Глава 21. Дагор Браголлах
22 ноября 2022 г., 05:21
Три сотни, восемь десятин и одна седмица прошли с тех пор.
За это время нолдор привольно расселились по всему Белерианду, сделав заслон на пути Моргота из Ангбанда в Дориат ещё более защищённым. Сигнальные вышки были установлены так, что не оставалось прорех, в которые Враг смог бы проникнуть незамеченным. Теперь первый оборонительный рубеж протянулся от Предела Маэдроса на северо-востоке на почти шестьдесят лиг Дортониона во владении принцев из Третьего Дома: Ангарато и Амбарато. С юго-запада Дортонион был ограничен горами Эхориат, в которых Турукано всё же построил свою мечту — белоснежный Ондолиндэ. На западе Дортонион соседствовал с дождливым, но плодородным Хитлумом.
Кроме строительства и укрепления оборонных рубежей нолдор активно налаживали связи с племенами эльдар и наугрим, что жили тут до них. Принцы Третьего Дома горячо поддержали идею вырыть под нагорьем Дортониона сеть туннелей, чтобы в случае внезапного нападения женщины и дети могли уйти по ним под защиту Турукано.
Через три столетия Эпохи Солнца в Эндорэ пришли младшие дети Эру. Три племени атани стали вассалами эльдар: племя Беора начали служить Третьему Дому, племя Хадора — Второму, племя Халдада — Первому. Ещё через полтора столетия в Эндорэ прибыли истерлинги, также ставшие подданными сыновей Фэанаро.
Атани, эльдар и наугрим, помня об угрозе, всё больше сплачивались, готовясь к неизбежной битве с Врагом. Военачальники эльдар обучали эдайн грамоте, мастерству и военному делу, и те особенно преуспели в разведке, став верными союзниками.
***
Три сотни, восемь десятин и одна седмица. Первый восход Анар второй седмицы озарился на горизонте зловещим заревом пожара, утренний ветер принёс далёкий пока запах гари. — Моргот подери, — ошарашенно пробормотал стражник на стене главной крепости Дортониона, что смотрела в сторону Ангбанда. Страж тут же свистнул, подавая тревожный знак тем, кто дежурил внизу во дворе. Часовые моментально передали сигнал дальше, и вскоре гулкий топот множества ног разорвал раннее утро. — Что это? — Ангарато вглядывался в зарево, не оборачиваясь, отлично зная, что Амбарато замер за его спиной. — Не знаю, — мрачно отозвался брат, — но мы должны приготовиться, чтобы встретить опасность. — Надо зажечь сигнальные огни и предупредить, чтобы уводили женщин и детей. Чует моё сердце, брат, что тишина закончилась. — Этого следовало ожидать, — отозвался Амбарато. — Я прикажу зажечь огни. — И жди меня внизу. Амбарато кивнул и поспешил вниз, перескакивая через несколько ступеней. Спокойствие было необходимо, хотя сердце всё тревожнее билось в груди. Но хладнокровие и сосредоточенность — краеугольный камень любого сражения. Третий арфинг был согласен со старшим братом — Бдительный Мир закончился. Они первыми примут натиск Врага, давая время кузенам поднять свои армии. Даже если придётся отступать, им надо задержать армию Моринготто как можно дольше. Увидев, как зажёгся, отвечая, огонь на соседних сигнальных башнях, Амбарато поспешил к конюшням. Верные уже приготовили лошадей, двое из них держали оружие принцев, заставили одеть нелюбимые шлемы. Амбарато быстро приладил свои мечи; вскакивая на коня, увидел подбегающего Ангарато. Заученными веками учебных и настоящих боёв движениями брат закрепил оружие, и вскоре два принца возглавили выступивший навстречу неизвестной опасности отряд. Они действительно не знали, что их ждёт, но за то короткое время, пока собирались, смертоносное зарево приблизилось и, охватывая округу, разошлось так, что казалось, горит само небо. На них шёл огонь — это стало более чем очевидно. — Выдвигаемся вперёд, но быть осторожными, на разумном расстоянии! — отдавал приказы Ангарато. — Когда поймём, с чем имеем дело, будем действовать по обстановке. Старайтесь держаться так, чтобы успеть уйти в подземные ходы! Воины приподняли копья в знак того, что приказ понят. Сердце всё сильнее билось в груди, казалось, даже доспехи гудят походным маршем. Амбарато бросил взгляд на сигнальные вышки. Огни уже ушли за горизонт, и принц надеялся, что дальше они так же резво достигнут Предела Маэдроса и Хитлума. Им бы только продержаться, дав кузенам время поднять свои войска. — О, Эру… — выдохнул, пытаясь удержать заржавшего в панике скакуна, державшийся за плечом Амбарато воин, и посмотревший вперёд принц остолбенел. На защитников Дортониона надвигался жидкий вал пламени. Это выглядело словно живой огонь, и он приближался неумолимым потоком, пузырясь, словно чёрно-огненная грязь, подобно селю, сошедшему с гор и пожирающему всё на своём пути. — В подземелья! — закричал Ангарато. Сразу же стало понятно, что против этого авангарда Врага они бессильны. Будь у них даже многократно больше воинов, они не могли стать преградой для пламени. Жертвовать своими подданными принцы не имели права, это было бы глупо. Не ожидали они, что Моргот выпустит в атаку стихию, которой обычным эрухини нечего противопоставить. Ангарато, задыхаясь от жара, переходя на хрип, свистел, подгоняя своего коня и тех, кто скакал рядом с ним. Одна из лошадей, ужаленная искрами, испугалась и встала на дыбы, сбрасывая своего всадника и таща его за собой. Амбарато заметил это и развернул своего скакуна. — Цепляйся! — бешено заорал он оглушённому падением воину, видя, насколько стремительно приближается река огня. Амбарато вздёрнул воина с земли, судя по стону, кажется, вывихнув ему руку, и забросил впереди себя. От ужаса, который, впрочем, испытывали они все, синда, в числе немногих влившийся в отряды нолдор, даже не отреагировал на боль и приник к шее коня, чтобы не мешать принцу. Они приближались к входам в катакомбы, но и огонь уже лизал хвосты замыкающих лошадей. Раздались первые крики пожираемых огнём воинов. Ангарато не мог замедлиться, но на ходу обернулся. Его с братом верные сами вытеснили вперёд, прикрывая собой, не позволив замыкать вынужденное бегство. Огонь уже давно обжигал затылки, от доспехов шёл жар, когда Амбарато увидел отличительные знаки, обозначающие вход в подземные туннели. Восхвалив наугрим, когда-то предложивших их прорыть, чем поначалу вызвали недоверие и недоумение не переносивших тьмы подземелий эльдар, принц понял, что пора спешиваться. Больно было терять четвероногих верных скакунов, таких же воинов и друзей, но выбора не было, и он мог лишь молить о том, чтобы умные кони не запаниковали и смогли спастись. Амбарато практически бросил спасённого синду в руки кого-то из верных и соскочил сам. Он видел, как рядом бежит брат, слышал, как новые и новые крики раздаются за спиной, но не оборачивался. Не было необходимости, искры уже достигали их самих. Загорелся воротник кафтана Ангарато, тлела коса. Кто-то из воинов сбил рукавицей пламя и, шипя от боли, втолкнул принца во вход в туннель. Туда же кто-то столкнул Амбарато. Он катился вниз, видя, как прошёлся над головой поток огня, с разрывающей сердце болью слыша стоны погибающих скакунов. Откатившись и поднявшись на ноги, Амбарато угрюмо прошёл дальше, давая место следующим. Скатившись в туннель, они какое-то время молча приходили в себя. Вытерев закопчённым рукавом лицо, Амбарато нашёл взглядом брата и подошёл, чувствуя, как гадко тянет в правой лодыжке — вывихнул, пока падали. Ангарато осмотрелся, замер на ком-то взглядом и подозвал. Амбарато узнал в чумазом как орк чудище юного ученика целителя. Их всегда было в отрядах по двое, и если брат подозвал ученика, значит… Амбарато сдержался, чтобы не захрипеть от боли. Скольких же они?.. — Потери? — услышал Амбарато голос брата, пока ученик усаживал его самого тут же прямо на землю и закатывал штанину, осматривая голень. — Подержите его, — глухо попросил кого-то целитель. Амбарато тут же сжали с двух сторон, но короткая резкая боль от вправляемого сустава была ничем по сравнению с той, что всё больше заполняла принца. — Половина полегла. Беор. — Ангарато присел на корточки напротив, ища взгляд. Амбарато посмотрел на брата. — Теперь надо решить, будем мы ждать, пока огонь пройдёт, или сразу нужно уходить в сторону Таргелиона. Надеюсь, Нельо и Макалаурэ уже увидели сигнальные огни и готовы. — Если мы останемся… — Амбарато взял себя в руки, стараясь рассуждать трезво. — Крепость-то наверняка устояла, камню огонь нипочём, но что там сохранилось? И мы не знаем, кого Моргот выставил второй волной после огня, что должен был уничтожить первый рубеж обороны. Половиной отряда, почти без оружия… Амбарато покачал головой, и вздохнувший Ангарато был согласен с ним. Первый заслон они отдали без боя, но и сделать ничего не смогли бы, лишь успели вывести эллет и эльфят, да спасли, сколько получилось, воинов. Брат погибшего Беора, Барахир, держал оборону на западе близ ущелья Сириона, и принцы надеялись, что огненная река не задела их. Если они выжили, то по заранее оговорённому плану должны уйти в сторону Предела Маэдроса. — Уходим, — кивнул Ангарато, поднимаясь. — Отступаем в сторону Таргелиона и Химлада! Помните, что наказывали нам наугрим. Держаться правой руки! Когда дойдём до первой развилки ходов, без приказа дальше не следовать! Обожжённые воины и выжившие защитники Дортониона двинулись по земляному ходу. Уж что-то, а зажечь факелы было чем.***
Макалаурэ увидел сигнальный огонь. Сердце дрогнуло — началось. Они были готовы к этому, понимая, что однажды наступит день новой битвы, имя которой дадут выжившие. Действия были заучены и отточены, Макалаурэ лишь на миг позволил себе всмотреться в сторону Химъяринге. — Готовность! — закричал стражник на сигнальной вышке, что была расположена в месте встречи рукавов Гелиона. Макалаурэ отвёл взгляд и через миг был полностью собран и сосредоточен на своей роли. — Отчёт, — вскакивая на коня, потребовал он от своего военачальника и верного, которым стал сын одного из предводителей синдар, заселявших Белерианд до их прихода. — На нас надвигается огромная армия, мой лорд, — на ходу докладывал тот. — Мы в низине, и отчасти это поможет нам. — Они не смогут подобраться незамеченными, — кивнул Макалаурэ. — Мы увидим их приближение, оценим мощь и, если потребуется, насколько успеем, поменяем расстановку сил. — Примем бой, мой лорд? — молодой синда на миг посмотрел на принца. — Будем действовать по обстоятельствам. — Макалаурэ был сосредоточен, ведя за собой армию. — Если силы будут неравны, я не стану губить верных просто так. Постараемся сдержать войско Моринготто, сколько сможем; проредить, насколько хватит стрел и пик. Нельо, Морифинвэ и в Химладе должны успеть поднять свои армии. «А, главное, Тьелко должен успеть вывести Ириссэ с сыном и других женщин и детей», — добавил он мысленно про себя. Макалаурэ на своих землях и Нельо в Химъяринге держали только эллонов — воинов и работников, а своих жён и детей те оставили в более безопасном Хитлуме, откуда подземным переходам можно было добраться до Ондолиндэ, и Химладе, откуда была возможность отступить к Дориату под защиту Завесы. Часть верных так и должны будут поступить, чтобы заодно предупредить Тингола. Едва конница выехала на равнину Лотланн, стало понятно, что сбывается самый мрачный из прогнозов. — Что же у него за армия? — мрачно протянул синда, но в его голосе не было паники и страха. А было от чего страшиться — на защитников Врат надвигались орки, перед которыми, виляя огромным телом, тяжело шла отвратительная туша. Дракон. — Нам важно сдержать их натиск, сколько сможем, — принял решение Макалаурэ. — Старайтесь не попадаться на глаза дракону и медленно отступайте к горной стене. Мы должны дать Химъяринге время. — За нолдорана! — крикнул кто-то из верных. Битва была жестокой, но они долгое время сдерживали орков, прежде чем всё же отступили к проходу в горной стене. У Макалаурэ сердце сгорало в том же огне, каким была охвачена его земля. Всё же он долго прожил здесь, и эти просторы стали ему домом и были дороги. Макалаурэ настолько поразило зрелище осквернённой земли, которую он увидел, обернувшись, прежде чем скрыться в расщелине, что военачальнику-синде пришлось выдергивать его из-под орочьих стрел — последнее, чем пытались остановить или добить уцелевших стражей Врат. Им пришлось отступать к Химъяринге. А нолдоран уже ждал их. Едва потрёпанные остатки войска Макалаурэ вышли со стороны Предела, как в преследовавших их через горы орков полетели сотни стрел. Тех, кто последовал по проходу в горной стене, раздавили, почти сразу обрушив ловушку, для такой цели и приготовленную. Нельо зверел от бессильной ярости, поливая «нянек» ругательствами на всех известных ему языках, но его не пускали на первую линию обороны, ближе к нему оттеснили и Макалаурэ, и Амбаруссар, а воины встали в несколько рядов, защищая нолдорана и принцев. Огромная крепость на высоком и непреступном холме, которую Нельо строил, вкладывая душу в каждый камень, устояла. Они очень сильно проредили силы Врага и каким-то чудом сумели загнать в расщелину и зарубить дракона, так что тот, извиваясь в агонии, полоснул широкой струёй пламени по идущим следом за ним оркам. Защитники Химъяринге потеряли больше трети гарнизона, среди которых было немало отважных атани. Истерлинги и племя халадин стояли насмерть, защищая землю своих покровителей как свою собственную. Во время сражения Нельо вытащил с поля боя раненого предводителя истерлингов, и тот на текущей из раны крови поклялся, что отныне нолдорану будут преданы все его потомки и потомки их потомков, и что более верных воинов не найти и в «ваших Валинорах». Грязные, оборванные и в крови, они смотрели с самой высокой башни Химъяринге, как орки хлынули через перевал Аглон. Следующий удар придётся на Дор-Карантир, и у старших сердце замерло при мысли, что Морифинвэ там один. Конечно, они привыкли за последние десятилетия жить самостоятельно, но старших охватил страх за младшего, как всегда было в их семье и что не изменили время и обстоятельства. У Морьо была большая армия, но и простых верных в Таргелионе жило больше, чем в Химладе, который примет на себя следующий удар. — Он будет держаться до последнего, — прохрипел Нельо сорванным от крика голосом, — давая верным увести своих женщин и детей и давая время Тьелко и Курво. — Нам надо оценить потери и позаботиться о раненых, — рассеянно кивнул Макалаурэ. В сторону своих разорённых земель он старался не смотреть. Их больше просто не было. — Пошли, — тяжело поднялся Нельо, не прося переодеться и показать лекарям рваную рану на плече. Царапина, затянется само, а Нельо понимал, что Макалаурэ сейчас важно загрузить себя делами, только чтобы не думать. Поддерживая друг друга и стараясь держаться достойно, они отправились разбираться, с чем остались.***
Морифинвэ был готов к бою. Понимая, от чего в небо взлетел дым пожарищ, Морьо сосредоточился на сиюминутных делах — это отвлекало от мыслей, живы ли Макалаурэ и Нельо, целы ли кузены. Но мысли всё равно лезли в голову, как и страх за младших арфингов, по землям которых, получается, пришёлся первый удар. Впрочем, неизвестностью были окутаны судьбы всех. А надо было собраться и действовать на том пятачке Белерианда, что выпало защищать ему. Смотря, как орки идут по трупам своих же, как оскверняют Хелеворн и начинают взбираться по склону Рерир, Морьо под охраной части верных, отказавшихся оставлять его, спустился с замковой стены. Крепость ему не удержать, а пасть героически и бесполезно было глупо. И если суждено, не исполнив Клятвы, он возьмёт за это славную цену. Спустившись по противоположному склону горы, они обрубили канатные лестницы и подожгли кустарник и мох, чтобы задержать преследователей. Это дало возможность без «хвоста» добраться до Амон Эреб. Там они встретили лаиквенди Итильбора — того самого, кто представлял Тингола на первом Совете. Под командованием двух предводителей нолдор и лаиквенди смогли отразить атаку догнавших их орков, и те бежали. — Надо возвести временные укрепления, — Итильбор окинул взглядом окрестности, — а потом мы построим более основательные крепости и станем преградой Врагу по пути на юг. — Мы? — оглянулся Морьо. Да, «мы». Синда и нолдо грустно усмехнулись, смотря на устеленное трупами поле недавнего боя, и засучили рукава. А следом за ними воодушевились их воины и верные.***
Когда армия Врага преодолела Аглон и хлынула в Химлад, в главном замке было шумно и суетно, но паники не ощущалось. — Уведёшь их в сторону Эред Ветрин. — Тьелко отдавал распоряжения одному из военачальников, не прекращая в окно следить за горизонтом. Надо было завершить отход верных до того, как появятся орочьи орды. — Я останусь с тобой! — в стену рядом с плечом Тьелко твёрдо врезалась рука, на пальце которой сиял перстень с гербом Дома Финвэ. — Ломион, — Тьелко обернулся к сыну и обхватил его лицо руками, смотря в пылающие общим для них сейчас гневом серые глаза, — ты должен позаботиться о матери. Ты — воин, как я или Куруфинвэ, как Тьелпэ, и твой долг сейчас — довести женщин и эльфят до перевала. Пройдёте его и попадёте во владения Тингола. Надеюсь, что Белег окажется неподалеку. Последние слова Тьелко произнёс больше сам себе, бросая очередной взгляд в окно. На горизонте пока было пусто, но это нисколько не успокаивало. — Готовы? — возникший в двери полностью вооружённый Курво бросил взгляд на брата, на одежде которого пока были лишь ножны от парных клинков. — Надо быстрее уходить, пока путь ещё чист. Кто знает, сколько их и какой дорогой идут эти ulundo . — Что-то есть с башен сигнальных огней? — Тьелко, продолжая обнимать сына одной рукой, второй привлёк к себе притихшую Ириссэ, словно не она с утра собиралась скакать с разведкой, и только зоркий взгляд Охотника заметил её изящную фигурку, и Тьелко без слов увёл жену в замок. Курво посмотрел такими глазами, что Тьелко зажмурился. Когда Нельо с Лаурефиндэ, взявшем себе на синдарине имя Глорфиндел, разрабатывали систему сигнальных огней, они договорились о нескольких особых знаках, которые могли бы передать стражи на вышках. Среди таких знаков был «опасность», но, судя по взгляду Курво, его не подавали — значит, у защитников Химъяринге, Таргелиона, Врат, Дортониона просто не оказалось на это времени. По крайней мере, Тьелко убеждал себя в этом. Думать о том, что сигнал было просто некому подать, не хотелось. Кто-то же зажёг огни? — Я — не эльфёнок! — вскинулся Ломион. — Мне уже триста восемьдесят семь лет, отец! Я — взрослый воин! — Ты очень взрослый, потому я надеюсь на тебя и доверяю самое драгоценное, — серьёзно ответил Тьелко. Сын притих, смотря то на него, то на мать. Ириссэ была непривычно тихой. — Ты поведёшь тех, кто слабее, кто не сможет защититься сам. Ты будешь зорко следить за дорогой и проведёшь их безопасным путем. Я дал тебе имя Маэглин за твоё острое зрение и наблюдательность. И сейчас я очень надеюсь на тебя. — А ты? — уже тише проронил Ломион. — Мы с Курво, Тьелпэ и воинами останемся сдерживать Врага. Ломион вздрогнул, но встретился с отцовским взглядом и, замерев на миг, рвано кивнул. Было видно, что у него ком стоит в горле. Ему рассказывали, настолько хрупок Бдительный Мир, как он может прерваться в одно непрекрасное утро. Но всё же Ломион был заметно подавлен тем, что предстояло расстаться с отцом и, быть может, больше его не увидеть. Тьелко чувствовал тревогу сына и старался, обняв его за плечи, передать всю ту силу и уверенность, что собрал в себе за годы счастья. — Пора, — твёрдо произнес он и оторвал Маэглина от груди. — Я люблю тебя, — только и сказала Ириссэ, но потом оглянулась на мужа, сверкнув глазами. — Попробуй только удрать от меня в Чертоги, Охотничек, найду и… Тьелко улыбнулся и заглушил возмущённый возглас жены торопливым и жадным поцелуем. Они вышли за военачальником, а Тьелко, чтобы не побежать вслед и не провожать взглядом, пока они не скроются на лестнице, развернулся к окну, устремляя глаза на горизонт. Чисто, пока чисто. Курво подошёл и молча сжал его плечо. Когда они увидели с крепостной стены, как зелёные луга почернели от орочьих шеренг, прошло уже достаточно времени, и это давало надежду, что верные с Ириссэ с Маэглином успели хотя бы добраться до ущелья. А там дай Эру, Белег окажется поблизости. Всё, что мог сейчас Тьелко — это просить о близких. Пусть хоть им повезёт. Короткая просьба Эру, пока они сбегали со стены и вскакивали верхом, и мысли и действия закрутились в круговерти боя. Огромное войско их лучников стояло отважно, но полчища орков были бесконечны, и, в конце концов, прозвучало усталое «Отступаем к Сириону!» Куруфинвэ. Верные тут же утыкали первые ряды орков стрелами, чтобы за выигранное время окружить лордов живым щитом и вывести их в направлении Долины. Все трое ворчали и не хотели сохранить жизни ценою потери верных, что прикрывали их спины, но те не дрогнули. Нрав феанорингов был известен и привычен. К вечеру они достигли северной границы Дориата. Оказавшись у самой Завесы, что открылась перед ними, являя возбуждённо-взбудораженных Маблунга и Орофера, Тьелко увидел за их спинами целых и невредимых жену и сына и вдруг осел на землю. Кажется, Курво подхватил его, вокруг забегали, а Тьелко смотрел на зажигающиеся в небе звёзды и думал о том, не стал ли Нуруфантур богаче на одну из fear его братьев и кузенов. Оставалось ждать новостей.***
Оставалось ждать новостей. Едва зажёгся ближайший сигнальный огонь, Финдэкано снарядил Эктелиона увести из Хитлума нолдорана, женщин и детей. Нолофинвэ грозно возмутился, на что Финьо хладнокровно произнёс: — Враг идёт с севера и востока. Быть может, Нельо уже мёртв. Мы должны сберечь хотя бы одного нолдорана. Я не спешу занять твой трон, мне эти заботы даром не нужны. Нолофинвэ посмотрел в притворно-наглые глаза сына и понял, как тяжело ему было это сказать, как невыносимо допустить, что Нельо, возможно, погиб. Быть может, мертвы и его братья, и Ангарато с Амбарато. Они не знали, что с Финдарато и Неврастом, удалось ли спастись Артаресто в Минас-Тирит, куда Ангарато поставил сына охранять один из важных рубежей. Оставалось только ждать новостей. И Нолофинвэ просто согласился. Финдэкано облегчённо вздохнул. — Проведите их подземными ходами к Турукано в Ондолиндэ, — напутствовал он Эктелиона и Лаурефиндэ, — и оставайтесь там, пока ситуация не прояснится. Закрыв за последним верным крышку люка и замаскировав её, Финдэкано поднялся и поднял глаза в небо, усыпанное россыпью звёзд. Три сотни, восемь десятин и одна седмица. Первый день возобновившейся войны заканчивался.
