Всего одно решение

      Они шли по самому необычному из увиденных ими когда-либо дворцу, и как наследники единственного из Детей Звёзд, кто своим гением создал самое совершенное из творений, могли оценить строгость линий, красоту расписных потолков, изящные кружевные переплетения камня и удобство мраморных скамей галереи. Дворец Менегрота, как и всё, что, так или иначе, было связано с Элу Тинголом, был уютно-величественен. Но те, кто шли сейчас по его галереям плечом к плечу, как никто знали, что чем выше ты взбираешься, тем больнее падать и разбивать вдребезги голову. Или гордость и честное имя — кому как не повезёт.       Братья в который раз переглянулись. Они не сомневались, что Нельо справится. Он был настоящим нолдораном и главой их Дома и выносил уроки как из собственных ошибок, так и из чужих. И верные без сомнений шли за ним, как были готовы пойти и сейчас, помня, конечно, сколько их полегло в злосчастном Альквалондэ или в посольстве к Моринготто.       На них смотрели откровенно настороженно. Кто бы ни открыл синдар правду, на самом деле он сделал благое дело. Рано или поздно тайное становится явным, и, возможно, рассказать болезненную правду стоило ещё на Совете, но сейчас им выдался удобный случай. Тингол уже имел время оценить все плюсы нового соседства и познать мудрость и смелость нолдор. Сейчас он будет выносить решение, уже составив личное мнение о заморских соседях, а не поддавшись гневу.       Курво перевёл взгляд на невозмутимое лицо старшего нолофинвиона. А был ли гневный выплеск эмоций Финдэкано истерикой? Сейчас неподалёку от пятого сына Фэанаро шёл уверенный в себе наследный принц Второго Дома. А ведь и правда, как бы ещё они так быстро проникли в святая святых Дориата в целом и Менегрота в частности? Быть может, кажущийся на первый взгляд порывом шаг был спланирован? Курво едва заметно усмехнулся, за столь интересными раздумьями даже немного подзабыв нанесённую обиду. Назвать его творения, в которые он вкладывал свою любовь к подаренному отцом искусству, «безделицами». Сердитый взгляд Куруфинвэ перескочил на благородного вида бородатого тэлери, но мысль оборвалась.       Кирдан остановился у огромных дверей.       Двое стражей отворили их, и принцы во главе с нолдораном оказались в огромной зале. Перед ними на ступеньках постамента у стены стояли два величественных трона, почти не украшенных, но внушающих благоговение изысканной красотой линий. В тот же миг, как вошли нолдор, заполнившие залу подданные Элу Тингола, с жаром обсуждающие новости вдоль стен и на галереях до самого потолка, с почтением склонились, встречая своего Владыку. За Тинголом с достоинством шёл Нельо. Даже тонкая цепь кандалов не коснулась его запястья — безделица, неспособная сдержать сына Пламенного Духа, реши тот уйти. Не цепи держали его, а честное слово и желание мудрого властителя отбросить тяжёлый, давящий на всех груз вины, чтобы жить настоящим и бороться за общее будущее. Им ещё предстоит просить прощения у всех, кто погиб в кровопролитии. Не сейчас — в Чертогах — и по велению собственных душ, а не из страха перед Владыкой Судеб.       Нельо был спокоен. На первый взгляд он не выглядел тем, над кем собирались творить Суд. Он шёл рядом с Тинголом без пут на руках, в своих одеждах, только что без оружия. Из охраны в залу вошёл лишь Маблунг, шедший за спиной своего Владыки, да и он, с поклоном придержав дверь для Владычицы, отошёл в сторону. Придворные со старомодным изяществом поклонились им и притихли, с любопытством разглядывая чужаков. Братья обвели синдар внимательными взглядами и сосредоточились осанвэ.       «Открой!» — будто гулким ударом молота ударил в аванирэ брата Курво.       «Открой», — спокойно, но решительно Нолофинвэ перехватил взгляд соправителя.       «Открой по-хорошему», — прищурился Финдэкано.       «Ма-ма-майтимо», — как в детстве наполнились грустью глаза близнецов.       Стена аванирэ рухнула, почти зримо сверкая медными бликами.       «Позже поговорим», — пообещал Нолофинвэ.       «У нас на это будет мало времени». — Нельо был серьёзен и не настроен на пустую болтовню.       В абсолютной тишине, почти невозможной при переполненной зале, он, идя вровень с Тинголом, дошёл до постамента с троном короля. Трибуна напротив тронов, должно быть, видела многих. До того, как Дориат скрыла Завеса — послов, прибывавших для установления связей с могущественным государством; позже — военачальников и советников с докладами и уже значительно более редких гонцов; и во все времена здесь держали ответ те, чьи ответы Дориат хотел услышать. Суд мог быть как закрытым, и тогда присутствовали, кроме самого Тингола, выбранные им свидетели, так и открытым. Но чаще всего последнее касалось простых жителей и совершенных ими мелких проступков, либо предательства, не признающего рангов и не зависящее от титулов, и знавшие об этом сыновья Пламенного единодушно полыхнули взглядами.       «Тихо, горячие головы!», — осадило их уверенное осанвэ, хотя Нельо даже не смотрел в их сторону.       «Думаешь, мы позволим им?..»       «Выполнять приказ нолдорана!», — отрезал Нельо, прерывая осанвэ Тьелко и осаживая остальных. Ему, воспитавшему братьев, не составило труда усмирить их и сейчас.       Тингол подвёл Мелиан к тронам и учтивым жестом указал Нельо на одно из кресел, что стояли по бокам, но тот поклонился, благодаря за честь и доверие, и направился к трибуне.       Нельо излучал такую уверенность и силу, что братья с кузенами решили довериться ему. В конце концов, они всегда успеют отбить его. Князь Фаласа уже отошёл от них и стоял в стороне, теребя пальцами бороду, так странно смотревшуюся на юном лице с мудрыми глазами; стражей рядом не было, да и пока бы они спохватились. Никто не успеет помешать. Только прекрасная майа, Владычица Мелиан, могла остановить их.       «Сложить всё припрятанное оружие и сделать два шага вперёд.»       Новый приказ усложнял планы — это означало стоять под перекрёстными взглядами жителей Дориата. Принцы замерли, не заметив, как бородач бросил на них проницательный взгляд.       И тут Нолофинвэ, до сего момента не включившийся в единый порыв разоружения, медленно отстегнул ножны от пояса и положил их на пол, так что стук камней инкрустации о мрамор эхом разошёлся по зале и растаял под потолком вместе с поражённым вздохом жителей-свидетелей. Словно мелодия, вслед за этой первой нотой летели другие — шаги, пока Нолофинвэ шёл по проходу и, остановившись за спиной Нельо, накрыл его плечо своей рукой. Звон металла и инкрустаций об пол стучал в висках всех ещё долго после того, как замерли все девять принцев. Одиннадцать нолдор, как один, были готовы держать ответ.       — Сородичи, — начал Тингол. Мелиан на короткий миг посмотрела на мужа и вновь перевела взгляд на подсудимых нолдоранов. Свидетели молчали. — Вам уже известно, что дошёл до меня слух, будто наши новые соседи — народ нолдор — в начале своего Исхода из Амана завладели необходимыми для дальнейшего пути кораблями, совершив братоубийство в Альквалондэ. Я пригласил для ответа нолдоранов, и прибывший от лица обоих владык нолдоран Маэдрос не стал отрицать правдивость сего.       Зала зашумела, а принцы, заметив, что Нолофинвэ чуть сильнее сжал плечо Нельо, со стороны оставаясь неподвижными, цепко обвели взглядом синдар. Они были готовы защищать своих владык, если понадобится, голыми руками.       — Я понимал, — продолжал Тингол, — что не вправе судить за то, что произошло в государстве пусть брата нашего, Ольвэ, но Альквалондэ — не моя земля. Однако, вы, как и я, мои верные, потеряли там своих родичей и друзей. Мы не знали, кто свершил страшное преступление, долгие годы оплакивая погибших как от рук Врага. Но правда открылась.       Зала зашумела, кто-то крикнул: «Проклятые нолдор!», «Убийцы!», «Кровь за кровь!»       — Вы бы пошли войной на их поселения, отдай я такой приказ? — услышав последнее, Тингол обвёл подданных взглядом.       — Да! — вскочил первый смельчак, русоволосый синда с затейливо заплетённой длинной косой.       — Да! — вскочил ещё один.       Вскоре почти все эллоны в зале стояли.       — Вы бы пошли, — уже утверждал, а не спрашивал, Тингол. — Мы бы развязали войну ценой огромных новых жертв, среди вас и ваших семей в том числе.       Зала вновь зашумела, в голосах многих слышался гнев, более мудрые призывали разобраться и не уподобляться неразумным.       — Тогда казнить нолдорана! Он же готов принести себя в жертву! — через паузу выкрикнул новый голос.       Тьелко стремительно развернулся, прищуренным взглядом Охотника пытаясь понять, кто там… тявкает. Макалаурэ положил руку ему на плечо и твёрдо сжал.       «Терпение», — также твёрдо, но спокойно, донеслось от Нельо.       Синдар вновь зашумели, но в этот раз Тингол властным жестом остановил их.       — Тогда и второго, и всех принцев, — добавил Тингол, — а потом схлестнуться с армией, что сейчас окружает Дориат. Те же сотни новых жертв на радость Морготу.       — Тогда пусть проваливают с наших земель! — закричал кто-то новый из толпы.       — Мы готовы уйти, — подал голос Нолофинвэ.       Принцы единодушно вперились взглядами в спины Владык. Зала притихла, но всё также гневно переглядывались синдар, их раздражение не спадало.       «Дыру во мне просмотришь, сынок.» Нолофинвэ, однако, даже плечом не повёл, и Турукано, вздохнув, перевёл взгляд с отца на короля Дориата.       — Мы покинем обжитые земли и крепости, — голос Нельо на последнем слове дрогнул заметно лишь для братьев и кузенов, по осанвэ словно прошла рябь, — и перед Митримской грядой вновь раскинется пустое пространство.       — Ничем более не закрытый для Моргота путь.       — Вы ещё не осознали того, что, наконец, озвучил Владыка Новэ? — Тингол обвёл синдар взглядом. — Прогнав соседей с отданных им земель, мы лишимся надёжного заслона на пути Врага к Дориату, и вторая Битва-под-Звёздами станет лишь вопросом времени.       — А исход её я могу предсказать уже сейчас, — продолжил Кирдан, — ибо Враг с каждым днём лишь наращивает свою мощь и увеличивает армию. К тому же, если у нас справедливый Суд, стоит помнить, что и в первый раз мои фалатрим не оказались разбиты лишь благодаря неожиданной и такой своевременной помощи нолдор.       — И если у нас справедливый Суд, стоило бы сначала дать объясниться их владыкам.       Зала в ответ на мягкий голос Королевы притихла, синдар один за другим кто-то сразу, кто-то неохотно, но сели.       — Пусть отвечает нолдоран Маэдрос! — выкрикнул теперь звучный женский голос. — Это его отец Фэанаро развязал бойню! А кто-то из братьев или, быть может, сам нолдоран, убил моего брата!       — И мы подошли к тому, зачем собрались здесь. — Тингол дождался тишины после нового витка шума и гневно вспыхнувших взглядов принцев. — Нолдоран Маэдрос сам выразил готовность ответить за свершённое как наследник своего отца и нынешний глава Дома.       — Перед лицом и именем Эру, — Нельо не стал дожидаться тишины, она наступила, пока он говорил, — я клянусь говорить правду, поведав, что и почему случилось тогда.       — Всем известно, что данная любым эрухини клятва влечёт в случае лжи тяжкие последствия и ложится проклятием на fea лжеца. — Тингол обвёл взглядом подданных, согласно кивавших под этим взглядом, и посмотрел на нолдоранов. — Мы слушаем тебя, нолдоран Маэдрос, сын Фэанаро.       Воцарилась тишина.       — Мы не хотели ни одной из тех смертей.       Голос Нельо был спокойным и уверенным, он не подбирал слова, говорил ровно и без пауз. Кто-то бы подумал, что он успел подготовиться, но братья знали, что Старший лишь рассказывал о том, что действительно было, а не придумывал оправдания. Сколько раз каждый из них перебирал в памяти те страшные дни, ставшие ночами. Уничтоженные неведомым чудовищем Мелькора Древа, гибель деда Финвэ и разграбление Форменоссэ, безумие отца, едва не лишившего себя жизни.       — Нолдор отправились в Исход за своим нолдораном, моим отцом, Куруфинвэ Фэанаро, сыном Финвэ. Мы убедились в равнодушии Валар, допустивших преступление Моринготто: убийство нашего деда и короля и разграбление сокровищницы Дома, где хранились и Сильмариллы. Валар сулили нам беды и лишения, но не препятствовали и велели другим не мешать.       Нельо сделал паузу, вдруг замерев взглядом на одной из эллет.       — Нам нужны были эти ладьи, чтобы достичь берегов Эндорэ в погоне за Врагом, — не сводя с неё глаз, продолжал он. — Ладьи. Мы не хотели. Никого. Убивать.       — Он крикнул: «Именем Ольвэ не подпускать к причалам!»       Синдар перевели взгляды с нолдорана в сторону нового голоса, сам Нельо чуть заметно вздрогнул и полуобернулся. Нолофинвэ не отпускал его плечо, а принцы подобрались. Питьо стиснул губы, зажмурившись.       — Я был рядом с отцом, — продолжал Тельво, смотря на старшего брата, — когда Владыка тэлери отказался дать нам ладьи. Я клянусь, — по-юношески звонко повысил он голос, — перед ликом Эру, что говорю правду! Кто-то из тэлери выкрикнул, что Ольвэ осуждает восстание нолдор, и подстрекал не помогать им. А пропустить нас — значит, помочь. После тех слов вооружённые тэлери и преградили нам путь.       — Другими словами, твой брат, Владыка Элу, сам нарушил наказ Валар не препятствовать нолдор в их Исходе. — Нельо перевёл взгляд с младшего близнеца на задумавшегося Тингола.       — Понимаю, — после паузы глухо проронил тот.       Зала зашепталась.       — Но нас уже вела Клятва, — продолжал Нельо, — а ты сам, Владыка, признал, что нарушить данное именем Эру слово нельзя. Мы не могли отступиться ни как внуки убитого Финвэ, ни как вассалы своего отца Фэанаро, ни как давшие Клятву преследовать любого, кто встанет на нашем пути к главной цели — уничтожению Моргота и возвращению Сильмариллов.       Зала молчала, а эллет, на которую неотрывно смотрел Нельо, не опускала взгляда.       — Быть может, действительно я убил твоего брата, — продолжал Нельо, — быть может, это был кто-то из моих братьев или верных.       — А, быть может, это был я! — присоединился Финдэкано.       — Или я, или Аргон. — Турукано не прятался за спиной брата, с его ростом он и без того возвышался над всеми.       — Что же ты говоришь за него, принц нолдо?! — выкрикнули из толпы. — Или твой Аргон — трус, что не пришёл покаяться?! — последнее говоривший выплюнул как сгнивший орех, обволакивающий рот мерзкой горечью.       — Наш брат был убит в Ламмоте, перед этим сумев пробиться к главарю орков Моргота и убив его, — глухо отвечал Финдэкано.       — А орки те шли на вас, — добавил Турукано, сжав плечо старшего брата.       Возмутившийся синда притих и после грозного взгляда Тингола отошёл к самому краю, подальше от перил галереи.       — Это мог быть кто угодно из нас, дева, — продолжал Нельо, — и поверь, тогда мы не хотели этой смерти, как и всех остальных. Но мы не могли и отступиться. Мы захватили ладьи. Тэлери всё ещё пытались помешать нам, выбрасывая наших верных за борт. То, что случилось, нам всем никогда не забыть. И можно сколь угодно думать, как бы всё повернулось, не будь произнесены слова, не упади в море первый нолдо, не сорвись из-за этого другой и не выхвати он кинжал. Первая кровь или последняя её капля — они навсегда на наших руках и душах. Но клянусь именем Эру, с того дня я пытался влиять на отца, а потом и действовать сам так, чтобы жертв было как можно меньше.       Эллет молча смотрела на нолдорана и вдруг поднялась. Хрупкая и маленькая, похожая на изящную пташку, она поправила за ушком выбившуюся прядь тёмных волос и уверенно направилась к трибуне. Стража напряглась, но Тингол подал знак не вмешиваться. Братья тоже подобрались, но уже от Нельо донеслось осанвэ: «Стоять!»       Эллет подошла к Нельо и сняла со своей шеи нить. На протянутой руке Нельо увидел два простых кольца, какие часто делают близнецам, и те носят их вместо медальона. Почти такие же были и у Амбаруссар. Нельо протянул руку, накрывая ладонью кольца и прикрыв глаза.       Морьо успел поймать за рукав дёрнувшегося Тьелко и удержать его, хотя сам пошатнулся, когда увидел, как эллет отстегнула от туники брошь и провела иглой вдоль всего запястья Нельо. Тельво вскрикнул, Питьо нашёл его руку и крепко сжал, Финдарато и Макалаурэ сжали кулаки в поисках отсутствующих рукоятей мечей.       Кровь окропила кольца. Эллет коснулась на глазах становящихся бурыми следов и, не вытирая, вернула нить на шею.       — Ты это был или нет, — заговорила она, пока Нельо открывал глаза, смотря в её, — я увидела, что ты сказал правду. Если мой брат сам нарушил волю Валар и помешал вам, он ответил за это, как все мы отвечаем рано или поздно за деяния свои.       — К тому же, — вновь прозвучал голос Мелиан, — твой брат, Туилинн, как и все погибшие в Лебединой Гавани, уже давно покинул Чертоги и возродился. В той бойне не было абсолютно правых и безоговорочно виноватых. Схлестнулись гордыня и покорность, свободолюбие и преданность, скорбь и безумие. Но и сами эти понятия оказались не белыми или чёрными, у каждой из сторон своя правда и своя скорбь. Преданность Владыки Ольвэ — Валар, преданность сыновей и подданных — своему отцу. Моргот постарался посеять раздор между эльдар, чтобы они сами погубили друг друга. Что, как не кровь родича, способна на это?       — И мы поддались ему, — с усилием вздохнул Тингол. Покачав головой, он посмотрел на супругу, поцеловал её ладонь, что всё это время лежала в его руке, и медленно обвёл взглядом свой народ, что собрался свидетельствовать. — Всё, что происходит с нами, так или иначе сводится к Отцу Лжи и Врагу. Если мы оставим всё как есть, продолжая жить как жили, наше короткое будущее будет связано с этой клеветой. Но в наших силах разрушить сначала его чары злобы, ненависти, обиды, которыми он щедро наполнил наши уши, а потом и его далеко идущий план. Да, нолдор виновны, и нолдоран Маэдрос верно сказал, что грех братоубийства не забыть. Но от нас зависит, станет ли это уроком и свидетельством того, на что способен Враг, или будет отравлять наши души, мешая борьбе с ним. Вы все видели, как за прошедшие годы, что нолдор стали нашими соседями, они укрепили оборону, а их крепости встали заградительным поясом на пути Врага. Вы были свидетелями, как в битве, когда Враг попытался прорвать его, они бились в том числе за вас и наших детей, не жалея жизней, и победили. Я верю данным перед лицом Эру словам нолдорана Маэдроса, что его народ желал избежать кровопролития, и не они одни виноваты, что кровь всё же пролилась. Так легко считать, что убийца виноват, а убиенный невиновен. Но на войне нет, как сказала моя любимая Королева, абсолютно правых и виноватых. Нолдор пытаются искупить свою вину, и я призываю вас, мой народ, переступить через отравляющую жизнь ненависть и дать друг другу шанс.       Элу замолчал. В зале сохранялась такая звенящая тишина, что все отчетливо услышали шуршание маленьких тонких крылышек. Совсем молодая ласточка, почти птенец, упала из-под потолка на плечо Нельо, «потоптавшись», расположилась на нём и протянула крылышко. Нельо увидел, что одно из пёрышек неестественно встопорщено, и осторожно пригладил его. Макалаурэ подошёл ближе и пропел короткую, в несколько нот, Песню Силы, а Тьелко усмехнулся и, вспомнив уроки Оромэ, наклонился к птахе и что-то ей прошептал. Ласточка, повернув головку боком, глянула на него бусинкой-глазом, пискнула и снова взмыла ввысь. Облетев всех принцев нолдор, ласточка подлетела к Туилинн и села на подставленную ладонь. Излеченным крылом птица коснулась груди девушки, где под туникой висели на нити два кольца. Эллет коротко вскрикнула, но не успел никто испугаться, как птица клюнула нить, вытаскивая кольца. Те снова сверкали первозданной чистотой.       — Пусть это будет знак, — улыбнулась Мелиан, — что мы можем извлечь уроки из прошлого, примириться и сделать так, чтобы будущее не омрачалось ложью Моргота.       — Я уважаю смелость и твёрдость нолдоранов Маэдроса и Финголфина, — встав, продолжил Тингол, — не побоявшихся взять на себя ответ. Главное достоинство любого правителя — уметь решать самые болезненные вопросы ценой малого кровопролития. Вы должны понимать, что мы бы не смогли ни казнить, ни заточить нолдорана в качестве наказания. Поступив так, мы бы лишь развязали новую братоубийственную войну. Уже мы. Не нолдор. И мы бы проиграли в любом случае, так как ослабили бы оба народа. А победу одержал бы Враг. Этого он и добивается — столкнуть нас, ослабить руками друг друга, раз уж не может сейчас напасть открыто. Мы скорбим о пролившейся крови и погибших ладьях, которые дом и семья для тэлери. Но мы должны признать, что бойни в Альквалондэ можно было избежать, прояви обе стороны больше уважения друг к другу. Наши братья, как сказала Владычица Мелиан, уже возродились и получили шанс на новую жизнь. Так дадим же и мы шанс друг другу.       Тингол сделал шаг вперёд, спускаясь со ступеней помоста.       — Нолдоран Маэдрос, я принимаю твоё свидетельство и как брат Ольвэ приношу извинения за принесённое беспокойство и негостеприимство. Видно, Тьма, упавшая на Валинорэ, помутила разум и ужаснула даже самых мудрых.       Гул прокатился по зале, но возмущённых восклицаний не последовало. Удивлённые принцы наткнулись взглядами на Новэ, а тот едва заметно улыбался, видно, предвидя решение Суда. Один из древнейших среди живущих верил в здравомыслие и не ошибся.       — Занятная безделица, — ближе всех стоявший к Белегу Курво смотрел на рукоять его меча. — Можно?       — Он зовётся Аглахель, — помедлив, Белег всё же вытащил меч и, гордясь оружием, двумя руками подал его феанорингу.       Курво прикрыл глаза, медленно проводя рукой по клинку и слушая металл мёртвой звезды, жаждущий крови, несущий смерть руке, держащей его теперь.       — То недобрый меч. Чёрная душа кузнеца живёт в нём, — наконец произнёс принц. — Позволь, я заберу его и переплавлю, лишив тёмной силы. А тебе я сделаю новый меч, достойный тебя.       Белег оглянулся на Владычицу, отговаривавшую его когда-то брать меч Эола. Она, не отрываясь, смотрела на сына Фэанаро и, заметив направленный на неё взгляд Белега, вернулась к привычной величественной безмятежности, только качнула головой с затаённой улыбкой.       — Пусть то будет добрый меч, — чуть поколебавшись, улыбнулся Белег. — А ты можешь сделать для нас такие же клинки, что так славно летали мимо меня?       Курво ухмыльнулся и хлопнул синду по плечу.       — И пусть то будет оружие для добрых дел, — пробасил Новэ, — для борьбы с Тьмой.       — Нолдоран Маэдрос.       Нельо перевёл взгляд с брата, за которым серьёзно смотрел, на подошедшего к нему Тингола. Тот лично протянул ему меч и кинжалы. Владыка Элу подождал, пока Нельо приладит на место пояс с ножнами, и подошёл ближе.       — Я распорядился о пире примирения. Вы можете погостить в Менегроте подольше или отправиться в путь поутру. Заодно я хотел бы переговорить, раз уж представляется такая возможность, о нашем совместном новом будущем.       Тингол поискал кого-то взглядом и окликнул, подзывая, двух очень высоких синдар.       — Позвольте представить вам, нолдоран Маэдрос и нолдоран Финголфин, — Тингол повернулся ко второму Владыке нолдор, который как раз крепил на поясе свой меч, — это мои советники: Орофер по военным вопросам, и самый молодой из моих советников, Галадонион, он отвечает за внешние связи.