Всего одно решение

      Маслянисто поблескивающее ядом лезвие секиры прошлось по руке, разрезав плоть почти до локтя. Курво хватанул раскрытым ртом смрадный воздух и понял, что ничего не успевает сделать, понял, что подвёл всех. Руку словно окунули в лёд и кипяток одновременно и выкрутили все суставы разом. У Курво не оставалось другого выбора — он разжал пальцы на рукояти, роняя оружие, и сжал их на ране. Но зажать такую рану одной ладонью было невозможно. Перед глазами замелькали искры, словно он, находясь в кузне, ударил молотом по заготовке.       — Помоги ему! — заорал Макалаурэ, ударом ногой в брюхо отшвыривая орка от разъярённого Берена.       Теперь на долю старшего из братьев приходилось сразу трое тварей, но Берен не стал спорить. Добив по пути раненого орка, приподнявшегося с кривым кинжалом в руке, Берен упал на колени и проскользил по грязи до рухнувшего чернокосого принца Куруфина. Fea нолдо отчаянно пыталась справиться с шоком hroa . Где-то за спиной на редкость мелодично пропели пару ласковых «р», призывая поторопиться, но это не помешало Берену сосредоточиться. Он сорвал с себя рубаху, ловко закрутив её в жгут, заодно спрятав так наиболее грязные места внутри, и туго перетянул едва не располовиненное предплечье. Длины как раз хватило, но по виду раны Берен понял, что дело плохо. Он покачал головой, в следующее мгновение подхватывая с земли привычное уже оружие. На этот раз камень попал орку точно в затылок, тварь замерла на миг и рухнула лицом вниз рядом с едва успевшим отскочить Турко. Предполагаемая помощь собрата затормозила громадного орка, от которого Туркафинвэ никак не мог отделаться, и эта короткая пауза стала роковой. Едва сражённый камнем Берена орк упал, Турко оскалился, зло улыбаясь второму, и одним ударом в живот вывалил внутренности орка на чёрный песок. Перепрыгнув пару сложившихся поленницей мёртвых орков, Турко бросился в гущу неравной схватки.       — Айа!       Он настолько нагло и немыслимо дерзко вклинился между двумя из уже четырёх жаждущих крови Кано орков, что те от неожиданности отшатнулись, словно увидели посланца Манвэ.       — Никакого уважения к старшим! — рявкнул за его спиной охрипший Макалаурэ, когда Турко подобрал с земли едва тлеющий факел и, сунув его в разожжённый нерадивой охраной костерок, очертил перед отвратными рожами пламенный круг, заставивший тех отшатнуться. — Ты же ранен, дубина безмозглая!       — Сами таким воспитали! — огрызнулся Охотник, и ответ подходил к обеим репликам старшего брата. — Курво лучше помоги! Берен узлы вяжет хорошо, на себе испытали, но там Песня нужна!       Макалаурэ, впрочем, и сам уже это видел. Адану удалось остановить кровь, но отрава и шок грозили отправить Курво на зыбкую грань Чертогов, а вот этого они никак не могли допустить. Когда почти все орки вокруг остались валяться мёртвыми тушами, Турко метнул факел в закрывающую вход дверь. Краска на ней занялась, отгоняя орков и наверняка привлекая внимание извне. И хорошо, и плохо. А вот состояние Курво было отвратительным.       Теперь они с принцем Маглором поменялись местами, и Берен, обрадованный возможностью заняться привычным делом, ловко поймал брошенный в него орком бочонок и с силой запустил его обратно, разбив об голову искажённого. Какие-то впечатлительные орки им попадаются, успел подумать Берен, увидев удивлённо закатившиеся глаза рухнувшего противника.       — Надо уходить! — рядом возник взъерошенный Турко.       Оглянувшись, Макалаурэ понял, что короткий миг затишья сейчас — это их уникальный шанс. Рядом остались всего двое недобитых орков, один из которых мотал головой, словно языком колокола. Соображавший получше второй шёл на них с арбалетом в татуированных лапах. Увидев, как Турко закрывает их с Курво собой, а Берен бросается расчищать дорогу к почти полностью уже выгоревшему проходу на месте ворот, Макалаурэ решился. Подхватив вяло ругающегося Курво под мышкой, он побежал за следопытом. За спиной раздалось гудение выпущенного арбалетного болта и почти сразу же свист ещё одного. Макалаурэ велел себе не оглядываться, сосредоточившись на помощи Курво и нехотя позволяя Турко прикрывать их отход. Пока гудящая шмелём смерть не догнала в спину, значит, он успешно справляется. Только любимый ученик Оромэ мог отбить арбалетные стрелы клинком, не давая им достигнуть цели. Макалаурэ уже передавал полубессознательного Курво нырнувшему наружу Берену, когда свист прекратился, и раздался рёв и тяжёлый топот. Теперь Макалаурэ смог обернуться и, дёрнув Турко на себя и за спину, влепил орку оплеуху. Тварь свела глаза в одну точку, пытаясь удержаться на ногах.       — Ты чего, ulundo, младших обижаешь?! — не иначе как в запале боя рыкнул Макалаурэ, следующим ударом вминая и без того приплюснутый нос в череп.       Орк пару раз моргнул, но вернувшуюся во взгляд относительную осмысленность тут же выжег на корню брошенный из-за спины Макалаурэ факел. Орк заорал и стал беспорядочно кататься по земле, пока не столкнулся с трупом кого-то из своих. Макалаурэ обернулся, сверкнув глазами, готовый отразить удар.       — Мой принц. — Линколн церемонно повёл рукой, приглашая на выход.       Макалаурэ ухмыльнулся и проскользнул мимо верного. После небольшого затишья, во время которого Линколн осматривал поле боя, верный догнал Макалаурэ.       — Я уже в порядке! — рявкнул Курво, когда Макалаурэ оказался рядом с братьями и Береном. — Отстаньте от меня и займитесь делом!       — Сколько меня? — невозмутимо поинтересовался Турко, останавливаясь перед братом, пока Берен, присев на корточки, прочнее перевязывал узелок с короной и закреплял его на шее шумно дышащего Хуана.       Курво что-то фыркнул, впрочем, не отталкивая обхватившего его за плечо брата. Так, поддерживая друг друга, они преодолели опоясывающие крепостную стену предгорья Тангородрим.       Однако, проблема не была решена, всё ещё больше усложнилось. На севере выжженной Анфауглит они были как на ладони, Курво был тяжело ранен и балансировал на грани сознания, и у них не было лошадей. А время, отведённое на магический сон Ангамандо, истекало. Со стороны крепости уже начали доноситься крики и рёв приходящих в себя тёмных.       Турко осторожно передал Курво в руки Макалаурэ и присел на корточки перед Хуаном.       — Ты должен донести Камни до Дориата и отдать их Нельо. Сделай это и передай всем, что нам жаль.       Голос Турко звучал тихо и серьёзно. Он всё понимал и, судя по молчанию братьев, те тоже трезво оценивали шансы добраться домой. Берен молча стоял рядом, всматриваясь в очертания цитадели Врага.       Всё было зря? Турко вздохнул, с усилием растёр лицо грязной окровавленной ладонью и обернулся на братьев. Макалаурэ смотрел на Тангородрим, и Турко понимал, что он видит; Курво опирался на брата, но пальцы здоровой руки сжимались в кулак, обхватывая незримую рукоять меча. Нет, не зря. Хуан донесёт Камни, в этом Турко не сомневался, ни один из волколаков не догонит его. Клятва будет исполнена, ей придёт конец, и их кровь будет последней, которая прольётся из-за наследия отца. Символично. Они исполнили свой долг перед дедом и отцом, теперь не стыдно им на глаза показаться. А уж братья и семья исполнят оставшуюся часть, отдав все силы борьбе с Моринготто.       — Конец Клятве! Слышишь, Эру?! — вдруг закричал Турко, падая на колени и поднимая глаза в чёрное небо. — Конец! — и третий сын Фэанаро звонко рассмеялся в клубящееся мраком небо.       Макалаурэ и Курво молча посмотрели на него. Берен бросил короткий взгляд и со вздохом покачал головой. Его никто не держал, но он и сам понимал, что далеко ему не уйти. Да и теперь, узнав «этих феанорингов» ближе и лучше, он не мог бросить их, даже понимая, что в лучшем случае они все пятеро лягут рядом на эти камни. Ну, а если не повезёт выжить…       Отдалённый шум крепости был почти не слышен, а вот приближающийся топот нескольких дюжин лап и ног…       — Конец, — пробормотал Турко, опуская голову и глядя на камни.       Тень от склонённой головы, увеличиваясь и густея, делала серый камень почти чёрным. Увеличиваясь? И этот то ли ветер, то ли…       Турко подскочил, вновь вскидывая к небу голову, готовый первым принять на себя огонь драконьего пламени. Но от увиденного меч выскользнул из разжавшихся пальцев и, звеня, скользнул по камням. Опережая уже видимые с места, где они стояли, орды слуг Моринготто и орков, приближалась, закрывая небо над Ангамандо, огромная тень, всё остальное было прах, пыль, бессмысленное.       — Соронтур Златоклювый… — ещё неверяще благоговейно выдохнул Турко, в окружении поднятых огромными крыльями клубов пыли чувствуя себя самой счастливой из песчинок.       Хуан радостно залаял, приветствуя прыжками двух других орлов, что с клёкотом приземлились рядом с Макалаурэ и Курво.       — Благородный Гваихир, могу ли я доверить тебе своего брата? — почтительно склонил голову Макалаурэ.       Орёл, что уже подставил Курво своё крыло, что-то не очень ласково крикнул в ответ, ероша перья и помогая Курво взобраться. Линколн по приказу Макалаурэ взобрался следом, придерживая пылающего как кузнечный горн Курво.       — Спасибо, великий Ландроваль, — склонил голову Макалаурэ, благодаря потомка Соронтура, который подставил ему своё крыло и даже насмешливо подтолкнул клювом в спину.       Два оставшихся крылатых позволили разместиться на спинах Хуану и Берену. Стая огромных птиц взмыла, оставляя ни с чем в этот момент появившихся на горном плато преследователей. Стрелы бессильной тучей взлетали вверх; не преодолевая и малой части пути, они падали, часто поражая своих же.       Орлы взмыли выше облаков под самые чистые опаляющие лучи Анар и взяли направление на юг. Голова с мощным клювом обернулась, круглый золотой глаз посмотрел, казалось, в самоё сердце Макалаурэ. В Химъяринге были, конечно, отменные целители, но Камни, Турко и Курво, да и Берен…       — Посадите нас на южной границе Нан-Дунгортеб, ближе к Нелдорету. Только верного моего в Химъяринге высадим, — попросил Макалаурэ. Ландроваль понятливо кивнул и прокричал в ответ.       Гваихир летел следом за братом; с другого крыла чуть позади, видно, защищая сыновей, пристроился их отец Соронтур, замыкали отряд два молодых орла, которых нолдор и следопыт-атани не знали по именам.       Турко улыбнулся, вспомнив свои слова о вмешательстве орлов, сказанные в начале пути. И вот это приключение заканчивалось, хотя в это всё ещё не верилось до конца. Они возвращались живые, с Сильмариллами и на орлах. Неисповедимы пути и воля твоя, Эру.              

***

             — Благодарю за отличный ужин, Владыка Элу. У тебя прекрасные повара.       Тингол добродушно усмехнулся и, вставая, приказал подавать десерт в каминную.       Принцесса Лутиэн мыслями была явно далеко, старательно делая вид, что читает свиток, но так и застыла на нём взглядом с самого начала вечера. Тельо занял любимое место поближе к подоконнику. Это не зависело от дома, в котором он оказывался, и не менялось с возрастом. Сейчас младший выбрал выходящее на север окно. Тьелпэ на ужинах у хозяев дома был пару раз за всё время и удивился приглашению, но если и мог отказать в просьбе дяде, то настоянию нолдорана подчинился беспрекословно. Ириссэ с Ломионом присоединились охотнее, кроме того, в присутствии Мелиан Ириссэ становилось немного спокойнее. Иногда на чаепитиях после ужина присутствовали то Белег, то Маблунг, и сегодня ждали второго, но начальника стражи Менегрота вызвали по делу ещё до перемены горячего. Так что Маблунга не было, зато неожиданно появились опоздавшие Артанис и её Галадонион.       — Я благодарен тебе, Владыка Элу, что ты послал лучшего крылатого гонца, — заговорил Нельо, отпивая из кубка терпкий напиток с укрепляющими травами.       — Охотно. Всё для тебя, мой друг, — склонил голову Тингол. — А тебе доложили, что Кичи уже прибыл с ответом?       — Отличная новость, которой я рад, — улыбнулся Нельо. — Ты простишь мне моё нетерпение?       — Волнение, — поправил Тингол. — И я понимаю его.       По звонку колокольчика в каминную вошёл слуга.       — Принеси письмо для нолдорана Маэдроса, — приказал Тингол.       Слуга, поклонившись, вышел.       — Амрас, дорогой брат, мне отчего-то неспокойно. Посмотри сначала сам, — попросил Нельо, когда слуга появился вновь.       Тельо отлип от подоконника. Слуга подошёл к нему и с почтительным поклоном протянул принцу крохотное послание.       — Маэдрос, что так взволновало тебя? — заинтересовалась Ириссэ.       Взгляд Артанис тоже был направлен на старшего кузена. Нельо улыбнулся родственницам и внимательно посмотрел на брата. Тельо развернул свёрнутое трубочкой письмо и пробежал его глазами.       — Вижу, ты спокоен, значит, всё хорошо. — Нельо протянул руку. Тельо подошёл и вложил письмо в ладонь брата. — Останься, — попросил тот и развернул письмо. Быстро пробежав текст глазами, Нельо вернул своё внимание Ириссэ. — Дорогая кузина, я тревожился, что Маглор закрылся аванирэ, и, чтобы убедиться, почему это сделано, попросил Амраса и Владыку Тингола послать в Химъяринге птиц. Можешь себе представить, пришлось делать это дважды, первая птица не вернулась в должный срок. Но Кичи справился быстрее, и вот Маглор, — Нельо поднял письмо, — успокаивает меня, что произошло всё «по причине охоты ограды на орков».       Ириссэ коротко засмеялась — Нельо умел забавно перефразировать донесения братьев, разряжая напряжение от их ожидания. Мелиан с Артанис тоже бесшумно прыснули. Тингол улыбался, но его взгляд на миг перескочил на Амраса.       — И так, в свойственной ему изящной манере, Маглор в нелепице из набора слов спрятал то, что знали только мы с ним.       На лицо Нельо вдруг легла тень, а пальцы непроизвольно сжались. Туилинн ненавязчиво коснулась ладонью его каменного плеча, и через некоторое время Нельо заметно расслабился.       — Ты в порядке? — Тельо встревоженно склонился перед братом.       Нельо поднял голову. Этот взгляд насквозь невозможно было сыграть, и Тельо нехорошо выморозило. Что за слово стало причиной ухудшения состояния Старшего? Какая отличная от привычной трактовка вернула воспоминания о Тангородрим? Такие глаза Тельо видел у Нельо после плена и чувствовал себя сейчас виноватым в настроении брата. Тельо сжал обеими ладонями живую руку брата, и Нельо встрепенулся.       — Да, — мотнул он головой, — от памяти никуда не деться.       — Позвать лекаря? — обеспокоился Тингол.       — Теперь она всегда со мной. — Нельо с улыбкой посмотрел на Туилинн, немного оживая, но всё ещё во власти воспоминаний.       Невеста в ответ, не обращая внимания на своё новое коронованное окружение, заключила голову Нельо в осторожное, но уверенное объятие ладоней и подушечками больших пальцев начала медленно массировать виски. Тельо продолжал сидеть рядом с братом. Охота? Ограда? Орки? Что? Любое из этих слов могло напомнить Нельо о плене и годах пытки на Тангородрим. Тельо уже жалел, что затеял подлог с письмом. Они заврались, новостей о братьях не было уже седмицу, и всё становилось только хуже. Тельо чувствовал, что Нельо, да и Ириссэ движет подсознательная тревога. Но рано или поздно они могут заподозрить. И сколько ещё он и молодые племянники будут способны лгать? Сколько они выиграли этим письмом? Одну смену Анар и Итиль? Две? Три? И всё это время нервы будут тянуться как расстроенная струна арфы.       — Нельо, прости, я виноват, — от волнения перейдя на квенья, Тельо повинно склонил голову, опускаясь на одно колено, так провинившиеся подданные ждали решения нолдорана. Тельо затылком почувствовал, как Нельо замер.       — Ты-то тут при чём? — раздался его удивлённый голос. — Мы сами с Маглором после прорыва Осады придумали шифр, по которому всегда узнаем, что писали именно мы, а не кто-то другой. «Ограда, оградить» на этом языке как отсылка к Ангамандо, что ограждает Моринготто от нас. А я поклялся ограждать от беды вас. И почему у меня чувство, что я где-то не справился?       — Никогда не прощу себе, что стал причиной твоих болезненных воспоминаний! — вскинулся Тельо, заметив, как Тьелпэ поднялся со своего места, а Ломион побледнел. — Благими намерениями прикрывался Моринготто в Валиноре! Благие намерения двигали нами, когда мы шли в Эндорэ! И сколько боли они принесли всем? Благие намерения звучали в Клятве, но что она сделала со всеми нами?!       В галерее вдруг послышался шум, несколько раз что-то упало. Без доклада распахнулась дверь.       — Клятвы больше нет!       Курво, пошатываясь, дошёл до кресла брата, осел на место шарахнувшегося в сторону Тельо в то же положение, в каком был тот, и протянул к Нельо окровавленную тунику, которую в одном месте всё же прорвал чёрный железный зубец.       Раздался сдавленный крик Ириссэ, пауза тишины, хлёсткая короткая пощёчина и глухие рыдания, тут же разбавленные хриплым дыханием Ломиона. Острые словечки авторства Артанис неожиданно прозвучали бархатным голосом её всегда сдержанного жениха. Книга из рук Лутиэн упала на пол, принцесса вскочила, взмахнув широкими рукавами.       Тьелпэ подошёл к отцу и остекленевшими глазами смотрел на красный от крови жгут и распухшую руку в заскорузлой перевязке. Курво пошатывался, даже стоя на колене, но упрямо держался, мотнув головой, когда Тельо отмер и подался к нему. Курво продолжал смотреть на Старшего.       — Созвать всех лекарей в целительские палаты, — приказал собранный голос Тингола.       Нельо с трудом разлепил пересохшие губы и медленно отвернул один из уголков скрывавшей нечто материи. Мелькнула часть железной короны и перелив Камня. Нельо вздрогнул и задышал часто, словно задыхался, словно ему снова, как в темнице Ангамандо, было нечем дышать. Нельо отвернул второй угол, а потом третий, и, наконец, последний. Общий вздох волной прошёл по каминной, а сам Нельо почувствовал себя, словно сбросил с плеч тяжёлый груз и расправил плечи. И сразу почувствовалось, насколько тяжесть придавливала к земле.       Клятвы больше не было — на Нельо смотрели, переливаясь и подмигивая, три Сильмарилла. Всё.       — Их ещё предстоит очистить от Тьмы, но я смею надеяться на поддержку…       — Принц Маглор, — перебила Мелиан, — я помогу. Мы освободим Камни, и они снова будут принадлежать наследникам своего создателя.       — Малолетние идиоты, — простонал Нельо и в короткий миг сам оказался на коленях, подхватывая Курво. Как он уловил момент, когда тот всё же начал заваливаться? Кровь со жгута закапала на одеяние нолдорана, пропитывая дорогую ткань.       Тельо едва успел подхватить упавшую с колен брата корону Моринготто и тут же брезгливо поставил её на ковёр, вытирая руки о полу туники.       — Целители почти готовы, — отчитался появившийся Маблунг и, сложив руки на груди, замер в ожидании приказа Владыки.       Только теперь до Нельо дошло, куда тот так неожиданно исчез с ужина.       — В палаты всех четверых: отмыть, осмотреть, оказать срочную помощь! Все разговоры и объяснения после.       Нельо вскинул взгляд на отдающего приказы Тингола. Маблунг коротко кивнул своему Владыке и поспешил помочь нолдорану — ранение Курво было самым тяжёлым из всех. Нельо твёрдо мотнул головой и подхватил было брата обеими руками.       — Ты должен поберечь себя. У тебя впереди теперь столько всего. Где, когда и кому ты будешь нужен, — остановил его голос Туилинн.       Нельо застыл на миг, смотря на неё, и передал Курво в руки его сына и Маблунга.       На всем пути, пока они шли в палаты, их провожали восхищённые и ошарашенные взгляды. А Нельо даже не испытывал желания ругать братьев. Многое ему стало понятно, остальное они расскажут сами, но главное, что все живы.       И Клятвы больше нет.