Глава 33. О буднях целителей Дориата
8 декабря 2022 г., 05:24
Палаты исцеления Менегрота славились своими целителями. В условиях возобновившейся после прорыва Осады Ангамандо войны они не раз видели принцев-феанорингов и подружившихся с ними Белега с Маблунгом, но по виду встречавшего в открытых дверях главного целителя нельзя было сказать, что тот соскучился.
Грозный взгляд мгновенно оценил плачевное состояние пациентов.
— Принца Куруфина в южный угол, — кивнул он Маблунгу, который держал на руках уже бессознательную ношу, и посмотрел на свою уже почти бывшую помощницу. — Arwen Туилинн, первым делом промой и очисти раны, особое внимание руке. Принцем Куруфином я сам займусь. Пока будешь работать, дам указания по остальным.
Туилинн привычно собранно склонила голову, коротко поцеловала Нельо и поспешила за неслышно шагающим Маблунгом. Без пяти минут королева нолдор отдавала слугам короткие приказы. Здесь было её место, здесь она была настоящей Владычицей.
— Принца Келегорма в северный угол, — продолжал целитель. Это звучало, словно он ставил по углам наказанных за проказы шкодливых эльфят, но никому не было смешно. Все были мрачными и не менее сосредоточенными, а распоряжениям целителя внимал теперь другой помощник, тенью возникший за его левым плечом: — Отмыть, но не укладывать, пока я не осмотрю спину.
Ириссэ с такой мягкой уверенностью взяла Турко под локоть, что остальные целители расступились, признавая её право. Ломион доплёлся до кровати следом за матерью и израненным отцом. Пусть Туркафинвэ досталось меньше, чем Курво, но от вида его спины содрогнулись и привычные ко многому целители.
Нельо заметил, как побледнел Тингол от пристального взгляда жены, но продолживший работу целитель вновь переключил общее внимание на себя. Не обратившись к помощнику, который стоял рядом с ним, он нашёл взглядом кого-то чуть поодаль и подозвал к себе жестом.
— Brannon Берен займёт западный угол, — распорядился мастер Антион. Невысокий помощник кивнул, и его качнувшиеся русые волосы открыли закруглённое ухо. Он тоже был из пришедших в Дориат атани, и это объясняло выбор главного целителя. — Отмой и осмотри сам, а я вскоре подойду, не хочу терять такой интереснейший опыт. В твоём распоряжении любая помощь.
Помощник-атани коротко поклонился, подбадривающе улыбнулся своему собрату-пациенту и показал вцепившейся в его руку принцессе Лутиэн, куда идти. Берен, несмотря на куда меньший, чем у эльдар, запас сил, держался очень достойно и шёл сам, хоть и был потрёпан не меньше, чем принцы-нолдор.
— Принца Маглора в восточный угол, — целитель полуобернулся на выросшего за правым плечом помощника. — Отмыть, очистить, зашить губу и рану на подбородке. Остальное потерпит до моего осмотра.
Помощник склонился в приглашающем полупоклоне, и Макалаурэ покорно сделал шаг за ним, лишь на миг обернувшись к Нельо, хоть и понимал, что у них впереди будет достаточно времени на разговоры:
— Прости за невольный обман, но сам понимаешь, ты бы никогда не отпустил.
Нельо укоризненно вздохнул, но брат понял и коротко улыбнулся разбитыми губами. Едва Кано отошёл с помощником целителя и стайкой эллет-помощниц, что резво несли необходимое, Тельо возник за спиной Нельо и мягко накрыл руками его плечи.
— Прости за обман, — словно эхом выдохнул Амбарусса, прижавшись лбом к шитью на тунике брата.
— Я знаю, что вы хотели уберечь меня, — Нельо обернулся, обнимая младшего, в глазах которого застыл детский страх, но не наказания, а боязни потерять доверие любимого Старшего, — но больше не делайте так.
— Кля…
— Не клянись, — строго оборвал Нельо. — Больше никаких клятв. Просто пообещай.
— Обещаю, — прошептал Тельо, порывисто обнимая брата.
— На самом деле тут немало и моей вины, — печально вздохнул Тингол, сводя тёмные брови. Мелиан по-прежнему не отводила от супруга строгого взгляда. — Прости, нолдоран Маэдрос, и меня, — Тингол твёрдо посмотрел в серые глаза. — Берен был готов на любой подвиг, чтобы я отдал за него Лутиэн, и я согласился при условии, что он сможет незаметно провести твоих братьев в Ангамандо. За время нашего союзничества я много узнал о вас и вашей Клятве, и у меня мелькнула безумная мысль: «А если бы получилось прекратить её».
— Представляю, как они ухватились за эту возможность, — вздохнул Нельо, на миг посмотрев туда, куда увели младших братьев. — Когда их можно будет навестить? — окликнул он проходящего мимо целителя.
— Состояние arfhen Берена и принца Маглора значительно улучшит целебный сон. Губу принца Маглора мы уже зашили, — отчитывался целитель. — Сейчас мне надо осмотреть принца Куруфина, потом принца Келегорма.
— Иди к Турко, а я подойду с уважаемым мастером Антионом, — попросил Нельо Тельо и, прежде чем отпустить, ещё раз коротко обнял.
В праве нолдорана было определить случившееся как измену, а ложь каралась вплоть до изгнания. В случае принцев это повлекло бы суд обоих нолдоранов, порицание и временное отлучение от двора и командования. И для братьев было страшнее всего, если бы Нельо отдалил их от себя и лишил доверия. Но он бы никогда не сделал этого. Не после того, как сам вернулся оттуда.
Тельо испытал непередаваемое словами облегчение, осознав, что Нельо не злится на них, хоть и ошеломлён едва не случившейся потерей. Проводив взглядом коронованного брата с целителем до отгородившей угол, где спал Курво, ширмы, Тельо вернулся туда, где вновь ставшие светлыми чистые волосы другого брата рассыпались по изящной спине Ириссэ. Но внешне хрупкая принцесса Второго Дома всегда была со стальным стержнем внутри; с тяжелым характером, но умной; горячей, но преданной. И она лишь медленно и бережно перебирала пальцами волосы на затылке уткнувшегося ей лицом в шею мужа. Ломион сидел рядом, уткнувшись лбом в плечо отца, и, боясь, должно быть, обнять его, комкал дрожащими пальцами постель.
Тельо подошёл ближе и присел на свободный табурет. Турко, не отрываясь от Ириссэ, чуть повернул голову на брата.
— Спасибо. Без вашей помощи мы бы не вернулись. Остались бы втроём ещё в тронном зале.
Тельо вздрогнул, поняв, в каком качестве.
— Я бы сказал «только Нельо не говори», — произнёс он, — но больше никакой лжи между нами не будет.
Турко кивнул, тяжело вздыхая, и в следующий миг Тельо упал перед ним на колени, обхватывая брата за пояс и прижимаясь к его торсу мокрой щекой. Тут не выдержал и Ломион, с хриплым всхлипом обнимая отца. Турко сипло выдохнул, тихо зашипев сквозь зубы, когда сын нечаянно задел рубец на спине, но эта боль наполнила его счастьем.
Клятвы больше нет!
***
Сердце Нельо защемило болью при виде брата. Несмотря на два опустошённых флакона с целебными снадобьями, Курво бредил — он почти не двигал головой по подушке, но закрытые веки дрожали, показывая, как неспокоен наведённый сон. Нельо присел рядом с Тьелпэ и за плечо привлёк племянника к себе. — Всё образуется, — шептал он ничего не значащее, где главными были не слова и даже не голос, что произносил их, а вера, с которой они звучали. — Он выкарабкается, потому что наш Курво не просто сын Фэанаро, он — Атаринкэ. — Прости нас, дядя, — всхлипнул Тьелпэ. — Перестань. — Нельо чуть встряхнул его, ещё крепче привлекая к себе. — Не стоит тратить силы fea на упрёки, обратим их на поддержание твоего отца. Да и правы они были — я бы не отпустил, а на их месте поступил бы так же и сбежал со сломанной рукой. — Atto говорил… — пальцы Тьелпэ зарылись в складки туники, — уходя, он просил, если не вернётся, передать… Нельо взял из рук замолчавшего на середине фразы племянника сложенный вчетверо пергамент, который Тьелпэ, судя по всему, все эти дни хранил у сердца (кто знает, может, этим он и сберёг отца) и, не медля, бросил бумагу в уютно мерцающий огонь очага, поднимая рой искр, взметнувшийся вокруг пергамента, и какой-то довольный треск пламени, тут же пожравший его. — Он всё расскажет сам, — спокойно и твёрдо посмотрел Нельо, и вспыхнувший в глазах Тьелпэ страх стал таять. — Он вернулся, так что я не стану чрезмерно ругать их, хотя и хочется. Главное, что они живы. И Клятва больше не душит нас. Тьелпэ смотрел на него, и Нельо вдруг особенно болезненно осознал, что даже внука Фэанаро Клятва задела, вынудив подчиниться и действовать против желания только потому, что сын не отвернулся от отца. И ради того, чтобы дети дышали свободно и спокойно, он бы сам, как Курво с Турко, пошёл бы, пополз, подвернись ему, как им, этот шанс. И как Кано не стал бы отсиживаться в Химъяринге, узнав, что за безумие задумали братья. Продолжая успокаивать Тьелпэ, напряжение которого достигло предела, и выдержка давала слабину, Нельо посмотрел в сторону кровати Макалаурэ. Напоенный отваром целебных трав и умытый, тот уже спал, разметав по белому льну наволочки непривычно короткие чёрные волосы. Рядом с ним откуда-то появилась Артанис, хотя кузина и её жених оставались в каминной стеречь корону Моринготто. Артанис почувствовала на себе взгляд и повернулась к Нельо, касаясь осанвэ: «Телепорно позаботится о ней, не беспокойся». Нельо коротко кивнул, улыбнувшись. Удивительно, но он и не беспокоился, словно исполненная в отношении Сильмариллей Клятва забрала с собой и связанные с ними тревоги. Оставив кузину сторожить сон Макалаурэ, Нельо вернулся к Курво, к которому как раз подошёл мастер Антион. Тьелпэ с Туилинн отошли немного в сторону, давая место нолдорану и мастеру. Нельо не мог не залюбоваться — Туилинн стала невестой нолдорана, но осталась истинной целительницей, и сейчас полностью погрузилась в заботу о раненых. — У твоего брата, нолдоран, большая потеря крови, и ему требуется длительный отдых, — поклонившись, начал доклад мастер Антион. — В Чертогах, благодаря Песне принца Маглора, его не дождутся, но восстановление займёт немало времени. Придётся заново тренировать подвижность руки. — У Курво будет тренер с богатым личным опытом, — грустно улыбнулся Нельо. — Но главное, что у него осталось, что тренировать. Целитель согласно кивнул и продолжил: — Не пугайтесь его бреда. Яд, которым твари Моргота смазывают оружие, очень силён, но и принц Куруфин сильный. Кроме того, Владычица обещала помочь тем, кто вернул её дочери жениха. — Я могу остаться с atto? — поднял глаза Тьелпэ. — Конечно, юный принц Келебримбор, — кивнул мастер Антион. — А тебе, нолдоран Маэдрос, я бы посоветовал вернуться в свои покои, но понимаю, что этой ночью ничто не заставит тебя оставить братьев. — Ты правильно понимаешь, мастер. Нельо бы никто сейчас не вывел из этой комнаты, даже Туилинн. Как бы ему ни было противно показывать невесте не самую лучшую сторону себя как правителя, он бы применил право нолдорана и настоял на своём. И Туилинн чувствовала будущего супруга, разделяя его мнение и понимая, когда она может настоять, как в обеденной зале, и когда не следует вмешиваться, меняя на горящем лбу раненого охлаждающий компресс, пока нэры беседуют. Мудрый целитель тоже склонил голову, понимая, что настаивать бесполезно. Нельо осознанно придал голосу самую малость той твёрдости и непреклонности, с которой он решал вопросы правления, и был благодарен, что этим, похоже, всё и ограничится. — Я лишь смею напомнить тебе, нолдоран, о необходимости принимать лекарства и беречь руку. — Я постараюсь, — голос Нельо потеплел. Целитель вновь поклонился и посмотрел в сторону кровати единственного бодрствующего сейчас пациента. — Присмотри за ними обоими, — шёпотом попросил Нельо Туилинн, взглядом показывая на застывшего рядом с кроватью отца Тьелпэ. — Не беспокойся. — Туилинн мягко коснулась ладонями лица Нельо, поцеловала и притянула к себе, обнимая за плечи. Нельо благодарно прильнул к теплу любимой и слушал её успокаивающее дыхание. У синдар и тэлери не приняты были публичные объятия, но Туилинн знала, как важно Нельо ощущать её поддержку, и это не выглядело, будто она пересиливала себя. Ни в одном её жесте или улыбке не было сомнений. Ещё раз поцеловав Нельо, теперь уже в щёку, Туилинн отпустила его. Мастер-целитель, пламенея кончиками ушей, всё это время делал вид, что проверяет количество настоек на прикроватном столике. Нельо подошёл к целителю, и они направились в северный угол огромной королевской палаты. Нельо краем глаза заметил, как ненавязчиво Туилинн касается плеча Тьелпэ, ободряя его, и улыбнулся, дотягиваясь до невесты осанвэ: «Спасибо.» «Ни о чём не тревожься.» «Прости.» Турко не побоялся открыть осанвэ, не таясь признавая перед кем-то, кроме них с братом, что готов нести ответственность за принятое решение и сознательный обман. Но в его взгляде не было сомнений в правильности решения. Если бы всё повторилось, он бы поступил так же. Едва мастер осмотрел спину Турко и отошёл, Нельо присел на свободный табурет. Тот был единственным у кровати, но Ириссэ всё так же сидела рядом с мужем, продолжая касаться его чисто вымытых серебристых волос и вздрагивая, когда пальцы ненароком проводили по рубцам; а Ломион — на шкуре, уперевшись виском о колено отца. — Расскажи ты. — Даже не спросишь, чья это была идея? — Турко повернул голову, устало усмехаясь, но не пытаясь вырваться из двойных тисков. — Не вижу смысла тратить время на болтовню, — мотнул головой Нельо, — как и на запоздалое воспитание. Да и бесполезно. Но я не испытываю ни капли стыда. Вы выросли такими, какими я всегда хотел видеть своих братьев. Уверен, что и дед, и отец гордятся вами, видя вытканный на гобеленах Вайрэ подвиг. Но если бы вы ушли в Чертоги, я бы выцарапал вас оттуда быстрее, чем они испепелили бы уютный дом Нуруфантура в попытке выпнуть вас оттуда. — Мы думали об этом, — серьёзно кивнул Туркафинвэ, — и были готовы полечь там. Признаюсь тебе, я был готов и занять твоё место на Тангородрим. Всё, что бы я ни делал прежде, было недостаточно, чтобы простить себя за то, что мы… — Мне казалось, мы закрыли эту тему, — прервал Нельо. Он заметил, насколько Ириссэ и Ломион напряглись при первых словах Турко, но не останавливали его. — И я знаю, что ты искренне простил нас. Но я себя — нет. — Вы пошли из-за этого? — Мы пошли отомстить Моринготто за тебя, отца и деда и вернуть Камни, чтобы Клятва перестала висеть над нами кровавым мечом. — Турко ни на миг не отводил от Нельо горящего взгляда. — Хотели, чтобы ты начал жить, а не только помнить. Нельо понимал, что Турко прав — с момента возвращения из плена он часто вспоминал Камни в короне Моринготто, которые видел сквозь туман муки. Гордый первенец Фэанаро видел, за что принимает огонь, плеть и дыбу. — Мы не могли не использовать этот шанс и… — Достаточно, — вскинулся Нельо, вновь прерывая. Турко бы послушался — не его рыка, а подчинился бы взгляду, наполненному неизъяснимой болью, которая таяла, и Турко вдруг понял, что это даже важнее возвращения камней. — И я бы повторил всё вновь, — всё же закончил Охотник, — и так же ничего не сказал тебе, чтобы ты не остановил или, того хуже, не увязался бы с нами. А тебе, — Турко повернул голову к Ириссэ и мягко приподнял за подбородок её голову, — я даю слово больше не лгать. Я не хотел, чтобы ты мучилась от страха за меня, не понимая, что твоя любовь хранит меня лучше самого крепкого доспеха и самой острой стали. — Дурачок, — вздохнула Ириссэ, пожав плечами. Нельо улыбнулся, понимая, как и воссоединившееся семейство, что первым желанием леди Аредэль было отнюдь не нежно прижаться к груди мужа. Но искра вспыхнула, став согревающим пламенем, и оно светилось терпимостью и пониманием. Любые слова были лишними. Главное, они вернулись живыми, а что изранены — так подлатают, не впервой. Судя по виноватым глазам Тингола, его разговор с Мелиан как раз не минует, и Владыка сделает всё для героев, которые избавились от Клятвы, что могла принести миру ещё немало бед. Выдать дочь замуж за адана — это лишь для начала. А им всем теперь можно будет сосредоточиться на борьбе с Моринготто и надеяться, что потеря короны ослабит его. Потеря короны… Мысль вспыхнула в мозгу Нельо в тот момент, когда дверь в палату открылась, впуская нового посетителя. Нельо и сам хотел побеседовать с Маблунгом, поэтому обрадовался, увидев его идущим навстречу. — Нолдоран, — синда склонил голову в коротком и быстром поклоне; заметно ощущалось, как он торопился. Нельо почувствовал, что расспросы придётся отложить. — Что случилось? — Уже три птицы прилетели с сообщениями о нападениях орков. Я проверил — они начали атаковать в одно и то же время. — Моринготто бесится, — понял Нельо. За спиной на кровати зашуршали. Нельо укоризненно приподнял бровь. Турко застыл, поднявшись лишь наполовину, и это невзирая на пытающихся усадить его обратно Ириссэ и Ломиона. — Ты будешь спать, — припечатал Нельо, и Турко сел сам. Нельо, не теряя времени, развернулся, опустив прощание, и в сопровождении почти бегущего следом Маблунга вернулся к кровати Курво. Куруфинвэ уже не метался в бреду, он просто спал, не реагируя на посторонние звуки вокруг. Нельо подошёл к Туилинн. — Перевяжи мне руку плотнее. На миг она вскинула на него взгляд, смотря в самую глубину души, и молча потянулась за тканью для перевязки. Не сдавливая, но заматывая так, чтобы недавно сросшиеся кости испытывали меньшую нагрузку, Туилинн перевязала руку и, прежде чем отпустить Нельо, заставила его выпить до капли содержимое приличных размеров кувшинчика из тёмного стекла. — Чтобы боль не помешала в самый неподходящий момент. — Спасибо. — Нельо был благодарен, что она его не отговаривает. — Я люблю тебя. Он поцеловал её, а потом отпрянул и махнул Маблунгу. За дверью палаты к ним по коридору уже бежал Белег: — Ещё четыре сообщения. По всему Белерианду поднялись таившиеся прежде орочьи орды и племена тёмных эдайн. — Мы вскрыли загнившую рану. Нельо покачал головой. Новая битва ждала всех, глупо было думать, что Моринготто оставит без ответа столь наглый демарш. Но с другой стороны, может, это к лучшему? Сейчас надо просто собраться с силами и повернуть ситуацию себе на пользу. Нельо увидел спешившего по другой галерее уже облачённого в доспехи Тингола. — Владыка, помнится, ты обещал мне добрую охоту? Тингол с изысканной учтивостью указал на волокущих охапки доспехов слуг. — Маблунг со мной, Белег с нолдораном и принцем Амрасом.
