Глава 13. О предложении нолдорана
9 ноября 2022 г., 05:19
Приготовления к пиру заняли почти две седмицы. Швеи, повара и слуги в большом доме почти не спали, а в домах верных не смолкали песни, под которые так хорошо работалось над очередным подарком для молодожёнов. Там и прежде-то жизнь текла в трудах и заботах, но когда нолдоран объявил, что грядёт большой праздник и приглашены все желающие из лагеря Второго и Третьего Домов, подданные Первого Дома кто с радостью, кто с задорным желанием перещеголять соседей откликнулись на просьбу поучаствовать. Тут уж любителям работать с камнем и деревом было раздолье! Часто не хватало рабочих рук, и на помощь приходили те, кто прежде этим не занимался. Желание участвовать в общем деле и не опозориться перед вернувшимся нолдораном подкреплялось перекрывающим визг пилы и стук молотков голосом принца-Искусника. Тот даже вышел из своей кузни, оставив работу над оружием сыну, а сам помогал и поддерживал тех, кто занимался расширением жилищ. Где позволяли границы домов и пространства между ними, достраивали дополнительные комнаты и утепляли их небольшими каминами.
Остальные братья тоже не сидели сложа руки у окошка.
Жених лично руководил почти ежедневной охотой, чтобы на столах было сытно и хватило всем. Один раз Туркафинвэ даже притащил в поселение Первого Дома уже привычно смотрящуюся пару: Турукано и Финдарато. После приказа Турьо и под его ворчание, что они «не нахлебники», слуги сгрузили две внушительные лосиные туши, после чего родичи немедленно ускакали, не обращая внимания на вздохи расстроенных эллет. Финдарато, правда, успел перекинуться с Макалаурэ парой слов о том, помогают ли Нельо в кошмарах песни, что он советовал, и дал пару торопливых советов репетирующим музыкантам.
Макалаурэ был активно занят описью того, что осталось от вывезенного с кораблей. Ему между делом помогал тот самый наставник, что взялся обучить Нельо писать левой рукой.
Морьо следил за общим ходом подготовки и перенаправлял рабочие руки, если где-то требовалось ускорить ход работ. При этом он сам разработал хитрый план рассадки особо важных гостей.
— Это ты отлично придумал, — задумчиво изучив рисунок, кивнул Нельо во время очередной примерки у портного. — Дядя Нолофинвэ как глава Второго Дома и Финдарато как представитель Третьего должны сидеть рядом со мной во главе центрального стола.
— Там же по бокам от вас Макалаурэ с твоей стороны и Финдэкано от Второго Дома. — Морьо щекотнул нос кончиком пера и указал на озвученные места. — А уже за приставленными к главному столу двумя — мы, остальные твои братья, и отпрыски двух других Домов.
— По протоколу первым должен бы сидеть Турукано, но ты правильно поменял его местами с Ириссэ, — улыбнулся Нельо, поднимая на брата хитро прищуренные глаза, в которые стал возвращаться блеск.
— Думаю, Турьо не будет в обиде. Всё же это помолвка его сестры, а её логично усадить напротив будущего жениха.
Нельо кивнул, соглашаясь с рассудительностью брата. Морьо был прав, ведь Тьелькормо как третий по старшинству должен сидеть после Макалаурэ.
— Единственное, я тебя попрошу поменять рассадку за ближайшим к главному столом.
Портной закончил примерку, и с помощью подоспевшего Морьо они бережно сняли с Нельо почти готовый кафтан. Нельо отпустил портного, а брата жестом пригласил к креслам у очага.
— Ты хочешь кого-то пересадить ближе к главам Домов? — понял Морьо, и ему стало интересно, угадал ли он замысел Старшего.
— Размести за этим столом Лаурефиндэ и Эктелиона, а также военачальников всех трёх Домов.
Морьо не стал скрывать, насколько удивило его распоряжение брата. Но под внимательным взглядом и всё более уверенной улыбкой Нельо начинал улыбаться и он, понимая.
— Если всё сложится, как я думаю, нашим воинам будет необходимо добиться слаженности и взаимного доверия в бою, — продолжил Нельо. — Объединить за одним столом капитанов и двух самых отважных и умелых стратегов из лагеря наших родичей — первый шаг.
— И очень продуманный, — кивнул Морьо. — Так что не притворяйся больше, что ты растерял свой дипломатический дар.
Нельо на миг нахмурился «непочтительности» брата, но почти тут же они единодушно засмеялись.
— А пока не пришёл мой строгий учитель чистописания, — Нельо изобразил на лице притворный ужас, — покажи, что ты придумал с расстановкой столов в коридорах.
В тот день Нельо одобрил почти все предложения брата, а также согласовал с Амбаруссар протокол встречи гостей. Чтобы дополнительно подтвердить своё стремление помириться с родичами, было решено, что стены домов поселения украсят стяги Финвэ в память о погибшем родоначальнике и любимом деде. В цветах убранства главного зала и скатертях на столах также было решено использовать цвета, объединяющие все три Дома.
Так, за общей непрекращающейся работой пролетело время, и, наконец, настал день, когда рёв труб возвестил о приближении гостей.
Увеличившееся время подготовки пошло на пользу и самому Нельо — он ещё больше окреп и передвигался без помощи братьев даже по лестнице. Правда, долго ходить ему всё ещё было тяжело. Приготовленный для него высокий стул во дворе, однако, пустовал — Нельо решил пока стоять и сесть, если уж станет совсем невмоготу.
— Дядя, мы рады приветствовать вас и вновь благодарим, что вы приняли наше приглашение и сватовство. — Нельо учтиво поклонился спешившемуся Нолофинвэ, въехавшему в распахнутые заранее ворота во главе огромной кавалькады.
Нолофинвэ, не дожидаясь, когда подбежит прислуживающий мальчишка-конюх, быстро подошёл к Нельо, обхватывая его руками за плечи, приветствуя и дополнительно поддерживая. И, конечно, рассматривал племянника, оценивая его состояние.
На Нельо был новый кафтан в цветах Дома, чёрные тёплые штаны, заправленные в высокие сапоги с расширяющимися кверху голенищами. Подбитый мехом плащ был накинут на одно плечо, прикрывая правую руку, чтобы культя не была всё время на виду. Оценив костюм племянника, Нолофинвэ посмотрел на венчающий его высокий лоб венец.
Нельо перевёл взгляд, улыбаясь стоящему за спиной отца Финдэкано. Они не виделись с тех пор, как Нельо покинул лагерь родичей, и не скрывали, что соскучились друг по другу. Их дружба стала лучиной, что зажгла согревающий враждующие стороны костёр, преодолела море и льды, выдержала испытание клеветой Моринготто, взаимными ошибками, сомнениями и временем. Нельо всегда знал, что Финьо будет для него чем-то большим, чем даже родные братья, чем-то совсем иным. Как и простое понятие «дружбы» в их случае давно переросло самоё себя. Тому, что между ними, ещё не дали определения ни на одном из языков.
— Ты выглядишь намного лучше! — Финьо отобрал кузена у отца, крепко обнимая. — Я с чистой совестью расскажу об этом Миримэ.
— Я надеялся, что она приедет, — улыбнулся Нельо.
— Ночью начались тяжелые роды у верной.
Нельо понимающе кивнул, вспомнив бабушку Мириэль, и, отпрянув от Финьо, который сам отпускать его из объятий не спешил, повернулся к следующим подошедшим гостям.
— Турукано, рад видеть тебя, — приветствовал он второго принца со сдержанной улыбкой, но оба по взглядам друг на друга поняли, что каждый вспомнил так сблизившую их нежданно историю с «тайным другом». — Признаюсь, когда я просыпался по ночам от не торопящихся прощаться со мной кошмаров, то сначала ощущал невидимую поддержку и, только полностью проснувшись, понимал, что один.
— Я практиковался осанвэ, — усмехнулся Турьо, но за смешком слишком очевидно скрывалось подавляемое волнение — эмоция, к которой в отношении к старшему феанорингу Турукано ещё явно не привык.
— Ириссэ… — Нельо переключился на спутницу, которую Турукано держал под руку. Принцесса старалась держаться степенно, как подобает будущей жене, но взгляд её то и дело ускользал в поисках. — Туркафинвэ не спал несколько последних ночей, и Амбаруссар сейчас, думаю, забеливают ему синяки под глазами.
Шутка немного ослабила общую неловкость и волнение. Тем более что стоявшие за спиной Нельо братья тоже приветствовали гостей, и Тьелькормо был среди них. Амбаруссар действительно закрывали его собой и с шутливыми поклонами расступились в стороны, едва Ириссэ подошла. Влюблённая парочка после долгой разлуки не смогла скрыть жадных взглядов, чем вызвала приветственные крики.
— До официального объявления помолвки «ни-ни»! — засмеялся один из близнецов, закрывая старшему брату глаза.
Ириссэ засмеялась хрустальным колокольчиком и позволила Турукано накинуть на себя плащ.
— Нельо, ты действительно отлично выглядишь, — подошедший следующим Финдарато первым протянул руку, и это много значило для Нельяфинвэ.
— Финдэ, — пожав руку и тут же обняв кузена за плечо, Нельо перевёл взгляд на стоящих за его спиной, склоняя голову: — Ангарато, Айканаро, Артанис.
Арфинги, как обычно, были внешне более сдержаны, исключая свою принцессу. Артанис на приветствие, конечно, ответила, но вздёрнутый носик не опустила. Правда, когда гостей пригласили в дом, степенно последовала между двумя братьями следом за старшим братом. Прежде чем пропустить дядю вперёд себя, Нельо оглянулся на Морьо, но тот успокоил его жестом, уже стоя между двумя удивлёнными втородомовцами: Лаурефиндэ и Эктелионом.
Внутри дома было натоплено и благоухало ароматом масел, украшений из еловых веточек и шишек, и свежесрубленного дерева, пошедшего на дополнительные столы. Собранные в лесу калина и морошка оттаяли в плоских расписных плошках и сверкали в отблесках свечей ярче драгоценных камней.
Нельо проводил гостей к центральному столу, усадив с собой рядом. Ворондор поклонился гостям, помог своему господину устроиться удобнее и застыл за его спиной.
— Сегодня у нас жаркое из добычи, которую привёз Турьо, — сообщил Нельо, не забыв при этом посмотреть на Турукано. Тот, как и ожидалось, нисколько не смутился непривычному для себя месту, лишь с пониманием перевёл взгляд с сестры на сидящего напротив неё третьего феаноринга. — А вот секрет маринада не скажу, — Нельо засмеялся, — потому что не знаю. Этим заведовал Тьелко, как и меню в целом.
— Ты всегда говорил мне, что любишь готовить, — вспомнила Ириссэ, вскидывая глаза на жениха. Тьелко, судя по выражению его лица, считал расстояние между ними слишком большим.
— Поспешим же насладиться вкусной пищей и вином, — провозгласил Нельо, и по его жесту распорядитель приказал нести первое блюдо.
Столы ломились от яств. Кроме замаринованной так, что не угадал никто, лосятины была косуля, пироги с кроликом, баранина с клюквой и перепела в белом вине. К мясу любой мог найти гарнир по вкусу — несколько видов каш, пюре из круглого плода, что случайно выкопали по весне, оценили его вкус и стали выращивать. Белые или светло-жёлтые клубни очищали от кожуры и варили или запекали. Много было солений, что умелые эльдар заготавливали на зиму, а также мочёных овощей и фруктов. Ягоды были те, что собрали в лесу. Осень и начало зимы выдались богатыми на лесной урожай, и удалось не только заморозить несколько десятков коробов, но и сварить в меду или засушить. Был пирог. Нет, это был пирог! И пусть отмечали лишь помолвку, трёхуровневый пирог изображал лес с оленями, зайцами и лисами, а на верхнем слое из густой сладкой сахарной массы слепили две фигурки охотников. По раскрашенному красным соком кафтану одной и развевающейся юбке другой несложно было угадать жениха и невесту.
Пир подходил к концу, уже отзвучали благословения молодых от отца невесты и главы Дома жениха. Гости по традиции ожидали танцев и уже заглядывались на музыкантов, которые отчего-то не спешили играть.
И тут Нельо поднялся.
Зал притих, а сидящий рядом с братом Макалаурэ мельком оглядел братьев. Признаться, он допускал вполне вероятный всплеск внезапного отрицания, но все пятеро сидели спокойно, и даже Тьелко, конечно, всё понявший и застывший, не отвёл взгляда от сидевшей теперь рядом с ним невесты.
— Этот воистину исторический день уже вошёл в историю народа нолдор, — негромко заговорил Нельо. — Но он ещё не сменился ночью, и я хочу, чтобы он стал не только днём помолвки двоих из представителей разных Домов. Я надеюсь, что примиримся все мы, и от лица братьев и своего Дома намерен сделать для этого всё от меня зависящее.
Зал притих, и даже в коридорах наступила тишина, так что голос Нельо было наверняка хорошо слышно везде.
— Мы виноваты перед родичами, — с этими словами Нельо повернулся к дяде и неловко опустился на одно колено, склоняя голову.
Кто-то ахнул, и вздох эхом покатился по столам, а в проёме открытой весь вечер двери, что вела в первый из коридоров, появились головы самых любопытных.
Нолофинвэ застыл, а сидящий рядом с отцом Финьо вскочил со стула. Приподнялся и Макалаурэ. Этим намерением Нельо с ними не делился, но то был совершенно точно осознанный жест покаяния. Макалаурэ медленно отодвинул стул — в воцарившейся тишине было слышно, как ножки проскрежетали по натёртому полу. Тишина, казалось, густела, становилось всё труднее дышать. Колено второго брата опустилось, уперевшись в дерево пола.
Теперь уже Нолофинвэ вздрогнул и отпрянул, вжавшись спиной в высокую спинку стула. Пока следом за двумя старшими на одно колено вставали остальные феаноринги, Нолофинвэ, не моргая, смотрел на это, сам медленно поднимаясь, едва дыша в смятении. Финдэкано испуганно схватил отца за локоть, а Турукано выронил вилку, улетевшую под стол. Звон серебра от падения смешался со стуком крови в висках. В ушах шумело. Ириссэ бесшумно закрыла рот ладошкой, смотря на вставшего на колено жениха. Она ожидала от Туркафинвэ многого, но только не смирения.
— Нельо… — наконец отмер Нолофинвэ и подался вперёд, накрывая ладонями плечи племянника.
— Мы виноваты перед вами, — тот поднял голову, смотря полными решимости глазами. — Нам не вернуть время назад, не согреть Льды и не потушить пожары, не возвратить пущенные в смертельный полёт стрелы и не вернуть в ножны мечи. Мы можем лишь просить о прощении за всё, что сделали вольно или нет, что поддались гнусным речам Моринготто. Теперь я знаю цену его словам. Я заплатил её.
— Ты заплатил слишком многим, — покачал головой Нолофинвэ.
— Пусть, — Нельо мотнул головой, — хотя я всё же считаю и это недостаточной ценой.
Нолофинвэ всё ещё был заметно растерян от происходящего, явно выбит из привычного сдержанно-нейтрального состояния. Тем более что следом за своими принцами на колени вставали один за другим их верные: оруженосец Нельо, стражники рядом с главным столом, слуги, капитаны воинов. Лаурефиндэ и Эктелион, которые делили с ними стол, были удивлены не меньше.
— Предательство, которым мы обрекли вас на смертельно опасный путь, невозможно забыть, иные напоминания растут рядом с нами.
Нельо перевёл взгляд на Турукано, и все поняли, что он говорит про его лишившуюся матери дочь. Сам Турьо поднял глаза, но в них не было и следа былой ненависти, только боль и понимание.
— Ты не смог бы остановить Фэанаро, никто не смог бы, — покачал головой Нолофинвэ. — Турукано рассказал мне, — объяснил он, когда Нельо перевёл взгляд на него.
— И даже это не умаляет моей вины, — упрямо мотнул он медноволосой головой. — Пусть бы мы не спасли корабли, но я всё же мог хоть что-то сделать. В конце концов, да хоть пойти к вам через Хелькараксэ.
— И убил бы себя, — мрачно фыркнул Турукано хриплым от переживаний голосом. — Ты не только сын, но и вассал своего отца. Уйти означало предать, я давно понял это. Ты связан Клятвой, но более того, как и мы, желанием отомстить за деда.
Все понимали, что Турукано прав, Нельо и сам знал это, но было видно, что он давно винит себя за бездействие в Лосгаре.
— Тогда я ничего не сделал, — вновь заговорил он, — но сейчас, по прошествии не самых простых тридцати пяти лет, много за них успев вспомнить, обдумать и переосмыслить…
Голос Нельо всё же дрогнул, но прежде чем Макалаурэ поднял голову и подался к брату, готовый поддержать и защитить, Финдэкано бросился вперёд и сам упал на колени, перехватывая Нельо из рук отца, сжимая его плечи.
— Ты ведь заметил, я увидел это, — Нельо продолжал смотреть на дядю, — там, когда встречал вас.
— Я оценил твоё стремление не носить венец нолдорана, чтобы не провоцировать напряжённость, которую мы собирались снять этим пиром и помолвкой.
— И это тоже, — кивнул Нельо, и его слова заметно насторожили и без того озадаченных родичей. Даже молча сидевший до сих пор Финдарато перестал накручивать на пальцы золотистые пряди и вскинул задумчиво опущенную голову.
Нельо, словно не замечая ничего, обернулся к своему оруженосцу. Ворондор поднялся и отошёл куда-то за вышитые занавеси, что украшали стену за главным столом. Когда он вернулся с бархатной подушечкой, на которой лежала корона нолдорана, по залу вновь покатился гул, волной уходя в коридоры. Донёсся недовольный крик и звук начавшегося спора, но Нельо будто и этого не замечал. Он выглядел в этот момент неимоверно похожим на своего отца — как тот, кто, поставив перед собой цель, идёт к ней. Взяв корону, Нельо с ней в здоровой руке начал подниматься, легко выскользнув из рук оцепеневшего Финдэкано, тоже, впрочем, начавшего вставать. Когда Нельо выпрямился, он в силу более высокого роста оказался значительно выше Нолофинвэ, и венец застыл на уровне его собственной головы. Удивлённый ропот охватил весь дом, откуда-то донеслось: «Проклятый Фэанаро!» Братья подобрались. Ириссэ побледнела и бросила отчаянный взгляд на среднего брата. Турукано поднялся.
— Тихо! — рыкнул он, и звучный голос перекрыл недовольные голоса.
— Будучи главой своего Дома, в чьи руки по наследству перешёл этот венец, — невозмутимо продолжал Нельо, — я сейчас решаю его судьбу, веря, что это станет основой будущего. Дядя, прими же венец нолдорана, принадлежащий тебе по праву. Все, кто по-настоящему верен мне, присягнут тебе на верность.
И тут наступила такая тишина, что пламя свечей застыло ровными столбиками. Все взгляды ошеломлённо застыли на венце, что Нельо держал в руках. Нолофинвэ рвано выдохнул, моргнул, и, словно повинуясь этому знаку, Нельо начал опускать корону на его голову. Венец уже было коснулся иссиня-чёрных волос, когда Нолофинвэ вдруг сделал шаг назад.
— Не сомневаюсь, что ты всё взвесил и настроен решительно, — голос немного дрожал на вдохе, но было видно, что Нолофинвэ быстро обдумал и принял своё решение. — Это справедливо.
На этот раз гул куда громче и мощнее прокатился по рядам верных Первого Дома, но и он был также властно осажен взглядами сразу шестерых принцев.
— Как справедливо, — продолжал Нолофинвэ, и голос его звучал всё твёрже с каждым словом, — чтобы народ нолдор вёл за собой тот, кто почитаем и уважаем им. Я приму корону…
Тут уже загудели все, и эти голоса осадить не удавалось ни взглядами, ни приказами. Нельо же продолжал стоять, твёрдо держа корону на уровне головы дяди, и тот поднял руки, накрывая сжимающие обод венца пальцы племянника.
Шум ещё больше усилился.
— … но только разделив власть с тобой.
И мигом стих.
— Клеветой Врага наши Дома оказались разобщены, и примириться будет непросто. Старания непременно будут вознаграждены, если идут от сердца и чистых помыслов. Но на это уйдёт время. А правда в том, что Враг набирает силу здесь и сейчас. Я ценю твоё решение, Нельяфинвэ — желание заплатить любую цену ради общего блага. Я приму корону, но только разделив правление с тобой.
Нолофинвэ опустил венец, всё так же продолжая сжимать на ободе пальцы Нельо. Правая его рука упала вдоль тела, отражая такое волнение, что Нельо не смог это скрыть. Удивлённые лица братьев говорили о том, что и они такого не ожидали, как и дети самого Нолофинвэ и принцы Третьего Дома. Артанис так и вовсе вперилась взглядом в кузину — обе славящиеся боевым характером девы не могли справиться с шоком.
— Куруфинвэ! — Нолофинвэ чуть склонил голову. — Ну же, Курво! Курво! — позвал он племянника несколько раз. — Уверен, ты сделаешь взамен два прекрасных венца. А этот в знак окончания распрей нолдор мы распилим пополам, и ты вправишь каждую из половин в новый обод. Как ты на это смотришь, нолдоран Нельяфинвэ?
— Кажется, мы удивили друг друга, нолдоран Нолофинвэ, — стряхивая оцепенение, улыбнулся Нельо.
— И это наилучшее решение для всех, — засмеялся Нолофинвэ, обнимая племянника за плечо.
Вместе они передали венец Курво, который неожиданно тут же потребовал у стражника меч и на глазах у всех разрубил знак власти на две равные половины.
— Через неделю примерка! — довольно возвестил он, передавая лишившиеся смысла половинки азартно потиравшему руки сыну.
Тьельпэринкваро на лету поймал половинки венца и бегом уволок их, оставив хозяев и гостей приходить в себя. Нолофинвэ, похоже, пока был единственным, кто справился с двойным шоком, но всё увереннее на лицах нолдор появлялись улыбки, раздавались одобрительные хвалы «нолдорану Нолофинвэ и нолдорану Нельяфинвэ».
Нолофинвэ жестом попросил тишины и вместе с бледным племянником повернулся к застывшим в ожидании верным.
— Мы с Нельяфинвэ всё обсудим и донесём до вас. И это повод снова встретиться через неделю.
Под звон кубков и одобрительные возгласы на небо выплыла сияющая ладья Тилиона.
