Глава 22. О ласточках надежды
23 ноября 2022 г., 05:08
Тело ныло от тяжёлой усталости, словно всё ещё шёл бой: взмах, поворот, шаг назад и снова — танец смерти, тяжкая жатва, как ни назови. В этом нет того, о чём поют менестрели, есть грязь и вонь, отупение от однообразных движений существ, желающих выжить, чтобы, идя по чужим трупам, добиться своих целей. Это был не первый и не последний бой, Тьелко помнил их все, как вспомнил и то, где он, ещё не открыв глаза.
— Как ты, принц? — Тингол наклонился, заслоняя широкими плечами роскошные покои и снующих вокруг целителей.
— Благодаря твоей помощи я в порядке, Владыка Элу, — противно слабым голосом ответил Тьелко и, держась за край постели, привстал.
«Просто увидел Ириссэ с сыном и осознал, что если бы потерял их…» Этого он не сказал, о таком не говорят в беседах. Но близкие знают.
Тингол коротко дрогнул губами и послушно сдвинулся, подпуская целителя с кубком. Снадобье было жутко горьким на вкус, хотя мучающие Тьелко воспоминания были ещё горше.
— Боюсь предположить, что с Белериандом, — тяжело выдохнул Тьелко. — То, что видели мы, пока отступали, было ужасно, и я опасаюсь, что с остальными землями то же самое. Мы видели зарево огромного пожара на северо-востоке, а там Нельо и младшие арфинги.
— Принц Куруфин рассказал мне, что знал, и я уже велел послать ястребов. — Тингол мрачно кивнул своим мыслям и сел рядом, а целителя жестом отпустил. — По заранее оговорённому с вашим братом плану птицы не привлекут внимание Врага, но ваших найдут, как обучены, и те узнают их. Не получится написать в ответ, достаточно передать что-то из личных вещей, мы поймём. Как соберём информацию о том, кто жив и где они находятся, начнём действовать.
— Без разведки опасно соваться по ту сторону, — покачал головой Тьелко.
— Белег, как привёл ваших, сразу пошёл обратно с разведкой. Он не вернётся без новостей, какими бы те ни были, я знаю его. К тому же у него меч, сделанный руками твоего брата, заговорённый сиять, если рядом орки. А вот и лорд Куруфин.
Тингол обернулся на звук открывающейся двери.
— Ты нас напугал. — Курво подошёл к кровати, но свободное место рядом с братом занять не успел. Ломион стрелой пролетел между Владыкой Тинголом и дядей и порывисто обнял отца, вжимаясь лбом в его грудь.
— Милый, осторожнее, — попросила Ириссэ, присаживаясь рядом, но сама тоже нащупала руку мужа и сжала её.
— Я в порядке, — шепнул Тьелко, краснея от неловкости, пусть Тингол и отвернулся, найдя что-то новое в росписи колонны. — Просто сказалось напряжение боя и тревога за вас. Как оказалось, не думать — не значит, не переживать. Когда я увидел вас за спиной лорда Орофера, то осознал, насколько волновался.
— Ломион очень помог твоему воину, которого ты снарядил с нами, избежать встречи с двумя орочьими отрядами.
Тьелко похолодел от одной только мысли об опасности, кровь отлила от лица. Ириссэ, опустив слова, наклонилась, поглаживая его шею под волосами, и выдыхала рядом, возвращая в него жизнь.
— Но теперь вы под защитой Завесы, и останетесь здесь, пока всё не прояснится, — как о чём-то решённом постановил Тингол. — Целители осмотрели всех, раненых определили в палаты исцеления. Мелиан и моя дочь побывали у самых тяжёлых, а после их песен на ноги встают все.
Тьелко улыбнулся, молча благодаря, зная, что Тингол всё прочитает в его взгляде.
— Наши покои рядом с этими, — вставил Курво. — Тьелпэ сейчас изводит вопросами местных кузнецов. Молодость. Я хотел дождаться, когда ты придёшь в себя, и тоже пойду.
— Приходите в себя, будем ждать новостей. И надеемся на лучшее.
С этими словами Тингол поднялся и напоследок склонил голову, прощаясь с братьями, успокаивающе как старший родственник пожал ладонь Ириссэ и улыбнулся Ломиону. Владыка вышел, из-за двери донёсся его приказ слугам выполнять все пожелания гостей, и закрывшаяся дверь вернула в покои тишину.
— Сам что думаешь? — Тьелко сел. Получилось вполне сносно, только лицо Курво раздвоилось, но достаточно быстро перестало качаться перед глазами.
— Ты — наш герой, но лучше бы полежал немного, — обеспокоенный брат тронул за плечо. — Тебя, похоже, в бою приложило. Целитель на затылке здоровенную шишку нащупал.
— Не помню. — Тьелко осторожно повёл головой. Мир закачался совсем чуть-чуть.
— Я сам мало что помню, кроме того, что рубил направо и налево по колени в этом дерьме. То, что мы живы — чудо, глупо это скрывать. Мы потеряли больше половины воинов.
Тьелко на слова брата зажмурился, пережидая боль. За более чем долгое время Бдительного Мира они отвыкли от такого количества потерь. Общее же их число страшно было предположить — отчего-то Тьелко был уверен, что им достался ещё не самый сложный противник.
— Не могу не думать о том, что с братьями, — признался он, обнимая облокотившуюся на его грудь Ириссэ. Сын же наоборот, приподнялся, усаживаясь рядом.
— Ждём обратно ястребов Тингола. Вот что, — Курво решительно поднялся, — пока пташки слетают туда и обратно, отдохни и приди в себя. Вечером поговорим.
— А сейчас что? — удивился Тьелко.
— Утро, — терпеливо улыбнулся брат. — Мы дошли до Дориата вчера вечером. Отдыхай. Увидимся.
Курво ушёл, а Тьелко долго ещё лежал, молча обнимая своих. И они молчали, давая ему успокоить сердце, давая понять, что живы, рядом.
***
Ястребы вернулись к вечеру следующего дня. Феанорингов слуги нашли в целительских палатах, куда Тьелко, как только стены вокруг него перестали приветственно качаться, посчитал долгом пойти, чтобы навестить раненых. Курво, зная характер брата, шёл рядом. Именно сюда слуга принёс весть, что Владыка зовёт к себе. — Почти все. — Тингол поднял взгляд от карт на столе, рядом с которым стоял вместе с Маблунгом и Белегом. — Что это значит? — Курво метался взглядом между военачальниками Элу Тингола. Не было смысла ходить вокруг да около или тянуть. Они надеялись, что братья живы, не было той опустошающей боли, которую они испытали, когда погиб отец. Но если случилась беда с кем-то из близких, легче не станет — узнать сейчас или через цикл песочных часов. Можно перевернуть их, и песчинки посыпятся обратно, но жизнь не повернуть. Чертоги выпустят совсем немногих. — С каких новостей начать? — всё же спросил Белег. — Владыка сказал «почти все». — Тьелко присел в кресло, не отказываясь от протянутого чернокосым Маблунгом кубка. Первый глоток терпко обволакивал горло, пока Белег подвигал по столу ближе к феанорингам карту. — Не вернулся ястреб, которого послали на северо-восток, — начал пограничник с неприятного сообщения. — Нельо, Кано и Амбаруссар, — выдохнул Тьелко, и второй крупный глоток обжёг горло. Не раскисать! — Да, мы ничего не знаем о судьбе Химринга и Врат, — кивнул Белег. — В остальном всё не так плохо. — Неплохо, если говорить о том, что остальные ваши братья и кузены живы, — присоединился Маблунг. — Нолдорану Нолофинвэ удалось уйти в Гондолин, так написал принц Фингон. Не волнуйтесь, там особая шифровка, которую никто, кроме нас, не поймёт. На данный момент там же женщины и дети из Таргелиона. Сам лорд Карантир был вынужден отступить к Амон Эреб, но встретил там Итильбора, и сейчас они пытаются установить какие-никакие временные укрепления. Как мы поняли из его ответа, они намерены закрепиться там. — Мы потеряли огромные территории Белерианда, — вздохнул Тингол. — Посланный в Дортонион ястреб вернулся ни с чем и весь чёрный, словно летел в центре пожара. Мы уже подумали, что принцы Третьего Дома погибли, но сегодня утром на пограничные отряды севера вышла небольшая группа атани. Их предводитель назвался Барахиром и сообщил, что его отряд нашёл принцев и их выживших верных у подножья Рерир. Мои родичи сейчас отдыхают, у одного был вывих ноги. Этот Барахир рассказал, что глава их племени погиб, защищая принцев, как и бо́льшая часть воинов. Уцелели он сам, его сын Берен и около полусотни воинов. — Всего? — не выдержал ошеломлённый Тьелко. — Барахир сказал, что Дортонион полностью выжжен огнём, — вздохнул Тингол, и все ошарашенно замолчали. Они скорбели, отдавая дань памяти оставшимся в убийственном пламени. — Этот жидкий огонь… — Белег тревожно постукивал костяшками пальцев по подбородку. — Если Враг сжёг Дортонион со стороны Тангородрим, то огонь мог пойти на Химринг и Врата. — Я тоже подумал об этом, — мрачно согласился Курво, — и надеюсь на неприступность крепости Нельо и то, что Кано успел отступить. — Больше мы сможем понять о состоянии территорий, когда пошлём туда отряды, — вновь подал голос Тингол. — Но пока это опасно. — Надо послать ещё одного ястреба на северо-восток! — разгорячился Тьелко. Он не хотел допускать, что двое старших и двое младших погибли. Дало бы ясности осанвэ, но пока это было смертельно опасно. Маблунг хотел было ответить, но в дверь постучали. После разрешения короля в кабинет вошла эллет с подносом, на котором стояло блюдо с нарезанными сыром, мясом и хлебом. — Благодарю, — поблагодарил Тингол, но эллет не уходила. Она решительно смотрела на своего Владыку и его гостей. — Туилинн? — Тингол недоумевал, но не гневался. Феаноринги переглянулись. Они не сразу узнали ту самую эллет, что так смело подошла к Нельо на Суде и не побоялась сначала выдвинуть обвинение, а потом смело признала свою ошибку, что не всё чёрное — чёрное, а белое — белое. — Прошу простить, Владыка, — уверенно заговорила девушка, — но я слышала последние слова лорда Келегорма. Позвольте предположить, что посланный ястреб мог быть убит слугами Врага. Всё же это достаточно крупная, хоть и юркая птица. — В птице сложно заподозрить шпиона, — пожал плечами Маблунг. — Мы намеренно не оставляли никаких знаков. Если только нолдоран и его братья живы, а враг перехватил ястреба на обратном пути. — Либо враги просто захотели есть и подбили дичь. Орки пожирают всё подряд. Девушка смело перевела взгляд с одного принца на другого, посмотрев так на всех пятерых нэров, которым, очевидно, и в голову не пришло предположить в причине исчезновения крылатого гонца обычную потребность в пище. Орки тоже хотят есть. — Туилинн, ты что-то хочешь предложить? — Тингол, однако, давно понял, что девушка не в остроумии упражняется. — Можно послать одну из моих ласточек. Маленькая, юркая, незаметная. — И такая же смелая как ты, — улыбнулся Тьелко. — К тому же я думаю, что Нельо, если он жив, догадается. — Действуйте, — немедленно приказал Тингол, подняв взгляд на Маблунга. Военачальник тут же направился к двери, зовя девушку за собой. — Посмотрим, какие вести принесёт новый гонец. А пока отдыхайте. Будем дальше ждать и надеяться.***
Сутки ушли, чтобы оценить потери. Сама крепость устояла, у них было достаточно провизии и целительских трав, и Химъяринге постепенно входил в тревожную новую жизнь. С башен не было видно войск Врага, но братья догадывались, что свободное передвижение по Белерианду отныне небезопасно. — Как стемнеет, вышлю разведку. — Макалаурэ обернулся, следуя за братом взглядом. Вошедший Нельо обошёл три занятых стула, но на свой не опустился, а остановился у окна. Приоткрыв одну из створок, он впустил воздух, который всё ещё пах гарью. — Что у нас с этим? — не оборачиваясь, спросил он. И это было, в принципе, правильно. Они оказались разрознены и ничего пока не знали о судьбе других. Основной удар пришёлся на северный и восточный Белерианд, но полностью быть уверенными, что беда обошла стороной Хитлум, не получалось. Разум рисовал тревожные картины одна мрачнее другой, они обязаны были допускать всё — вплоть до того, что нолдоран у них, возможно, остался лишь один, и Нельо сейчас обязан был быть прежде всего нолдораном, а потом уже братом. — Среди разведчиков почти нет потерь, — отчитывался Питьо, — бо́льшая их часть не была на передовой, защищая стены. К тому же среди спасшихся из Врат атани Макалаурэ есть отличный следопыт. — Снаряди небольшой отряд. Макалаурэ обрисует им задачу. Питьо кивнул и после разрешения покинул комнату. — Что с орланами? — Нельо повернулся к Тельво. В Химъяринге держали необычных почтовых птиц. — Все птицы выжили, но посланный с письмом в сторону Митримских гор орлан был сбит стрелой. Так мы выяснили, что с той стороны засели как всегда голодные орки, — мрачно усмехнулся Тельво, — а значит, все птицы, посланные туда, рискуют стать их ужином. — То есть мы всё же в осаде, — вздохнул Нельо. Почти незаметно и неслышно наблюдавший за братом Макалаурэ заметил, как чуть запотело от дыхания стекло. — Понять бы, в чём был смысл прорыва осады Моринготто, — выдохнул второй феаноринг. — Орки в основной своей массе — мясо на убой, они не годятся надсмотрщиками над землями. — Смысл, думаю, прост. — Нельо повернулся к братьям. — Напугать нас, уничтожить боевой дух, сжечь и разорить земли. На них даже не обязательно оставаться и, готов поспорить, орки скоро уйдут. В ближайшие десяток, а то и сотню лет мы не сможем атаковать Моринготто и возобновить осаду Ангбанда. Если, конечно, не случится чего-то чудесного. Но я привык полагаться на собственные силы. — Наши силы сейчас подорваны, — горько кивнул Макалаурэ. — Не одна седмица уйдёт, чтобы выяснить масштаб потерь. — Да просто узнать, кто из братьев и семьи выжил, — бросил Тельво. Нельо задумчиво кивнул и снова повернулся к окну. Что он там высматривал на сожжённых равнинах и всё ещё мрачно мерцающей пожарами линии горизонта? Поле боя до сих пор было усеяно трупами. Как-то нужно вытащить тела и достойно проводить их в Чертоги. Пока это было слишком опасно, но очистить поля придётся, иначе хрупких здоровьем фиримар ждут болезни и мор. Нельо вновь посмотрел на Амбарусса. — Попробуй ночью послать пару птиц в сторону Хитлума и долины Тумладен. Надеюсь, многим удалось уйти через подземные ходы в Ондолиндэ. Тельво согласно кивнул. Не говоря друг другу ни слова, братья переглянулись, понимая, что подумали об одном и том же — тяжелее всего сейчас была неизвестность. — Успел ли Тьелко вывести Ириссэ и Ломиона? — прервав затянувшуюся паузу, Нельо озвучил мучивший всех вопрос, и одновременно с этим в приоткрытое окно влетела небольшая пташка. Нельо отшатнулся от неожиданности, Макалаурэ с Тельво вскочили, а как раз в этот момент вернувшийся Питьо, влетев в кабинет на шум упавших стульев, выхватил меч. Птаха сделала круг под потолком и, чирикнув, спланировала на плечо Нельо. — Ласточка… — протянул тот и вдруг улыбнулся. Осторожно пригладив ладонью гладкие пёрышки, Нельо поднял правую руку, и ласточка перепрыгнула на манжет культи. Подошедшие ближе братья увидели, что к маленькой лапке прикручен совсем крохотный свиток. Осторожно развязав нитку, что держала его, Нельо раскрутил лепесток шёлка. Ласточка тут же вернулась на плечо и принялась чистить перышки, будто и неинтересно ей было, что там делают странные двуногие. — «Все живы. Ничего не знаем только про вас», — прочитал Нельо, и братья шумно выдохнули, так что птаха чуть не вспорхнула с плеча. Нельо подставил ей ладонь, ласточка уселась, подняла головку, и почудилось Руссандолу, что на него смотрят пронзительные серые глаза, которые он, как оказалось, не забыл. Ласточка. Маленькая смелая птаха. — Кто-то из наших у Тингола. — Нельо посмотрел на братьев. — Но главное, что все остальные живы, а новые крепости мы построим. И зря Моринготто думает, что напугал нас.
