Глава 24. О правилах маскировки
24 ноября 2022 г., 22:33
Хоть Нельо и не просил о таком, но лечение решили проводить в выделенных ему покоях не потому, чтобы нолдоран не видел других обитателей целительских палат, а чтобы отдохнул и мог выдержать не самое приятное.
— Ты терпел боль несколько лет, нолдоран, — начал после осмотра главный целитель, — и теперь лечение будет вынужденно причинять боль вновь. Иначе не получится. Безусловно, ты сможешь терпеть, не издавая ни звука, но боль должна уходить свободно, никакая воля не должна сдерживать её. Будет даже лучше, если ты станешь кричать. Но хотелось бы тебе, чтобы тебя таким видели другие? А толстые стены покоев сохранят тайну невольной слабости.
И Нельо согласился.
Было решено, что к нему будет приходить Туилинн, которая оказалась одной из лучших помощниц целителя, а дружба с ласточками была её отдушиной, так пригодившейся в тяжёлое время. Врачуя, эллет рассказывала Нельо, что ещё будучи маленькой она подобрала в лесу птенца с повреждённым крылом, принесла его домой и вылечила. Она и сама была ласточкой, такой похожей на этих юрких, смелых и стремительных птичек. Нельо смотрел на неё и впервые видел ту, кого справедливо посчитал более сильной духом, чем он сам, пусть и говорили, что после Ангамандо его глаза горят Белым Пламенем. Он и сам чувствовал, что стал более стойким. Но Туилинн… Нельо не мог объяснить, отчего юная нис вызывает в нём желание чаще видеть её. Ему впервые за долгое время было настолько спокойно рядом с не одним из семьи, что он даже засыпал в присутствии Туилинн, чего прежде себе никогда не позволял — не давал инстинкт самосохранения.
А потом он стал и просыпаться рядом с ней. Она каждый раз сидела в кресле у кровати, подобрав озябшие ноги под подол, и в своей тёмно-синей накидке поверх белой туники была похожа на птичку, подарившую ей своё имя.
— Доброе утро, нолдоран Маэдрос, — каждый раз говорила она и уходила.
Время Нельо в Дориате занимало не только лечение. Он часто встречался с Тинголом, и они использовали приезд Нельо, чтобы обсуждать планы дальнейшей борьбы с Тьмой, разные варианты наступлений и обороны; до хрипоты спорили, обсуждая успехи и ошибки, не одну карту изрисовав планами; думали, что стоит привлечь Куруфина к обучению кузнецов, раз уж Эол такой затворник. Выпасы лошадей начали защищать ещё в мирное время, и сейчас как раз подрастал молодняк, принесённый кобылами Эндорэ от валинорских жеребцов. Слияние «земной и небесной», как это назвал Тингол, кровей дало необычайно крепкую, сильную и выносливую породу. Кони росли высокими в холке, изящными и маневренными, при этом сильными и способными на длительные переходы.
Нельо хотелось потренировать лично одного из подросших в конюшнях Дориата жеребцов, но именно вечером того дня, когда ему пришла эта мысль, в его покоях вновь появился главный целитель. Прежде Туилинн приходила одна, и Нельо предположил, что это неспроста.
— Использованием особых притирок удалось снять внутреннее воспаление мышц, и теперь я могу прочувствовать руку и понять, было ли причиной болей ранение или ещё что-то, — объяснил целитель, присев в кресло.
Нельо по просьбе лекаря остался в кровати. Он протянул ему руку для осмотра и захлебнулся немым криком — едва тот стал прощупывать её, как изнутри поднялась боль такой силы, что Нельо добела сжал кулак. Он тут же прикусил губы, но лекарь лишь покачал головой.
Целитель заговорил, едва Нельо немного пришёл в себя, осушив поданный внешне не изменившейся в лице Туилинн кубок с успокаивающим отваром.
— Скорее всего, молодой нолдоран, в битве ты сломал кость, но в пылу сражения не заметил этого или не придал значения, привыкнув терпеть. Потом, должно быть, тебя захватили тревожные дни, полные неизвестности. Кость срослась неправильно, и от этого начала отекать плоть вокруг неё. Болезнь развивалась медленнее из-за привычки не жалеть себя. Ты обращался к целителям в Химринге, или как многие из здешних «мудрецов» пил отвары без присмотра?
— Да, бывало, — смущённо признался Нельо, — втайне от братьев и своих целителей. Я не хотел, чтобы они беспокоились. У меня после Ангамандо не было дня, чтобы я не испытывал болей. Ну, стала она сильнее, я действительно не придавал этому значения.
Целитель понимающе кивнул:
— Ты запустил болезнь, молодой нолдоран. Отёк давил на неправильно сросшуюся кость, к тому же подвергаемую регулярным жестоким нагрузкам. Кость снова и снова врезалась в мышцу, усиливая воспаление и отёк. Ты мог бы потерять руку полностью, если бы твои братья не заподозрили неладное.
— Но опасность миновала? — встревоженный голос от двери принадлежал Тельво. — Я услышал крики, — объяснил он свой приход.
— Руку мы, безусловно, сохраним, — успокоил целитель, — но мне потребуется сломать кость и сложить её так, чтобы она срослась уже правильно. Без этого врезающийся в плоть осколок кости будет постоянно давить и воспаляться.
— Если надо, значит, надо, — твёрдо кивнул Нельо.
— Операцию сделаем завтра, не будем тянуть, — решил целитель. — Нужны будут крепкие руки держать тебя.
— Троих хватит? — прикинул Нельо, после согласия целителя объяснив: — Я попрошу племянников, а это — мой брат.
— Хорошо. Ты, — целитель посмотрел на Тельво, — будешь держать голову, племянникам я объясню их задачу. Тело должно быть неподвижным, чтобы сломать кость в нужном месте. Но помни, что куда больнее будет соединять.
Тельво бросил на Старшего взволнованный взгляд, пусть и понимал, что в плену Нельо испытывал гораздо более жестокие мучения. Амбарусса вспомнил, как брат укреплял ноги, нехотя рассказывая, что ему регулярно дробили колени, чтобы не смел вставать с них перед Моринготто — иначе у палачей не получалось его удержать. И вот теперь брату придётся перенести муку от дружеской руки, пусть и всего один раз, и ради своего же блага.
Сам Нельо был спокоен. На удивление, ночью ему не приснились кошмары Ангамандо, вместо холодного камня подземелья он лежал на зелёной свежей траве незнакомой лужайки, а его нос щекотала травинка. Хрустальный голосок засмеялся, когда Нельо сморщил нос, а следом по руке легко провели ладонью. Боли во сне не было…
Наутро Туилинн не пришла, а Нельо неосознанно шарил по постели свободной левой рукой, не находя, как это уже сложилось, тонких пальчиков, что властно перехватывали запястье и успокаивающе поглаживали. Тельво держал его голову, что-то беспорядочно бормоча, что «ту лягушку притащил не Морьо, а он; что на День Совершеннолетия хотел показать, какой он взрослый, и взял самого своенравного коня», и что-то про желание быть похожим». На него — воющего сейчас от нестерпимой боли, пока целитель недрогнувшей рукой ломал кость, и от мерзкого хруста пробирало до тошноты? А Тельво, всхлипывая, зачем-то просил вспомнить, сколько у лягушки было пятнышек, и очень ли жаловался конь ему, Майтимо — своему хозяину, на беспутного младшего близнеца. И эти игры с памятью странно помогли. Когда Нельо совершенно точно вспомнил шесть крупных пятнышек и то, что вороной сам принёс перепуганного эльфёнка, вцепившегося в густую гриву такой хваткой, что они с Кано никак не могли разжать пальцы, целитель вдруг сообщил, что закончил. На руку наложили лубки, и целитель попрощался, сказав, что следующим утром придёт Туилинн.
На ночь остался Тьелпэ.
— Теперь я ещё больше восхищаюсь тобой, дядя, — серьёзно сказал он, когда Нельо, выпив полезную мерзость, немного отошёл от боли. — Я увидел малую толику того, что ты вынес в Ангамандо, и у меня нет слов. Твоя сила, мужество и стойкость… Такие, как ты, достойны войти в историю.
— Но далеко не все её страницы приятные, — мрачно хмыкнул Нельо.
— Если ты о Клятве и о том, на что она уже толкнула вас, — упрямо мотнул головой Тьелпэ, — так вы не могли отступиться от наследия деда, от памяти о нолдоране Финвэ. Скорее, дедушка поступил недальновидно, дважды связав вас словом. Горячность — бич нашего рода, когда мы действуем на эмоциях и часто думаем, уже сделав. При этом ты вот уже почти четыре столетия пытаешься исправить прошлое и не допустить новых жертв Клятвы в будущем. Поступиться личным ради многих — это удел сильных, дядя.
— Но я бы ничего не смог без поддержки братьев. — Нельо покачал головой. — Это вместе мы — сила. Даже в Ангамандо я чувствовал их поддержку, мне придавало уверенности то, что они не идут на уловки Моринготто, что держатся. Когда же, наконец, вернутся эти двое?
Перешедший на семью разговор вернул Нельо ощущение, что он всё больше скучает и надеется каждый новый день, что, может, хоть сегодня Курво и Тьелко вернутся из своего патруля.
— Каждый раз по-разному. — Тьелпэ пожал плечами и поднялся. — Я позову дядю Тельво, мне пора. У нас с Ломионом… урок синдарина, вот!
— Я бы тоже не прочь подтянуть свой синдарин, — призадумался Нельо. — В Химъяринге мы больше на квенья говорим, и я заметил, что в Дориате понимаю далеко не всё. А поскольку у меня свободного времени сейчас больше, давай ты после ваших уроков будешь учить и меня.
— Хорошо, дядя. — Тьелпэ наклонился, обнял Нельо за здоровое плечо и ушёл.
Нельо смотрел на закрывшуюся дверь. Что, к рауко, здесь происходит? Тьелпэ обычно было не выгнать из кузни, а вот посадить за другие науки, особенно, языки… Но вошёл Тельво с кувшином и стопкой чистых тряпиц, и Нельо перевёл взгляд на него.
— Целитель велел всю ночь делать обёртывания, — пояснил брат. Намочив первую тряпицу, он снял лубок и плотно обернул её вокруг заново сложенной руки. Так же поступил и с остальными кусками ткани. Когда он закончил, Нельо был бледен и часто дышал. — Приди немного в себя, а я позабочусь об ужине.
Тельво поправил одеяло и, забрав почти опустевшую посудину, вышел. Слуг вокруг не оказалось, и он решил сам отнести миску в целительские палаты. А там и кухня рядом. Тельво повернул за очередной угол и, помня, что тут почему-то особенно сколькие полы, замедлил шаг. Стараясь двигаться предельно осторожно, Тельво подошёл к лестнице.
— Да, ты сейчас идёшь и где хочешь добываешь свитки синдарина для эльфят! — раздался знакомый шипящий шёпот.
— И где я тебе возьму их? — ответил ему другой шёпот, тоже узнанный. — К Владыке явиться и потребовать? Или того лучше — частные уроки попросить?
— Надо будет — попросишь!
В ответ на шлепок раздалось шипение и звук удаляющихся шагов.
Тельво появился из-за угла, ловко ловя ворот чужой туники.
— И что за внезапная тяга к знаниям? — приподнял он бровь в ответ на непонимающее лицо племянника. — Жду ответ или обогащаю твой лексикон несколькими словами на кхуздуле.
***
На пути в Дор-Даэделот самым сложным оказалось преодолеть незамеченными собственные пограничные рубежи. По этой причине братья отказались от прохода через Предел Старшего и Хитлум. Оставался путь через выжженный Дортонион или погубившие многих Топи Сереха. Второй путь был короче, но опаснее, в первом же случае их, вероятнее всего, заметят с границ своего рубежа младшие арфинги, впутывать которых в опасное предприятие они не имели права. — Я проведу нас через Топи вдоль Эред Ветрин, — сказал Берен, когда они ещё ехали по берегу Сириона. — Тогда надо запастись водой. — Курво посмотрел на брата. Они не стали спорить, но быстро поняли проблемы, с которыми могут столкнуться на этой дороге. — Там на десятки лиг всё мертво, ни еды, ни воды, — согласился Тьелко, поглядывая на идущего рядом с лошадью Хуана. — Мы-то выдержим, а вот ты… — Курво посмотрел на Барахириона. — Поэтому я и сказал сейчас, — согласился тот. — В принципе, я неприхотливый, могу долго не есть и не пить, но совсем без этого обойтись не смогу. Воды я наберу, когда достигнем места, где надо будет свернуть, с едой проще. В походах мне приходилось не есть по несколько дней, это не проблема. — Проблема-то совсем в другом, — хмыкнул Тьелко, стряхивая с колена длинный светлый волос. — Ириссэ так отреагировала на твой отъезд? — тихо спросил Курво, подъезжая ближе. Не то чтобы они скрывались от Берена, но у каждого есть то, о чём не хочется говорить всем подряд. Тьелко бросил короткий взгляд, но промолчал, и Курво это почему-то не понравилось. Но если бы Ириссэ поругалась с мужем, это было бы заметно. Она выходила провожать их, Курво видел, как они с Тьелко стояли в стороне, думая, что их не видят, и, прижавшись друг к другу, изредка коротко целовались. Если бы они поругались из-за решения Тьелко ехать за Сильмариллами, это было бы видно по Ириссэ — она была не из тех, кто смог бы удержать свой нрав. Тьелко уже отъехал, и Курво решил вернуться к разговору позже. — Я хотел сказать, что мы слишком заметные. — Тьелко уже догнал Берена и обернулся к брату. — Мы с тобой особенно. — Я предвидел это, — кивнул следопыт. — Недалеко от места, где мы свернем на Топи, есть небольшая землянка. Таких на самом деле много. Там всё необходимое, чтобы замаскироваться. — Боюсь даже предположить. — Курво хмыкнул, окинув себя и брата взглядом. — Пусть это будет нашим единственным страхом. — Тьелко посмотрел серьёзно и перевёл взгляд на Берена. — Расскажи, что ты предлагаешь? — Мы переоденемся в адана, который служит Морготу, и пленников. Угадайте, кем будет ваш красавец-пёс? — флегматично бросил Берен. Куруфинвэ чуть не свалился с лошади. — Пленников? — переспросил он, выделяя озадачившее его слово, и для убедительности посмотрел на брата. — На орков вы не потянете фигурой — это раз, да и ваши ушки не замаскировать — это два. — Берен невозмутимо пожал плечами. — Даже если закрыть волосами, есть риск, что всё откроется. А нам надо пройти чисто, стараясь избегать подозрений. — Согласен, что ты на орка больше похож, чем мы, — язвительно усмехнулся Тьелко, окинув крепкую фигуру следопыта оценивающим взглядом. — Насчёт ушей ты прав, — вздохнув, согласился и Курво. — Говори дальше. — Вам и переодеваться почти не придётся. Одежду надо будет для убедительности порвать, кандалы там, цепи, пару раз в морду друг другу дадите. Собаку изваляем в грязи, она у вас крупная, легко сойдёт за варга. Я, как и сказал, переоденусь в слугу Моргота. — Как бы всё это ни звучало, — Тьелко гадливо передёрнул плечами, — но я соглашусь, что это лучший способ преодолеть незамеченными хотя бы горы. Когда дойдём до северной границы Эред Ветрин, надо будет придумать ещё что-то, чтобы пройти открытый участок до Железных Гор. — Там недалеко Вздыбленные Льды, — прервал его Берен, — и при удачном направлении ветра ледяной туман накрывает почти половину расстояния от берега до Ангбанда. Ещё от времени года многое зависит. Сейчас весна, и обычно это не лучшее время, но в этом году она затяжная, и, возможно, нам повезёт. Если нет, дождёмся нужного ветра и доберёмся до Гор. — Там тоже переодеваться? — посмотрел на него искоса Тьелко, мысленно уже прощаясь с любимым плащом, вышитым руками Ириссэ. — Скорее всего, — кивнул Берен. — Сейчас это действительно лучшее решение. Морэдайн гонят толпы рабов для работы на рудниках и на продажу, проще затеряться. В любом другом случае мы были бы как на ладони. К тому же слуги Моргота могут знать вас в лицо. Курво остолбенел в седле. Вот об этом он как-то не подумал — а ведь действительно. Но кем бы ни пришлось переодеться, он был готов на всё, лишь бы добыть Камни. Тогда Клятва перестанет довлеть над ними, они станут свободными от неё и отомстят: за деда, за отца, за Нельо, за эту искажённую землю и ушедших в Чертоги верных. — Ну что, — наклонившись, Тьелко потрепал Хуана за мягкое ухо, — сумеешь сыграть варга? Пёс то ли усмехнулся, то ли фыркнул и бросился к берегу реки. В своё удовольствие вывалявшись в грязи, он вернулся и встал в позу. Тьелко даже показалось, что пёс прищурил один глаз, словно спрашивая: «Ну как, хозяин, я справился?». Тьелко засмеялся, подтверждая, и довольный Хуан начал отряхиваться, заляпав грязью всё вокруг, пока сбрасывал «маскировку». Теперь уже засмеялся и Курво, а Берен, хоть и пытался держаться соответственно, как положено по отношению к принцам, но и тот давился смехом. — Теперь и ты, старший братец, готов сыграть! — оценил Курво вид Тьелко, на что тот высокомерно фыркнул. К вечеру они достигли нужного места. — Переночуем здесь, — Берен пропустил братьев в землянку, — как раз подготовимся, а утром выдвинемся. В горах лучше по ночам не ходить. Вы располагайтесь, а я схожу за водой. Поедим вдоволь, прежде чем перейти на скудные харчи. Заодно я лошадей покормлю и напою. Их надо будет спрятать. Через день землянку проверяют наши собратья из ближайшей деревни, они увидят лошадей и заберут их к себе. Я знаю, где потом искать. Тьелко молча кивнул, Курво уже уселся на низкий топчан, и Берен, сочтя это за общее согласие, вышел из землянки. — Ириссэ ничего не знает? — Курво заподозрил это уже позже, анализируя поведение брата. — Я не смог ей сказать, — вздохнул Тьелко. Он опустил голову, а потом поднял её, яростно накручивая на запястье светлую косу, что выдавало его волнение. — Мы можем не вернуться! Мы понимаем это и всё равно идём. Но я не смог оставить её умирать от страха каждый день. Мы любили друг друга половину ночи, а вторую половину я лежал и смотрел, как она спит. И не смог. — А Ломион? — Ему я сказал и попросил, чтобы он приглядывал за amme, а если я не вернусь, стал ей защитой и опорой. — Твоё решение трудно судить, но, возможно, так действительно будет лучше. Хотя я предпочитаю верить, что у нас всё получится. У меня, знаешь ли, на двоих хватит и amdir, и estel. — Я выдержу гнев Ириссэ и смогу вымолить прощение за недосказанность, но пусть она хоть это время неопределенности не мучается. Курво кивнул и притянул брата к себе. Обычно старшие утешали младших, вытирая им слёзы после разбитых коленок или сердец, но Тьелко не стал вырываться и прильнул к плечу брата лбом. Они шли очень опасным путём, но никто не повернул бы назад.
