Глава 27. О трёх утрах
30 ноября 2022 г., 05:20
Трандуиль пришёл в себя в тот момент, когда руки целителя бережно коснулись его висков. Пальцы медленно растирали снадобье со свежим запахом трав и ноткой мёда. Трандуилю стало неловко, когда он вспомнил всё произошедшее, но предательская слабость не отпускала. Он ведь так старательно с пятидесяти лет тренировал тело, следуя всем наставлениям отца и наставников! И что вышло? Первое же серьёзное поручение, и он свалился, совсем немного не дотерпев. Хоть бы это случилось без свидетелей! Тем более таких. Трандуиль не удержал вздох. Да теперь та, о которой он так мечтал, и не посмотрит на него, не то чтобы заговорить, и пойдут они с Даэроном одинокие и печальные.
— Как ты себя чувствуешь?
Выдержка выдержкой, но спрятать дрожащую на губах улыбку Трандуиль не смог. Идриль улыбнулась в ответ немного смущённо и ласково. Блеск глаз прекрасной эллет то и дело сверкал между трепещущих ресниц, и это было так непривычно для Трандуиля и так прекрасно, что синда не заметил, как не сводит глаз с чуть прикушенных губ.
— А меня atto отругал, что ты с дороги, а я потащила тебя городом хвалиться, — вздохнула Идриль.
— Дети, дети… Что почти пятьсот лет, что двести.
Идриль вздрогнула и покраснела, а Трандуиль откинул голову на подушку, хоть и не хотелось ему лишаться тёплого касания нежных пальчиков. Но достаточно и того, что он так жалко осел на руки королю Тургону, да ещё и на глазах той, перед которой хотел выглядеть достойно. И как теперь заикнуться о личной заинтересованности в так, казалось, удачно подвернувшемся поручении? Да ему теперь стыдно в глаза смотреть. Слабак ты, Трандуиль Ороферион!
— Неправда! — вскинулась Итарильдэ и испуганно вздрогнула, накрывая пальчиками губы.
Турукано добродушно рассмеялся и, наклонившись, чтобы не задеть венцом притолоку, вошёл в покои.
— О нашем госте я позабочусь сам, — обернулся он к кому-то, — займись текущими делами. Будет что-то срочное, беспокой без промедлений.
— Позволь спросить, Владыка, хорошо ли устроили моего спутника Галиона? — вспомнив, вскинулся Трандуиль. Собственные проблемы он решит сам, а забывать о том, кто помог ему добраться до цели, недостойно воспитанного лорда.
— Пока я имел честь носить тебя на руках в ожидании целителя, — лукаво подмигнул Турукано, не закрывая дверь, — видел, как страж повёл твоего спутника в сторону покоев для особых гостей. — Турукано вновь обернулся к невидимому из комнаты слуге: — Узнай, как устроили друга нашего гостя.
— Да, мой король, — донеслось в ответ, и Турукано закрыл дверь.
Он подошёл к кровати и присел в одно из удобных кресел.
— Как ты себя чувствуешь? — повторил он вопрос, с которого началось пробуждение Трандуиля.
— Прости, Владыка, мне так неловко.
«Как же стыдно! Ему впервые поручили такое важное дело. Он должен был выполнить его достойно! А он не справился! Не оправдал доверия. Отцу будет стыдно за него. И правильно!».
— А ещё погубил отряд и чуть не погиб сам.
Король, вздохнув, кивнул, а Трандуиль замер с приоткрытым ртом, но тут же вспомнил все случившиеся за короткое время странности. Идриль продолжала сидеть притихшей мышкой, и пусть её руки то и дело поправляли идеальные складки платья, взгляд изменился.
— Это осанвэ, — король, тепло улыбаясь, смотрел на молодых. — Послушайте, дети, того, кто прожил намного больше вас, много пережил и потерял, — решительно заговорил он. — Даже наша вечность может быть ничтожно коротка. Я бы мог сказать, что не время, что идёт война, и для любого из нас, — он бросил на Трандуиля внимательный взгляд, — всё может оборваться в любой миг. Ты уже был близок к этому, сын Орофера, впервые в своей жизни, но не в последний раз. И я говорю тебе — ты мужественно справился. Галион кратко рассказал о произошедшем, когда ты упал без чувств, и мы не знали, что подумать. Перестань корить себя и считать, что ты не справился. Ты мог погибнуть, ты едва не погиб. Возможно, такое будет повторяться, и случай может привести тебя к другому Чертогу. Но, тем не менее, я скажу сейчас не только как король, но и как отец — не теряйте время, дети. То, что вы слышите мысли друг друга, означает особую связь между вами, что вы предназначены друг другу. Каждый из вас чувствует притяжение к другому, но отчего-то думает, что чувства не взаимны.
Трандуиль перевёл взгляд на Идриль. Та не отвела свой и с облегчением улыбнулась.
— Я люблю Итарильдэ с момента встречи в Химладе. — Трандуиль вернул королю уверенный взгляд.
— Я знаю, — приподнял тот тонкие брови.
— И я тоже.
Трандуиль вновь посмотрел на Идриль, ощущая, что из тлеющей все эти годы надежды разгорается пламя, в котором он готов гореть вечно. Не сгорать, как в муке безнадёжной любви, а согревать свою единственную и мир вокруг. Пусть король Тургон прав, и однажды он сложит в битве голову, но Трандуиль видел правоту в словах отца любимой — даже вечность может быть коротка.
— Ты счёл за слабость, что тело, вынесшее первый серьёзный бой, потерю близких друзей, первое ранение, первое пленение и избиения, несколько смен Анар и Итиль в пути, сочло, что с него хватит. Только вот душа знает, как глупо уходить в Чертоги, только встретившись вновь со своей любимой. — Турукано мягко улыбнулся. — А я восхищаюсь силой и твёрдостью столь юного эллона, мужеством равного многим опытным воинам. Ты станешь великим воином, лорд Трандуиль, я вижу это. Зрелость решений и мудрость полководца, сила духа, способная вести за собой — у тебя всё впереди. А ещё счастье с любимой женой и продолжение двух славных родов. Я взял на себя смелость послать в Дориат птицу с предложением лорду Ороферу поженить наших детей.
— Вот так? Так просто? — серебром рассыпался смех Итарильдэ.
Её смех резко оборвался, но на Трандуиля продолжали смотреть тёплым взглядом самые прекрасные в мире глаза. И он расслабился, перестав скрывать, какое облегчение испытал от осознания, что отец девушки всё понял и поддержал их в миг, когда сами они ещё не открылись друг другу.
— Потому что повторюсь, всё может оборваться в любой миг. И меня бы назвали жестоким отцом, что я потворствую, а не оберегаю тебя, — Турукано серьёзно посмотрел на дочь, — но твоя fea с детства закалилась во льдах Хелькараксэ, а я более всего не хотел бы разочаровать тебя, посчитав, что ты бы выбрала спокойную жизнь вместо счастья, пусть и среди тревожных ветров. Я знаю, каково терять. Я потерял твою мать и долго ненавидел весь мир за то, что он отнял её у меня. Но потом понял, что всё равно никогда не променял бы на покой выпавшие нам годы счастья, оставившие мне тёплые воспоминания и нашу дочь. Я вижу ваше счастье, дети, пусть и не знаю, миг или вечность ему суждены, и говорю — не теряйте времени на сомнения. Ни вздоха, ни взгляда порознь.
Идриль задумчиво посмотрела на отца и уже уверенно пересела из кресла на край кровати. Её рука скользнула по одеялу, и Трандуиль накрыл тонкие пальчики своими.
— Ты проведёшь под присмотром целителей столько, сколько потребуется для излечения, — говоря как уже о решённом, приказал Турукано. — Мне доложили о твоих ранах, и я очень надеюсь, что ты бы о них не умолчал, дорогой мой будущий родич.
Трандуиль виновато вздохнул и перевёл взгляд на будущего тестя, выглядящего едва ли намного старше его.
— Молодость… — покачал тот головой. — Впрочем, мы все были такими. У кого-то это состояние проходит через тысячелетия, а у некоторых не проходит никогда. Но запомни важный совет, лорд Трандуиль: не стыдно сказать, что ты ослабел и нуждаешься в помощи, потому что наступит момент, и твоя сила будет нужна, а ты бездарно истратишь её на пустые попытки со всем справиться сам. Мужество — не скрывать правды, пока не рухнешь от истощения, а это неминуемо наступит при подобном поведении, а признать, что тебе нужна помощь. И неважно — целителей или советников, друзей или жены. Вовремя попросить помощи или оставить подданных в момент нужды, когда ты единственная их защита и надежда?
— Благодарю, Владыка Тургон, — серьёзно кивнул Трандуиль.
— Я как-нибудь расскажу тебе или вам обоим, Итарильдэ, вероятно, не помнит, как «примерно» ведут себя в палатах исцеления мой брат и наши кузены, — усмехнулся Турукано. — И поверь, они туда попадали уже не раз.
— Я посчитал произошедшее со мной слабостью, — покраснел синда.
— А я назову это огромной силой и достойным восхищения упрямством, — прервал его Турукано, возражая, — на которых ты держался весь путь и достиг цели. Твои раны излечат, ты отдохнёшь, а докладывать мне позволяю тебе здесь. Итак, с чем тебя прислал Владыка Тингол?
Трандуиль мгновенно принял деловой вид, хотя Идриль осталась сидеть рядом, более того, её пальчики переплелись с его пальцами.
— Владыка, — собравшись, заговорил Трандуиль, — предлагает дополнительно обезопасить Гондолин, прорыв тайный ход до Дориата. Расстояние немалое, и Владыка предлагает начать с двух сторон и как можно быстрее. В случае предательства или несчастливого случая, а это не исключено, будет шанс вывести женщин и детей. Обратным же путем на помощь может прибыть подкрепление.
— Тайный ход из города нолдор в государство синдар. — Турукано задумчиво качал головой, но едва заметная улыбка и загоревшийся взгляд говорили о том, что идея ему нравится. — Я приму предложение Владыки Тингола, и мы отметим это вашей свадьбой.
Когда король поднялся, чтобы покинуть покои, Идриль поднялась тоже. Но выпуская её тёплую ладонь из своей, Трандуиль знал, что скоро увидит её, а потом слова клятвы объединят их навечно, и даже когда они будут врозь, они будут едины. «А часть тебя уже со мной», — долетело нежное касание осанвэ, и в этот раз Трандуиль не удивился и не испугался, а послал в ответ свою любовь и спокойно уснул. Это не слабость.
***
На вырвавшийся у него стон висков коснулись пальцы, чуть погладили, а руку, которую Нельо спросонья неловко накрыл, когда поворачивался во сне, аккуратно придержали, медленно и мягко перекатывая его обратно на спину. Нельо облегчённо выдохнул. Ему долго пришлось, помнится, привыкать не прятать от братьев свою боль, хотя он всё равно пытался это делать, когда ему казалось, что он способен контролировать себя. И вот до чего это довело его. Нельо улыбнулся. — Ты неисправим, Старший, — укоризненно вздохнул Тельво. Нельо открыл глаза и перекатил голову по подушке в сторону голоса брата. — Неисправим, — зловредно повторил сидящий в кресле в углу покоев Тельво. А на кровати Нельо, когда он открыл глаза, сидела Туилинн. — Ты о чём? — улыбнулся Нельо, приподнимаясь на здоровой руке. Туилинн не бросилась помогать ему, переключившись на приготовление мази, травы для которой она растирала в небольшой плошке. — Если ты улыбаешься, значит, уже смог преодолеть боль и жаждешь действия. — Доложи. Нельо ещё немного поменял положение и посмотрел на брата. Тельво, если и замешкался, то лишь на миг. Он поднялся из кресла и подошёл к кровати, усаживаясь так, чтобы не мешать Туилинн проводить перевязку руки. Нельо прикусил губы, когда девушка начала разматывать фиксирующую лубок ткань, но тут же посмотрел на брата, кивая. Даже во время нахождения в Дориате Нельо не сложил с себя обязанности нолдорана. Тингол охотно предоставил в его распоряжение своих почтовых птиц, среди которых стало ещё больше ласточек. И то, что Нельо приготовился этим утром выслушивать отчёт в присутствии одной из них, для многих бы ничего не сказало — слуги дворца Менегрота, как и верные нолдор, умели хранить тайны, но для Тельво присутствие целительницы сказало более чем достаточно, и он порадовался как брат, немедля приняв решение короля и главы Дома как вассал. — В Химъяринге всё под контролем, — начал Тельво. — Тот порошок, что Карнистиро привёз от наугрим в крайний свой приезд, усиливает металл, не утяжеляя, причём, работает даже на сплавах металлов. Наши кузнецы поражены результатом и, воодушевившись, решили к твоему возвращению усилить арсенал новыми мечами. — Количество — это отлично. — Никто не позволит себе гнаться за этим в ущерб качеству. Первый успех лишь привлёк в кузни новых учеников. Нельо удовлетворенно кивнул. — Пусть Макалаурэ обеспечит кузнецов всем необходимым: организует новые обозы к наугрим, пригласит, быть может, их мастеров в Химьярингэ. Но не забывайте об осторожности. Враг не должен увидеть ничего подозрительного. И пусть найдут соколят, они хороши для разведки. — Я тоже подумал о наугрим и уже велел Питьо, — немного стушевался Тельво, но брат возмущения не высказал. — Прости, я подумал, что Макалаурэ в твоё отсутствие за главного в управлении, и решил, что не стоит грузить его ещё и этим. А Питьо ни за что, кроме как за охоту, не отвечает. Ему не в тягость будет, а кузнечное дело мы все знаем. — Не возражаю, — кивнул Нельо. «Но прошу тебя согласовывать со мной такие решения», — донеслось осанвэ. Обожавший Старшего Тельво чуть склонил голову, извиняясь и благодаря, что брат не стал отчитывать его при свидетелях. — Из Химьярингэ всё, — продолжил Амбарусса как ни в чём не бывало. — По местным новостям. С тобой хотел поговорить глава гильдии ремесленников Дориата, Белег просил аудиенции и ещё придворный менестрель, brannon Даэрон. — Менестрель? — искренне удивился Нельо. — Brannon Даэрон ещё и ученый — создатель алфавита. Насколько я знаю, Ломион попросил его обучать нас синдарину. Ты вроде как тоже хотел? — И не отказываюсь, — кивнул Нельо. — Тогда… — он задумался и перевёл взгляд на Туилинн. — Каким временем я располагаю до обеденной трапезы, и что именно запланировано после неё? — До обеда есть три цикла песочных часов, потом смена повязок, а после — лечебный сон. — Может? — Сон, — безапелляционно прервала Туилинн. Выглядело это и непочтительно по статусу, и смело по внешнему виду, потому что даже в полусидячем положении Нельо возвышался над хрупкой эллет, однако та смотрела ровно и спокойно, и после короткой паузы Нельо пожал здоровым плечом и перевёл взгляд на Тельво. — Пригласи brannon Даэрона на ужин, — нашёл выход Нельо, — заодно Тьелпе, Ломиона и Ириссэ. Что-то она грустит всё больше. Ох и взгрею я Тьелко как в детстве полотенцем по хребту, пусть только вернётся!***
— Теперь, что бы ни произошло, молчите и не поднимайте глаз, — почти не размыкая губ, прошипел Берен, делая вид, что проверяет узлы на верёвке, — и… Стоять, скотина остроухая! Последние слова он рявкнул так угрожающе, что от неожиданности присел даже Хуан, а Тьелко сделал неосознанное движение, желая защитить младшего брата, и тут же гневно сверкнул глазами, получив от обнаглевшего атани хлёсткую оплеуху. — Плетью по горбу, чтоб до кости рассекло, — снисходительно посоветовал чей-то хрипловатый голос. — На продажу привёз мясо? Неспешно перебирающий богатую наборную упряжь верхового волка тёмный эльда, брезгливо сморщив нос, оглядел усталого адана, и его беспородного, хоть и крупного варга, на которого, щетиня загривок, утробно рычал его красавец, чья бурая шерсть сверкала от сытости и чистоты. Берен немедля склонился в глубоком поклоне, одновременно рывком за верёвку заставляя братьев наклонить головы. — Не обломал ещё голугов ? Тёмный с брезгливым интересом коснулся рукой тугого плетения толстой косы Куруфина и отряхнул перчатки. — Сколько ты хочешь за это отребье? Много не дам — они же не дойдут и до рынка, подохнут по дороге. — Грозный господин, никак не могу продать. Эти голуги предназначены в подарок для господина Майрона. Уж простите, грозный господин, — заискивающе заканючил Берен, словно не замечая, как удивлённо покосились на него оба нолдо, уже привыкшие к уверенному тону потомка правителей атани. Туркафинвэ, звякнув цепью кандалов, переступил по ледяному камню и тут же едва не прикусил язык, давя вопль, когда удар плетью ожёг спину. Следующий удар под колено сбил его с ног. Рывок за грязные волосы вверх, и запрокинутое к закопчённому дымом факелов своду пещеры лицо обшарили чёрные глаза. — Господин Майрон в Тол-ин-Гаурхоте, glob . Лучше продай, а то ведь… — всадник, многозначительно ухмыльнувшись, чиркнул кончиками пальцев, затянутых в перчатки, по чисто выскобленному горлу. Жуткие рычания Хуана и волка заставили шарахнуться и в ужасе заржать и без того напуганного коня Берена. Разгневанный срывающейся сделкой перекупщик рабов рявкнул какое-то ругательство на тёмном наречии, от которого до тошноты сжалось в груди у обоих братьев и, пнув Берена коленом в висок, направил ощетинившегося волка в сторону приглянувшихся рабов. Курво оказался быстрее, закрывая Тьелко собой — он понял, что приглянулся тёмному купцу больше, но огромный волк отшвырнул нолдо в сторону, словно невесомого эльфёнка. Вокруг стали останавливаться любопытствующие, но они не вмешивались, а лишь предвкушали зрелище. Развлечение с рабами — хоть что-то в этой клоаке. Купец же ловко, явно имея богатый опыт усмирения, свистнул кнутом и сначала вновь опустил его на спину Тьелко, на этот раз вложив в удар максимум сил и вырвав у упрямца стон, а после виртуозным движением опоясал кнутом связанные запястья Тьелко, дёрнув его на себя. Курво ошеломлённо смотрел на чуждое им мастерство, лёжа на камнях, и сам не сообразил, как это вышло. — Грозный господин! — вновь раздался уже более решительный голос Берена. Курво ожидал, что купец сейчас убьёт Берена, а их заберёт по праву сильнейшего, как вдруг раздался хриплый стон брата, и наступила тишина. Курво открыл глаза. Тьелко стоял на коленях перед волком, а тот капал слюной из оскаленной пасти на его шею. Купец посмотрел на Берена, приготовив второй кнут. — Накажи его при всех за то, что посмел брыкаться без разрешения, — дёрнул он вновь Тьелко за стягивающий его запястья кнут, — и я подумаю, оставить ли их тебе или забрать. Два удара он получил, но спина всё ещё слишком чистая для раба. Купец азартно усмехнулся, охотно переходя на новое развлечение, и стал оглядывать собравшихся. — Двадцать! — крикнул кто-то из толпы. Тьелко даже не сдвинулся с места, а лица его не было видно. Курво похолодел и позвал брата осанвэ. Вместо ответа Тьелко закрылся аванирэ. Курво перевёл взгляд на Берена, стараясь не делать лишних движений — кто знает, чем теперь может обернуться их путешествие. Берен смотрел на купца немигающим взглядом, а тот дёрнул кнут, отчего Тьелко пошатнулся, но удержался на коленях, и бросил второй в руки посмевшего отказать ему адана. Берен поймал кнут осознанно, понимая, что иначе будет хуже. — Убери ему волосы со спины, — раздался его голос. Понимал это и Курво, поднимаясь. От вида двух вздувшихся рубцов на спине брата у Куруфинвэ всё закипело внутри, но он сделал то, что ему велели, лишь на миг дольше накрыв ладоням плечи Тьелко.
