Глава 26. О встречах
29 ноября 2022 г., 18:06
Приложив к распухшему носу платок с кусочками колотого льда, Ломион тащился в сторону палат исцеления, гадая, как бы объяснить amme происхождение такого нечаянного украшения. Он уже как наяву слышал: «Ломион Маэглин Туркафинвион, ты ведь давно вырос из детских рубашечек. Отчего же, дражайший сын мой, ты снова ходишь весь в синяках? Надеюсь, твой соперник получил достойный отпор?». Полным именем родители называли его только, когда очень сердились, и оттого Ломион не любил этого официоза. Потом amme , конечно, пожалеет его и, как в детстве прочёсывая косу острыми ноготками, споёт что-то из песен, которые нолдор Второго Дома пронесли с собой через льды Хелькараксэ.
Задумавшись, Ломион не заметил, как толкнул бредущего навстречу взрослого синду с кожаным мешком, полным свитков. Тот пошатнулся словно пьяный, уронив свою ношу, и пошёл дальше, даже не заметив потери. Помянув на квенья всех валараукар и то место, откуда, по его личному мнению, они появились, Ломион наклонился, шаря по полу свободной от подтекающей холодными каплями салфетки рукой. Собрав всё, что смог, он неловко затолкал свитки в суму. Остался лишь один, кожаный шнурок которого развязался, приоткрыв изящно вырезанные ряды кирта с разрисованными умелой рукой заглавными рунами.
Ломион в который раз пожалел, что почти не знает письменности синдар. Его жадный до новых знаний ум уже требовал немедленно догнать рассеянного хозяина мешка и хорошенько расспросить его.
— Brannon nin , — Ломион растерялся, увидев полные тоски глаза взрослого эллона, — я могу чем-то помочь?
Прижав к груди злополучные свитки, синда рассеянно покачал гладко причёсанной головой, и Ломион вдруг узнал эти изящные руки с длинными музыкальными пальцами. Он вспомнил шутку дяди Макалаурэ о его мечте сразиться в певческом поединке с придворным певцом Владыки Элу Тингола — Даэроном.
— Благодарю тебя, дитя. — Даэрон грустно улыбнулся, отчего-то снова напомнив Ломиону дядю Кано. В редкие минуты покоя тот мог сидеть с мечтательным видом, записывая летящими тэнгвами то, что позволяло видеть его вдохновение, или наигрывать на походной лире, радуя слух. — Боюсь, что моей беде не поможешь.
«Отчего ты не избрала другого квэнди, я бы понял и был счастлив за тебя, ведь над сердцем никто не властен. Пусть бы жила в счастье с другим, но жила! Отчего твоё сердце украл один из эдайн, чей век краток как взмах ресниц?» Даэрон хотел было поспешно уйти, скрывшись в одном из богато украшенных резьбой по камню коридоров, чтобы скрыть своё потерявшее краски лицо, однако он ещё не был знаком с фамильным упрямством рода Финвэ.
— А ведь я искал тебя, hir Даэрон. — Ломион вновь заступил дорогу менестрелю и учёному. — Только я уже давно не дитя.
Синда страдальчески вздохнул, но видя, что нахальный юнец не отстанет, терпеливо склонил голову в надежде быстро отделаться от него.
— Я слушаю тебя, arfhen «совсем взрослый» нолдо. Как видишь, я немного тороплюсь.
Ломион закусил губу, мучительно придумывая, как бы ему заполучить согласие самого создателя кирта обучать их синдарину. «Эх, были бы здесь дяди Финдэкано или Финдарато, они бы быстро…» В отчаянии Ломион махнул рукой на свой сомнительный дар переговорщика и высказал всё, что его тяготило:
— Меня зовут Ломион. Понимаешь, уважаемый hir Даэрон, нам нужен самый лучший наставник синдарина для нескольких прилежных нолдор, потомков Финвэ. — Ломион шмыгнул припухшим носом, придумывая наилучшую плату, которая устроит самого Даэрона. — А взамен мы могли бы научить тебя квенья. Можем даже обоим вариантам, хотя дяди на меня опять ругаться будут.
Ломион отчаянно махнул рукой, зная придирчивость дяди Нельяфинвэ и воркотню близнецов, ругавших его за небрежный почерк. А сейчас Тельво отыгрался бы за двоих.
В расширившихся от изумления зелёных глазах синды понемногу таяла смертная тоска, вытесняемая интересом учёного и исследователя.
— Так ты — внук Финвэ, aranen Ломион? — он пытливо вглядывался в тонкие черты лица, которые немного портил похожий на сливу нос и славный синяк под глазом.
— Я его правнук, hir Даэрон, — признался Ломион и, не теряя времени, подхватил менестреля под руку.
Безостановочно болтая, принц потащил Даэрона по коридорам, то и дело застенчиво улыбаясь и заставляя губы менестреля не раз дрогнуть в ответной улыбке. Боль, которую принёс выбор aranel Лутиэн, не пройдёт, она останется с Даэроном навечно. Но он задержится здесь на время, чтобы обучить синдарину мятежных потомков Финвэ, и сможет почерпнуть толику знаний Румиля и Фэанаро, а после покинет Дориат, отправившись навстречу своей судьбе, в которой отныне нет места estel .
Не догадываясь, сколь внезапно и кардинально он изменил планы менестреля, Ломион, не сбавляя скорости, так воодушевлённо рассказывал об их проблеме и засыпал мудреца сотнями вопросов, что совсем забыл, куда направлялся. Ломион как вкопанный встал у самых дверей в выделенное нолдорану крыло дворца, осознавая, в каком виде сейчас предстанет перед amme.
— Я это… вспомнил тут… — забормотал он и, хлопая длинными ресницами, уставился на вконец замороченного Даэрона. — Мне надо вернуться. Давай завтра? Мы можем в любое время, только у целителей надо спросить насчёт дяди Маэдроса. Ваши лекари такие строгие!
— Я сам спрошу у мастера Антиона, — сбитый с поглотившего его было настроя уйти в печаль, Даэрон испытывал сейчас неожиданный прилив сил.
— Мы остановились здесь, — зачем-то добавил Ломион, кивнув на дверь. Услышав за ней приближающийся стук каблучков, он неслышно развернулся и тенью скользнул за угол, только полы длинной туники мелькнули.
Даэрон ещё думал, как ему поступить, когда дверь открылась.
— Прости, я не задела тебя?
Менестрель узнал леди Аредэль, которую не раз видел на ужинах у Владыки Тингола как одну, так и с супругом. Всё сопоставив, умный учёный быстро понял, кто кому и кем приходится.
— Нет-нет, светлейшая aranel. — Даэрон изящно поклонился. — Мы с arfhen Ломионом как раз направлялись обсудить с Владыкой Маэдросом некоторые вопросы, когда принц вспомнил про неотложные дела, — тактично обыграл синда своё одиночество у дверей нолдорана.
— Кузен сейчас отдыхает, — улыбнулась Ириссэ. Она узнала придворного менестреля Тингола, не раз слушая которого, находила, что их с Макалаурэ и Финдарато трио было бы совершеннее, чем Айнулиндалэ. — Нолдорану пришлось испытать на себе чудесное, но болезненное искусство исцеления. Обычно он деятельный и может не спать сутками, не в такое время уж тем более, но обезболивающие отвары имеют обыкновение усыплять.
— Понимаю, светлейшая aranel, — вновь поклонился Даэрон. — Я поговорю с главным целителем и испрошу его согласия.
— В любом случае поговорить с кузеном ты сможешь завтра, если не будешь занят?
— До вечерней трапезы нет ничего такого, что я не мог бы прервать.
— В таком случае я пошлю слугу, когда нолдорана осмотрят.
— К услугам дорогих гостей Менегрота, — вновь поклонился Даэрон и удалился, получив от принцессы позволение уйти. Ещё совсем недавно он брёл в свои покои, чтобы собрать кое-какие вещи и покинуть Дориат, а сейчас направлялся туда, чтобы подготовиться к встрече с самым, пожалуй, важным из всех своих учеников.
Ириссэ проводила менестреля взглядом, пока тот не скрылся в галереях, и направилась в свои комнаты. Обычно в это время Ломион пропадал с Тьелпэ в кузне или в залах боевых искусств. Но племянника Ириссэ встретила, когда выходила от Нельо, передав тому пост у кровати, пока не вернётся Амбарусса, а сына в покоях не оказалось. Страж доложил, что молодой принц пока не возвращался.
Ириссэ поблагодарила его, вошла в услужливо приоткрытую дверь и направилась к креслам у камина. В отблесках огня ей виделось что-то тревожное, какими-то слишком рваными они были. Но такой была вся их жизнь с того дня, когда Моринготто прорвал Осаду, и с каждым днём Ириссэ становилось всё беспокойнее. Белерианд жил в состоянии постоянного ожидания беды, когда в любой миг трубы могут прореветь тревогу. И где-то там, вне защитной Завесы, её Тьелко.
И вдруг Ириссэ стало до слёз стыдно. Там ведь и постоянно живущие на переднем краю её братья и кузены в отличие от Тьелко и Курво, хоть иногда отдыхавших под защитой Завесы, Морьо — в Андрам, а Макалаурэ с Питьо в Химъяринге оповестят, если Моргот снова пойдёт в атаку; младшие арфинги лицом к лицу с захватившим Минас Тирит врагом. Финдэкано и atto Нолофинвэ в Хитлуме тоже не могли расслабиться ни на миг. Даже Турьо и Финдарато, казалось бы, находящиеся в бо́льшей, по сравнению с кузенами, безопасности, несли на своих плечах бремя заботы о тех, кто не мог защитить себя сам.
Ириссэ не отказалась от мысли поговорить с мужем и более не отсиживаться за Завесой, но поняла, о чём говорил Нельо. Её с Артанис укрыли от беды, так как искренне беспокоились о них. Но в отличие от кузины, сердечный интерес которой, давно переставший быть секретным, Дориат не покидал, и всегда деятельная принцесса Третьего Дома нолдор, не ропща, проводила время в обществе рассудительного синды, Ириссэ, дожидаясь возвращения отсутствующего Тьелко, не находила себе места.
Она поднялась и подошла к окну. Нет, сквозняка нет. Отчего же так мечется в камине рваное пламя?
***
Ещё в землянке были безжалостно разорваны штаны и нижняя туника, а верхнюю одежду небрежно скрутили и вместе с сапогами затолкали в котомку Берена. — Эдайн, что переходят на службу к Морготу, отбирают у пленников свободу и имущество. Лучшее оставляют себе или продают, а ваши вещи, благородные, уж слишком хороши. И будет правдоподобно, что ваш временный хозяин забрал их себе, — объяснял Берен, сворачивая дорогую одежду в неопрятный тугой ком. Пока Хуан, не дрогнув ухом, воодушевлённо плескался в канаве у отхожего места, феаноринги устроили кулачный бой. Самое время, но Берен быстро понял, что тренированные тела воинов сами по себе уходят от ударов, а ведь уже занимался рассвет. Надо было что-то делать. Однако, заехать по роже братцы должны были друг другу, а не ему, и пока следопыт думал, вернулся Хуан. Пару раз склонив более чем похожую теперь на варжью голову то на один бок, то на другой, пёс в момент, когда феаноринги в очередной раз обменялись серией молниеносных ударов, бросился вперёд, путаясь в их ногах. Принц Куруфин, охнув, приземлился скулой на колено принца Келегорма, а тот получил его пяткой в нос. Тут же ему на ногу брызнуло что-то горячее, принц Куруфин «позавтракал» землей и, выпутываясь из кучи-малы, состоявшей из их ног и лап Хуана, они довершили маскировку, превратившись в чумазых и избитых пленников. — То, что надо, — кивнул Берен, оценив вид принцев, и, приветливо звякнув вынутыми из мешка кандалами, покачал ими в воздухе. Феаноринги перестали тяжело дышать, переглянувшись с явным отвращением во взглядах. Так, глухо позвякивая цепями на ногах, под предупреждающее рычание «варга» они преодолели первый день пути вдоль Эред Ветрин. Ночевать пришлось, привалившись друг к другу, чтобы согреться, пить воду из вонючего источника, но они готовы были терпеть. Быть может, им пока везло, и на их пути никто не встречался, но могло быть и так, что за ними незаметно наблюдали, просто не вмешивались. Взгляды братьев, несмотря на их притворное смирение, оставались полны решимости, и они знали, что ничто не побудит их повернуть назад. Мозоли на ногах, синяки на теле, отсутствие еды и унизительные кандалы были не в состоянии затмить свет Сильмариллей, что влёк их в Ангамандо, и потушить в душе огонь мести. Братья терпели неудобства и грязь, боль и унижения, понимая, что это лишь толика того, что вынес Нельо. После прошедшего утром третьего дня дождя рваное тряпьё окончательно приобрело требуемый вид. Тьелко оценил это за короткий миг, когда поскользнулся в жидкой грязи и упал на многострадальное колено. — Шевелись, остроухая тварь! Или тебя подвезти? Так поедешь! Только удобств не обещаю! На своей холёной нежной заднице и въедешь. Верёвку, что связывала руки, дёрнуло. Поднимаясь, стиснув зубы и невольно думая, не переигрывает ли Берен, Тьелко вскинул голову прежде, чем получил короткий тычок локтём от брата. Слава Эру, перед опасным походом было оговорено доверять друг другу, что бы ни происходило. Они проходили мимо какой-то расщелины, и ровно тогда, когда адан гнал мимо неё в сторону Ангамандо двух рабов-эльдар, оттуда выглянул здоровенный зевающий орк. Загоготав, он накрутил на грязный кривой палец уже давно не сверкающую прядь и за волосы притянул голову Тьелко к себе. — Отличная добыча, — раздался вполне приличный синдарин. Из-за спины орка медленно вышел адан, оценивающим взглядом скользнув по двум фигурам. — Нолдор… — шершавый палец очертил контур уха Тьелко, и тот поневоле вспомнил слова Берена про проблему маскировки ушей. Был бы сейчас полный провал. — Южнее Барад-Эйтель подобрал, — фыркнул Берен, перекатывая из одного уголка рта в другой тонкую веточку. — Подобрал? — усмехнулся встреченный тёмный собрат, перейдя к Курво и крепко, до боли, сжал ладонь, оценивая ширину и рельефность грудных мышц. Тьелко не дышал вместе с братом, стараясь не поднимать взгляда. — Я одному мешочком с песком по темечку стукнул, а собачка второго к земле прижала. «Варг» для наглядности обнажил острые клыки и приподнялся на задних лапах, охотно демонстрируя, как это было. От утробного рыка вздрогнул даже орк, а в глазах охотника за рабами прочиталось чёткое осознание расстановки сил. Даже если в пещере были ещё орки, пока те будут топать на подмогу, эта собачка разорвёт их двоих в клочья как мышей, а потом и подмогой не подавится. Тьелко тяжело дышал, чувствуя осторожную поддержку брата. Берен невозмутимо жевал веточку. — Этого, — адан, наконец, прервал паузу, признавая право сильнейшего в конкретный момент, и, стиснув подбородок, покрутил голову Курво перед собой, — в шахты продай. А этого, — адан брезгливо соскрёб пальцем грязь с тусклых волос Тьелко, — отмоют и охотно возьмут для иного рода работы, — адан усмехнулся. — Унголиант таких любит. — Отчего бы и нет? Мне главное, чтобы заплатили, — пожал плечами Берен. — Ну, бывай, — хмыкнул второй адан. — Может, ещё встретимся на охоте. Я всегда в этих местах промышляю. — Встретимся, — кивнул Берен, хлопая поводьями коня и дёргая верёвку. «Обязательно встретимся, ulundo.» В уже основательно разбитые и оцарапанные ступни впился острый осколок камня, но Тьелко стиснул зубы и лишь мотнул головой, едва не падая. Берен не мог остановиться, не мог проявить ни малейшего сочувствия и вполне натурально усмехнулся, благодаря, когда встреченный ими адан ткнул Тьелко в поясницу рукоятью кнута, подгоняя. Курво огромным усилием воли не повернул голову, но взгляд на брата бросил — Тьелко моргнул, успокаивая. Разбитые ноги — не цена, если у них в итоге всё получится. Опасаясь, что за ними будут следить, так как дорога пошла вниз, и они были как на ладони, Тьелко терпел, пока они полностью не скрылись за очередным выступом Эред Ветрин. И хотя ещё было светло, а Анар едва тронула линию горизонта, Берен остановился на ночёвку. — В таком состоянии вы не можете идти ночью, — твёрдо отрезал он, заметив нетерпеливое возмущение братьев. — Уж не собрался ли ты нас лечить? — хмыкнул Курво, усаживаясь спиной к холодной скале и ощупывая свои ноги, насколько позволяли верёвки и кандалы. — Нет, — серьёзно и виновато мотнул головой Берен. — Я мог бы, нолдор — редкий товар на рынке, но… — Это было бы неосторожно, — успокоил Тьелко. — Да за ночь само немного затянется. — А нам неважно, какой ценой дойти, — добавил Курво. — Нам главное дойти, — продолжал Берен, в отличие от «пленников» устраиваясь у разведённого костерка и грубо для возможных наблюдателей кидая эльфам бурдюк с водой. Тьелко достал до бурдюка, намеренно брошенного так, что за ним пришлось бы тянуться, развязал горловину, глотнул и привычно сморщился, но посмотрел благодарно и улыбнулся грязными губами — в бурдюке на этот раз была чистая вода. Курво напился, пряча благодарный вздох в плече брата. — Мы уже прошли больше половины пути. — Берен нанизал на лезвие одного из «присвоенных» мечей тушку где-то пойманного Хуаном тощего кролика и, выпотрошив, стал запекать его на огне. Тьелко с Курво знали, что им не достанется ни кусочка. Всё должно быть правдоподобно. — Дальше будет опаснее, и надо быть ещё осторожнее и внимательнее. Чем дальше, тем чаще будем натыкаться на «советчиков». Братья поняли, о ком говорит Берен. — Я не позволю нас продать поодиночке, — процедил Курво. — Кто бы ещё спрашивал рабов, — хмыкнул Тьелко, чувствуя, как рука брата стиснула его руку. А ведь окажись они в настоящем плену, Курво бы сопротивлялся, не отпуская, сколько бы хватало сил. — Значит, мы не должны до этого довести. — Берен поднял взгляд. — Пока нам повезло. Ваш Хуан умнее многих знакомых мне эдайн, да и эльдар. Но если встретятся настоящие варги, может дойти до схватки, и добычу отбирают по праву сильнейшего. — Я верю в него. — Тьелко спокойно посмотрел на своего мохнатого друга. Хуан молча моргнул в ответ и отчаянно почесался, разбрасывая комья грязи. — Он действительно необычная собака, будем надеяться на это, — кивнул Берен. — А пока постарайтесь по возможности отдохнуть. Если повезёт, завтра к вечеру достигнем севера Эред Ветрин. — Мы в любом случае не повернём назад, — мотнул головой Курво. — А поздно уже сворачивать. Курво медленно перевёл взгляд на Берена. Следопыт был серьёзен. Они и сами понимали, что дороги назад давно нет. До цели они дойдут, а вот там придётся вцепиться зубами в чёрные камни, но либо уйти с наследием отца, либо остаться там навсегда. И второго орла Моринготто не допустит. Но атани рисковал наравне с ними, не мог не понимать, что его судьба в случае провала будет ещё более плачевной, однако, согласился пойти и ни на миг не дал усомниться в своей решимости. Хотя, если подумать, всеми ими двигала любовь — к наследию рода и брату ли или к очарованию прекрасной эллет. На ночь братья позволили Берену заковать себя, как делали все тёмные эдайн, чтобы пленники не сбежали, а сами они могли немного вздремнуть. С рассветом они снялись со стоянки и, далее избежав неприятных встреч, к вечеру, как и предполагал Берен, вышли к восточной части Анфауглит — когда-то зелёной равнине, выжженной во время прорыва Осады Ангамандо. — Ветер в нашу сторону. — Берен сощурился в направлении Вздыбленных Льдов. — Это же хорошо, — удивился Курво его мрачности. — Но мы не сможем перевести дух, — следопыт перевёл на него взгляд. — Будем переходить этой же ночью, потому что завтра ветер поменяется, и следующий удобный случай придётся долго ждать. — Ночью, значит, ночью, — кивнул Тьелко, хотя ноги горели огнём, и он давно чувствовал запах крови. Берен сосредоточенно посмотрел на братьев и вздохнул. За ночь они должны преодолеть расстояние до Железных Гор и попробовать проникнуть за них через один из проходов. Когда Анар полностью ушла за Горы, следопыт обернулся. Ему ответили два уверенных взгляда, и небольшой караван из адана на лошади и двух пленников, которых он вёл в кандалах, под присмотром «варга» вышли из тени от Эред Ветрин. И вот когда их осветили факелы в лапах стоящих на страже проходов орков, путь назад был отрезан окончательно. — Отличное мясо! Веди к Хозяину! — загоготали орки, перекрывая скрежет опускающейся за спинами решётки. Они в Ангамандо.***
Ещё засветло они выехали из Бретиль и свернули вдоль русла Драй Ривер, но до гор Эхориат добрались уже в первых сумерках. Русло пересохшей реки у подножия Криссаэгрима, насколько помнил Трандуиль напутствия Владыки, должно было быть проходом к спрятанному в долине Тумладен городу. Но на месте, которое совершенно точно совпадало с названными признаками, перекатывались темнеющие волны реки. Трандуиль остановился, внимательно осматриваясь. Лаиквенди, которого принц Карантир выделил ему в помощь, изваянием застыл за спиной. За несколько дней путешествия, обошедшегося без новых сюрпризов, между двумя спутниками завязались тёплые и ровные отношения. Трандуиль был не из тех, кто братался со всеми подряд, его даже иногда называли высокомерным, а он просто разбирался в окружающих, приближая к себе только тех, кому мог доверять. Иногда для этого требовались годы, а вот юный Галион расположил к себе за пару дней. Эльда не лез с разговорами, но был неглуп, охотно поддерживая все темы, что предлагал Трандуиль. Он разводил костры и приносил нехитрую добычу, видно, отлично зная Бретиль. Даже угостил Трандуиля из фляги вином по рецепту своего ada. Искушённый наследник Орофера был приятно удивлён, признавая, что ничего подобного в богатом погребе Владыки Тингола и близко нет. Так что за время путешествия Галион стал, как минимум, тем, кому Трандуиль мог доверять. Иначе бы он не обернулся с задумчивым видом и вопросом: — У меня должны были спросить пароль. Река? Галион флегматично пожал плечами, но с места не двинулся. Трандуиль нахмурился. — Ну, допустим, — пробормотал он, упрямо сдвинув брови. — Lire, nin, ondo . Три слова, заученных на квенья, прошелестели в такт волнам. И река вдруг прекратила свой бег, замерла, на глазах удивлённых всадников в потоке образовалось осушенное русло, на дне которого подпрыгивали серебристые рыбёшки. Не тратя времени, Трандуиль и Галион проехали по дну, и едва копыта коней коснулись земли по другую сторону, как за спиной вновь загрохотала горная река. Трандуиль обернулся и увидел, что она уже привычно несёт свои воды. Едва река вернулась в русло, как от скал отделились облачённые в доспехи и вооружённые мечами стражники. Они выстроились живым коридором, но Трандуиль нисколько не дрогнул, уверенно тронув коня коленями. Лошадка Галиона, не дожидаясь понуканий, направилась следом. По первому проходу они выехали к широкой арке и деревянным вратам. Здесь пришлось спешиться. Коней приняли появившиеся столь же внезапно, как и стражники, слуги. Далее через глубокое крутое ущелье и ряд лестниц гости вышли к высокой стене с башнями и каменными вратами. Следом шла вторая стена, выше и мощнее первой, с бронзовыми вратами. После этих врат подъём стал круче, но Трандуиль не замедлил шаг, всё так же слыша за спиной уверенную поступь Галиона. В конце этого пути их ждала третья стена — самая неприступная и высокая. Пройдя её стальные врата, они ступили на новую дорогу, и та, наконец, вывела их к золотым вратам. При этом каждые из врат охранялись несколькими стражниками. Преодолев золотые врата, Трандуиль и его спутник остановились. Перед ними раскинулся ослепительно-прекрасный белоснежный город. Дружный восхищённый вздох вырвался вопреки усталости и непростому пути. — Вы не первые, кто не сразу находит слова, но, признаюсь, ваша оценка трудов моего отца трогает меня. Этот хрустальный голос Трандуиль узнал сразу. — Чем обязаны, лорд Ороферион? — тонкие нежные губы дрогнули улыбкой чуть более искренней, чем протокольная. — Кажется, я задолжал приглашение на танец. Идриль звонко рассмеялась и взяла Трандуиля под руку. — В таком случае расскажи atto, с чем ты приехал к нему, и вечером ты — мой гость! Смеясь как весенняя капель, Идриль увлекла Трандуиля за собой. Галион, старательно изображая серьёзность, следовал за ними на расстоянии. Они преодолели весь город, и Идриль, щебеча, рассказывала истории о той башне и этой лестнице, о фонтанах и беседках, праздниках и учёных беседах. А Трандуиль слушал, и его шаги сливались со стуком её каблучков и его сердца. — Итарильдэ, — раздался серьёзный голос, но глаза эллона, что преградил им путь, светились любовью и теплом. — Прости, atto, — девушка вмиг притихла. — Это моя вина, Владыка, — учтиво поклонился Трандуиль. — Я растерялся, ослеплённый красотой Ондолиндэ, и принцесса Итарильдэ любезно согласилась меня провести. Теперь же… — Трандуиль удивлённо замолчал, и смелые слова, что были готовы вырваться у него, неожиданно воплотились. Тургон откинул плащ, едва успев подхватить оседавшего без чувств гонца Дориата.
