Глава 18. Не повторится такое…
18 ноября 2022 г., 16:42
Два гнедых скакуна вылетели на лесную тропу и едва не столкнулись, хрипя и брыкаясь. Всадники ловко осадили их, подняв на дыбы и уводя в сторону от препятствия столь же ожидаемого здесь, сколь и неожиданного.
— Как тебе удалось удержать его на месте? — Тельво успокаивающе оглаживал разгорячившегося от скачки коня, гарцуя вокруг Курво.
— Пришлось прибегнуть к жёсткости и надавить на слабости, твёрдо настояв на том, что в период становления их с Ириссэ звёздочки особенно важно его присутствие рядом.
— И Тьелко согласился? — конь Питьо успокоился быстрее, уже ласково толкая носом крупную вороную кобылу, которая с надменной гордостью носила старшего брата его хозяина.
— Он метнул в меня взгляд, который убил бы и Моринготто, и ушёл к себе.
— Дрожь земли, которую мы недавно ощутили, это, случайно, не Тьелко ли хлопнул дверью?
Они шутили, хотя каждый кипел от гнева и волнения после новостей, которые принесли птицы. Ворондор послал четырёх молодых ястребов, и встреча с Куруфинвэ на дороге, ведущей из Таргелиона на восток, была той самой ожидаемой неожиданностью. Просто Амбаруссар, как это часто с ними бывало, увлеклись скачкой, и пришлось резко уводить коней от столкновения, вылетев на тропу, где ожидал их брат.
— Но пусть хоть один волос упадёт с его головы… — тихо, но от этого ещё более страшно протянул Курво.
Питьо наконец успокоил коня, и три скакуна продолжили путь, а позади них поднимала пыль немногочисленная свита верных.
Куруфинвэ мрачно покачал головой. Он рассуждал вслух, за какими раукар Нельо потащился в Дориат, на что близнецы поведали, что брат туда и не собирался. Курво нахмурился. Значит, Нельо случайно встретил гонца Тингола? Но что такого могло случиться, чтобы Нельо наглухо закрылся аванирэ? Отчего-то это тревожило больше всего, все остальные проблемы ощущались решаемыми даже тем небольшим отрядом верных, что они взяли с собой. Да, поступив так против воли самого меднокосого нолдорана, но сейчас речь шла, прежде всего, о брате, а Курво знал, каким упрямым тот может быть, в опасных ситуациях беря всё на себя, решая всё сам. Но не в этот раз. Однажды они его бросили, и этот позор никогда больше не повторится.
— Интересно, дядя Нолофинвэ сильно бушевал, что Нельо даже не сказал ему о приглашении для них обоих? — едва слышно за топотом копыт проворчал Тельво.
— Кажется, сейчас мы узнаем. — Курво сжал коленями бока вороной, побуждая остановиться.
Впереди них чуть справа стремительно увеличивалось облако пыли, а над ним развевался треугольный стяг Второго Дома. Единым знаком нолдор стал герб Финвэ, но стяги каждого из Домов решили оставить.
Три скакуна, фыркая, прорвали пыльную завесу.
— В Химладе остался Третий Дом, но Финдарато я взял, он с замыкающими воинами. Надеюсь, вы не оставили крепости без присмотра? — Нолофинвэ оторвался от сыновей и загарцевал на своём Рохаллоре вокруг племянников.
— В Химъяринге остался Эктелион и большая часть гарнизона. — Тельво поклонился дяде. — Макалаурэ и Морьо задержались перестроить часть своих армий, чтобы каждая лига была под присмотром, а часть отправить через перевал за Рериром обложить Дориат с севера.
— Да, Нельо не велел, но мы должны быть готовы отбивать его силой! — Питьо поспешил заранее пресечь высказывания о неподчинении приказам нолдорана.
— Макалаурэ и Морьо догонят нас, — закончил Тельво.
— Мы не уйдём, пока не отобьём Нельо. — Куруфинвэ сжал зубы, чтобы не выругаться.
Подъехавший Финдэкано поддержал его, вскинув голову и твёрдо глядя в глаза отца. Спешно собираясь в путь, они не представляли, что будут делать, но уж точно не оставлять всё, как значилось в письме Ворондора.
— «Государь взят под стражу. Подробностей не знаю. Он передал, что ответит за всё сам, и приказал не предпринимать никаких военных действий, которые обрадуют одного лишь Моринготто», — сердито процедил Финьо текст записки, уже порядком потёртой от частого чтения.
Не теряя времени, увеличившаяся кавалькада продолжила путь, на ходу делясь мыслями и догадками. Охрана Второго Дома шла впереди нолдорана и принцев, воины Химъяринге и Химлада замыкали процессию.
— Что могло случиться, чтобы Тингол пошёл на столь опрометчивый шаг? — Нолофинвэ хмурил брови, не в силах поверить произошедшему.
— Наш дражайший кузен закрыт аванирэ, — сосредоточенный Турукано лишь молча мотнул головой на общее приветствие, он был явно встревожен молчанием соправителя отца.
— Торонья всегда оберегал нас от «переживаний», — вновь зло оскалился Курво, так похожий сейчас на свою лошадь, раздражённо бившую копытом.
— Только вот мы уже давно не маленькие эльфята. И что бы там ни было, я не уйду без Нельо! Или останусь с ним. Однажды мы уже его бросили! — горячо вскинулся Тельво. — Это не повторится вновь.
Близнец и старший брат перекрестили на Тельво больные взгляды. То, о чём они думали, самый младший смело озвучил. Собственная «осторожность», граничащая с трусостью, продолжала преследовать их и никогда не забудется, но на этот раз без Нельо они не вернутся — это точно.
— Думаю, мы скоро всё узнаем. Я вижу предгорья Митримской гряды. В галоп! — и Турукано ударил пятками своего серого скакуна.
Макалаурэ с Морьо нагнали их у входа на перевал, что соединял Белерианд с Дориатом. Сразу за ним начинались владения Тингола.
— Друг ты или враг, объявись, — прозвучало, едва они вышли из расщелины к опушке леса.
— Вот и узнаем. — Нолофинвэ решительно выехал вперёд, узнав всадника во главе пограничного отряда. — Веди нас к своему Владыке, страж Дориата Белег Куталион.
***
Тяжёлые засовы закрывающейся двери натужно заскрипели. Высокородных пленников чаще держали в башнях или скромных покоях, но Нельо принял то, что его отвели в подземелье, как часть ответственности. Окружающая обстановка тут же перенесла в прошлое, которое бывший узник Ангамандо так и не смог забыть. То, как тревожно заметалась fea, Нельо тоже посчитал частью начавшегося свершаться наказания, и лишь позволил себе, опустившись на чистый тюфяк, прислониться спиной к камню стены и обхватить колени. Глаза вскоре привыкли к полумраку, достигающий камеры тусклый отсвет невидимого отсюда факела высвечивал воспоминания одно мрачнее другого, но то, с чего всё началось, казалось Нельо настолько ужасным, что ничем в его понимании этого было не искупить. И даже уже пережитое казалось жалкой платой за когда-то взятый на душу грех. С Маблунгом, что довёл его до камеры, Нельо передал записку для Ворондора, правда, не рассчитывая, что оруженосец уедет, а братья послушаются, но хоть бы войной на Элу не пошли. Может, хоть от этого записка Нельо удержит. Он бы мог осадить братьев осанвэ, но почувствовал, как его колотит от вернувшихся ассоциаций с застенком, и закрылся аванирэ. Он не хотел причинять родным дополнительную боль и усиливать страх за него. Нельо решил держаться с достоинством и честью, ответить за содеянное, не прикрываясь Клятвой, но надеясь, что его поймут. Каждый эрухини знает, что данное слово свято. И даже Валар велели не препятствовать изгнанникам, отправившимся в Исход, хоть и пожелали вдогонку много всякого. Для Нельо это не являлось оправданием пролитой крови и жертв, и он понимал Тингола даже при том, что его казнь наверняка развяжет войну, а остатки ослабленных рознью армий легко сметут орочьи орды — Моринготто угрызения совести не остановят. Слишком многим из них и слишком многим надо будет поступиться: фамильной гордостью, свободой и самой жизнью. Так прошло довольно много времени, когда раздались медленно приближающиеся шаги. Нельо поднял голову, щурясь на свечу. — Через несколько часов твои братья и соправитель будут здесь, а с севера и юга Дориат обложили две армии. — Тингол совсем не по-королевски опустился на простую скамью, стоящую вдоль противоположной стены. Нельо откинул голову и зашипел от причинённой нерассчитанным движением боли. Ослушались приказа нолдорана. Прекрасно. А дядя Нолофинвэ останавливать, похоже, не посчитал нужным? — Я смогу остановить их и отвести опасность от Дориата. — Я не стану выставлять тебя как живой щит. — Тингол горделиво вскинул голову. — Нельзя допустить… — Белег сопровождает твоих родных, — прервал Тингол. — Они мрачны, но пока не буянят. А армия не сдвинется с места без приказа. — Это не остановило их прийти сюда. — На это я и рассчитывал. Нолдоран Маэдрос, — Тингол внимательно смотрел, очевидно, уверенный, что его слова произведут впечатление, — гнев — самый худший советчик, даже если он праведный. Я не враг своему народу и не хочу развязывать войну. Но я хочу знать правду и считаю, что те, кто потерял в Альквалондэ родных, имеют право знать, что именно там произошло. — У каждого своя правда, вам ли этого не знать. — Нельо кивнул, соглашаясь с каждым словом и одновременно признавая, что готов держать непростой ответ. — Ты готов именем Эру дать слово, что всё сказанное будет чистой правдой? Болезненной, быть может, противоречивой, вскрывающей старые раны. Но иначе не выдавить гной вины, и опухоль будет продолжать отравлять тело и душу. — Тело способно вынести многое, я познал это на несколько вечностей вперёд, — Нельо перекатил голову по камню, вздыхая, — а душа моя, как и братьев, закована в оковы Клятвы. Мы — её пленники больше, чем я сейчас у тебя, Владыка, но она — наша опора в трудный час. Я готов дать слово как о том, что я изменить, увы, не в силах, так и в принятом решении пока жив, впредь делать всё, чтобы прошлое не повторилось. Я убивал, и лицо того тэлеро, которого мой меч пронзил первым, мне никогда не забыть. Это страшнее всего, страшнее пыток Ангамандо и рожи Моринготто. Тингол подался было вперёд, желая что-то сказать, но в отдалении раздались приближающиеся шаги. У увидевшего Белега Нельо всё же сжалось сердце. Значит, дядя, братья, кузены, а самое тревожное — армия — уже осадили окрестности Дориата. Нельо до последнего надеялся на благоразумие обеих сторон. Тингол с ровным выражением лица выслушал Белега, говорившего так тихо, что Нельо едва мог расслышать отдельные слова, а лицо знаменитого пограничника Дориата было холодным, словно вырезанные в камне пещеры Менегрота. Выслушав Белега, Тингол обернулся к Нельо. Бесконечно долго, один вдох-выдох Нельо, Тингол думал и кивнул.***
— Я смог выяснить… Ворондор, едва увидев нолдорана, поспешил с докладом. Владыка остановил его и степенно подозвал к себе, но как только они отошли вглубь леса, Нолофинвэ нетерпеливо развернулся и практически впечатал оруженосца в ствол дерева. — Что произошло? — По Дориату быстро поползли слухи. — Ворондор, подождав, пока принцы обступят его, коротко поприветствовал всех и приступил к невесёлому рассказу. — Кто-то донёс Королю Тинголу о резне в Альквалондэ, и он послал Маблунга с посольством за нолдоранами, чтобы объясниться. — Почему Нельо поехал один? — Нолофинвэ от растерянности даже выпустил сжатую им в кулаке тунику оруженосца. Нервы напряжены, впрочем, сейчас были у всех, хоть они и сдерживали себя. — Нолдоран Нельяфинвэ не хотел тревожить тебя, Владыка, из-за леди Ириссэ, — вздохнул Ворондор. — Маблунг не сказал, зачем Тингол зовёт к себе, и нолдоран Нельяфинвэ подумал, что сможет сам ответить на вопросы. Если бы мы могли хоть приблизительно предположить, я бы сам не позволил. — Знаем. — Макалаурэ успокаивающе сжал плечо Ворондора.— Рано или поздно правда выплыла бы на свет, и твоей вины в этом нет. — Что же дальше? — переглянулись Амбаруссар. — Неудивительно, что слухи пошли, — вздохнул Ворондор. — Я думаю, это кто-то из стражников, которые арестовывали нолдорана. — Нельо арестован?! — яростным гневом взвился голос одного из окруживших его, и Ворондор не понял, отчего остальные замерли и одновременно обернулись. — Ты… — Оттуда! — огрызнулся Тьелко, скидывая с головы капюшон. — Накинул один из запасных плащей и присоединился к вам под видом стражника. — Туркафинвэ бросил взгляд на второго лорда Химлада. — Да Ириссэ самолично дала бы мне пинка на дорожку, сказав, что не поняла бы, если бы я отсиживал зад, пока с Нельо происходит Моринготто знает что! — Продолжай, — велел Нолофинвэ Ворондору, прерывая обмен взглядами. — Владыка Тингол спросил, правдивы ли слухи, что дошли до него, будто нолдор в начале Исхода устроили в Альквалондэ резню. Нолдоран признался и сказал, что готов ответить за это, даже был готов стать заложником или пойти на казнь. Турукано витиевато выругался, отмахнувшись от нахмуренного взгляда отца. — Тингол — не идиот, чтобы развязывать войну, — неверяще мотнул головой Нолофинвэ. — Владыка Тингол ответил нолдорану, что не станет решать сгоряча, — подтвердил Ворондор, — и велел посадить того под стражу, сказав, что будет Суд в присутствии немногочисленных родных тех, кто тогда погиб. — Судить Нельо? — Финдэкано не поверил своим ушам.— Он. Будет. Судить. Нолдорана? — Ну уж нет! — теперь взвился всегда спокойный Финдарато. — Ну-ка, Инголдо, спой-ка сородичам своей amme песнь о том, как нолдо позволяют призывать к ответу одного, когда виноваты все, — обернулся к кузену мрачный Макалаурэ. — А я тебе так подпою, что пусть мы Завесу не разрушим, но трещинами она пойдёт. Пусть и нас судят, если духа хватит! Финдарато на удивление воодушевился и расправил плечи, будто набирал воздуха в грудь, но Нолофинвэ остановил его, положив руки на плечи. — Мы сделаем по-другому. Доверьтесь мне, дети, — и Ноло обернулся, возвращаясь к опоясывающей Завесу тропе. — Могу я говорить с Владыкой? — со всевозможной почтительностью обратился он к Белегу. — Посуди сам, принцы и верные не предпримут ничего, если у вас в руках окажутся сразу оба нолдорана. — Владыка не отдавал иных распоряжений, кроме как встретить вас у предгорья и проводить, — сдержанно отвечал главный пограничник Дориата. — Тогда передай ему, что судить надобно не только нолдорана Маэдроса, но и меня, ибо ответственность, как и власть, мы разделили поровну. Белег приподнял брови, сомневаясь и, должно быть, не имея других распоряжений, а озвученное огорошило даже принцев. — Тогда, — Финдэкано сорвал с себя ножны и перевязь для клинков, — пусть судят и меня! Пусть я не принимал решений, но я тоже убивал! Ремень с ножнами, тяжело свистнув, полетел мимо Белега к Завесе и упал там, сверкая россыпью камней. Пока ещё больше ошеломлённый этим пограничник оборачивался, ещё три меча полегли на тропу, а сам Белег невольно отшатнулся от кинжалов, хоть те и были в ножнах, да и пронеслись далеко от его лица. — Пусть и нас судят! — дуэтом присоединились близнецы, и пролетели мимо Белега, падая рядом с уже внушительной горкой оружия, их мечи. — Пусть и меня! — Чего разошлись, огненные головы? А ещё слухи ходят, будто только дети Феанаро такие. — Узнаю тебя. — Макалаурэ шагнул навстречу вышедшему из-за завесы светлоокому бородачу. Новэ молча поклонился и медленно обвёл взглядом уже безоружных принцев и тех из них, кто не менее решительно держал своё оружие в руках, готовые расстаться с ним. — И подберите свои заморские безделицы. Негоже в гостях мусорить. — Это теперь так называется? — взъярился Курво, который был автором многих из «безделиц». Но Кирдан не остановился ни на шаг, уходя в образовавшийся в Завесе проход, а тот за его спиной не закрылся, мерцая радужной паутиной.
