Всего одно решение

      — Шевелись, остроухая тварь, или я тебе ещё кое-что отрежу!       Стражник пнул в бедро отскребавшего грязные полы эльду, тёмные, почти чёрные волосы которого были неровно обкромсаны кинжалом. В ответ на пинок раб ещё ниже склонил голову, так что кончики закрывавших лицо волос мазнули по мерзкой жиже, которую сплюнул тёмный ровно там, где эльда только что возил тряпкой.       Берен воспользовался временным отсутствием внимания к ним и бросил на братьев короткий взгляд. Смотрят долу. Правильно, потому что с каждым шагом в этих стенах цена даже мизерной ошибки станет фатальной. Теперь они выйдут отсюда или останутся тут навсегда. Он, Берен, насколько хватит человеческих сил — от рабов-людей толку мало, да и пытать их слугам Моргота не интересно, а вот младшие феаноринги в таком случае ещё позавидуют своему старшему брату.       Имя двуногого Кархарота действительно легко открыло им двери в Башню. И снова везение, в которое Берен боялся верить — самого купца в этот день не было. А вот покровительство своё он, видимо, налево и направо не раздавал, так что, услышав от незнакомого торговца живым товаром заветное имя, стражник на воротах не стал скрывать удивления.       А потом всё пошло хуже. Первый страж крикнул в мутный сумрак коридоров, и из какого-то из них вышел морэдайн. Провожатый был в ширину как два Берена, а плечи его едва не касались стен коридоров, по которым он повёл новоприбывших. При этом он пропустил торговца живым товаром вперёд себя, факелом освещая ему нужные повороты. С каждым шагом это делало ситуацию всё дерьмовее — какой уж тут момент неожиданности. Возникшая заминка, пока стражник остановился, чтобы проучить раба, давала время подумать, как поступить. Страж тем временем пнул мойщика полов в живот, и совсем недавно крепкий, судя по ещё не измождённому виду квэнди-воин, вероятно, совсем недавно пленённый, пошатнулся, роняя из рук тряпку на начищенный сапог.       — Тварь!       Стражник занёс ногу, метя в грудь рабу, а тот лишь согнулся, закрывая лицо руками, видно забыв, что держит в руках тряпку. Удар пришёлся в верх грудины, сапог продолжил движение, разбивая открытую нижнюю губу. Кровь брызнула на штаны стражника, тот зарычал, но, должно быть, не имел права убивать собственность Властелина — слишком уж бессильной была его злоба, выместить которую он мог разве что ещё парой ударов в живот, а потом прижать раба к полу, наступив каблуком на поясницу, и вместо тряпки несколько раз протащить по полу всем телом, наверняка ещё сильнее раздирая разбитые губы. Раб не очень уступал своему мучителю в размерах и, наверняка, в силе, ещё не вытянутой из него Тьмой, однако, не сопротивлялся.       — Проверю, как отмыл! — рявкнул стражник, переступая через распластанного на чёрных плитах раба и намеренно наступая ему на лодыжки.       Берен невольно поморщился, но кости в ногах эльды не хрустнули, а сам он лишь глухо застонал.       Стражник вновь взял в руки факел, который временно сунул в крепление на стене, и грязно выругался. Берен чуть подался вперёд и увидел, как огонь высветил на добротной ткани штанов уже побуревшие пятна крови.       — Дерьмо, варжий корм! Он мне штаны испачкал. А Властелин не любит такого в Цитадели.       На лице стража заходили бугры желваков. Ему явно не нравилось то, что придётся сделать, но он всё же обернулся к Берену.       — Дальше сами дойдёте. Не заблудитесь. — Речь искажённого звучала отрывистым лаем, он едва сдерживал злобу. — Всё время прямо. Будет только одна развилка ходов. Свернёте направо. Упрёшься в двери канцелярии, там тебе скажут, что делать дальше.       Берен постарался склониться в самом униженном поклоне, хотя в сердце развернули яркие крылья хороводы дарящих надежду бабочек — они всё же избавились от опеки и даже не привлекли ненужного внимания, им самим не пришлось ничего предпринимать. Раба, конечно, жалко, получит он потом плетей. Но, отправляясь сюда, они понимали, что придётся выбирать между своей целью и желанием помогать встречным несчастным. И в данный момент они не могли сделать ничего. Берен лишь бросил на вернувшегося к мытью полов раба короткий взгляд, мысленно поблагодарил и попросил прощения, а потом забрал у стражника факел. За цепи он подтянул оцепеневших от произошедшего братьев к себе, толкнул вперёд, приказывая шевелить ногами, и пошёл следом.       — Ulundo… — прошипел Курво, едва они отдалились на значительное расстояние, откуда их было не услышать. Вокруг не было ни одной рабской или тёмной души, лишь редкие факелы на стенах капали смолой, словно слезами замученных в этих стенах несчастных.       — Надеюсь, Намо быстро заберёт его fea, — едва слышно вздохнул Турко.       Берен понял, что братья говорят о разном, но промолчал. Самому было тошно, это ощущение даже перекрывало удушающий ужас от нахождения в самом сердце Тьмы.       Ангамандо.       Пройдя ещё немного, они увидели поворот. Но это была явно не та развилка ходов, о которой упоминал страж, и, высветив ход факелом, Берен убедился в этом. Поворот вёл в тупик. Это была просто достаточно большая ниша.       — А это то что надо, — пробормотал Курво, самовольно сворачивая. Берен всё же огляделся, но вокруг было всё также тихо, и он пошёл за братьями. — Посвети. — Курво поднял на следопыта взгляд. Берен послушно присел рядом, держа факел над руками братьев. — Дай кинжал, — недолго рассматривая цепь, приказал Курво.       Турко молча доверился брату, знавшему и чувствующему металл не хуже их отца. Атаринкэ — маленький отец. Приняв от Берена охотничий клинок следопытов, Курво оценил тяжесть рукояти и снисходительно кивнул. Взятой у Берена перчаткой он накрыл пальцы Турко и на пробу ударил по стыку звеньев цепи. Благодаря тому, что рукоять кинжала была обтянута кожей, звук удара вышел глухим и быстро растаял в пустынном коридоре. Второй раз Курво ударил уже сильнее и смелее. После четвертого или пятого удара распавшаяся цепь звякнула об пол. Долгожданный звук оказался более звонким, но Турко быстро накрыл цепь ладонью, обрывая вибрацию. Под общий стук сердец немного выждали, и Курво, убедившись, что всё по-прежнему спокойно, принялся теперь за свою цепь.       — Отлично, — поднялся он на ноги, растирая запястья.       — Что теперь? — Турко уже стоял рядом.       — Путь у нас, я так понимаю, один, по нему и пойдём. Канцелярия, всё ближе к Моринготто. Ты уверен в нём? — уже почти у самого выхода из тупика в коридор Курво посмотрел на брата.       — Хорошо, что Хуан тебя не слышит, — укоризненно покачал тот головой.       — Хорошо, что никто из братьев нас такими не видит, — усмехнулся Куруфинвэ, — а то мы бы уже услышали много всего.       — Я готов. А потом просто протяну Нельо Сильмариллы, — серьёзно кивнул Турко.       Курво, уже не ухмыляясь, тоже кивнул. Прокрутив кинжал в пальцах, он вернул его Берену. Теперь со свободными руками братья и без оружия были опасны, да и в их одежде даже булавку не спрячешь, о чём Берен немного злорадно и сообщил принцам, убирая нож.       Курво неожиданно задумался, глядя, как Берен гоняет в зубах тонкую веточку. Оставив следопыта и даже брата в молчаливом недоумении, он вернулся в темноту тупика, но почти сразу появился обратно с обрывками цепей в руках.       — Иди сюда. — Курво развернул Турко спиной к себе и принялся плести ему косы. Оценивая результат, Курво обернулся к Берену, и тот потрясённо кивнул — желтоватый металл тонкой цепи был почти незаметен в светлых волосах Турко. — Чтобы расплести, дёрнешь вот здесь. — Курво направил руку брата в нужное место. Турко ощупал его пару мгновений и уверенно кивнул. — За пару-тройку расшибленных друг о друга тёмных лбов управишься.       Курво размял кулаки, готовый к бою.       — Надеюсь, до этого не дойдёт, — прошептал Берен, всё же проверяя из-за угла, нет ли кого. — Чем меньше шума, тем больше шансов подобраться ближе к Моринготто незамеченными. Даже хорошо, что здесь работают рабы, — вдруг вспомнил он избитого мойщика полов. — Моя невеста рассказывала, что в сердце Ангамандо тоже присутствует музыка эльдалиэ, и есть шанс, что именно вас Моргот среди похожих не вычленит.       — В канцелярии надо попробовать вести себя так, будто тебе позволено многое, — предложил Курво, смотря на Берена. — Держись уверенно и нагло. Может, повезёт и нам дадут и дальше идти одним. Для украшения, — протягивая Турко ещё один обрывок цепи, Курво закрепил свою часть под поясом туники так, что выглядело это, будто запястья раба были скованны спереди, а ещё кусок цепи выглядывал из-под туники. Турко, усмехнувшись, кивнул и повторил за братом.       — Правдоподобно, — оценил Берен и, наконец, вышел из тупика.       Дальше шли с всё сильнее бьющимися с каждым шагом сердцами. Но едва преодолели развилку, о которой говорил страж, охватило спокойствие. Турко переглянулся с братом. Миг они смотрели в глаза друг друга, а в следующий оба уже направили взгляды вперёд, где в свете дальних факелов была видна дверь.       — От купца Кархарота? — равнодушно поднял голову немолодой адан, оказавшийся единственным в комнате за дверью.       Берен уверенно кивнул, пока предпочитая говорить поменьше. Должно быть одно то, что они появились без охраны, уже было знаком высокого покровительства. Да и кому вообще придёт в голову, что в Башню проникнут добровольно, а внутри ещё и избавятся от опеки? Справедливости ради не без вмешательства извне, не иначе как снова посланного кем-то испытания и шанса. Турко вновь вспомнил гложущий стыд предательства, связанный с Нельо. Тогда он не молил Валар, а сейчас попросил, чтобы те не оставили своей заботой так помогшего им, пусть он об этом и не знал, эльду.       — Туда, прямо, двойная дверь, после направо и в конце галереи снова направо, — тем же равнодушным тоном продолжил писарь, уже на первом слове вернувшийся к перу и свитку. — Только не перепутай, — вдруг поднял он голову, окликая.       Берен уже успел сделать несколько шагов и обернулся. Он коротко кивнул, хотя сердце зашлось от волнения.       Едва Берен закрыл первую из перечисленных дверей, Турко посмотрел на брата.       — Не перепутать.       — Не получится ли, что, если перепутаем, окажемся там, попасть куда не горят желанием даже местные? — понял его мысль Курво.       Неужели ход налево ведёт к Моринготто? Но и Берен подумал о том же, ведь они всё время шли, углубляясь в Башню, а, значит, были всё ближе и ближе к цели.       Нахлынувшее в который раз волнение отпустило, сменившись уверенностью. Они так долго шли сюда, столько раз их путь мог оборваться, и следов бы не нашли — ничего бы не нашли. И вот они почти у цели. Теперь главное, чтобы Хуан выполнил свою миссию как нужно.       Берен бросил взгляд на светловолосого феаноринга, но тот был спокоен — значит, уверен в своём необычном псе. И Берен доверял принцу, как оба брата всё это время доверяли ему, по сути незнакомому атани, желавшему лишь выполнить поручение Владыки Тингола, чтобы стать его зятем.       Преодолев предпоследнюю из названных писцом дверей, трое смельчаков оказались в галерее, о которой тот тоже упоминал и которая вела к дверям, где им как раз надо было не ошибиться. Галерея была открытой и выходила, если присмотреться, на противоположную от входа в Башню сторону. Мрачная чернота того, что простиралось ещё дальше за Ангамандо, на миг перехватила дыхание и придушила чёрной силой. Но аманэльдар напряглись, вздрогнули и будто вытолкнули попытавшуюся проникнуть в них Тьму, а после каждый из них коснулся рук Берена, и следопыт почувствовал, как в него вливается чистая сила.       — Не тратьте силы, — попросил он, хотя сразу ощутил, насколько легче стало дышать.       — Не беспокойся о нас. Не об этом точно. — Курво оглянулся и вновь направил взгляд на противоположный конец галереи.       Там. Была. Их. Цель.       — Я чувствую их, — вдруг шепнул Турко, — Сильмариллы отца.       — Открытая галерея — это удача для Хуана. — Курво тронул брата за локоть.       Слишком крупного варга-переростка не разрешили взять с собой, и понятливый Хуан остался снаружи. А дальше он должен был самостоятельно проникнуть в Башню и там найти хозяина и его спутников. Вдалеке вдруг мелькнула смазанная тень. Братья не успели даже испугаться, как в их колени по очереди ткнулся чёрно-серый нос.       Турко порывисто обхватил друга за мохнатую шею, обнимая пыльную шкуру, а Хуан, куда мог, доставал тёплым языком. Турко быстро взял себя в руки, тряхнул головой, поднимаясь, и почти побежал. Курво догнал брата и накрыл его руку на дверной ручке, желая быть рядом. Берен обхватил обоих феанорингов за плечи, и Турко толкнул дверь.       Их чуть было не смело назад, настолько мощной волной ударила в них Тьма. Чем ближе к Моринготто, тем тяжелее было дышать, думать, даже стоять. Тьма протягивала щупальца, ощупывая сквозь кожу, пыталась достать до сердца и проникнуть в разум. Только мощный щит аванирэ детей Пламенного Духа и помогал братьям. Берену же должно было быть неимоверно тяжело, но он мужественно держался, и феаноринги всё больше проникались восхищением и уважением к стойкости этого атани.       Без зова или разрешения Моринготто приблизиться к трону оказалось невозможно, даже одному из воплощённых майар Оромэ приходилось сейчас упираться всеми четырьмя лапами. Хуан встал впереди, став щитом для эльдар и человека, но идти дальше они не могли.       И тут Турко едва не упал. Но не от того, что его всё же достало ударом тёмной силы — из-под его руки раздалась Песня. Турко впервые услышал голос Хуана в истинном звучании, хотя знал, что волей Эру дано ему трижды за свою жизнь заговорить. Всего три раза за вечность Арды, и следовало внимательно отнестись к выбору момента, чтобы использовать одну из трёх возможностей. Получалось, что Хуан впервые воспользовался этим даром. Ради них.       И была его Песнь негромкой, но в ней ощущалась мощь Эа. Тёмная сила дрогнула. Башня слабо завибрировала, отовсюду стал доноситься вой и хриплые орочьи вопли. Дверь за спинами трёх дерзнувших слетела с петель, но тёмный эльда замер в ней, пошатнулся и так и застыл.       Проморгавшись, Курво увидел за его спиной посреди галереи ещё несколько таких же окаменевших от Песни тёмных эльдар.       — Орки поддаются музыке Хуана сразу. У эльдар и воплощённых хватает сил достигнуть нас, но и они не в силах преодолеть Музыку Света, — поражённо прошептал Турко.       Голос Хуана становился всё сильнее, звучал всё шире. Орков уже не было слышно, не было слышно вообще ничего. Хуан замолк также внезапно, как и начал свою Песнь. Воцарилась звенящая тишина.       Турко встал на колени — немыслимо для гордых нолдор, преклонившихся лишь один раз, когда Нельо собирался отдать корону дяде Нолофинвэ. Но здесь, в Ангамандо, слишком сильно изменилось их восприятие, и Турко встал на колени перед Хуаном, обхватывая мохнатую серую морду друга ладонями.       — Спасибо, родной.       Хуан лизнул Турко, будто бы даже улыбнулся и, цокая когтями, побежал дальше; замерев через несколько шагов, обернулся, виляя хвостом, словно спрашивая: «Ну, где вы там?»       Братья и вконец ошеломлённый Берен догнали воплощённого, и вчетвером они осторожно приоткрыли огромную чёрную дверь, сам узор которой внушал леденящий ужас.       Первой мыслью Курво при виде нескончаемого чёрного ковра было воспоминание о том, что Нельо заставили встать здесь на колени, только раздробив их. Вот здесь, а, быть может, тут их брат ожидал решения Моринготто об очередной пытке. Курво был уверен, что Нельо так же, как и они, не опускал гордо поднятой головы, смотря на три сверкающих в железной короне Камня. И, быть может, так же повторял:       — Будь он друг или враг, запятнан или чист, порождение Моргота или светлый вала, эльда, или майа, или Пришедший Следом…       Слова Клятвы лились сами собой, Курво даже не думал о том, что говорил. Он просто шёл, с каждым шагом, с каждым словом приближаясь к Цели.       Трон Моринготто был близко — руку протянуть. Но просто так его было не убить, а тратить время, не зная, сколько его у них есть, крайне опасно после того, какой они проделали путь и сколько вынесли для того, чтобы рука сейчас коснулась ледяного металла короны. Курво снял её, стараясь не касаться Камней, и осторожно спустился со ступеней к трону. Обернувшись, он увидел, что Хуан контролирует дверь, а Турко поддерживает Берена. Несмотря на огромную силу и волю, смертному было не под силу устоять против Тёмной Силы. И при этом Берен держался молодцом и пытался не быть обузой. А что белый весь и лицо почти прозрачное, так это недостаток свежего воздуха.       Курво перешёл на бег, Хуан, подгоняя его, потявкивал, когда вдруг подкосились ноги, и на шею словно накинули удавку. Курво стал задыхаться, но в острые зубцы короны вцепился так, что её бы у него оторвали только вместе с руками.       — Наглецы.       Дыхание остановилось само по себе, можно было не душить. Сила Моринготто рванула Курво обратно и, развернув, швырнула на ковёр.       — Почти на этом же месте коленопреклонённым стоял передо мной ваш брат. — Моринготто медленно поднимался. — Преклонишься и ты. Вы все.       Курво не мог пошевелиться, смог лишь скосить глаза и увидеть, что невидимые путы Чёрной Силы связали и Турко. Брат лежал на спине, выгнувшись, с заведёнными под поясницу будто бы связанными руками, хотя на самом деле на них не было ничего. Берен забытым мешком свалился чуть в стороне, и было не заметно, чтобы он дышал.       Хуан выполнил свою миссию сверх того, что можно было ожидать. Не использовать дар столько Эпох и тысячелетий, и запеть второй раз за один день. Музыка была ещё более мощной, звенела, рассыпаясь хрустальной капелью, в ней слышался шелест ветвей и запах трав.       — Не преодолеть тебе мою силу, маленький майа, — словно шорох мёртвой золы, прошелестел голос Моринготто. — Сон, что ты наслал на меня, оказался слишком краток. Моя сила больше чар Ирмо. Тебе меня не побороть.       Курво смотрел, как Моринготто, не спеша, уверенный, что они никуда не денутся, спускается по сверкающим вулканическим стеклом ступеням своего трона. Хуан продолжал Песнь, но Курво чувствовал, что сил майа недостаточно, а второго певца, чтобы поддержать и усилить, у них не было.       Моринготто спустился с нижней ступени. Курво видел, как убийца деда приближается к нему, и изо всех сил стиснул корону в руках.       «Вот и всё. Прости нас, Нельо.»       — Эру Всеотец! В вечно длящуюся Тьму ввергни нас, если дела не совершим! На святой горе услышьте нас и Клятву нашу запомните, Манвэ и Варда!       Музыка Хуана обрела второе дыхание и, поддерживаемая, сильнее полилась под высокие тёмные своды, дошла до оледенелых стен и настигла, заставив пошатнуться. Моринготто будто бы даже растерялся на миг, но тут же вспыхнул гневом. Курво закричал бы от вспыхнувшей внутри боли, если бы смог. Он увидел, как выгнулся Турко, как мышцы проступили под его кожей, и покраснели от крови белки в глазах. И тут же Тёмную Силу отбросило немалым усилием, но оно имело успех.       Моринготто отшатнулся и прикрыл ледяные глаза, готовый к новой атаке. Даже если их это убьёт, Курво был готов бороться. Если ему не померещилось. Но Моринготто не стал бы отшатываться от призрака почти порабощённого противника.       Но откуда здесь? Курво не мог обернуться, а Музыка всё крепла, звенела, лилась всё сильнее. Песня Хуана, обретя нежданную поддержку, тоже зазвучала увереннее. И Моринготто отшатнулся в очередной раз, падая на ступени.       В тот же миг Курво смог пошевелиться и привстать. Но сразу встать не получалось. Оперевшись на руку, он упал, но тут же упрямо попытался вновь. Он видел, как Хуан бросился к Турко. А над самим Курво нависла мрачная тень.       — Долго собираешься загорать, младший? Было бы неплохо выйти отсюда. Кто знает, сколько проспит Моринготто от моей Музыки.       — У тебя всегда отменно выходили колыбельные, toronya , — всё же сумев поднять глаза, Курво нервно засмеялся.       Над ним нависали легко узнаваемые, неровно отхваченные кинжалом тёмные волосы.