Глава 46. О Ломионе, Нарготронде и Хитлуме
14 февраля 2023 г., 05:17
Зловонно тягучая, всё меньше похожая на воздух тьма обволакивала и душила, до слёз жгла глаза и нос, раздирала горло горечью даже сквозь плотно сжатые губы, стенобитным орудием билась в аванирэ, силясь отравить ложью. Он упрямо зажмурил веки; губы болели, но, даже дрожа от напряжения, не размыкались; fea готова была принять вызов и дать ответный бой. Само время остановилось, став похожим на то ставшее бурым от крови нолдор и синдар болото, каким его запомнил Ломион.
Они успели довольно далеко отдалиться от Завесы, когда на них напали. Тогда никто не думал о себе, только иногда Ломион успевал выхватить в гуще боя парные росчерки светлых мечей, мелькали выбившиеся из-под походного плаща жемчужные косы. Когда стало понятно, что превосходящие силы их отряду не одолеть, Ломион принял своё первое по-настоящему взрослое решение. Спрятав рисунок короткого меча под изрубленный доспех Трандуиля, принц передал оглушённого кем-то Орофериона своему верному и приказал спасти его любой ценой. Ломион понимал, на что идёт, верный знал, что другого решения не было, только, не кланяясь, улыбнулся на прощание. Перед лицом Владыки Судеб все равны: и принц, и простой воин.
Как оглушили его, Ломион теперь уже и не вспомнил бы; а, может, и не оглушили, а Тьма окутала паучьей сетью, лишая сил и сознания. Ломион помнил только, как, уже едва осознавая себя, закрылся авадом. С момента пробуждения в каменной ловушке изменилось лишь то, что теперь он осознавал происходящее.
Тьма временами клубилась, приходила в движение. В окружавшей его темноте Ломион не видел этого — ощущал. К нему не прикасались, казалось, рядом вообще никого не было, но скверна разъедала, пыталась проникнуть сквозь поры кожи, туманила разум. Ломион плотнее сжимал губы и жмурил глаза, изо всех сил держал аванирэ, только вот не дышать не мог.
— А хочешь, всё это прекратится, малыш нолдо? Раз и всё, — раздался звук, будто пальцы щёлкнули рядом с ухом, хотя глаза не увидели ничего, кроме источённого водой и исщерблённого грубыми кирками камня с трёх сторон камеры. С четвёртой, закрытой частой решёткой, немного привыкшие к темноте глаза увидели удаляющийся ход, но голос точно шёл не оттуда. Тьма вдруг фыркнула и беззвучно расхохоталась: — А было бы забавно, если бы ты вдруг согласился.
Ломион молчал. Вонь истязала горло, проникала всё глубже в тело, мешала снова закрыть глаза, будто он, и правда, оказался в топком болоте — ушёл вместе с теми, чьи hroar навсегда остались на том месте, где в очередной раз прервался зыбкий миг мирной жизни. Они знали, что однажды это произойдёт. Ломион вместе со всеми готовился к защите, но не подумал ни разу, что первым примет удар. Только бы Трандуиль выжил. Эта мысль и то, что он не сможет сказать attyo и amil последнее «прости», — вот, пожалуй, единственное, о чём молился нолдо.
— Я бы мог поразвлечься с тобой, как с твоим дядюшкой, — гадко зашипел голос в другое ухо, Ломион гадливо передёрнул плечами в ставшем ещё более неподвижном, ещё более густом мареве, — но что я узнаю нового, чего ещё не узнал, вынудив твоих сородичей и прочих недоумков квэнди высунуться из своих нор? Они рыщут в поисках тебя. Видно, поняли, что затишье закончилось и начинается настоящее веселье, видно, не до конца закостенели умишком. Но твой смазливый дядюшка Морифинвэ и не представляет, насколько прав.
Ломион на миг перестал дышать, впрочем, всегда знавший, что отец и дяди никогда не были самонадеянны и не утверждали, что знают все уловки Моринготто. Степень коварства Врага всегда была темой разговоров и ночных бдений, полных яростных споров. Опасность настраивала на постоянное совершенствование навыков и поиски союзов.
— Я мог бы предложить тебе сменить сторону и выжить, внук Огненного, но зачем, когда всё случится и само по себе.
Тьма перед Ломионом приняла очертания силуэта. Изящные руки смахнули невидимую пылинку с плеча и, обнажив точёные запястья, откинули капюшон. Тонкая идеальная линия губ приподнялась, обнажая белизну клыков, крылья аккуратного носа затрепетали, принюхиваясь, взгляд пылающих глаз тараном ударил в аванирэ, но отступил без сожаления, обошёлся одной слабой попыткой, кажется, даже остался доволен.
— Ты не боишься меня, глупый нолдо.
Губы Тху раздвинулись в ехидной усмешке и сомкнулись обратно в ровную линию. Ломион не сомневался, что перед ним слуга Моринготто, пусть никогда и не видел его. Кроме того, по словам отца и дядей, майар меняли оболочки как перчатки. Могло быть и так, что и нынешнюю он надел, как надевают доспех в бой или фартук палача.
— Я многое мог бы сделать с тобой, принц, — Тху приблизился, — но это скучно, ты к этому готов. А готов ли ты умереть последним, перед этим увидев смерть всех? Своих родителей, дядей, прочей родни, других эльдар и примкнувшим к вам атани и наугрим — глупцов, выбравших этим верную смерть? Мой Владыка против твоих жалких родичей, а, маленький нолдо? Только не забывай, что всё, что я покажу тебе, происходит одновременно.
Жаркий шелест тёмного голоса ещё не затих, а силуэт вновь растворился, являя Ломиону видение крепости в окружении леса. Раскидистые тяжелые кроны деревьев зашумели, зашевелились…
***
— Нет! — рявкнул Эдрахиль, заступая путь. Финдарато раздражённо мотнул головой, хлестнув по спине туго перетянутой простым кожаным ремешком косой: — Будь по-твоему! Верный, стиснув зубы, ворчал, буравил взглядом каждую деталь доспеха и не отпустил короля, пока не остался доволен тем, как прилажено снаряжение. Они потеряли на этом драгоценный цикл песочных часов, что в условиях стремительных сборов после того, как содрогнулось осанвэ Артафиндэ, было почти непозволительной роскошью. Ужас плескался в его всегда спокойных глазах от понимания происходящего, и, здраво оценивая возможности, он принял решение последовать наказам Морифинвэ. Но не отступать собирались защитники Нарготронда, они спешили помочь осаждённому Андрам. Это они под землёй, откуда, впрочем, их легко выкурить, а остальные на поверхности. — Вне сомнений! — Финдарато говорил на ходу, догоняя вместе с Эдрахилем успевших уйти к ходу воинов. — Мы оказались правы, что стоит духу Моринготто вырваться из короны, он будет атаковать. Жаль, что в месте атаки оказались одинаково правы, но и ошибались. — Это сложно было предугадать! — крикнул Эдрахиль, перекрывая скрежет механизма люка. Верный выбрался первым и протянул руку королю. Лишь на миг, пока спешно подводили коня, Финдарато всмотрелся в беззвёздное небо, вслушиваясь в тревожную тишину. — Нисси и эльфят… — только и успел обронить держащий повод воин, как деревья тревожно затрепетали тяжёлыми кронами; крепкие стволы застонали, жалуясь на муку. — К топям! Короткий миг на принятие решения, которого, казалось, не существует. Как нет и времени подумать, просчитать ходы и возможные потери. Как избежать того, что неизбежно, но они должны попытаться? Воин, не задумываясь, кивнул и, бросив поводья, которые Финдарато тут же подхватил, бросился к группе воинов, что были ближе всех к входу в лаз. — Отводим нисси и эльфят по ходу в сторону Дориата! — донёсся его приказ. Финдарато взлетел на спину коня, успев за это время оглянуться на молча исполнявших распоряжение воинов, замечая сосредоточенный взгляд уже готового к скачке Эдрахиля. — Мы примем на себя удар, по возможности отвлекая бо́льшую часть войск Тьмы от преследования отряда Татрена, и пробьёмся к Андрам, — понял преданный нолдо, разворачивая и пуская коня рядом со скакуном короля. — Бойня сейчас везде, — хлестали слова и ветер, — и в наших руках судьбы тех, кто доберётся до Дориата. Увы, лишь под защитой Завесы есть шанс на спасение. Золотые косы скакавшего на полкорпуса впереди верных короля словно факел повели за собой в атаку на колыхавшиеся чёрные пики орочьих орд. Под одновременное «Айя, нолдор!» воины Нарготронда остановили норовящую затопить их волну, заставили даже оторопело откатиться, прежде чем орки, хрипло воя, взмахнули изогнутыми мечами и шипастыми булавами. Первая кровь брызнула на плащ Финдарато, когда он увидел в небе на севере багровый всполох. — Айя, нолдор! — крикнул король, сияющим серебристым клинком снося первую голову и выпуская силу. Открытое осанвэ позволяло слышать, как хищно звенела сталь по всему Белерианду, жадно чавкали о плоть лезвия секир. Они гадали, где ударит Моринготто. Они были правы. Они ошиблись.***
Кровью истекало низкое пасмурное небо, кровь сочилась между пальцев Финдэкано. — Не спешите за мной, мой принц, — слабо улыбнулся воин. Финдэкано осторожно провёл ладонью по лицу, прикрыв потухшие глаза веками. Атака застала их на крепостной стене, и воин, вместе с которым они смотрели, как приближается ласточка, отреагировал мгновенно, толкнув принца наземь почти одновременно с тем, как птица камнем рухнула вниз. Длинная стрела прошла через грудь верного насквозь, и всё, что мог сделать Финдэкано, это пожелать ему лёгкой дороги в Чертоги и исцеления души. Они преступили многие заветы Валар, но сейчас умирали за новый дом не ради быстрого возрождения, а потому что он стал им дорог. — Ion ! — Тебя куда вынесло, attyo?! — рявкнул Финдэкано, оборачиваясь. — Шлем надень! — Не время отсиживаться за стенами. — Нолофинвэ, вглядываясь вдаль, покачал головой. — Так сейчас везде. Финдэкано оторопел, а в следующий миг багровое зарево высветило кишащие орками южные земли и озарило разум страшной догадкой. — Мы должны прорываться к Дориату. — Нолофинвэ подбежал к сыну и оттащил его от края стены. — С тем, что сейчас творится везде, нам свои крепости не удержать, только верных положим. — И относительно защищён сейчас лишь хранимый силой Владычицы Мелиан Дориат, — кивнул всё ещё ошеломлённый Финьо. Он уже успокаивался, брал себя в руки, спеша за отцом во двор Барад Эйтель. — Ты поднял воинов? — Дежурные отряды отслеживают приближение войск Тьмы, — кивнул Нолофинвэ, говоря это, пока встретивший их внутри крепости оруженосец, надевая на принца доспех, на ходу прилаживал его. — Остальные экипируются и вооружаются. Кто готов — часть идут на стены, часть отводят эллет и эльфят через горный тоннель. Опаснее всего будет преодолеть равнину на пути в Бретиль. Артаресто обещал прикрыть с севера, нашим воинам придётся отражать атаки с юга. С запада прикроем мы. — Ты, — Финдэкано всё же остановился на миг, твёрдо ткнув пальцем в герб Финвэ на груди отца, — отправишься в Дориат немедленно под прикрытием отдельного отряда. — Я нолдоран, iondo, как и Нельо, и не собираюсь прятаться за спинами. — Как и Нельо… — Финьо накрыл лицо рукой, но и без того было прекрасно «слышно» его красноречие. — Не сейчас, ion. — Нолофинвэ обнял сына. — Пришло время вести верных в бой, потому что мы либо выйдем из всего этого, либо поляжем с честью. Но сейчас не укрыться нигде. Мы предполагали, что Враг может атаковать в любом месте, а Моринготто ударил по всем крепостям сразу. Скоро зазвенит бой и в Химъяринге, и в Андрам, и в Минас Тирит. Нам остаётся лишь надеяться, что беда минует Ондолиндэ, да устоит Менегрот. Мы с Нельо приняли решение отдать приказ всем отходить к Завесе. Тингол выслал навстречу своих воинов во главе с Орофером и Келеборном. Там же твои кузены. Они рассредоточатся по внешней окружности Завесы и будут встречать, при необходимости прикрывая отход. Сейчас везде покидают крепости, ion, это то, что уже свершается. Но я не пойду под защитой как трус. Пусть мы отступаем, но верные должны видеть, что даже в отступлении их ведёт нолдоран. Финдэкано в ответ взялся за засов ведущей во внутренний двор двери и молча толкнул её. Предрассветное небо не освещалось лучами Анар, несмотря на положенное время, о чём оповестило кукареканье петуха на птичьем дворе, а очередной огненный отблеск, ещё более слабый, чем предыдущий, лишь подчеркнул плотность туч. Над севером и северо-востоком было черным-черно, и Финьо потребовались небывалые силы, чтобы отвести взгляд. Он лишь послал осанвэ кузенам, надеясь на личную встречу раньше, чем пред лицом Судии, и обернулся на юго-восток. «Артаресто», — позвать стоило не меньших сил. «Халдир уже выступил к Ондолиндэ, я прикрываю отход из Минас Тирит. Больно, Финьо.» «Держись. Отступление — это ещё не поражение.» Артаресто промолчал в ответ. Больно второй раз оставлять город, за который ты в ответе? Больно было отпустить сына в неизвестность, клубящуюся над Эхориатом? Финьо тряхнул головой и обернулся к отцу. Нолдоран отдавал приказы, распределял и без того известные обязанности всё новым выходящим из крепости верным. Вместе с воинами стали появляться простые жители. Эллоны, в обычные дни предпочитавшие мирные занятия, спокойно надевали доспехи и твёрдой рукой брали оружие. В Барад Эйтель, как и в других гарнизонах, с оружием умели обращаться даже нисси, но им выпала не менее ответственная задача — они отвечали за будущее народа. Эльфят выводили через подземный ход к топям Сереха, где на границе с Дортонионом их встретят младшие арфинги. Тингол обещал послать отряд внука, который проводит до Завесы. Диор, как и все, отказался отсиживаться в безопасности. — Сами мы отправимся к Дориату, прежде спустившись ещё ниже к Драй Ривер. Финдэкано моментально отсёк эмоции, с готовностью слушая подошедшего отца. — Нельяфинвэ только что «сообщил», что они отправили своих эльфят и эллет через бывшие Врата Маглора, и я предложил рассеять внимание армии Тьмы. Мы пошумим на границе с Бретиль, Орофер обещал помочь. — Если Нельо согласился, значит, что-то задумал. — Финдэкано, не сдержавшись, выругался. — Остаётся надеяться на благоразумие Макалаурэ и Амбаруссар, а главное, мудрость Туилиндэ. — Что бы ни замышлял Нельо, недалеко Маблунг, — но тут Нолофинвэ нахмурился. — Правда, он присматривает за Нан Эльмот, ожидая, не появится ли Эол. — Я доверяю Миримэ. Оповести Маблунга, atto. Нолофинвэ коротко взглянул на сына и кивнул. Он отвлёкся на зов одного из капитанов, а Финьо принял поводья подведённого коня, не преминув ободряюще улыбнуться верному, что его привёл. Отвлечь внимание Маблунга от задачи тоже было непростым решением, и оставалось надеяться на ловкость Миримэ и то, что к военачальнику Менегрота успеет в случае чего подоспеть Белег. «Gwador, какая ситуация у вас?» — позвал синду Финьо, всматриваясь в тяжело уплывающие в сторону Андрам тучи.
