Всего одно решение

      — Приказ нолдорана.       Белегестель замерла на миг от неожиданности, и Нельо поспешил воспользоваться мгновением, чтобы, поправив на шее дочери медальон, живой рукой уверенно подхватить её и, помогая протезом, приподнять как пушинку. Питьо тут же наклонился и ловко принял племянницу, усаживая перед собой на коня.       — Я могла бы помогать, — обернулась Белль, всё ещё надеясь, что attyo передумает.       Она не стала бы упрямиться, лишь попыталась упросить остаться рядом. Она часто слушала рассказы очевидцев, видела сбежавших из рудников Ангамандо пленников-эльдар: седых, похожих на престарелых атани, потерявших разум. Она знала, что за тучи, сгущаясь, накатывают с севера, она владела оружием, да и с лекарственными травами знакома. Но atto только побледнел и непреклонно приказал:       — Ты мне очень поможешь, если выживешь, — всё же ответил отец, хотя его уже несколько раз окликнули воины и даже дядя Макалаурэ. — Отвезёшь их в Дориат, — велел он уже дяде Питьо.       Старший Амбарусса кивнул и, подхватив поводья, надёжнее устроил племянницу в своих объятиях так, чтобы по возможности прикрыть её от опасности. Питьо стал её живым щитом, лучшим, чем тончайшая крепкая кольчуга, способная выдержать удар меча. И самый старший, и самый младший из братьев сейчас понимали, что даже малейшая царапина на Белегестель появится лишь тогда, когда её защитника призовёт Владыка Судеб. Они понимали, что, возможно, расстаются навсегда, и Нельо позволил своему взгляду пересечься с взглядом Питьяфинвэ и застыть на миг, запоминая тронутое веснушками лицо. В памяти возникла картина, как он принял братишку из рук amil, пока та кормила младшего близнеца, и с улыбкой малыша Питьо будто свет Лаурэлин мелькнул между туч пасмурного дня. Они сами были словно две звёздочки, и вот он, что берёг их столько столетий, не только разлучается с ними сам, но и их разлучает. Отходящему к Дориату отряду, увозящему в безопасность эллет и эльфят, нужна была защита, но и Пределу, что в который раз готовился сразиться с Тьмой, нужны воины. Отправлять обоих близнецов нолдорану Маэдросу показалось слишком большой роскошью, пусть его никто не обвинил бы в желании спасти семью.       — Нельо, в небе над Эхориатом видели огненную вспышку, — подбежал Макалаурэ, — но всего два цикла часов назад такую же видели над Ладросом. Мы же уничтожили морготовых тварей, — брат на миг растерялся.       — Либо Моринготто вывел новых, либо это что-то другое, о чём нам вскоре предстоит узнать, — мрачно выдохнул Нельо.       Он обернулся, заметив, как среди эллет и испуганно жмущихся к матерям и сёстрам эльфят мелькнула каштановая коса. Туилиндэ поймала заплаканного эльфёнка и взяла на руки.       — Его отец ушёл вместе с разведчиками, когда появились первые тучи, — одновременно с Нельо к королеве подошёл один из капитанов, — а мать ещё зимой на охоте разорвал зверь.       Нельо коротко кивнул, только сейчас подумав, а не был ли тот зверь взращён Тьмой или того хуже — одним из воплощений слуги Врага? Туилиндэ прижала малыша к груди, тихонько что-то напевая. Эльфёнок несколько раз всхлипнул, каждый следующий раз тише предыдущего, и затих.       — Питьо довезёт вас через Врата до места, где Арос уходит на север от границы Дориата, — говорил Нельо тихо, чтобы не разбудить малыша, но не смог не приблизиться, чтобы коснуться губами любимых губ. — Там, если понадобится, ему поможет Маблунг или кто-то из возглавивших отряды лордов.       — Я буду молиться Элберет, чтобы братья встретились, — прошептала Туилиндэ в короткий поцелуй и, ещё миг посмотрев в глаза напротив, пошла к лошади, с помощью верного садясь в седло.       Едва Туилиндэ устроила эльфёнка перед собой и крепко сжала поводья, Нельо шлёпнул по гнедому крупу:       — Пошла!       Он не смог не проводить их взглядом, пока сначала возглавляющий отряд рыжий жеребец под таким же огненно-рыжим всадником не вылетел в наполовину открытые ворота, а следом за ним и весь отряд.       — Я, как и ты, давно не молился Валар, но сейчас… — Макалаурэ встал за правым плечом брата, когда конь под замыкающим верным исчез за поворотом.       Нельо не дождался, когда закроют ворота и обернулся, уходя внутрь крепости. В арке, ведущей к оружейной, их встречал Тельо. Печальный взгляд брата, оторвавшего от себя близнеца, болезненно резанул по сердцу, но в их ситуации не было простых решений. Не на этот раз. Оставалось лишь верить. Нельо мрачно усмехнулся — вот с чем у него были проблемы, так это с верой в Валар.       — Мы должны удерживать Химъяринге так долго, сколько сможем, — он окинул серьёзным взглядом братьев и появившегося верного.       — Лучники уже заняли позиции на стенах, — с готовностью кивнул тот.       — Мы должны дать Питьо увести отряд как можно дальше. — Нельо прошёл мимо чуть отступившего Тельо и широкими шагами поспешил к крепостной стене. — Ты отвечаешь за оборону южной стороны, — обернулся он к Макалаурэ. Брат на миг сжал рукой его плечо и развернулся, выполняя приказ нолдорана.       — Ты всё правильно сделал, — догнал его слабый выкрик Тельо, и Нельо обернулся; ещё на один миг позволяя себе стать просто братом, притянул к себе младшего, и уже нолдораном разомкнул объятие, оборачиваясь на ещё один зов.       — Нолдоран, орки идут по Анфауглит сплошной стеной.       Даэрон непривычно смотрелся с луком вместо арфы или свитков, но настроен был решительно. Менестрель и советник Дориата прижился в северной крепости, став одним из её верных, став среди них своим и удивив навыками владения оружием. И в этой новой схватке Даэрон встал рядом с ними.       — К бойницам, — сжав его плечо, Нельо пошёл к другим воинам.       — Отошёл отсюда, — рывком оттащил его Тельо, упрямо сдвинув рыжие брови.       Первая стрела противно проскрежетала о камень стены.       — Лучники, к бою! — скомандовали в один голос капитаны, и одним слитным движением крепость ощетинилась стрелами.       Нельо берегли, старательно не пуская к бойницам, и ему оставалось лишь следить за воинами, сжимать рукоять меча и вслушиваться в осанвэ. У Макалаурэ на противоположной стене всё было спокойно, орки не пытались пока взять Химъяринге в кольцо, и это были последние хорошие новости. Нельо смотрел на растрепавшиеся яркие косы прикрывавшего его Тельо, а видел горящие леса на южном берегу Тейглина; новые кровавые реки по всему западному Белерианду от Таур-эн-Фарот до Бритомбара; вместо звёзд поле битвы освещали искры от скрещивающихся тёмных и светлых мечей. Яростно пели клинки, и отбивали ритм танца смерти орочьи булавы, раздавались крики и предсмертное ржание лошадей. Низкое небо беспросветными тучами давило к земле, на которую выползла армия Тьмы.       Они гадали, в каком месте Враг нанесёт удар, и не предположили даже, что он нападёт везде. Одновременная атака взорвала осанвэ болью. Нельо не закрывался, хотя это выматывало (не будь это так утомительно, они не пользовались бы птицами, общаясь напрямую). Но хоть длительное осанвэ забирало силы, Нельо не имел сейчас права закрыться. И тут он ощутил поддержку, словно кто-то родной подставил плечо, или свежий поток влился в реку. Это был Финдэкано, вместе с отцом прикрывающий отход эллет и эльфят из Барад Эйтель.       «Мы готовы, gwador», — донеслось в следующий миг, и Нельо с уважением осознал, насколько велика поддерживающая сила Галадониона. Супруг Артанис совсем непрост и не зря носит звание советника.       «Принимайте отступающих из Хитлума», — отозвался Нельо. — «Они будут у вас совсем скоро.»       «Принято, нолдоран Маэдрос.»       Следующим видением Нельо увидел, что Финдарато почти пробился к Андрам, загнав при этом атаковавшую их часть армии Тьмы в топи и ценой жизней четвёртой части воинов Нарготронда не дав выбраться из трясин.       — Мы отбили первую атаку и огненными заслонами отогнали орков на две лиги, — перед братьями упал, пригибаясь, один из капитанов.       Нельо перевёл взгляд на Тельо, но ожидавший сигнала от близнеца брат отрицательно мотнул головой.       — Держим оборону дальше. — Нельо решительно вышел вперёд, огибая зашипевшего ему в спину предостережения Амбарусса и подходя к одной из бойниц. — Подпустите их ближе и снова пустите пал. Ждите моей команды поджечь сухостой.       Дополнительное, так нужное сейчас Питьо время, пока орки приходили в себя и снова подбирались к стенам гордой северной крепости. Воины уже долго держали стрелы, готовые окунуть их в огонь и отправить в полёт, а Нельо всё ждал, когда орки приблизятся на максимально допустимое расстояние. Не дрогнула ни одна рука, никто не оглянулся в нетерпении, ни одни глаза не зажмурились от усталости. И почти сразу после знака блеснувшего на взмахе протеза сотни огненных стрел достигли цели — шары из сухостоя вспыхнули, поджигая орков, и их утробные хрипящие крики подняли под низкие тучи своих же крылатых тварей — огромных летучих мышей.       Стрелы летели смертельной стеной, кажется, не останавливаясь. Нельо увидел, как Даэрон подхватил колчан одного из сражённых воинов и положил его рядом с собой, чтобы было больше стрел — больше выстрелов, которые неизменно попадали в цель. Сам Нельо поймал другого верного, осознанно вылезшего из бойницы, чтобы бросить факел в сухостой. Он отдал свою жизнь, но забрал с собой орков, что невидимыми для Макалаурэ и его воинов подбирались по южной стене, и тех, кто мог бы это ещё сделать. Нельо благодарно коснулся навеки замолчавшего сердца и поднял лук. Его стрела вспыхнула рядом с выпущенной Даэроном, чьи пальцы натягивали тетиву не хуже струн арфы. Дориатский лук синды пел среди нолдор свою мелодию, и она звучала в унисон с их музыкой.       Атаковавшие восточную стену крепости орки были отброшены шквалом стрел. Но двое удержавшихся на выступах камней уже замахивались, готовясь метнуть горящие в их руках привязанные к камням факелы, когда двое верных неподалеку от Нельо переглянулись и спрыгнули. Они понимали, что разобьются, но забрали с собой жизни орков со стены и успели перехватить и метнуть факелы, поджигая тех, что толпились внизу. Нельо знал этих братьев, они всегда были неразлучны как Амбаруссар и с детства дружили с близнецами. Они и ушли вместе. Осанвэ Тельо лишь молча полыхнуло болью первой близкой потери. Сколько их будет ещё? Сколько взглядов навсегда останутся в памяти?       Они отражали атаку за атакой. Нельо чувствовал каждую из уходящих fear, но никто не дрогнул, понимая, что идёт на самый важный суд своей вечности. Они были готовы держать ответ за всё содеянное.       Потери пока не были ужасающими, но Нельо ощущал растущее напряжение внутри.       — Курво! — неожиданно и долгожданно закричал Тельо.       Никто косо не посмотрел на позволившего себе короткий смех младшего принца. Нельо заметил, как несколько воинов тоже улыбнулись, улыбнулся и он. Питьо встретился с Атаринкэ. Туилиндэ, Белегестель и остальные эллет и эльфята теперь под дополнительной защитой, и их давно уже готовы принять в Дориате.       «Кано, отступаем.»       — Отступаем, — повторил Нельо вслух.       «Прости…» Живая ладонь коснулась камня, прося прощения у ставших домом стен. Нельо бы остался удерживать крепость до последнего, и каждый из окружающих его остался бы верен своему нолдорану до конца, но положить воинов, понимая, что сейчас, в этих условиях, этими силами Врага не одолеть, было недостойно взятых когда-то на себя обязательств. И крепость поняла. Химъяринге гулко содрогнулась в ладонь любимого хозяина, прощаясь, но обещая ждать.       Он вернётся. Нельо оттолкнулся от стены, поднялся, прикрываемый Тельо и частью лучников, добежал по галерее до витой лестницы башни и побежал по ступеням вниз, чтобы в подземном ходе встретиться с Макалаурэ и уйти дальше, выйдя на поверхность по другую сторону прохода Аглона.       «Курво, проводите Питьо с отрядом до Завесы, передайте встречающим и возвращайтесь в Эстолад. С Анфауглит хлынет орда. Мы отступаем на запад на помощь Ангарато и Амбарато, оставляя Химъяринге, и Маблунг окажется открыт.»       «Мы почти уже у границы.»       «Я продержусь, принц Куруфин. Эола не видно, так что мы пока просто наблюдаем.»       «Мы вернёмся до времени, когда орки доберутся до Нан Эльмот. Ни рауга не видно, но думаю, до утра.»       Нельо временно оборвал осанвэ, так как они опускались под землю. Там затраты сил были ещё больше, и в этой ситуации не было смысла расходовать их. Выберутся, он перекинется свежими новостями. Пока Нельо понимал, что надо уходить как можно быстрее. И предчувствие его не обмануло. Несколько орков неожиданно оказались чуть умнее грязи Тёмной Твердыни, в которой были «рождены», и бросились внутрь внезапно опустевших стен крепости. Они увидели, куда отступают нолдор, и заметили дверь подземного хода. Взметнулись арбалеты, а самим защитникам Химъяринге было сложно отреагировать также стремительно в ограниченном пространстве. И если самого Нельо воины почти против его воли настойчиво протолкнули вперёд, окружив живым щитом, то Макалаурэ и Тельо вместе с Даэроном замыкали отход.       — Нет! — услышал Нельо и решительно развернулся, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь свою живую защиту.       Воины за его спиной замерли и оглянулись на крик младшего принца. Нельо на подкашивающихся ногах, боясь подумать, что может сейчас увидеть, протиснулся между ними.       Он рухнул на колени и бережно отвёл толстые косы. Веки дрогнули, глаза привычно засияли, а губ Даэрона коснулось подобие виноватой улыбки. Он закашлялся, не в силах остановить хлынувший поток крови. Из груди торчали пять стрел.       — Прости, — прошептал Нельо, всё сразу поняв.       — Мне здесь… было… хорошо, — хриплый шёпот был едва слышен.       Воины вокруг них замерли, а Макалаурэ и Амбарусса преклонили колени рядом со старшим братом. Это их Даэрон закрыл, приняв залп на себя.       — Лучше так… всё правильно… — с хрипами сгустками вырывалась кровь, синда вновь закашлялся. — Я любил живую fea, но каменная северная… крепость… смогла отогреть меня. Оставьте меня здесь. Всё правильно…       Нельо молча кивнул и сжимал окровавленную руку, пока держащий свою на груди Даэрона Макалаурэ не убрал её, а Тельо не спрятал лицо в ладонях, не стыдясь слёз.       Сколько ещё будет этих потерь?!       Нельо бессильно зарычал, на миг давая и себе скорбеть об обретённом друге. А после закрыл Даэрону глаза, медленно поднялся и, дождавшись, когда Макалаурэ накроет осиротевшее hroa своим плащом, развернулся обратно по направлению подземного хода.       «Больно, Финьо.»       «Держись, toronya.»       Первым, что Нельо увидел, когда вышел на поверхность у восточной цепи холмов Дортониона, как очередной огненный всполох над Эхориатом сверкнул прежде, чем меч со свистом покинул ножны и снёс первую орочью голову. Они прорывались к арфингам, рубя орков, варгов; вырвавшийся из-под опеки охраны Нельо даже с огромной летучей мышью схлестнулся. Но та покружилась, и, гадко воя и роняя капли чёрной крови, вернулась в тучи.       «Встречайтесь и по рукаву Эсгалдуина отходите к Нелдорету! Ждём вас!», — донеслось в разгар боя осанвэ.       «Главное, своих не подстрели, Охотник!», — вспомнил Амбарато старую, времен Тириона, шутку. И это не укололо, не обидело, а означало, что живы пока все свои и стремятся навстречу друг другу, клинками расчищая себе путь на юг.              

***

             — А ведь это ещё не кто-то из близких тебе, — задумчиво прошептал голос.       Откуда ему было знать, что менестрель государя Тингола подружился с принцем нолдор? Даэрон покорил сердце Ломиона с первой встречи, сумев научить безнадёжного, по мнению других наставников, ученика чужому языку, к тому же не самому простому. А кроме того Ломион и Даэрон много времени проводили за обычными беседами, и синда без притворного интереса слушал юношу. Даэрон был близок, Даэрон стал его другом, и Ломион душил в себе боль и глотал слёзы, стараясь держаться. Он видел каждую из уже случившихся смертей, но гибель Даэрона стала первым ударом под дых.       Голос снова материализовался, став эллоном в прямых чёрных штанах, плотно облегающей чёрного же цвета короткой тунике и чёрном плаще с рваными краями.       — Так сложно ненавязчиво сопровождать нашего драгоценного во всех отношениях нолдорана.       Тху оказался рядом, и Ломиона вздёрнуло, словно невидимой рукой подняло вверх так, что ноги не касались каменистого основания. Пещеры? Камеры? Структура породы вдруг показалась Ломиону смутно знакомой. Воспоминания Ломион захлопнул стремительным авадом, когда сознание атаковали:       — Где Нельяфинвэ хранит свой Сильмарилль? Мы обыскали каждый камень его проклятой крепости. Я сам сражался с ним, но он пуст.       — Проклят ты сам, — впервые заговорил Ломион, — если думаешь, что я сказал бы тебе, даже если бы знал. Дядя обставил тебя? — Ломион нагло оскалился. — Ты так и останешься на побегушках, раб Врага.       Его с такой силой швырнуло обратно на пол, что Ломион отлетел к стене, болезненно морщась от впившихся в спину острых концов камней, но лишь зашипел.       — Время ждёт, — неожиданно спокойно продолжил Тху, поправляя смятый край плаща, и странно ухмыльнулся, отчего Ломион похолодел даже больше, чем когда пришло осознание смерти Даэрона.       Тху растворился в окружающем полумраке, а Ломион подобрал ноги и обхватил колени руками.