал вид, будто этот разговор — до скукоты будничный, хотя руки предательски тряслись. — Но для меня это слабые гарантии. Надеюсь, дальше мы будем работать только с Вами.       Вместо ответа Чанёль слегка поклонился, чтобы не солгать или не сорваться, потому что в этот момент присутствие мужчины особенно стало лишним. Как будто внутренняя мольба впервые была услышана: со стороны входа в тир, минуя охрану, к Ли Муёну торопливо подошёл его помощник. Он нервозно поклонился обоим и протянул мужчине телефон:       — Извините, господин Ли, в сети появилась запись, где Вы поставляете наркотики, — тихо, но открыто сообщил молодой мужчина, который, очевидно, был осведомлён, при ком он мог говорить лишнее. Собственно, слив казался удивительным и пока единственным прецедентом при живом партнёре, обычно подобные факты всплывали после смерти. Да, Чанёль удивился, но та информация, которой бросил в него сам Муён, всё ещё была самой увесистой. — Видимо, её разослали во все органы страны, потому что с Вами хотят встретиться из местной полиции Сеула, Пусана и люди из Правительства, — продолжив, доложил ассистент беспокойным голосом.       — Прошу прощения, господин Пак, мне придётся уехать раньше, — беспристрастно сообщил мужчина, протянув ладонь для рукопожатия. Новостям он при этом не удивился.       Коридор «Скайлайна» на третьем этаже незатейливо обнимали рассеянные лучи закатного солнца. Джиху вышел из душного конференц-зала, в котором намеренно и жестоко не включил кондиционер для посетителя. Сразу за дверью, в прохладном коридоре он наткнулся на стоящую с планшетом в руках Юри. По всей видимости, она приехала на работу сразу, как сошла с самолёта, как Джиху рано утром. Брючный костюм блёклого лаймового оттенка был слегка помят, а обычно выразительные зелёные глаза девушки выглядели усталыми. Но Юри выдавала своё состояние за бодрое и активное. Она поклонилась, приведя в движение распущенные светлые волосы, и торопливо стала открывать на планшете последнюю проблему в виде дела Ли Муёна.       — Вернулась?.. Я уже знаю, — опередил Джиху, отходя от двери к панорамным окнам и снижая громкость своего голоса. Несколько нервным движением пальцев он провёл по уложенным в идеальный андеркат пшеничным волосам. — Позвони в Токио, скажи, что это нужно срочно уладить.       — Что мне ответить, если господин Сакаи будет спрашивать, как это могло произойти, или просить твоего приезда? — предположила Юри.       Первое, о чём подумал первый Чон, — это снова дело рук Юнги. И если на его исполнение это было непохоже, значит, кто-то вновь исполнял его приказ. Или нет, не приказ. Просьбу. Собственно, разницы не было, если главным было то, что он не мог дать подобное объяснение руководству. Вероятно, они пытались добиться одного и того же результата, но разными методами. И если эти манипуляции действительно принадлежали Юнги, они не просто мешали, но и тормозили планы самого Джиху. Его и без того подозревали, а теперь с лёгкостью могут возобновить масштабность того контроля, с каким он столкнулся в самом начале этой непростой истории с Сакаи.       — Скажи, что я умер, остальное пусть вынюхивает сам, я исполнитель, а не ищейка, — саркастично выпалил Джиху. Юри бросила на него неуверенный взгляд исподлобья, так как обычно он был более сдержан в рабочих вопросах. Чон вздохнул и взял более мягкий и объяснительный тон, ибо уж точно не Юри была здесь крайней. — Я только утром вернулся от него, в ближайшее время я туда не поеду, попробуй тактично ему на это намекнуть, — попросил мужчина и кивнул в сторону конференц-зала. — И забери оттуда недоноска. Ничего не показывать, ничего не обещать, просто выпроводи из здания, как ты умеешь. Доложи, когда будут новости, — напоследок он едва коснулся её светлой макушки рукой, тем самым передав и сожаление за несдержанность, и то, что был рад её возвращению. Оставив её, он направился по коридору в сторону приёмной, минуя лифты, чтобы вернуться в свой кабинет.       — Да, Джиху-ним, второй Пак ждёт тебя в приёмной, — вспомнив, бросила ему в спину Юри и скрылась в конференц-зале раньше, чем Чон успел обернуться. Ей он доверял, но хотел удостовериться, что правильно её понял, так как услышать привычное ранее заявление спустя почти год с последнего визита Чанёля было странно.       Подумать он толком не успел, пока шёл до приёмной, лишь предположил, что парень мог прийти из-за ситуации с Ли Муёном. Нового секретаря на месте уже не было, и в помещении Чанёль находился один, сидя на диване-канапе, возле которого мужчина бесшумно остановился. Пак опирался локтями о собственные колени, и его появления он не слышал. Судя по синим брюкам и льняной голубой рубашке, рукава которой он уже подвернул, сегодня был последний день, когда он соблюдал дресс-код. Чон понял это и по одежде, и по цветовой гамме и уже был готов к тому, что со следующей недели парень сможет выдохнуть и продолжить, как, вероятно, думал Чанёль, выводить Джиху из себя своим внешним видом. Возможно, в его отношении он придерживался политики двойных стандартов, но выбор одежды мужчину не трогал ни раньше, ни сейчас, пока он пытался придумать, как вырвать из программы и Чанёля тоже. С Чонгуком это оказалось проще, так как фактически он в неё сунуться и не успел, а мужчина только что отшил потенциального партнёра, которым, по планам вышестоящих людей, должен был заняться именно младший Чон. Джиху не издал ни звука, парень повернул к нему голову сам. Возможно, почувствовал знакомый и наверняка вызывающий тошноту одеколон. В отличие от всех последних встреч, сейчас его взгляд был наполнен не ненавистью или усталым пренебрежением, а яростной злостью, обидой и горечью. Мужчина даже решил, что ему показалось.       — Если спросишь, я ли это, я тебе въебу, — вместо того чтобы спокойно заявить о непричастности к сложившейся ситуации или вовсе проигнорировать, Чанёль сорвался на столь серьёзное, судя по тону, предупреждение, что в другой раз Джиху бы усмехнулся.       — Вставай, идём со мной. — Парень поднялся и хотел было направиться к кабинету, но Чон остановил его за предплечье и покачал головой с коротким уточнением: — Поговорим на улице.       Пак не спрашивал, а мужчина и не думал объяснять. Они вышли из «Скайлайна» через подземную парковку, миновали пост охраны и перешли на другую сторону улицы. Лишь после того, как они дошли до чёрного кованого забора, за которым располагался крошечный декоративный сквер, Джиху остановился, а Чанёль крепко ухватился руками за ограждение, наклонившись вперёд так, словно его вот-вот стошнит. Мужчина задумчиво почесал свой гладкий подбородок и сунул руку в карман серебристых брюк.       — Держи, — он протянул парню раскрытую пачку сигарет. Чанёль медлил, словно пытался вспомнить, что это, но в конце концов вызволил сигарету и закурил. Джиху воздержался. И вместо того чтобы задать вопрос или сказать что-то ещё, продолжил молчать, так как не был уверен, что правильно расшифровал намёки стоящего рядом парня.       — Рассказывай, — потребовал Чанёль после пары затяжек и вновь посмотрел на него тем же выразительным взглядом. Джиху отвернулся.       — От кого ты узнал? — поинтересовался мужчина, так как круг осведомлённых был невероятно узким, и до сих пор все держали рты на замке.       — Ли, мать его, Муён, — гневно выплюнул парень и тем самым подвёл мужчину к выводу, что ответ с самого начала был очевиден. Не зря же господин Ли так интересовался Чанёлем. — Рассказывай, блять, всё с самого начала, — вновь потребовал Пак, когда пауза затянулась.       — Ты должен понимать, что, если я расскажу, это должно остаться между нами. Неважно, поверишь ты мне или нет, ты не можешь пойти с этим к Юнги и просить объяснить или подтвердить услышанное, — огласил Джиху собственные условия. — Со мной можешь делать что хочешь. Если понимаешь, что не сможешь ему что-то недоговаривать, уходи и сделай вид, будто…       — Что ты сказал Намджуну? — перебил его Пак.       Мужчина улыбнулся и посмотрел на Чанёля блестящим взглядом серых глаз, пытаясь хоть немного пролезть в чужую голову и увидеть себя со стороны. Пусть он иногда беспомощно подыгрывал, чтобы видеть хоть какую-то реакцию, но даже без этого в глазах парня он явно и без оправданий был отпетым мерзавцем.       — Правду, хотя по факту ничего, — ответил он и непринуждённо пожал плечами. — Я сказал, чтобы он никому не доверял: ни мне, ни Юнги. И что в этом деле он должен разобраться сам. На деньги от трека он хочет выкупить акции у японцев, — усмехнулся Джиху и покачал головой, поражаясь наивной хватке и невинности чужого мышления. Решение Намджуна он при самом Киме не комментировал, но вряд ли парень изменил бы его, если бы услышал от первого Чона, что он непременно потерпит поражение.       — Рассказывай всё с самого начала, — уже спокойнее повторил Чанёль, выбрасывая окурок в урну поблизости и вставая спиной к ограждению. — Я не собираюсь тебе верить, хочу послушать, что за лапшу ты можешь навешать мне, — подчеркнул он, будто у Джиху было несколько версий происходящего для каждого.       Мужчина повернул к нему голову, взвешивая собственные за и против. Несмотря на всё, он был уверен, что оба младших Пака до сих пор были всецело преданы Юнги. И если Чон мог позволить себе быть уверенным в том, что дальше Чанёля его слова не уйдут, Джиху не хотел быть тем, кто мог бы пошатнуть в парне уверенность в безоговорочной невиновности старшего брата.       — Рассказывай, — повторил Чанёль и с самым невозмутимым, несокрушимым видом выхватил из его рук пачку сигарет.       — Чтоб ты знал, малыш, у меня вовсе не железное терпение, — предупредил Джиху. — При других обстоятельствах я бы тебя уже…       — Говорить будешь или нет? — снова перебил парень. Хотя Пак вёл себя грубо и провокационно, он старался передать, что мужчина всё ещё находился в проигрышном положении. И если Джиху это не нравилось, в его же интересах было поскорее заговорить.       — Ладно, — ответил Чон и взял сигарету, которую ему протянул Чанёль, — только помолчи.       Парень вздохнул, закурил следом и действительно ненадолго умолк. Джиху больше не откладывал, лишь немного прояснил голову первой затяжкой, чтобы выстроить в голове примерное повествование. В конце концов, Чанёль был первым, кому он решился об этом рассказать.       — Два года назад была миссия, в которой мы участвовали, кажется, только впятером, — начал мужчина, озвучив при этом искреннюю неуверенность, ибо он уже не помнил, где в тот момент были Намджун и Юри, или намеренно ли количество вовлечённых в задание людей было ограничено. — Помню, что, помимо нас троих, участвовал ты, а Соён была на связи. Мы должны были перехватить фуру с грузом у сомнительного военного конвоя, который занимался перевозкой незаконного оружия, наркотиков и хуй знает чего ещё, и перегнать её заказчику, инвестору «Скайлайна», — подробно сообщил Джиху.       — Я помню ту миссию, — импульсивно подхватил Чанёль. — Это был первый раз, когда я столкнулся с военным конвоем и детально запомнил это, так как сам увидел, что у них есть специальная печать для деревянных контейнеров с инфой о том, кому они принадлежат, — увлёкшись воспоминаниями, разговорился он, пока не осознал это. Парень резко умолк, бросил косой взгляд на мужчину и почти спокойно попросил: — Дальше.       — Если ты помнишь, то знаешь, что заказчиком был О Ёнсу, а фуру мы поставили на простой до безопасной даты. Джун-хён должен был перегнать её в назначенный день. В то время Тэхён с Чимином занимались разной хуйнёй, пытаясь придать огласке громкие дела, призвать к правосудию, вызвать общественный резонанс или примерить на себя роль бумеранга, — небрежно перечислил Чон, так как с тех пор, как узнал об их общем хобби, не изменил своего мнения: оба парня сломя голову носились по лезвию ножа, словно намеренно проверяли, осмелится ли кто-то прибить их, как муху газетой. Джиху не был ханжой, с юных лет они с друзьями рисковали жизнью, но, как ему казалось, делали это с бóльшим умом и предостережением. И если он ошибался, то разница в возрасте в три с половиной года между ним и Чимином казалась теперь и пропастью, и проклятием. Неужели в двадцать восемь лет он стал превращаться в такого же ворчливого старика, как Со Сану? — Даже вместе у них срабатывало через раз, но тогда Тэхён был один: он пробрался в бокс и поджёг фуру с грузом. Об этом я узнал спустя год, так как тогда хён сказал, что всё прошло как по маслу, и мы к этому не возвращались.       — На него вышел Ёнсу или…       — Все, — ответил Джиху, прежде чем парень успел перечислить варианты, — хотя в том деле наши имена даже не фигурировали. Я узнал об этом, когда выяснилось, что Джун-хён продал часть своих акций каким-то отморозкам из Японии. Он пытался решить проблему сам, никому ничего не сказав, пока эти люди не пришли ко мне. Думать было особо некогда, особенно когда я кое-что узнал… — задумчиво произнёс мужчина и сухо усмехнулся от того, какое предательство он тогда пережил. Ни один из них на тот момент не был безграмотным и слабовольным человеком, но в одиночку, под давлением и ограничениями они втроём умудрились привести в движение ту самую воронку, которой и вовсе могло не быть. — Но сейчас я думаю: блять, кто бы въебал в то время всем троим, — вслух признался Чон. — То, что я сделал, — неидеальный вариант, но в тот момент это казалось единственным выходом. У меня отняли полномочия, пригрозив смертью всех, кто причастен и нет. Формально я остался одним из главных акционеров и в составе совета директоров — это им было нужно, чтобы не светить имя главного или его шестёрок. Я, как королева Англии: от меня мало что зависит, — подмигнул Джиху после высокопарной иронии, с помощью которой хотел немного расслабиться. Но Чанёль не дал никакой реакции, и мужчина сорвался на глубокий вдох. — В то же время было принято решение урегулировать конфликт через внедрение у нас привилегированной программы. Мне тогда было глубоко поебать, я хотел, чтобы от нас отъебались, пока мы думали бы о том, что делать дальше. Может, так бы и случилось, если бы они не вышли на Тэхёна и окончательно не заткнули всем рты.       — С этого момента я уже знаю, но при чём здесь Юнги-хён? — настойчиво спросил Чанёль, чьё внимание полностью было захвачено рассказом Джиху. Сигарета в руке почти полностью догорела, излишки пепла сами падали под ноги, оседая на асфальтовой дорожке невзрачными серыми хлопьями. Перед тем как ответить, мужчина бросил на парня снисходительный взгляд.       — Юнги был тем, кто сдал им Хёнджуна. Он не знает, что я знаю, хотя я и знаю только это, — честно признался Чон, чтобы избежать уверенных обвинений. — Но учитывая мою ситуацию, я могу предположить, что у него также были причины, и он вряд ли думал о последствиях, как и я, — допустил Джиху, оставив в том числе и для себя частицу надежды. — Когда Хёнджун пришёл ко мне в тот день, я подтвердил то, что он и так уже знал, и посоветовал поговорить с Юнги. Я не думал, что он… — Джиху резко прервался и передумал договаривать, заткнув себя последней затяжкой. Он быстро и неровно выдохнул через нос, тихо прочищая горло и пытаясь отряхнуться от назойливых эмоций, которые не хотел демонстрировать в том числе и перед Чанёлем. — Ты не можешь говорить об этом с Юнги, но и верить моим словам ты не обязан, — с пониманием заметил он. — Просто делай то, что от тебя просит Юнги, и держи рот на замке, пока всё не закончится. Ты можешь сделать ещё хуже, а мне осталось немного, — бегло сообщил он о своих попытках разобраться с ситуацией.       Чанёль промолчал, направив пространственный взгляд на оживлённую проезжую часть. Джиху выбрал очень удачное для разговора место: невысокое ограждение было сплошным до самого перекрёстка, пешеходного или подземного переходов здесь не было, тротуар, на котором они стояли, был узким, поэтому почти все прохожие шли через сквер. Хотя здесь было шумно, душно и немного пыльно, разговору двух мужчин это не мешало. Джиху аккуратно вызволил из руки парня окурок, когда молчание, которое он понимал и не пытался прервать, затянулось. Судя по тому, как медленно и задумчиво Пак перевёл на него взгляд, ему действительно требовалось время всё обдумать. С одной стороны, это было очевидно. С другой — почему Чон не услышал в ответ ярое отрицание, недоверие или очередное обвинение? Мужчина зажёг ещё одну сигарету — как он надеялся, последнюю — и протянул её притихшему парню рядом, сдерживая желание коснуться его шеи или плеча со шрамом. Чанёль смотрел на него открыто и осмысленно, когда затягивался сигаретным дымом, но говорить не спешил.       — Ладно, ты меня удивил, — признал Джиху, заговорив первым. Он был готов ждать больше и, возможно, ответить на массу дополнительных вопросов, но в данный момент мужчина был сильно ограничен во времени. — Ты всё ещё здесь и не послал меня нахуй, — продолжив, заметил он. — Успокой меня: ты же не поверил мне? Либо ты в сильной прострации, либо… — Внимательным взглядом серых глаз Чон скользнул по его симпатичному лицу с мужественными скулами и острыми линиями в попытке выхватить ответ. — Что-то сошлось?       На вопрос парень не ответил, но Джиху и не ждал, что он неожиданно резко начнёт делиться своими мыслями. Собственно, он был честен, когда сказал, что удивлён. Неважно, что рассказал Чон, время от времени Чанёлю была свойственна горячность, поэтому мужчина больше ожидал резкой реакции и громких — и, может, немного неприятных — заявлений.       — Тэхёна сейчас особо ни о чём не спросишь, но он знает чуть больше? — наконец спросил Пак.       — С чего ты это взял?       — Он назвал тебя хёном в разговоре со мной, — объяснил Чанёль, действительно ожидая ответ. Взгляд был внимательным, лицо — спокойным, оно даже не исказилось при упоминании обращения, которое Пак со своей стороны похоронил примерно год назад. Джиху усмехнулся, потому что людей, которые не ненавидели его, теперь можно было пересчитать на пальцах одной руки.       — Ну хоть кто-то, помимо Чонгука, называет меня хёном, — иронично заметил мужчина и бросил на парня многозначительный и слегка насмешливый взгляд.       — Кончай это, не я заварил эту хуйню, так что не строй из себя бедного и несчастного, — вспылил Чанёль и едва не выронил сигарету, когда экспрессивно взмахнул рукой. — И ответь, блять, на вопрос.       — Тэхён знает, что его случай не моих рук дело, и я пытался его отговорить, но помешать не смог, когда он сам вошёл в программу, — объяснил Джиху, привалившись бёдрами к ограждению позади себя и скрестив руки на груди. — Ко мне перешли лишь денежные вопросы, когда договор с ним был уже расторгнут и нужно было выплачивать долг. Сам я не смог этого сделать: за всеми финансами следили так же, как за мной.       — Какая им разница, от кого бы они получили деньги? — нахмурился Пак.       — Они им были не нужны, — очевидным тоном ответил Чон. — Всё, что им было нужно, когда они с Ёнсу заполучили Тэхёна, — вернуть его обратно. Ты же не думаешь, будто команда Сакаи появилась из воздуха или что Хёнджун сам на них вышел? Всё связано, — повёл плечом мужчина. Парень сделал последнюю затяжку, потушил окурок и выбросил его в урну.        — То есть они ждали удобного случая, чтобы проникнуть в руководство? — предположил Чанёль.       — Нет, не думаю. Скорее всего, это действительно было обычным заказом до тех пор, пока Тэхён не привлёк внимание к себе и не вывел этих людей на нас. Ясное дело, он этого не хотел, и он не думал, что этот случай с поджогом будет пиздец как отличаться от предыдущих. Тогда над «Скайлайном» замигала яркая лампочка, а японцы просто пришли на свет, — уверенно сообщил Джиху, ибо за год работы под подошвой Сакаи он уже успел и убедиться в этом, и частично заполучить весомые доказательства. От длительных реплик и сигаретного дыма в горле пересохло, и Чон немного жалел, что они были вынуждены находиться на улице. Но время по-прежнему неизбежно истекало, так что мужчина вздохнул и продолжил: — После того, как Тэхён попытался выгородить Хёнджуна и ответить за всё лично, он стал не просто тем, кто нанёс ущерб, который взяли на себя японцы, он стал интересен для программы. Ты сам уже знаешь, на что готовы некоторые уёбки, чтобы заполучить желаемое. Поэтому им было важно задержать его или вернуть силой, так как долг возмещён не был. Собственно, — медленно протянул Чон, задумчиво потерев подбородок, — я не уверен, что он бы его возместил. Если бы его не вытащили, он мог остаться, менялись бы только участники, или, как мы их сейчас называем, партнёры. Поэтому, когда Юнги не стал копаться ни в этом, ни в моём участии, я стал поддерживать свой образ.       — И поэтому ты голосовал против вербовки Тэхёна? — в ответ на его бесшумную усмешку уточнил Чанёль. — Чтобы мы решили, что ты точно ублюдок?       — Нет, я проголосовал против, потому что ему нехуй там делать, — резко ответил Джиху и отстранился от кованого заборчика. — Они избавятся от него в один момент, если он снова помешает. Зная Тэхёна, он обязательно во что-нибудь вляпается, статус «помпейца» только больше подталкивает к подобной хуйне: жажда справедливости это или жажда мести — неважно.       — Почему нельзя прижать их с помощью «Помпеев»? Разве раньше мы не делали нечто подобное? — спокойно напомнил Пак.       — «Помпеи» по сравнению с ними — ребячество. Ты просто не знаешь этих людей, малыш, — заметил Джиху и посмотрел время на наручных часах, чтобы не опоздать на встречу. Удивительно, что их разговор смог продержаться так долго без обязательств и принуждений. В последний раз это было так давно, что мужчина уже потерял надежду на повторение. Впрочем, он лукавил: если не было принуждения, то Чанёль придерживался конкретной цели — выяснить, так что вряд ли этот разговор можно было назвать лёгкой беседой и совместным времяпрепровождением, которого желали оба. — Что ещё? — аккуратно спросил он, заметив обращённый к нему неуверенный взгляд.       — На улице, потому что здесь можно курить? — уточнил парень.       Джиху усмехнулся и уже устало потёр лицо руками, примерно представляя, что его ждёт после ситуации с Ли Муёном. За год исправной работы он всё ещё был под строгим надзором названого начальства, которое лишь изредка ослабляло поводок. Собственно, не зря. Довольно сложно было убедить в своей верности тех людей, которые прекрасно знали причины его работы без нареканий. И в новом скандале они обязательно найдут, за что привязать Джиху попытку вырваться из сетей.       — Там бы я не смог рассказать тебе это, — коротко ответил Чон, размышляя над тем, стоит ли говорить остальное, потому что отреагировать парень мог по-разному. Но придя к выводу, что он успел привыкнуть к разного рода проклятиям, мужчина откровенно продолжил: — Время от времени в моём кабинете ставят «прослушку», и я немногое могу говорить. Сейчас она там, потому что из-за проделок Юнги мне снова не доверяют. «Прослушка» лучше, чем камера в самом начале, но… Хм, — Чон вновь бросил неуверенный взгляд на Чанёля, думая, стоит ли рассказывать подробнее или проще вернуться к ставшему за год почти родным образу. — Поэтому я говорил Чонгуку, что он должен вникнуть во всё глубже, так как они этого хотели. Им нужно было больше гарантий моей верности и больше способов давления. Но, по-моему, я красиво его слил и не втянул в это.       — Если всё это правда, то с такими друзьями, как вы, Хёнджун-хёну и враги не нужны были, — заметил Чанёль. Он обернулся к ограждению, чтобы снова, как в начале, упереться руками и тяжело выдохнуть: — Блять… Почему ты не сказал мне раньше? Я умею держать язык за зубами, тебе ли не знать?       — Я не сказал по той же причине, почему нельзя говорить никому, — в который раз напомнил Джиху. — И что бы ты делал с Юнги? Впрочем, потом я устал и пытался намекнуть тебе прямо перед тем, как я становился уёбком, ублюдком, мудаком, сукой и должен был идти нахуй. Скажи, если я что-то упустил, — попросил Чон, бросив на парня насмешливый взгляд.       — В тот день в разговоре с Хёнджун-хёном ты подтвердил новости о себе, потому что тебя уже взяли в оборот, то есть формально ты вынужденно ему напиздел, не сказав всей правды. Если бы тогда я остался, ты бы тоже стал лить мне в уши? — Казалось бы, справедливый и невинный вопрос и действительно интересующийся и — вероятно, временно — безвредный взгляд, которого мужчина не выдержал, отвернув голову к чёрно-красному зданию в форме колеса.       — Начнём с того, что, если бы я знал, чем закончится тот день, я бы рискнул рассказать хёну о тонкостях новой должности, — прохладно заметил Джиху и в желании избежать лишних деталей и уточнений на этот счёт он снова посмотрел на часы. — Мне пора ехать, Чонгук хотел встретиться со мной. Какого-то хуя он успел побывать в Токио, нужно выяснить, что он знает. Сомневаюсь, что мы скоро ещё раз так поговорим, поэтому…       — Ключ от кабинета, — перебил Чанёль требованием. Он отстранился от ограждения и протянул ладонь, подтвердив аутентичность приказного тона. — Вряд ли я смогу получить его на посту. И мне нужен полный доступ к твоему компьютеру, — нахально добавил он, пока Чон изо всех сил сдерживал улыбку. — Я тебе всё ещё не доверяю и хочу знать, что ты не умолчал про ёбаного кота в мешке. Если тебе нечего скрывать…       — Гляди-ка, а вот это уже моё: шантаж, угрозы, манипуляции, — довольно заметил Джиху и полез в карман брюк за ключом.       — Пошевеливайся, — вдогонку и перехлёстом, почти перебивая, бросил парень твёрдым выразительным голосом.       — Блять, — усмехнулся Джиху. — Всё-таки я когда-нибудь прочищу твой язык, — предупредил, вложив в ладонь Чанёля ключ от своего кабинета. Мужчина попросил открыть блокнот в своём телефоне и после выполнения стал торопливо набирать небольшой текст с инструкцией о доступе к компьютеру. Собственно, в тех шагах, что он перечислил в блокноте, не было ничего удивительного или сильно интересного, кроме одного пункта, который, очевидно, Джиху не успеет изменить. От холодного осознания он невольно усмехнулся и решил оставить один из пунктов намеренно пустым, игриво сообщив: — Это должно быть легко, но попробуй угадать, когда выйдешь к этому шагу, что я здесь упустил. Только без глупостей, и никаких звонков внутри. Я предупрежу охрану, чтобы сняли сигнализацию, но тебе лучше закрыть дверь за собой, когда проникнешь внутрь. Позвони, если возникнут трудности, — завершив свою заметку, Чон вернул телефон владельцу. — А в остальном я планировал наконец-то поработать в эти выходные дома, так что можешь просвечивать там всё насквозь хоть до понедельника, — великодушно разрешил мужчина.       — Я понял, — коротко отозвался парень.       Джиху подмигнул напоследок, укротив очередное желание коснуться любым способом, и шагнул к бордюру, соседствующему с проезжей частью, чтобы перейти на другую сторону улицы. Поток машин за это время стал плотнее и медленнее, поэтому мужчина смог бы быстро пересечь дорогу, но мужчина, вспомнив важный момент, обернулся.       — Эй, малыш, — окликнул Чон всё ещё стоящего у ограждения парня. Судя по сосредоточенному лицу, Чанёль читал оставленную инструкцию. После того как он поднял на него спокойный взгляд, Джиху произнёс то, из-за чего задержался: — Спасибо.       — За что? — искренне не понял Пак, так как ни за сегодня, ни за прошедший год не было ничего особенного, за что Джиху мог бы его поблагодарить.       — На этот раз сначала ты пришёл ко мне, — объяснил мужчина и перешёл проезжую часть, направившись в сторону подземной парковки «Скайлайна». Ответа он не ждал, но Чанёль и не смог бы ничего сказать. Во-первых, ему всё ещё требовалось время. Во-вторых, в его руке завибрировал телефон, отобразив на экране входящий звонок от Тэхёна и сместив фокус с завершённого разговора и брошенной реплики.       — Чанёль-хён, ты сейчас где? — осторожно спросил Ким после того, как Пак ответил на звонок. — Я освободился и хочу подождать Юнги-хёна у вас дома. Ты сможешь впустить меня, или мне забрать ключ по пути?