13:08

♪ Brigitte Bardot, Serge Gainsbourg – Bonnie and Clyde

13 августа, среда

      Родительский дом стал более узнаваем изнутри, а раннее отсутствие мебели и вещей, которые были возвращены, не резало глаза и сердце. И всё же здесь по-прежнему было некомфортно — теперь уже из-за отсутствия Юнги. Чимин был здесь впервые с последнего визита почти… год назад? Он провёл ночь в своей бывшей комнате, которая, как и прежде, оставалась без изменений, а наутро осмотрел дом более внимательно. Несмотря на то что в прошлый раз у него щемило в груди от случившегося с вещами, сейчас, когда всё было на местах — так, словно в прошлый раз Чимину привиделось, — грудь по-прежнему сдавливало тяжёлыми чувствами.       — Ты заебал здесь ныть, — устало заметил Чанёль. Стоя посреди кухни ранним утром, он шумно размешивал сахар в чашке с кофе и небрежно постукивал ложкой о фарфоровые стенки. — Мне уже самому хуёво становится. Вали домой.       — Закрой рот, хён, я не ною! — огрызнулся Чимин, будучи искренне убеждённым: то, чем он только что делился с братом, не было нытьём. — И я не хочу домой, — сдавленно добавил парень, расплескав экспрессию с первой фразой.       Хён лениво взглянул на наручные часы. Сейчас его запястья были в абсолютной норме, хотя несколько недель назад пестрили багровыми пятнами в виде широких полос. Вполне вероятно и ожидаемо, что временами старший брат прибегал к грубому сексу до отметин на руках и бог знает где ещё. Но вряд ли столь личные подробности касались Чимина. Чанёль же его ни о чём не спрашивал, когда задерживался взглядом на чиминовой коже и оставленном следе от зубов.       — Вали на работу, — предложил альтернативу старший.       — Не хочу на работу, — неудовлетворённо буркнул младший Пак. Не так уж давно он требовал, чтобы его чаще воспринимали всерьёз. Однако в данную минуту парню было плевать, что манерой речи он был похож на капризного ребёнка.       — Тогда просто вали, мне надо ехать, — предупредил парень, что у него не было времени на подавленное настроение тонсэна. Если учесть, что любые попытки исправить это потерпели бы поражение, приоритеты Чанёля были разумными. Чимин, конечно, был благодарен, что брат не вышвыривал его из дома всерьёз, но в этой ситуации блондину нужен был лишь один конкретный человек, которого не было ни здесь, ни дома, ни в городе.       Чимин оглядел хёна с ног до головы, признав, что тот был одет слишком непринуждённо для поездки на работу: почти так же, как он сам, только вместо майки на брате была белая футболка. Комментировать это младший Пак не стал. Во-первых, вряд ли его касалось то, как должны одеваться сотрудники пафосного «Скайлайна», во-вторых, эта тема не казалась интересной или, на худой конец, отвлекающей. Блондин лишь рухнул обратно на столешницу кухонного островка.       — Хён, дай мне какое-нибудь задание, — едва ли внятно пробубнил он.       — Я уже дал, — напомнил Чанёль между маленькими глотками чёрного кофе, — велел тебе валить на работу.       — Другое, — попросил Чимин и почувствовал на себе уже раздражённый взгляд. — Ничего, если на днях я снова надумаю приехать ночевать? — задрав голову, спросил он, чтобы знать наверняка, не был ли брат против его внезапных появлений.       Чанёль вздохнул. По всей видимости, этот вопрос он тоже считал идиотским. Если бы Юнги был в городе и в доме, Чимин бы не осмелился приехать сюда лишь потому, что ему тоскливо, одиноко и плохо. Поэтому смысл в вопросе был, раз Чанёль теперь являлся не только братом и другом, но и единственным жильцом родительского дома. И если один спонтанный визит тонсэна мог стать простительным исключением, то о повторном правильным казалось спросить или предупредить. Чанёль имел право на личную жизнь, мнение и желания, как любой другой человек. Что, если эти дни он хотел побыть дома в одиночестве или, наоборот, в тесном обществе другого человека, а Чимин эгоистично вынуждал молодого мужчину менять планы?       — Приезжай, когда хочешь, тебе не надо спрашивать, это и твой дом тоже, — заверил второй Пак в том, в чём блондин давно уже не был уверен. — Только мозг не еби, — следом попросил Чанёль.       — Я думал, что застану врасплох, увижу тебя в какой-нибудь оргии, и мне будет, чем заёбывать тебя, — поделился младший Пак. Он хотел увидеть реакцию, ибо подобных общих и безобидно дразнящих разговоров у них с Чанёлем давно не было. Но хён сегодня был скучным и, казалось, пассивным — по крайней мере, в разговоре с тонсэном, — поэтому на провокацию почти не отреагировал.       — Класс, — лишь отозвался парень спокойным голосом. — Я и раньше никого не приводил ебаться в дом, почему сейчас должен? Хён не в первый раз уехал.       — Почему ты никого не водишь? — не смог не обратить внимание Чимин. — Ты трахаешься в чужих домах или в туалете баров? — непосредственным, любопытным тоном. Хён неопределённо пожал плечами и снова отпил из чашки. Выбирать что-то одно из двух рабочих вариантов ему казалось бессмысленным. — Ты помнишь, какой сегодня день?       — Угу, — сухо ответил Чанёль, так как не собирался продолжать разговор на эту тему. — Пошли, проедешь со мной до «Скайлайна» и проветришься, сегодня как раз прохладно. Выкинешь свою ёбаную хандру из головы и поедешь на работу.       — Ты должен съебаться оттуда, хён, пока не поздно, — не просто сказал, а серьёзно, напряжённо заявил Чимин после упоминания о казино. В своём беспокойстве в присутствии брата блондин оказался одинок. Чанёль отпил очередной ленивый глоток из бездонной чашки, не иначе.       — Что ещё я должен сделать? — снисходительно поинтересовался хён.       — Я серьёзно. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — объяснил Чимин свою командирскую манеру речи.       — Переживаешь за меня?       — Уёбищный вопрос, — младший Пак почти огрызнулся, потому что обычно подобное слышал только от Юнги. Это не ощущалось неуверенностью со стороны Чанёля, поэтому более мягкая реакция казалась невероятно трудной. Чёрт его знает, зачем вообще хён задал этот вопрос. Взаимоотношения Чимина и Чанёля почти не менялись, братьям по-прежнему удавалось сохранять здоровый баланс близости и дистанции. Пусть они не всё рассказывали, но относились друг к другу бережнее и серьёзнее, чем раньше. Подобные разговоры и даже дурацкие вопросы, ответ на которые известен, являлись примером. К тому же для Чимина было показательным, что он мог приехать к Чанёлю, когда это становится нужным, и не быть изгнанным. О чувствах друг друга они должны были знать по умолчанию, но блондин всё же сделал глубокий вдох и медленно, выразительно произнёс лаконичный ответ: — Да.       Чанёль наконец-то допил кофе, поставил пустую чашку в раковину и, ласково потрепав Чимина по шелковистым платиновым волосам, направился к выходу из кухни.       — Поехали, — мягко скомандовал хён.       — Юнги-хён въебал бы тебе за раковину, — бросил ему в спину тонсэн.       — Его здесь нет, — заметил Чанёль. — Вымою вечером, ты едешь или нет?       Чимин слез с барного стула, подошёл к раковине и торопливо вымыл чашку, проявив и ненавязчивую заботу о Чанёле, и бессмертное уважение к Юнги. Он не задерживался, но всё же успел вытереть мойку так, будто старший брат стоял за плечом и наблюдал за каждым движением. В конечном счёте парень забрал красную косуху в прихожей и тоже вышел из дома.       Летнее утро маскировалось под позднюю осень, заставив Чимина застегнуть куртку и надеть тонкие кожаные перчатки. Последние несколько дней выдались не просто прохладными, а ощутимо холодными. Пока Чанёль выезжал из гаража, блондин надел мотоциклетный шлем и сел на Ducati, терпеливо выжидая, когда брат начнёт закрывать уличные ворота, чтобы самому проскочить через них в последние секунды.       Несмотря на то что он никогда не считал себя зависимым от отношений или от Чонгука, если бы Пак сегодня не работал, то, вероятно, уже был бы на пути в Пусан, так как именно сегодня отчаянно нуждался в своём парне. В том числе поэтому Чимин заявился к Чанёлю посреди ночи, примерно за десять минут до звонка от Тэхёна и за час до очередного секса по телефону с Чонгуком, так как освобождался Чон последние дни поздно.       Они преодолели несколько полупустых улиц и две небольших пробки и добрались до «Скайлайна» вместе, потратив на дорогу около 30 минут. После того как Чанёль свернул к подземной парковке, Чимин вырвался вперёд и направился дальше по улице. У него ещё оставалось время до начала рабочего дня, поэтому после недолгих раздумий и неоднозначной дилеммы парень всё же решил заехать в колумбарий, несмотря на то что у него не было с собой ключа ни от одной ячейки. Со вчерашнего дня он чувствовал дискомфорт, беспокойство, тревогу и тоску, и сегодня эти чувства болезненно распирали грудь. Его решение было спонтанным, иначе он предупредил бы Чанёля, у которого, казалось, именно сейчас и правда хватало хлопот. Исходя из этого Чимин считал правильным уделить время, которым он располагал, тому, что волновало многих. Он успел лишь поставить байк на парковку и снять шлем, когда в кармане куртки раздался телефонный звонок от Тэхёна.       — Ты вообще, блять, спишь или следишь за мной? — не сдержавшись, спросил блондин сразу после того, как принял вызов. Не то чтобы Ким звонил в неудобный момент, скорее, наоборот, случайно попадал в свободные отрезки времени. Но сейчас Чимин задал столь резкий вопрос ещё и потому, что друг позвонил, как только парень подъехал к колумбарию, чтобы навестить Хёнджуна и родителей.       — А что ты делаешь? — любопытным и бодрым голосом. Судя по тому, что на западе Евразийского континента шёл второй час ночи, Ким ещё не ложился.       — Я только что припарковался возле колумбария. Ты стал слишком часто мне звонить, Тэ, — подчеркнул Чимин то, что сложно было не заметить после отъезда Юнги и Тэхёна. — У вас всё нормально?       — Да, — он протянул слово на выдохе, получилось почти «да-а», но немного неуверенное.       — С хёном всё хорошо?       — Думаю, да. Я его не видел с вечера, — объяснил Тэхён неопределённость ответа и чем-то зашуршал в трубку. Пока Чимин соображал, что это за звук, парень шумно сплюнул.       — Блять, ты что, чистишь зубы при мне? — застонал блондин.       — Извини, я собираюсь спать, — непосредственно сообщил Ким. Он не был наглым, скорее, был прямолинейным, но не считал странным звонок без повода во время чистки зубов, даже если звонил человеку, с которым они давно не разговаривали часами напролёт. Раньше подобное было обычным делом — не прерываться и не стесняться некоторых вещей в допустимых для друзей пределах. Сейчас же это казалось не подъёбом и не желанием позвонить старому другу, а беспокойством, сигналом или простым стремлением переключить трансляцию в воспалённом сознании.       — На хрена тогда звонишь? У тебя точно всё нормально? — повторил Чимин, так как теперь с Тэхёном сложно было угадать, как нужно сформулировать вопрос, чтобы парень ответил подробнее. Если бы Пак поделился своими версиями, Ким и вовсе мог прервать разговор и больше не звонить. Но Тэхён был единственной возможностью напрямую получить базовые сведения о нём и Юнги, даже если сообщение состояло из слов «у нас всё в порядке». Поэтому отталкивать друга от себя Чимин особенно не хотел и донимать расспросами не собирался, лишь беспокоился.         — Да, — ответил Ким и закрыл тему о себе и Юнги. — Ты приехал к хёну? — спросил он, правильно расшифровав слова о стоящем возле колумбария байке.       Придерживая телефон плечом, Чимин снял перчатки. Они не обсуждали возможную поездку, когда разговаривали ночью, и не заводили тему о Хёнджуне. Приезд в это место получился импульсивным, но сейчас, благодаря вопросу Тэхёна, это особенно стало казаться чем-то обычным и ожидаемым.       — Ну да, — замялся Пак, почувствовав себя виноватым. — Я захотел заехать перед работой.       — Спасибо, Чимин-хён.       Блондину стало совестно, потому что Тэхён был не единственной и даже не главной причиной, из-за которой он приехал сюда. В первую очередь он заехал из-за Чонгука и Юнги, поэтому не считал, будто был достоин благодарности.       — Ложись спать, — уже мягче сказал он. — Поговорим, когда у тебя будет утро, ладно?       Ким угукнул, немного помолчал и попрощался. Перед тем как зайти внутрь, Чимин в очередной раз за последние дни задумался над частотой подобных звонков: его вновь посетило чувство, будто Тэхён жалел, что поехал с Юнги, и хотел вернуться домой.       — Господин Чон, — официально обратилась Юри, заметив его при выходе из лифта на третьем этаже «Скайлайна». Вышла она не одна, за ней следовали двое высоких мужчин в строгих костюмах, что могло бы вызвать вопросы, если бы вскоре они не пропустили вперёд низкорослого старика с тростью.       Выглядел тот деловито, презентабельно и бойко. Вероятно, даже лёжа на смертном одре, он продолжал бы бороться до последней минуты. Джиху почувствовал только, как кровь отлила от лица при виде него, потому что они не виделись… года два? Раньше подобные отрезки времени казались невыносимо долгими, но теперь мужчина поймал себя на мысли, что не заметил, как пролетели месяцы.       — Аджосси? — удивлённо и импульсивно произнёс блондин, но вдруг вспомнил, где именно они оба находились. — То есть… Господин Со, — исправился Джиху в медленном поклоне перед тем, как шагнуть вперёд.       — Извините, господин Чон, — продолжила Юри, — я не могла предупредить раньше, так как…       Со Сану заставил девушку умолкнуть одним движением ладони. Линзы его круглых очков отражали холодный свет потолочных плафонов. Он был в чёрном костюме, белой рубашке и чёрном галстуке, будто прибыл с похорон. Трость удерживал дрожащей рукой, иногда помогая второй ладонью. Из-за кривой осанки его низкий рост ещё сильнее бросался в глаза.       — Мне не нужен здесь длинный нос и парламентёр, — возмущённо проворчал старик.       — Твою мать, ты… Вы в своём духе. — Джиху бросил на Юри извиняющийся взгляд и с прозрачным намёком кивнул в сторону приёмной. Вряд ли её задела или смутила ситуация, в которой помощница и сама больше не желала участвовать.        — Хоть бы притворился, что рад меня видеть, паршивец, — Сану треснул ему тростью по голени, когда они остались в холле лишь с его охраной. От не очень нежного жеста Чон тихо выругался. — Ты пустишь меня вне очереди? — возмутился он, чёрт знает от кого понабравшись вздорных предположений. Как будто во время редких телефонных разговоров ранее Джиху не единожды обрисовывал картину своей деятельности похожим образом.       — Да нет ко мне никакой очереди! — возразил мужчина, возмутившись не меньше старика. — Идёмте, — Чон кивнул в противоположную от приёмной сторону, намереваясь отвести старого друга в конференц-зал. — Подержать Вас?       — Я похож на умирающего? — в свойственной ему манере отшил он проявление заботы, которую в свою сторону не терпел. Сану никогда не любил ощущать себя жертвой или акцентировать внимание на слабостях. Выглядел он гораздо хуже по сравнению с их последней встречей, но намекать об этом вслух с целью выразить беспокойство оказалось не лучшей идеей. — Иди и не торопись. И хватит выкать!       — Я на работе, — объяснил Джиху, чтобы объяснить формальное обращение. — Блять, с годами ты стал дохуя невыносимым.       Старик великодушно промолчал. Лишь перед входом в конференц-зал Сану рявкнул на своих лакеев, чтобы те ждали снаружи, и прошёл внутрь, пока Джиху придерживал для него дверь. Господин Со разместился за длинным столом, лицом к панорамному окну, открывающему вид на кольцевое строение «Скайлайна» и внутренний дворик. В помещении горело искусственное освещение, так как время близилось к вечеру, и слабого света пасмурного дня было недостаточно для деловых бесед. За весь мерзкий день появление старого друга стало для Джиху едва ли не единственной возможностью отвлечься, пусть даже Сану не приехал для разговора по душам.       — Чего-нибудь хочешь? — поинтересовался мужчина, когда сел рядом.       — Угомонись, Джиху-я, — Сану похлопал его по руке и откинулся на спинку мягкого стула. — Я приезжал в колумбарий. Из-за неважного здоровья чаще раза в год у меня всё равно не выйдет это делать. — Он вдруг посмотрел на блондина внимательным, длительным взглядом выцветших глаз. Но Чон сохранял невозмутимость и хладнокровие и комментировать или подхватывать намёки о Хёнджуне не собирался. Сегодня особенно сильно ему хотелось скрыться от этих напоминаний. — Я приехал по делу, — предупредил старик о том, что и без того было ясно как день. Не по делу в «Скайлайн» он бы не сунулся. — Но сначала скажи, как ты поживаешь?       — Давай не будем проёбывать время, — попросил мужчина. — Что я могу для тебя сделать?       — Хочу оформить сделку на реализацию своего товара. На пятьсот тысяч долларов для начала, — пафосно и без улыбки сообщил он. — Не сказал бы, что я нуждаюсь в деньгах, поэтому…       Джиху усмехнулся сам и опустил голову, когда понял, что происходит. Он сильно сомневался, что это был проёб. Скорее всего, кое-кто намеренно хотел, чтобы он был в курсе, если не надеялся на что-то ещё. Чего Чанёль вообще добивался попыткой столкнуть Джиху с Сану? В замыслы парня Чон не лез и давал ему ту свободу, какую только мог. И откровенно говоря, плевать хотел, что ещё они могут сделать с Юнги и кого к этому подключить.       — Теперь ясно, — сказал Джиху, когда понял его намёк на программу. — Значит, тебе нужен не я. Дай одну секунду, — он достал из кармана кремовых костюмных брюк телефон и сделал короткий звонок, в котором попросил Чанёля подняться в конференц-зал. — Так Юнги взял тебя в оборот? — повернувшись к старику.       Этот вопрос и не нуждался в ответе, который уже был очевиден. Но Сану промолчал. Он вообще редко отвечал на вопросы, которые сам мог воспринимать за чисто риторические, а сейчас ещё и опасался сболтнуть лишнего. Он вновь посмотрел на Чона внимательным взглядом, а потом глубоко вдохнул и пододвинул трость ближе.       — Мой мальчик, ты ничего не хочешь мне рассказать? — В ответ Джиху едва заметно качнул головой в отрицании, а старик перевёл взгляд на окно. — Сколько раз я выдёргивал вас из дерьма? И сколько раз вы были моим личным геморроем? — Вряд ли на эти вопросы нужно было отвечать, когда они оба прекрасно знали, что таких ситуаций было до хрена много. — Если что-то случилось, вы должны были прийти ко мне, — не ворчал, не напутствовал, а, скорее, выражал серьёзность своего отношения и лёгкую обиду. — Может, мои оболтусы вам бы не помогли, но мы бы что-нибудь придумали. Во что ты здесь вляпался, Джиху?       Если бы Чон решился поделиться, то знал бы, что Сану не осудит. Он не был тем, кто отчитывал и травил. Да, он был ворчливым и не всегда выносимым, как и сам Джиху, но его опыта в криминальной, незаконной деятельности было достаточно, чтобы быть лояльным и терпимым ко многим историям. Но в данной ситуации Сану бы не помог, а Джиху мог подвергнуть его опасности. Роль неосведомлённого инвестора была для него сейчас самой безопасной. Поэтому на вопрос Чон не ответил, а их разговор своевременно прервал вошедший Чанёль. Поверх белой футболки он надел чёрный пиджак, штанины голубых джинсов частично скрывали чёрные лаковые туфли, но на его внешний вид, не соответствующий дресс-коду, Джиху не дал никакой реакции.       — Пак Чанёля ещё помнишь? — спросил Джиху у старика, чтобы избежать формальностей и неловкости, если те виделись недавно. — Он будет тебя вести в этом вопросе, все детали обсудишь с ним. — Мужчина поднялся со стула и склонился к Сану с последними словами: — Просто сделай то, что нужно. Я правда был рад тебя видеть, аджосси.       Старик мягко похлопал его по плечу, и Джиху отстранился. Он проигнорировал Чанёля, почти миновав его перед тем, как выйти в коридор, но парень уверенно ухватил его за предплечье.       — Только посмей сейчас куда-нибудь съебаться, — грозно прошептал Пак.       Чон не ответил, попросту не успел, так как Чанёль прошёл дальше и сел на то же место, с которого ранее поднялся Джиху. Мужчина оставил их вдвоём, вышел из конференц-зала и завернул за угол, в узкий тупиковый коридорчик перед лифтами. В него частично падал свет из холла, но у дальней стены было довольно темно и вполне можно было остаться незамеченным. Пока Чанёль с ним не контактировал, Джиху и не допускал мысли, что когда-нибудь сам захочет избежать с ним встречи, но теперь это было реальностью. Жалея о том, что при нём нет сигарет и здесь нельзя курить, он встал к дальней стене и стал ждать, словно дел у него не было вовсе. Он не был свободен, но неотложных деловых встреч и звонков в его расписании на сегодня больше не было. А большинство бумажных дел он намеренно откладывал на вечер, чтобы было чем занять голову, когда станет совсем невмоготу.       Джиху не смотрел на часы и чувствовал себя моложе лет на десять, ибо вёл он себя сейчас, как мальчишка. Казалось, что встреча продлилась двадцать или тридцать минут. Чон успел потерять счёт времени, поэтому даже не понял, сколько проторчал здесь, когда мимо прошествовал Со Сану со своим эскортом и Чанёлем. Последний, вероятно, ждал, пока трое мужчин войдут в лифт, потому что прощался с Сану прямо здесь. После того как лифт уехал, парень ушёл в сторону приёмной, а Джиху сделал несколько шагов к холлу и сел прямо на тёмно-красный велюровый пол, прислонившись спиной к той стене, которая примыкала к конференц-залу. Так из узкого коридора открывался обрывистый вид на пустующую зону возле лифтов. Чанёль отсутствовал не больше двух минут, он вернулся к лифтам торопливым шагом, нервно, настойчиво нажимая на кнопку вызова кабины. В том, что он решил вернуться к себе, мужчина сильно сомневался. И Пак вовсе не успокоился тем, что не нашёл его в кабинете. Джиху бесшумно усмехнулся и устало потёр глаза, понимая, что так легко от парня ему не отвязаться.       — Я видел его на парковке, он собирался ехать домой. Беги, может, успеешь, — немного развязно, но всё же без иронии бросил Джиху.       — Спасибо, — резко, молниеносно отозвался Пак, повернув голову. От его голоса он не вздрогнул и сидячему на полу положению, казалось, не очень удивился, когда шагнул ближе. — Что за тупые шутки? Ты уже нажрался?       — Ни капли не выпил, — честно ответил мужчина, хотя лучше бы соврал, чтобы нивелировать вопросы и ёбаные теории о своём поведении. — Зачем ты меня ищешь?       — Нахуя ты прячешься?       — Я прячусь, потому что меня заебали твои тупые шутки, — несдержанно огрызнулся Джиху. — Хотел посмотреть, что ты будешь делать, — с этими словами он поднялся с пола и педантично отряхнул брюки. — Я устал, у меня дохуя работы и нет настроения говорить с тобой. Ты свободен на сегодня, — сказал блондин и хотел уже уйти, но внимание зацепилось за пристальный взгляд золотисто-карих глаз. — Ну что? Что ты на меня так смотришь?       — Не веди себя так, будто дело во мне, — попросил Чанёль.       — Ага, ты ни при чём, — Джиху показательно похлопал его по плечу и направился в сторону приёмной, чтобы оборвать нежеланный разговор.       — Я не закончил, хён! — предупредительно воскликнул парень в спину.       — А я закончил.       — Думаешь, я не знаю, почему тебя сегодня бросает от меланхолии к поведению агрессивной псины? — самоуверенным, обличающим голосом продолжил Пак.       Чону было уже плевать, являлось ли это продуманной провокацией. Он остановился на пороге открытой приёмной и резко развернулся, чтобы включить в себе режим той самой «агрессивной псины», потому что Чанёль снова пересёк границу.       — Ты не можешь, блять, ебаться с человеком, который дважды до этого признавался тебе в любви, а потом делать вид, будто нихуя не произошло! — яростно выпалил он на одном дыхании, иносказательно подчеркнув, что в этом случае между ними должна остаться дистанция, которой парень не придерживался. — Не надо больше лезть ко мне в голову, ясно? — предупредил Джиху.       — За твоей спиной — Юри, идиот, — на удивление спокойным тоном заметил Пак, не отреагировав на эмоциональный выпад и выброс информации, когда основной темой, которую ни один не назвал, были вовсе не их взаимоотношения. Джиху бы этого не сделал и плохо представлял свою реакцию, если бы Чанёль жестоко и прямолинейно бросил в него мерзким фактом о годовщине смерти Хёнджуна.       — Вот это, конечно, проблема, — саркастично признал мужчина, проигнорировав очередное оскорбление. — И как я посмел тебя опередить? Это же ты у нас ёбаный любитель публичных сцен, — не забыл напомнить Чон и об этом тоже.       — Возможно, разочарую, но после пароля в твоём компьютере, Джиху-ним, меня сложно удивить. И то, что вы переспали, меня мало волнует, — ровным, немного равнодушным голосом сообщила Юри. С её стороны это было базовым заверением держать язык за зубами. Но ничего другого Джиху от неё и не ждал: Юри была одной из последних людей, кто побежал бы расплёскивать новые сплетни. И по этой причине тоже в данный момент мужчина воспринимал присутствие девушки как нейтральный фон. — Главное, что Чонгук в Пусане и не слышит этого, — как бы между прочим заметила она. — Хотя… Мне было бы интересно увидеть его лицо.        — Ты что, одевалась сегодня без света? Где наши любимые брюки? — доебался до неё Чанёль, по всей видимости, лишь сейчас заметив, что блондинка была в чёрном платье-футляре. Джиху тоже сегодня впервые увидел Юри не в брюках, но после того, как они чуть не разругались до скандала и не пришли к договорённости, что Чон будет держать при себе комментарии о любом её внешнем виде, утром он это проигнорировал. На сей части диалога мужчина направился к своему кабинету.       — Не твоё дело, что на мне надето, — холодно отрезала Юри. Она окликнула Джиху, когда он уже был перед дверью, и вынудила его задержаться. — Вторая исправленная часть у тебя в кабинете. Я говорила, что мне нужно сегодня уйти пораньше, оставь у себя на столе остальное, я всё сделаю завтра до твоего появления.       — Не надо, я сегодня допоздна и сделаю всё сам. Спасибо, Юри-я, — на тяжком выдохе произнёс мужчина. Чанёль успел торопливо подойти к двери и взяться за ручку, чтобы Джиху не скрылся в кабинете. — Я сказал, что ты свободен, — напомнил Чон.       Парень проводил Юри взглядом, предусмотрительно дожидаясь, когда она скроется за дверным проёмом. Однако он был крайне избирателен в тех моментах, которые не должны терять конфиденциальность.       — Если бы я не хотел, чтобы ты знал, я бы не стал просить его приезжать сюда, — объяснил он про визит господина Со, будто это имело какое-то значение или являлось причиной.       — Веришь или нет, мне совершенно похуй, — выразительно, почти сквозь зубы бросил Чон, — делайте что хотите. Закончишь работу, и я выкину тебя отсюда, — Джиху произнёс это резко, но максимально аккуратно. По крайней мере, в чём-то он уже привык себя контролировать. Поэтому без упоминания программы и Со Сану прозвучало так, будто блондин собирался выкинуть Чанёля в принципе из «Скайлайна», но парень прекрасно понял основную мысль.       — Что? И как ты это сделаешь? — с недоумением в голосе произнёс Пак.       — Это уже моя проблема, — сухо обронил Джиху. Он не сказал лишнего, но о других деталях или собственных планах распространяться не думал. И он всё ещё, чёрт подери, хотел оборвать разговор.       — Ну уж нет, я говорил, что не собираюсь…       — Я тебя не спрашивал! — резко прервал Чон. Пусть он сам пока слабо представлял себе последствия предстоящей самодеятельности при условии, что войти в программу можно, а выйти живым — нет, но Джиху прекрасно понимал серьёзность ситуации, в которой не было места упрямым возражениям парня. — Как только я выдерну тебя из этого, видеться будем реже, — поделился он тем простым фактом, который сильно успокаивал самого Джиху.       — Мне нужно позвонить, — убрав руку с дверной ручки и шагнув назад, сообщил Чанёль.       Мужчина не прокомментировал, лишь вошёл в свой кабинет, так как не хотел снова возвращаться к словам, которые парень упрямо игнорировал. Чон сел в своё светлое кожаное кресло и достал из ящика стола пачку сигарет и зажигалку. Он очень хотел закурить, однако у него недоставало ресурсов, чтобы выйти на улицу, поэтому блондин наивно и беспомощно пытался сбить взглядом датчик пожарной сигнализации. Сегодня ему даже не во что было его завернуть. Удивительно, как стены этого здания выдерживали разного рода мерзости, кроме одного пагубного социального явления. Простое желание собраться с мыслями и унять внутренний тремор с помощью табачного дыма не было нуждой, из-за которой он спустился бы на первый этаж, поэтому Джиху убрал сигареты и развалился в кресле. Внушительная стопка документов на рабочем столе пророчила заполненный вечер, оставалось лишь настроиться на работу и включить продуктивность и внимание на максимум.       Он пробыл в одиночестве меньше десяти минут и не успел ещё взяться за работу, когда Чанёль вошёл в кабинет, как к себе домой. Парень остановился у пристенной консоли с графинами, плеснул в стакан немного выдержанного рома и сделал маленький глоток, словно проверял, не отравлено ли. После этого подошёл к рабочему столу и поставил стакан на мраморную поверхность.       — Поезжай домой, я сам всё сделаю, — настойчиво заверил Пак. — Слышишь меня? — пытался он убедиться в том, что мужчина не просто отстранённо наблюдал за ним. — Думаешь, я не вижу, как тебя сегодня ебашит? Вали домой, хён.       Джиху молчал. Ему всё ещё было непривычно от его присутствия здесь, не говоря уже о том, насколько свободно Пак себя вёл. Впрочем, последнее больше нервировало.       — Хён!       — Я напьюсь, если уеду, — откровенно, но хладнокровно сообщил Джиху, отвлечённо перекладывая к себе со стопки первый договор. — Мне надо занять себя работой. Ты свободен, малыш.       Последнее напоминание Чанёль проигнорировал, как и обращение, которым никогда не возмущался. Он насупился лишь из-за того, что у него не получалось легко и быстро выставить Чона из здания. Любопытно, что за всё то время, на протяжении которого они общались исключительно по работе и в основном в присутствии других, Пак ни разу не огрызнулся и не попросил блондина прекратить обращаться по-старому. Немного заинтересовавшись этой мыслью, Джиху поднял серые глаза и позвал стоящего перед столом парня:       — Чанёр-а?       Взгляд золотисто-карих глаз стал острее, и парень, казалось, намеревался проломить мраморную столешницу руками, которыми обхватывал край. Он поджал губы, а желваки на его щеках заходили ходуном.       — Ненавижу, блять, когда меня так зовут, — сквозь зубы выплюнул Пак нечто давно известное, и на это ненавистное обращение он дал предсказуемую реакцию.       Джиху едва сдержался, чтобы не выдать, будто сделал это нарочно. Приподнятый уголок губ или смеющийся, избегающий взгляд служили бы провокацией в тот момент, когда цель была другой, и позвал Джиху не только ради проверки гипотезы. Он в любом случае хотел привлечь его внимание, чтобы выделить просьбу, но в другой раз сделал бы это более нейтральным способом.        — Выйди, пожалуйста, я должен сосредоточиться, — серьёзно попросил Чон.       — Выйду, но уходить не собираюсь. Не хочу утром найти здесь твой труп. — Чанёль уверенно и немного нахально забрал половину бумаг из большой стопки, подчеркнув этим жестом, что он тоже не шутит. — Скажи, что нужно сделать.       — Уйти, я уже устал повторять, — предупредил Джиху спокойным или неприкрыто заёбанным голосом.       — Я не прошу тебя развести руками жёлтое море, — язвительно заметил парень, которого, казалось, раздражали и тупиковая ситуация, и безрезультатность подходов. — Только, блять, сказать, что делать!       Чон сделал медленный и глубокий вдох, придя к выводу, что сам лишь оттягивает его уход попыткой отстранить и нежеланием поддаться. Но Джиху действительно хотел, чтобы Чанёль как можно скорее отъебался и оставил его одного.        — Перепроверь условия для обеих сторон, — решил ответить Чон на вопрос, — удели побольше внимания правам и обязанностям. Необходимо также проверить формулировки сроков и оплаты: там не должно быть лишней воды и подводных камней, с чьей помощью нас можно притянуть к последствиям. Договоры сильно отличаются, поэтому будь внимательнее. До завтра мне нужно привести каждый в чистый вид, — напоследок объяснил он, чтобы в том числе передать, что он здесь надолго.       — Понял, — лаконично ответил Пак, шагнув в сторону двери. — Вопросов больше нет.       — До свидания, Чимин-щи, — хрупкого телосложения паренёк поклонился так выразительно, что в другой раз тренера бы это рассмешило. Но сегодня Пак молча кивнул и взял бутылку воды с пола. Пока он пил, ученик ушёл.       За последние две недели к нему в новички приходили в основном те, на кого и без слёз не взглянешь. В том смысле, что спортом эти ребята в жизни не занимались, но школьный буллинг побудил к переменам. Чимин не был тем, кто считал, что спорт и боевая подготовка необходимы каждому. В мире тысячи, миллионы людей, которые представляют большую ценность в сферах, отрезанных от спорта, просто потому, что как будто рождены для этого. Поэтому крайне неприятно было смотреть на то, как чьи-то планы и представления о жизни искажались из-за чужой жестокости. Блондин не сталкивался с травлей и агрессией, благодаря Юнги и всему, чему брат научил ещё в детстве, однако это не мешало всей душой ненавидеть подобные явления. Поэтому жертв жестокого отношения молодой тренер встречал не с распростёртыми объятиями, а с сожалением о том, что ребят заставили прийти сюда другие люди. В том числе потому, что не все распоряжались своими новоприобретёнными навыками правильно. Некоторые просто плевали на то, что Чимин талдычил о разнице между защитой и откровенным насилием. Однако у него не было возможности контролировать это или предсказывать будущее своих же учеников.       Пак вновь освободился в девять вечера и думал задержаться в клубе ещё на два часа, чтобы и отвлечься, и провести время с пользой. По крайней мере, этот вариант был лучше того, чтобы безвольно валяться на диване и ждать звонка от Чонгука. Но он сам отказывался от других сценариев. Например, ближе к вечеру ему позвонил Хосок и предложил сходить в бар с ним и Чанёлем. Сперва Чимин согласился, но в результате оба Пака почти синхронно отказались. Блондин не очень хотел притворяться, будто ему весело, когда это не было правдой, но и заявлять близким людям о том, что этим вечером он просто хочет убить с ними время, казалось гнусным.       — Извините, но мне бы не помешала одна тренировка, — раздался за спиной любимый голос. Чонгук усмехнулся от того, как резко Чимин повернулся к нему. Блондин до того отвлёкся, даже не начав тренировку, что не услышал, как парень вошёл. Удивиться или обрадоваться Пак не успел, только представил, как сейчас уложит брюнета на лопатки за то, что не сообщил о более скором возвращении. Эту беглую мысль Чонгук, по всей видимости, смог распознать в цепком взгляде ореховых глаз, так как тут же торопливо продолжил: — Блять, только попробуй! Я не успел предупредить, но сразу приехал за тобой.       — Боишься меня? — дразняще спросил Чимин в ответ на пылкое объяснение.       — Очень, — улыбнулся Чонгук. Ближе подходить не стал, но раскинул руки в стороны и в предвкушении произнёс всего одно слово: — Прыгай.       Чимин бросил бутылку на пол и сошёл с матов, ступив на бетонный пол босыми ногами. На Чонгука он прыгнул с разбега и крепко схватил за шею одновременно с тем, как парень невольно отшагнул и поддержал блондина прохладными руками под ягодицами. В этот момент жизнь обрела для Чимина свою целостность, заполнив ту зияющую пустоту, из-за которой все последние дни он ощущал жуткий дискомфорт, доводивший до бессонных ночей. Он тесно прижимался к парню телом и лицом, наслаждался милым и тихим поскрипыванием чёрной кожаной куртки, ласково водил по тёплой шее носом и жадно втягивал едва уловимый, но до мурашек родной запах кожи и мускуса.       — Я так соскучился, — чувственно прошептал Чонгук где-то за ухом и наконец опустил блондина на пол.       — Я тоже, очень, — откликнулся Чимин и прижался к его губам с коротким поцелуем, ибо собирался полноценно показать и дать почувствовать, как сильно он его ждал и насколько счастлив возвращению. Просто не хотел тратить время на нежности и прелюдию, стоя здесь, когда теперь он рвался окончательно воссоединиться со своим парнем. — Поедем домой? Или подожди, я лучше закрою дверь, — решив не тратить время на дорогу, Пак уже хотел двинуться к выходу, но Чонгук в стремлении задержать обнял его за талию.       — Детка, у нас есть дело, — предупредил Чонгук. — Ты должен поехать со мной на одну важную встречу.       — Прямо сейчас? — с невольным возмущением уточнил Чимин. — Ты поэтому вернулся раньше? — задал он следующий вопрос после первого утвердительного кивка.        После второго блондин лишь недовольно вздохнул. Возможно, он бы простонал или выразил неудовольствие вслух, но Чонгук коснулся его лица одной рукой и увлёк в напористый и пылкий поцелуй. Прижимался к его губам так настойчиво, словно вовсе никуда не собирался. Чимин честно старался не увлекаться долгожданной лаской, потому что знал, как Чонгук расставлял приоритеты. Если бы предстоящая встреча могла подождать, он бы не позволил ей втиснуться между ними. К тому же раз это стало для него поводом вернуться раньше, то блондину оставалось лишь немного потерпеть перед тем, как он утащит своего парня в их общий дом и так просто уже не выпустит. Однако после того, как Чон углубил поцелуй и по-хозяйски стал ласкать его язык, Чимин поплыл. Он заставил Чонгука шагнуть назад и припечатал спиной к стене, подхватывая импульсивный и эротичный танец, в котором переплетались губы. Большими пальцами Пак легонько упирался под чужой челюстью, чтобы чувствовать каждое движение требовательного, исступлённого поцелуя, отчаянно кружившего голову. Следующий выдох был тяжёлым и жарким, он ошпаривал краешки щёк и пазухи возле носа, подстрекал и задавал новый ритм. Но Чонгук вдруг потянул за нижнюю губу зубами и сжал пальцами ягодицы, облачённые в спортивные брюки, в попытке отрезвить обоих.       — Прости, — прервав поцелуй, едва опомнился он и усмехнулся. Для надёжности Чон прижался затылком к стене и приподнял голову, чтобы наверняка отстраниться от чиминовых губ.       — Не хочу такое прощать, — предупредил блондин, который мгновением ранее готов был застонать от наслаждения. — Это надолго?       — Не думаю, но мы правда торопимся.       — Тогда поехали. А потом приедем домой и будем трахаться на кухонном столе, — намеренно томным шёпотом произнёс Чимин, чтобы Чонгук надрывно застонал. Это вряд ли можно было назвать попыткой подразнить, так как они оба находились в одинаковом положении. Особенно после того, как предупреждение блондина переросло в сознании в красочную картину желаемого. Парень напоследок поцеловал Чонгука в верхнюю губу, ласково зацепив её изнутри языком, и без особого желания направился в тренерскую комнату. — Я быстро переоденусь, детка, а ты выключи здесь свет.